Евангелион. Небесный порядок

      По утру пилоты не стали задерживаться у Кавеха и Аль-Хайтама и удачно улизнули еще до того, как хозяева успели проснуться, пусть время уже слегка перевалило за полдень. Снова шли без разговоров. Кадзухе было совершенно очевидно, что эпизод прошедшей ночи добавился в копилку «Никогда не упоминать». И если остальные подобные моменты замалчивать было относительно просто, то этот случай едва ли можно было придать забвению. Кадзуха все еще был в смятении. Неизвестность страшила его. От того накрывающая доселе лавина чувств лишь выросла и стала огромным противоречивым ураганом. Однако парень держался. Делал вид, что ничего не произошло.       Вполне дружелюбное приглашение позавтракать где-нибудь на поверхности было резко отвергнуто. Тишина снова взяла свое. Дошли до штаба — разошлись по квартирам. И пусть, наверное, сказать друг другу нужно было многое, но сформулировать это в предложения никто из них был не в состоянии.       Время до вечера Кадзуха спокойно скоротал за уроками, ближе к ночи парень устроился на кровати в попытке выплеснуть на бумагу хоть что-то, что могло бы напоминать стих. Однако обращение вглубь себя в поисках вдохновения окончилось обнаружением пронзающей душу дырой одиночества. Он прибыл сюда уже давненько, но, кажется, любые попытки сближения заканчивались ничем. Очередным одиноким вечером. Быть может, он что-то делает не так? Вокруг него много людей, но как будто бы все они… мимо…       Червоточина внутри могла бы и сожрать его безвозвратно и полностью, не распахнись с ударом дверь и не появись за ней Скарамучча. На сей раз не было даже настроения у Кадзухи делать замечание на столь наглое действие. Он потратил последние свои силы, чтобы приветливо улыбнуться. Хоть, впрочем, он был рад на самом деле. Со Скарамуччей было сложно, но, волею судьбы, в тот момент, когда мрак начал расползаться по душе, будто в ответ на все его старания, темноволосый сам к нему заглянул.       Первый пилот в дверях не задержался: широкими шагами преодолел небольшое пространство, оттащил единственный стул так, чтобы тот оказался напротив кровати и сел на него, закинув лодыжку на колено и оставив ладони на бедрах. Глядя исподлобья на Кадзуху, гость произнес:       — Сегодня у тебя есть возможность спросить все, что ты хочешь, — и чуть-чуть позже добавил. — Даже то, о чем я ранее говорил не спрашивать, но! — громко сказал он. — Больше такой возможности у тебя не будет.       Кадзуха опешил. Какое-то время совершенно не понимая, что должен говорить. Это ведь было знаком большого доверия, не так ли? И ведь Скарамуччу никто не заставлял. Означало ли это, что он, Кадзуха, что-то значит для него? Или это просто своеобразная благодарность за утешение? Последнюю мысль парень все-таки решил откинуть. Через какое-то время он смог что-то клешнями выцепить из себя.       — Спасибо. Я ценю твое доверие, — мягко сказал беловолосый.       — Давай ближе к делу, — произнес Скарамучча, параллельно перебирая и стукая пальцами по ногам. — У меня нет желания сидеть тут полночи.       — Да, эммм….ээ, — какое-то время мямлил Кадзуха, не зная, как сформулировать вопрос. — Кто ты такой, Скарамучча?       — Чего? — раздраженно переспросил второй, недоуменно подняв бровь.       — Извини, извини, — быстро заговорил Кадзуха и замахал руками, будто отнекиваясь. — Просто вчера ты говорил, что якобы ты не Архонт и не человек и… что-то про четверть души… — он не знал, как стоит продолжить.       — А, — перебил собеседник. — Ты хотел спросить, что я такое, — он продолжил, не дожидаясь ответа. Его ладони сжались в напряженные кулаки. — Я кукла, созданная Архонтом Вельзевул по своему подобию. Она хотела избавиться от зависимости от Гнозиса. У нее не вышло и она просто бросила меня, — последнее предложение говорящий произнес с особым остервенением. — Потом уже Дотторе и Аль-Хайтам нашли мое тело, крайне удивились созданию почти с полным отсутствием внутренних органов. По итогу они сделали, что сделали — вставили в меня человеческие запчасти. По сосудам, по которым должна была течь чистая энергия, сейчас течет кровь. Вместо Гнозиса — обыкновенная сердечная мышца. Про душу… она посчитала, что наличие души могло стать решающим для ее цели, поэтому отделила кусок своей и поместила мне в тело. Это то, чего все никак не может добиться Дотторе. И то, почему она не решилась меня просто убить.       Будто по щелчку пальцев в голове Кадзухи начало всплывать все то, что он слышал от разных людей, но что едва ли складывалось до этого момента хоть в какую-то цельную картину.       «У меня нет родителей. Я тут почти столько, сколько помню себя.»       «Ева Скарамуччи другая. Она не совсем полная и из-за этого, а также из-за особенностей Скарамуччи, у него получается полностью подавлять душу Евы и брать управление под свой контроль»       «Отмечу только, что мы с ним похожи. И все-таки он отличается от обычных людей. Я не имею права рассказывать обо всем. Просто знай, что он другой. Если ты однажды узнаешь правду о нем, пожалуйста не отворачивайся. Он сам не очень доволен, что является таковым, ему на самом деле нужна поддержка, пусть он сам никогда об этом и не скажет»       «Когда Скарамучча попал в NERV, он был в крайне тяжелом состоянии. Его скорее можно было назвать мертвым, нежели живым. Мы, в основном Дотторе, собрали его почти заново как по деталям. Предполагаю, он видел именно те события и его удивил большой шрам на торсе. Сейчас его не видно из-за индивидуальной особенности тела Скарамуччи бесследно заживлять шрамы»       — Извини, Скарамучча, я все же не совсем понимаю тебя, — робко признался Кадзуха. — Архонты это ведь гигантские существа, но ты выглядишь… — он замялся и воспоминания вчерашней ночи заставили его внимательнее выбирать слова. — Ты человек.       Скарамучча перевел взгляд наверх и глубоко дышал, уже собирался открыть рот, как почувствовал, что одну из его рук со всех сторон окружило тепло. Он посмотрел. Чужие руки очень бережно держали все еще крепко сжатую ладонь. Темноволосый вопросительно вскинул бровь.       — Просто, кажется, тебе не слишком легко говорить обо всем этом, — осторожничал Кадзуха.       Второй просто хмыкнул. Выдергивать руку не стал, наоборот, расслабил, позволил обхватить полностью расслабленную кисть. Стало на удивление спокойнее. Скарамучча не знал, почему. Может, просто мысль о том, что почему-то его не стали отталкивать и не обозвали чудовищем, надеждой теплилась внутри. Пока…       — Вельзевул могла принимать человеческое обличие, только такой я ее и помню. Точнее… ее душа была разделена на два тела, можно сказать их было две… не важно. Я не знаю, способно ли мое тело стать чем-то вроде тех Архонтов, с которыми сражается NERV. Я никогда полностью не обладал гнозисом, для поддержания сознания было достаточно просто находиться около него… впрочем, только около нужного, — говоривший снова попытался сжать пальцы, но быстро опомнился и отвел взгляд. — Впрочем, Дотторе еще не пробовал заменить мое нынешнее сердце на один из тех гнозисов, что сейчас есть у NERV, полагаю, это вопрос времени…       — Та вещь, которую ты хочешь забрать после победы — гнозис Вельзевул?       — Да, — лаконично ответил темноволосый и перевел глаза на свои руки.       — А… тогда в Еве, во время нападения последнего Архонта, что именно ты видел…там? — тихонько спросил Кадзуха.       — Воспоминания, — быстро выплюнул его собеседник и набрал в легкие много воздуха, будто собираясь сделать что-то волнительно-важное. — День, когда.       — Нет, постой. Не нужно, — торопливо прервал того Кадзуха и чуть-чуть сильнее сжал чужую ладонь. На чужом лице — смесь удивления и непонимания. — Тебе ведь было тяжело снова переживать все это, поэтому не надо рассказывать. Я не хочу, чтобы тебе снова было плохо.       Скарамучча пожал плечами. На самом же деле он изо всех сил старался показать, что ему якобы все равно. Беловолосый позволил себе легкую улыбку. Воспоминания о той битве породили еще один вопрос, ранее табуированный.       — Что произошло между тобой и Люмин? Со стороны выглядит будто ты ни с чего начал нападки на нее.       Лицо напротив исказила недовольная гримаса: сведение к центру брови, некрасивый оскал.       — Лицемерная белобрысая мразь прознала про то, что я не человек и… — с особенной злобой начал он. — Это началось в больнице после того боя с Буэр…

***

(Из серии 8. Кукушка, кукушка…)       Выходя из палаты утром, полностью ощутив навалившуюся усталость, Кадзуха столкнулся с Люмин, уже одетой в школьную форму. Девушка улыбнулась и приветливо помахала рукой, парень сперва глядел на нее удивленно, но все-таки позже справился с тем, чтобы улыбнуться в ответ.       — Доброе утро, Люмин. Ты чего здесь так рано делаешь?       — Доброе. То же, что и ты — пришла навестить Скарамуччу, ему все-таки досталось вчера, — спокойно ответила девушка. — Он в этой палате, да?       Кадзуха утвердительно кивнул, после чего девушка снова улыбнулась и исчезла за дверью.       Скарамучча, которого все еще не полностью отпустил сон, не был обрадован еще одному гостю в своей палате.       — Ты чего забыла здесь, белобрысая. Проваливай!       — Хм, меня предупреждали о чем-то подобном. И правда, чего ждать от обычной подопытной крысы, выросшей в железной клетке? — говорила девушка спокойно, сохраняя улыбку на лице, но ее тон был отнюдь недружелюбным. — Не обольщайся лишний раз, я тут просто чтобы показать, что мне вроде как не все равно на своего, — она поморщила нос и добавила уж чересчур много отвращения. — напарника.       Несмотря на неприятные слова, обиды не возникло: едва ли Скарамучче было дело до мнения какой-то назойливой мошки, но какое-то чувство все-таки заискрилось внутри парня и оно было на удивление приятным. Впервые, наверное, он ощутил чувство победы в споре. Пусть спора как такового и не было, на лице — довольная улыбка.       — Так наша девочка-ангел на самом деле оказалась обычной лицемеркой! Какая жалкая, не боишься теперь, что я расскажу, кто ты на самом деле?       — Жалкий тут только ты, — радостно сказала девушка и подошла ближе к кровати. Возвышалась даже слегка зловеще. — Я бы рассказала тебе, как строится взаимодействие между людьми, но зачем…? А что же касается остальных. Кто поверит тебе, отродье?       — Эй, язык-то попридержи, мымра, закапываешь же себя только больше!       — Что такое? Разве я что-то не так сказала? — насмешливым недружелюбным тоном уточнила девушка. — Нет, правда, что ты собираешься всем сказать? Что девочка обидела? Будет скорее похоже, что ты не в состоянии смириться с отказом… я бы даже посмотрела на это, — но тут ее лицо сменилось на более задумчивое и она уставилась на дверь. Прежде чем продолжить, она усмехнулась. — Что же до Кадзухи… так жалеет тебя, а он знает, что пока он в Еве убивает Архонтов, — ее речь снова преобразилась и стала безжалостной, зловещей. — Еще одна такая же мерзкая тварь существует у него прямо под боком?       Замешательство и шок в глазах Скарамуччи, пускай продлившиеся не более нескольких секунд, стало весьма четким ответом для Люмин.       — Отку… Ты мелкая паршивая…! — громко начал парень…       Девушка дослушивать не стала.       — А если узнает, что у твари, убившей его родного брата и тобой и разницы-то нет? — она снова самодовольно улыбнулась. — Думаю, я провела здесь достаточно времени, чтобы поинтересоваться твоим здоровьем. Не имею никакого желания торчать здесь дольше. Но, напоследок, запомни: то, что ты сейчас жив — не более, чем моя ошибка. В следующий раз я не упущу такую возможность. А когда все закончится, попрошу у Дотторе возможность лично перерезать тебе глотку.       Слушать что-либо дальше Люмин не стала и просто вышла из палаты.

***

      — Люмин…       Слова с трудом складывались в предложения в голове Кадзухи: слова девушки надиктованные ненавистью делали больно и второму пилоту тоже, но все-таки ему была ясна причина подобного поведения. Он не встанет на ее сторону, но такой резкий отворот от девушки, отчего-то тоже ощущался неправильно.       Этой недолгой заминки, момента замешательства и раздумий Кадзухи, второму парню хватило чтобы сложить в голове определенный пазл и рывком одернуть свою руку, прошипев что-то отдаленно напоминавшее «Ну конечно!». И также резко вскочил со стула. Кадзуха не видел его лица, но попытку поймать ускользнувшую ладонь он предпринял сразу же: удалось ухватиться только за запястье.       — Подожди, Скарамучча, я верю тебе! Не уходи! — беглеца остановить удалось. — Ты столько всего мне рассказал и… для меня это все в новинку… — он вовремя проглотил слово «людям». — мне нужно немного времени, чтобы… просто осознать все это. Скарамучча, не уходи, я на твой стороне, — Кадзуха аккуратно провел большим пальцем по чужому запястью, будто это могло помочь успокоить чужую бурю.       Первый пилот молчал, но вернулся на место, которое занимал ранее и даже не возражал, когда Кадзуха снова робко взял его за прохладные пальцы. И глядя в глаза напротив спросил: «Что-то еще?»       — Какого это было? Быть в NERV с самого начала и до него… может есть что-то чтобы ты мог рассказать, чтобы не так больно… — тихо начал беловолосый парень.       Скарамучча пялился на Кадзуху, но взгляд был пустым, казалось, что на самом деле он смотрит на воздух перед чужим лицом. И перед тем как что-то сказать темноволосый глубоко вздохнул и уже более осознано посмотрел в глаза напротив.       — Я мало что помню о времени, которое я провел вне NERV. Только обрывки, — сколько бы он не прилагал усилий следующие слова звучали непривычно тихо для Скарамуччи. — Если она и дала мне какое-то имя, я его не помню…       Кадзуха слушал внимательно и спокойно, а внутри ему хотелось кричать или хотя бы просто застыть с открытым ртом. С каждой новой деталью все менее и менее реалистичным казалось происходящее: было легче жить в мире, в котором ты противостоишь агрессивным монстрам без сознания. Осознание того, что они не только способны говорить и мыслить, но и представляют из себя создание, что в грубом приближении можно назвать ребенком, и даже дают имя, будто неприятно отрезвляло. Какой уж тут герой… убийца. Но по другую сторону стояла история Скарамуччи, оставленного на произвол судьбы ребенка (Кадзухе было тяжело признать в нем НЕ человека). И это наоборот подливало масла в огонь неприязни к представителям этого странного вида — Архонтов. Ко всем, кроме сидящего рядом парня.       Второй пилот затаился и слушал дальше. Удивительно, но ему показалось, что говоривший и не хотел знать, как именно его звали до этого, будто хотел обрубить все связывающее его с тем миром. Темноволосый будто в подтверждение этому покривился и продолжил:       — Первые д… первое время в NERV я помню смутно, — он начал перебирать едва связанные события в памяти. — Сначала ощущения были будто в LCL: спокойно, тихо, потом что-то случилось, как будто LCL перестал доставлять кислород в легкие. Потом какой-то смутный свет сквозь толщу жидкости, отчего-то казалось, что надо двигаться к нему, чтобы выжить. Тц… не стоило того в любом случае. Когда же казалось, что все так и закончится, я открыл глаза и оказался в операционной. Вырваться пытался, хотел заставить вернуть меня обратно. Потом как в тумане: точечные ощущения чего-то холодного, — он приложил ко лбу ладонь и не спеша поводил ею, гладил и будто прислушивался, насколько ощущения совпадают с теми, что он запомнил. — И они всегда сопровождались какими-то невнятными словами. Кажется, я тоже что-то говорил в ответ, но я не уверен. И сколько такое продолжалось: день, два, неделю… не знаю, — парень уже не смотрел на беловолосого. Глаза устремились куда-то вбок. — А потом уже ничего особенного. Только люди менялись, а в остальном все то же.       — По поводу людей, — аккуратно, будто шагая по лезвию, начал Кадзуха. — Вы, кажется, были очень близки с Альбедо, но сейчас… это правда только из-за того что ему пришлось уйти?       Спросивший не рассчитывал, что Скарамучче этот вопрос придется по вкусу. Тот бросил на него говорящий недовольный взгляд и снова посмотрел в сторону, не забывая всем своим лицом демонстрировать испытываемую неприязнь и злобу.       — Не было у нас с выродком никаких, — он стиснул зубы. Говорил с отвращением. —Очень близких отношений…       — Но я видел фотографию и… — недоуменно заговорил Кадзуха, на время совершенно забыв об осторожности. — Вы держались за руки и выглядели такими радостными.       Скарамучча неестественно широкими глазами посмотрел на беловолосого. На его лице, в его взгляде спектр от удивления до злости с отвращением. Очевидный вопрос повис в воздухе.       — Я нашел ее в вещах брата… извини, — стал оправдывать Кадзуха.       Это привело в чувства темноволосого. К нему вернулся его обычный надменный вид, но, что удивило, он снова заговорил спокойно.       — Что и следовало ожидать от твоего братца. На фотографии не тот выродок, которого ты так любишь. Но больше я ничего сказать не могу. Сам у него спроси и посмотри, что он ответит, — по-особенному надменно закончил он свой короткий монолог.       После всего услышанного, Кадзуха наивно подумал, что удивить его теперь уже будет как минимум проблематично, но у его собеседника вновь получилось сделать это и вот беловолосый снова сидит не в состоянии толком произнести и слова.       — Как это… там же… они выглядят… то есть на фотографии он явно младше, но ошибиться сложно, это Альбедо. И… он сам подтвердил, что это он… — мямлил Кадзуха, в его голове все вновь рассыпалось на кучу осколочков.       — Выродок, — выплюнул он брезгливо. — Теперь у тебя есть прекрасная возможность проверить твоего «друга» на вшивость, хотя… — Скарамучча неестественно для себя прищурился. — Зависит от того, кому ты веришь больше.       Пусть в мыслях Кадзуха все еще пытался заново собрать картину мира из щепок информации, он выплыл из транса, чтобы повторить то, что уже звучало как фанатичная молитва:       — Я верю тебе, Скарамучча. И я также считаю, что есть причины, почему он поступил именно так.       — Если это все, то я пойду, — заключил Скарамучча.       Однако же быстро уходить не стал: вглядывался в лицо напротив, пусть сам Кадзуха смотрел только на робкое соединение их рук. Скарамучча сам не был до конца уверен, чего именно ждал, да и какой реакции он хотел? Тоже не понимал. Для него подобные откровения тоже совсем в новинку. А со своим происхождением, с реальностью этого мира он смирился достаточно давно и какого это, когда на тебя обрушивают разом всю эту информацию он даже не задумывался. И все-таки чего-то ждал. Не дождавшись чуда, через минутку встал и начал делать не слишком быстрые шаги.       — Скарамучча, не уходи. Останься, — на этот раз Кадзуха не цеплялся за его руки. Просто тихо попросил, а уходящий будто только этого и ждал.       — Ну чего тебе еще? — изо всех сил Скарамучча пытался сохранить свой привычный паттерн поведения. Хотя мышца в груди ныла и шумела. Как бы он хотел отказаться от этих чувств. Прямо сейчас он ощущал себя самым живым из всех людей, пусть человеком он себя не считал. По крайней мере так он говорил себе, закапывая ненужные мысли в глубине сознания, замещая их чёрной ненавистью.       — Я просто подумал, что тебе должно быть нелегко сейчас и… — как бы Кадзуха не старался, но следующая фраза прозвучала почти без пауз. — Останься на ночь здесь, со мной.       Кадзуха абсолютно точно хотел что-то добавить, но воздух закончился. Отвага тоже иссякла, а вот осознание, что он сейчас сказал начало подступать и окрашивать кончики ушей в красный цвет. Доверительная и даже в чем-то интимная атмосфера дала ему чересчур много вседозволенности. Теперь он чувствовал себя неловко, но также был внутри какой-то влюбленный азарт настоять на своем. Побыть рядом подольше, просто еще немного подержаться за руки или… об остальном парень решил пока не задумываться. На него не моргая смотрел Скарамучча. Щечки его были розового цвета. От этого Кадзуха только больше занервничал и запереживал, что упустил какой-то важный этап, что слишком близко к сердцу воспринял сложившуюся ситуацию. Гляделки продолжались. Это только способствовало бурлению чувств внутри беловолосого парня и в этой каше родилась надежда, что его поймут правильно, что не ему одному не хочется больше одиночества. Даже не так. Что Скарамучча тоже хочет быть рядом с ним. После всего, что еще должен был сделать Кадзуха?       — Ты чего это удумал, извращенец? — сказал Скарамучча.       Прозвучало это впрочем неуверенно и далеко не так агрессивно, как обычно. Скорее это был какой-то безопасный вариант ответа, который надо было сказать. Для того, чтобы не потерять лицо. Кадзуха сперва опешил, но какой-то огонек внутри, которого он никогда ранее не испытывал, заставлял его идти дальше.       — Прошлая ночь, — начал он и тут же понял, что в голове все казалось легче и звучало во много раз лучше. — Если это повторится и никого не будет рядом… может случиться что-то плохое.       Кадзуха заметил, что чужие щеки стали еще розовее: собеседник аж резко отвернул голову. Второй пилот же чувствовал себя странно: то, что он сказал, конечно, было правдой, но его в какой-то мере корыстные мотивы удержать темноволосого около себя подольше заставляли его стыдиться. Огонек же внутри все никак не угасал и подталкивал дойти до конца.       Скарамучча сперва просто хмыкнул.       — Не вижу причин, почему я просто не могу уйти к себе, — сказал он, косо глядя на Кадзуху.       А Кадзуха пошел ва-банк.       — Тогда я пойду за тобой и останусь у тебя!       Выпалил беловолосый. Отсутсвие замков на дверях обычно вызывало в нем тревогу по поводу отсутствия какой-либо возможности на частную жизнь. Однако пользовался этим доселе только Скарамучча, врываясь когда тому вздумается. Кадзуха впервые благодарен этой странной особенности. Эти размышления хоть на толику секунды отвлекли его от пульсирующего сердца, отдающего прямо голову.       — Бездна с тобой!       Никогда Кадзуха не думал, что «слабоумие и отвага» могут сработать. Внутри взрывались фейерверки. Осознание происходило медленно, а на лице осталась только глуповатая улыбка.       После некоторых вечерних процедур они вдвоем лежали на узенькой кровати, рассчитанной на одного человека и укрывались таким же маленьким одеялом. В таких условиях, как не старайся вжаться в холодную стенку, все равно случайных соприкосновений было не избежать. Кадзуха бы соврал, если бы сказал, что ему совсем это не нравилось, что он «случайно» в полусонном состоянии так положил ногу, что та касалась ноги Скарамуччи или также случайно в неуверенном движении дотронулся до спины. Сердце стучало быстро, руки чуть-чуть дрожали и все, что оставалось Кадзухе — верить, что все это оставалось незамеченным. Казалось, ни во что в жизни он еще не верил так отчаянно. Лицо Скарамуччи было отвернуто. Он ничего не говорил. Но неровное дыхание, которое впрочем тот пытался скрыть, давало понять, что он еще не уснул.       Руки беловолосого чесались от того, насколько сильно он хотел еще разочек провести по спине Скарамуччи, дотронуться самыми кончиками пальцев к прохладной коже. А молчание второго только это желание подогревало. Но что-то и останавливало: стыд, смущение. В тот момент он готов был проклинать свое воспитание, которое толковало, что хватит уже навязывать себя. И отсутствие у себя какого-либо опыта в подобных делах проклинал. И почти пожалел уже о том, что вообще все это затеял.       Сон не приходил. Кадзуха все лежал, в ожидании чего-то. Разрешения? Того, что Скарамучча сам повернется, сам обнимет? Сам скажет что-нибудь?       Прошло еще несколько минут томительного ожидания.       «Никто не поможет» — вдруг осознает беловолосый. — «Но может если закрыть глаза и все-таки обнять его… Обнять, это ведь немного? Это то, что уже было…».       И сделал. Кадзуха зажмурился и неуклюже перекинул руку через Скарамуччу и всем телом прижался к нему. Внутри все ликовало! У него точно было несколько секунд, пока второй не скажет что-нибудь. Несколько секунд, которые нужно просто запомнить, бережно сохранить в памяти и радоваться, что они когда-то были. Что вот так он чувствовал сердце возлюбленного под своей ладонью. Волосы щекочут нос и лезут в глаза. Какая-то тревога не давала покоя, но он подумает об этом позже. Не сейчас. Не испортить момент.       — Что ты делаешь? — на удивление беззлобно спросил Скарамучча совсем не сонным голосом.       — Просто, обнимаю. Нельзя? — он постарался выдать искренне удивленную интонацию.       Ответа не последовало. Постулировав для себя «молчание — знак согласия», Кадзуха ничего менять не стал. И уже когда сон невозможно было отогнать: глаза слипались и, кажется, все, что ранее ограничивало парня тоже заснуло крепким сном, он прошептал:       — Скарамучча, а я тебе нравлюсь?       — Твое время задавать вопросы закончилось, — тихо ответил Скарамучча.       Они уснули, продолжая обниматься.

***

      Громкий звук сирены и красный-красный мерцающий свет — вот что заставило открыть пилотов глаза той ночью. Раньше, чем паника бы захватила разум, громким хлопком с металлическим лязгом открылась входная дверь и стараясь звучать громче сирены, закричала ворвавшаяся Бэй Доу:       — Кадзуха, подъем! Времени одеваться нет, наденешь сразу комбинезон! — она громкими шагами бесцеремонно зашла в комнату. — Ты не знаешь где… Ох!       В мерцающем красном свете при звуке оглушающий сирены едва разлепивший веки Кадзуха не сразу понял, кого именно искала капитан, и не сразу увидел её удивлённые глаза. Скарамучча ориентировался быстрее и уже сидел на кровати практически в полной боевой готовности, однако на капитана он не смотрел: вероятно будучи смущенным в сложившейся ситуации, но скорее всего он бы не признал этого.       — Ох, детишки, я искренне надеюсь, что у вас было что-то получше слюны и что вы знаете о…       Закончить очевидно непристойную шутку девушке не дал раздавшийся треск рации. Шипящий голос, с трудом уловимый сквозь шум сирены, сообщил об очередном ударе по городу.       Впрочем, до Кадзухи смысл и так дошел с большим опозданием. Все его силы тратились исключительно на то, чтобы вообще сообразить, что происходило. Глаза и уши начали быстро болеть. Все тело неприятно дрожало из-за недосыпа и чересчур легкой пижамы. Казалось парень моргнул всего раз, но этого мгновения хватило, чтобы неожиданно обнаружить себя вне своей квартирки ведомым капитаном Бэй Доу за руку. Скарамучча пребывал аккурат в такой же ситуации. Наконец-то парень смог внимательнее посмотреть на саму Бэй Доу: мятые штаны и явно домашняя футболка с парой пятен, предположительно пивного происхождения. В общем коридоре уже стояла Люмин в легкой ночнушке. Старалась держаться бодрячком, хоть периодически прикрывала рот рукой. Если не брать в расчёт светозвуковое сопровождение, ощущения напоминали ночные поездки с родителями в раннем детстве: все вокруг суетятся, а твоя единственная задача — не потеряться. От фантазии этой мимолетной пришлось отказаться: все, кроме, второго пилота выглядели напряженно. В одном из коридоров группа пересеклась с Аль-Хайтамом, который удивительным образом выглядел также как и всегда, только халата не было на мужчине. Контраст был впечатляющим. На замечание о медлительности капитана девушка лишь хлестко ответила, что в следующий раз собирать ясли будет тот, у кого нашлось время поутюжить одежду. Следующий комментарий ученого, призывавший заранее готовиться ко дню грядущему был успешно проигнорирован.       С новым членом их группа только больше стала походить на семью, но Кадзуха не дал этой мысли захватить сознание и унести его куда-то в мечты.       — Прошу прощения, но куда мы конкретно направляемся? Это не путь к Евангелионам. Или мы имеем дело не с нападением Архонта? — поинтересовалась Люмин, закончив свой вопрос еще одним сладким зевком.       — Эвакуация. По данным оставшихся спутников, это существо как Якса. Высоко на орбите. Атакует ударными волнами по городу. — Ответил ученый еще короче, чем обычно. — Вам направо и вниз, встретимся позже!       Мужчина быстро удалился, а оставшаяся группа последовала его указаниям. Бэй Доу никак не комментировала ситуацию, отмахивалась тем, что все детали плана разъяснят позже. Закончился их путь в подземном поезде, пусть это было и чересчур громкое слово для нескольких вагонов. Пилотов буквально бросили в купе одного из вагонов и хлопнули дверью за спинами. Трое расселись по двум кроватям, ежась от холода периодически. Поезд тронулся резко: пришлось больно схватиться за стол, чтобы не встретиться с ним носом. Еще несколько раз крепко-крепко зажмурившись Кадзуха наконец-то пришел в состояние, которое отдаленно можно было назвать «бодрым». Пожалел он об этом достаточно быстро. Разговор прошедшего вечера быстро омрачил и без того нерадостную ситуацию.       Люмин…       Она сидела напротив него, через стол. Стоило остановить взгляд на ее лице, как она тут же едва заметно ободряюще улыбалась, пусть и сама сидела и подрагивала от холода. А потом…       Рассказ Скарамуччи…       Угроза расправы звучала в голове Кадзухи голосом первого пилота: чему-то внутри даже представить было трудно, что эта приветливая девушка могла вести себя так. И все-таки было жутко. Он пытался улыбаться через силу. Выходило недурно. Ощущения, будто его подло обманули, но виду подавать нельзя. Почему?       Скарамучча…       Сидел по правую руку. Близко. Стоило немного вытянуть пальцы и они бы уже коснулись друг дружки. И все-таки между ними пропасть. Кадзуха мужался как мог, но ему было страшно. Непонятно, как теперь себя вести.       «Он ведь не человек… не считает себя им… его эмоции похожи ли на те, что ощущают люди? С виду, даже очень. С виду… он просто потерянная душа и все-таки…»       Обман. Обман. Обман. И по эту сторону ощущение какой-то фальшивости не покидало. Но чувствам внутри самого Кадзухи будто было все равно. Они были настоящими. И даже теперь украдкой поглядывая на Скарамуччу, сквозь все негодования и все переплетения лжи сочилась ярким цветом влюбленность. Глупая такая, но с которой совершенно не хотелось расставаться. Ведь весь прошедший вечер должен был что-то да значить.       Альбедо…       Кто он?       Что он?       И здесь, там где Кадзуха меньше всего ожидал, его обманули.       Было ли в этой организации, в его новой жизни, что-то настоящее?       Дверь открылась. За ней трое: капитан, Аль-Хайтам и Чайлд. Присутствие последнего особенно удивляло.       — Дети! Ситуация такова: существо без Гнозиса, но с ядром, присвоено имя — Двалин, с орбиты атакует столицу. С земли его не пробить, а потому единственный возможный вариант — поразить его прямо в космосе!       — В верхних слоях атмосферы, — перебив уточнил ученый.       Бэй Доу глубоко вздохнула, демонстрируя так свое негодование, и продолжила:       — Поэтому прямо сейчас мы направляемся к ближайшему космодрому, чтобы с него запустить Евангелионы: их тоже доставят по подземным путям. Из соображений большей маневренности, Ева 00 была выбрана для осуществления данной операции. Остальные — на подхвате! Вопросы?       — Прошу простить, капитан! — громко заявила Люмин. — Отчего снова не воспользоваться красным копьем, как в битве с Фокалорс? Я уверяю вас, что у меня…       — Небольшая ошибка в расчётах или силе броска приведет к потере копья, а так как мы все еще не владеем необходимыми технологиями Каэнри’ах, восстановить его не удастся, — отрезал ученый.       Бэй Доу свое недовольство данным решением даже скрывать не пыталась и глядела осуждающим взглядом в сторону мужчины, который бессердечно поставил странного вида закорючку выше человеческой жизни. Державшемуся чуть поодаль Чайлду казалось же, наоборот, решение будто пришлось по душе и он, сверкнув улыбкой, сказал что-то, предназначенное кому-то определенному, от чего вогнав остальных в легкое замешательство:       — Хах, док был прав. Таки на удивление действенный метод.       Предвестник предпринял нескромную попытку позвать девушку-пилота провести с ним заявленные пару часов поездки, но встретил категоричный отказ от капитана Бэй Доу, которая заявила, что не потерпит никаких выходок, потенциально отвлекавших пилотов. Вдогонку она также покосилась на парней-пилотов и все трое удалились из купе. Позже незнакомый сотрудник принес контактные комбинезоны. Когда все трое были в «рабочей» одежде обстановка, по скромному мнению Кадзухи, лишь сделалась более напряженной.       — Что ж, если никто не возражает, я бы доспала упущенные часы, раз уж иных развлечений нет, — сказала Люмин, принимая горизонтальное положение на скамье-кровати. — Я буду вам очень благодарна, если вы не будете шуметь.       Кинув последнюю полуулыбку, она закрыла глаза и ее лицо приняло настолько блаженное выражение, будто ей снился прекрасный сон и она была уже далеко от мирских проблем. Парни ехали в тишине. Любые попытки Кадзухи завязать разговор встречали только односложные ответы. Когда он уже было решил последовать примеру Люмин и, оперившись на стенку, прикрыл глаза, сознание начало рисовать страшную картину Снежной, которая будет ожидать их по возвращению. Им не дали никакой конкретики, оттого воображение было свободно рисовать вместо застроенных кварталов — кучи мусора, бетона и металла защитных коробок там, где раньше возвышались кварталы. И страшно представлять, где-то среди этих обломков могли оказаться друзья, знакомые. Эвакуировали ли весь NERV? К картинам мусорных куч воображение дорисовало красные-красные лужи крови. Даже если Кадзухе и удалось подремать, то сон этот был неспокойный, а плотный воротник комбинезона и вовсе будто наравился перекрыть доступ кислорода.       Резкая остановка и удар головой о жесткую стенку купе стало сигналом о прибытии в конечный пункт.       Уже почти привычно в спешке капитан и Аль-Хайтам выводили ребят из поезда. Кадзуха никогда бы не подумал, что в железных стенах штаба ему будет комфортнее, чем в обычном на вид далеко не новом здании космодрома. Во многом, дискомфорт создавали местные работники, что косо смотрели на группу сотрудников NERV и намеренно, только притворяясь, что шепчут, кидали фразы из разряда: «Эти индюки из NERV», «И эти детишки управляют Евангелионами», «Сейчас еще будут тут командовать!». Все это напоминало, что героями они были только на бумажке, а в жизни или подопытные, или «И почему это они сюда попали?!».       Закончили путь в большой комнате управления, похожей на те, что были в NERV: большие экраны на стене, пульты управления и много персонала за рабочими компьютерами, разве что отовсюду были слышны споры между работниками двух фирм. Скромно в углу комнаты на явно принесенной откуда-то скамейке теснился Кавех, который, казалось, боялся сделать даже лишний вдох в суматохе. Если все в той или иной мере тихо удивились его неожиданному присутствию, то Бэй Доу отмалчиваться не стала:       — А наш дорогой архитектор тоже должен принимать непосредственное участие в запуске Евы в космос или мне стоит процитировать вашу излюбленную фразу про превышение полномочий? — язвительно протянула она.       — Если вы настаиваете на том, чтобы я взял положенный отпуск и отправился на медовый… — начал ученый, не смотря на Бэй Доу.       — Нет, нет, нет, — с усмешкой перебила девушка. — Рада, что ты наконец-то научился использовать свое положение в полную силу.       Как только группа остановилась у главного пульта управления, капитан убрала излишнюю радость из голоса и начала уже серьёзно:       — Скарамучча! — крикнула она. — Прошу, следуй за работником космодрома, — справа от капитана возник неприметный низкорослый мужчина. — И готовься ко взлету. Остальные — к Кавеху на скамейку запасных. И не мешаться!       Впервые Кадзуха мог наблюдать лично за тем, как кипит работа в штабе: ругани было много. Шли бои и за расширение жизненного пространства сотрудников NERV, на ком лежала вся подготовка Евы к экстремальным боевым условиям. Притесненный отдел по запуску ракетоносителя с подобной наглости же громко негодовал. Перемирие достигнуто не было, но спустя долгие минуты, под крики уже Бэй Доу, дело с мёртвой точки сдвинулось. К тому моменту на одном из многочисленных мониторов все-так появилось изображение Скарамуччи, что не могло не обрадовать второго пилота. Выглядел темноволосый на удивление спокойно, возможно, из-за того, что не до конца понимал, что именно ему предстоит. Шикнув еще раз на группу сотрудников, капитан заговорила с пилотом:       — Скарамучча, мы в полевых условиях и не можем никак повлиять на работу Евы: все управление на тебе. Но! Все приказы выполнять безоговорочно!       Новая информация второму пилоту не понравилась: сама мысль о том, что Скарамуччу отправляют прямо в космос пугала и тревожила сама по себе, а осознание, что экстренной помощи от управления он не получит, порождало нездоровую тревогу. Сам не до конца понимая, что он хотел сказать, парень повернулся к Люмин и тут его воспаленному сознанию показалось, что слова капитана об отсутствии контроля, зажгли в глазах девушки нехорошую, кровожадную искру, однако уже через мгновение она ответно посмотрела на Кадзуху и привычным для подобной ситуации, успокаивающим тоном, произнесла:       — Не волнуйся, если что-то пойдет не так, я обязательно закончу миссию, — промедление в ее речи было секундным, но и оно показалось Кадзухе весьма… говорящим. — И спасу Скарамуччу.       Громкое оповещение и такой же оглушительный обратный отсчет отчистили разум от любых других мыслей, разве что потревожили свежие воспоминания о ночной тревоге. Изображение с пилотом также пропало с экранов, что вызвало еще один приступ недовольства у Бэй Доу. Картинка восстановилась только после успешного запуска, а если судить по облегченным вздохам чужих для Кадзухи лиц, гарантии на успех не было. Лицо пилота в капсуле скривилось лишь слегка, но страх все еще не читался.       — И где носит этого рыжего из Иванушек, когда нужно шикнуть на них?! — это стало последним высказыванием капитана перед тем, как вернуть все свое внимание Скарамучче. — Скарамучча, враг представляет из себя нечто шаровидной формы полностью покрытое крыльями, которыми и создает ударные волны…       Чудовище, что описывала она возникло на маленьком экране. Беловолосый счел его на удивление отвратительным.       — Ангел? — неожиданно и очень робко произнес Кавех. Слышали его только двое сидящих рядом с ним подростков.       — Нет. Существу присвоили имя Двалин, — ласково пояснила Люмин.       Кавех также легонечко улыбнулся.       — В одной из многочисленных религий именно так представляли посланников Бога. В интересном же мире мы все-таки живем… — с горечью закончил мужчина.       — Пусть мы временно увеличили емкость батареи, но тебя будет всего 10 минут времени автономной работы Евы, — голосила капитан так, будто ей надо было самой докричаться до первого пилота. — Времени на раскачку не будет!       — Сама транжиришь его по пустякам! — огрызнулся первый пилот, сильно зажмурив глаза.       — Слушать и молчать! Маневрировать будешь за счет реактивных двигателей на спине, ногах и одной паре рук Евы. Топливо ограниченное… — сирена. Снова пульсирующий звук сирены. В NERV она выла без остановки. Тут выстукивала удары. — Что произошло?!       С экрана вновь пропало изображение.       — Скарамучча! — оглушая сам себя и будто заглушая сирену закричал Кадзуха, резко подорвавшись с места.       Парень почувствовал заземляющую, но не впившуюся крепко, ладонь с длинными пальцами на запястье.» Вот как это ощущается, когда тебя кто-то останавливает» — промелькнула мысль в голове беловолосого. Он беспокойно глянул на обладателя руки, Кавеха, и пусть тот сам выглядел бледным и напуганным, мужчина все же пытался что-то сказать Кадзухе про то, что там разберутся и без них, что не лезть под горячую руку. Звучало скорее как некая выученная мантра человека, пытавшегося самого себя привести в чувства. Явно не в первый раз. Пилот присел обратно на скамейку, стараясь теперь держать себя в руках скорее лишь для того, чтобы не расшатывать чужие чувства. Хотя каждый удар сирены в голове превращался будто в похоронный звон. Парень с содроганием думал, что вот этот писк точно станет последним для того, кому он так и не осмелился сказать что-то очень-очень важное.       — Ракетоноситель сбит с курса ударной волной! — от тарабанил кто-то из-за многочисленных рабочих.       — Что это значит?! Вы можете выровнять курс?! — кричала Бэй Доу.       — Можем, но из-за этого робот не доберет нужной высоты, — уже более робко продолжил незнакомый голос.       — Так делайте! Выключите сирену и быстро верните мне на экран ребенка!       Когда лицо первого пилота все-таки вернули на экран, облегченно вздохнули все. Один маленький недочет слишком сильно выводил всех из колеи. Сам Кадзуха не помнит, когда Бэй Доу в последний раз кричала так много. Быть может сказывался недосып, а может злость за то, что это не у большинства людей в этой комнате сейчас дома в труху превращают, а, возможно у нее. Собралась с духом она почти моментально и рассказала Скарамучче о новом обстоятельстве и о последнем нововведении: кибер-нож сделали длиннее, но и тратят они теперь больше заряда, поэтому и махать ими лишний раз не стоит. Последним громким приказом она скомандовала сотрудникам NERV следить за возможными ударными волнами и в кооперации с временными коллегами корректировать курс ракетоносителя. Начались полчаса то ли спокойствия, то ли мучительного тихого напряжения.       Медленно восходило солнце. Свет отличался от того, что привычно было видеть с Земли: не хватало розовых облаков и красного-красного цвета. Здесь, вдали от всех, без возможности даже видеть, что именно происходит в штабе космодрома, ощущалось удивительное спокойствие. Будто бы все мирское осталось на земле и не имело никакого более отношения к Скарамучче.       Момент покоя, омраченный только гудящей от перегрузок головой. Задача поставлена просто, даже слишком: общипать крылья этому шару и пронзить ядро, незамысловато расположенное прямо в центре.       Существо наконец-то появилось в поле зрения и почти тут же робота заметно тряхнуло: отпала последняя ступень ракетоносителя. На экранчике в кабине время начало обратный отсчет. Раздалась команда мужским голосом:       — Правую руку на 90 градусов строго в плоскости Евы! Включение двигателей на контроллере.       Быстрый взгляд на контроллер. Перемещение руки робота. Быстрое движение пальцами. Снова взгляд на недоархонта.       Все начинает вращаться. Паника. Глаза бегают в попытке выхватить хоть что-то.       — Что происходит?! — со злостью, прикрывающей испуг спросил пилот.       — Отключить двигатель! Неверное положение руки! — возник голос Бэй Доу.       Парень среагировал быстро. Кручение замедлилось и он снова смог сфокусироваться на цели. Еще один приказ — включить двигатель на спине. Обошлось без казусов. Цель начала стремительно приближаться. Время убегало нещадно быстро.       Восемь минут.       Раньше командования Скарамучча замечает движения крыльев Двалина, что направлены в его сторону. Он снова предпринимает попытку сместить робота с помощью двигателей на руках. Успешно отклоняется от первой ударной волны и тут же тяжелым ударом откидывается далеко назад. Ударная волна была не одна.       Он стал еще дальше от цели.       — Держи включенным на руке и на спине, — скомандовала девушка, не дав влезть Аль-Хайтаму с чересчур подробными пояснениями.       Выбранная траектория казалась удачной. Уворачиваясь от редких неудачных ударных волн, он оказался у Двалина.       Четыре минуты.       Непростительно долго. И вот цель у него под носом и маневрировать уже легко. Адреналин взыграл в крови: возможно, ему поступали команды, но он их не слушал. Зачем? Вот оно перед ним — руку протяни и проткнешь.       И он бросился. Активировал оба кибер-ножа и кинулся на чудовище как хищный зверь. Будто жажда крови взыграла в нем. После стольких поражений, после стольких отсидок на скамейке запасных… Вот он! Шанс! Творить месть собственными руками.       Рывок. Взмах. Удар.       Его снова откинуло, но не так далеко.       Возможность Двалина использовать крылья вместо рук стала открытием для пилота. Это его не остановило. Рывок. Еще один. И еще один.       Две минуты.       Кибер ножи не оставляли времени.       Несколько крыльев были скошены с тела Ангела.       Минута.       Его снова откинуло. Он отключил оружие. Времени не было. И только тогда до него стали доходить крики капитана. Показатель топлива тоже на нуле.       Тридцать секунд.       Рекомендовано отступать, но, Скарамучче все равно. У него — цель.       — Сколько будет работать кибер нож посыле выключения Евы? — голос Скарамуччи в штабе раздался криком.       — 4 секунды.       — Мне хватит, — заключил пилот.       Не медля, пользуясь быстрой передышкой, под крики из штаба, он скомандовал роботу использовать резервные запасы топлива и включить двигатель на спине на максимум.       Шесть секунд…       Двалин становится ближе и ближе.       Пять секунд…       Скарамучча активирует кибер-нож.       Три секунды…       Почти касается им тела чудища.       Одна…       Отрезает вторым кибер ножом руку с ранее включенным оружием.       Парень видит оранжевые брызги. Чувствует пронзающую режущую боль в левой руке. Будто собственную кисть отрезал. все как обычно. Последняя команда Бэй Доу и он ей подчиняется.       — Режим поддержки жизнедеятельности.       Все гаснет. Он остается в темноте.       Он победил.       И этот момент триумфа не смогла омрачить даже мысль о том, что его могут не успеть спасти.

—в штабе—

      Бэй Доу грязно выругалась.       — У нас 16 часов. Если все силы сосредоточить на подготовку одной Евы, должны успеть, — быстрее девушки сориентировался Аль-Хайтам. — Полагаю, выбор пилота очевиден…       Люмин резко подняла руку и вскочила с места:       — Я выполню задание! — громко сказала девушка.       Она тут же широкими ритмичными шагами направилась к взрослым за получением дальнейших приказов.       А Кадзухе было страшно: ноги подкашивались. Страшно за Скарамуччу, который остался один посреди бездны космоса, но и за себя страшно, потому что мысль оказаться там же в пространстве, где никто не поможет, заставляла кончики пальцев леденеть. Сознание или скорее привычка подсказывали так все и оставить: просто дать более опытным и подготовленным людям сделать работу. Отсидеться за их спинами, спрятаться. И тогда все могло бы и закончиться так, если бы не одна простая мысль, что заставила второго пилота вскочить с места и что есть сил бежать к Бэй Доу. Лишь бы успеть раньше, так как…

«Люмин… убьет его».

      Жутко. Ноги словно каменные. На лице — нервная улыбка, но он повторял и повторял это у себя в голове, чтобы не остановиться, не развернуться, чтобы прокричать:       — Капитан, разрешите мне выполнить это задание!       Бэй Доу растерялась и смотрела на него недоуменно. Быстрее, чем капитан успела сказать хоть что-то Аль-Хайтам заговорил грубым приказным тоном:       — Отправится Люмин, как более профессиональный пилот, — посмотрев на удивленное лицо капитана, он добавил. — Это очевидное решение, капитан, даже Скарамучче тяжело далось управление Евой в сложившихся условиях.       Ученый сказал как отрезал. Четко и ясно. Без возможности к апелляции. Подошедшая Люмин слегка улыбнулась, явно одобряя такое решение, вот только для Кадзухи это не было вариантом. Не сейчас. Не в условиях полного отсутствия контроля над Евангелионами из стен штаба. Кадзуха по-настоящему вцепился в руку капитана обеими своими ладошками. Он посмотрел в ее удивленные глаза и попытался в одну фразу вложить все те чувства, что распирали его изнутри (если откинуть панику и дрожащие коленки). Она должна понять. Бэй Доу проницательная и понимающая. Кадзуха хотел в это верить.       — Капитан, позвольте мне… спасти его.       Во всей этой панике и общей суматохе, Бэй Доу нашла в себе силы улыбнуться так, будто она и правда все поняла. Однако, накрыв ладонь парня своей, она спросила обеспокоено, но как-то по-теплому:       — Кадзуха, ты уверен, что справишься?       — Да, — он вложил в этот ответ все силы и, получив в ответ одобрительный кивок, он отцепился от взрослой девушки и обратился уже к напарнице. — Люмин, ты нужнее здесь. Если что-то случится на Земле, ты справишься с этим лучше меня. И если что-то пойдет не так наверху, только ты сможешь спасти нас обоих.        Парень правда надеялся, что выдавленная улыбка убедит девушку-пилота в том, что говорит он искренне.        — Я не меняю своего решения: должна отправиться Люмин. С Архонтами в Тейвате может справиться и Кадзуха в одиночку, — снова холодно отчитал ученый.       — Детишки, вернитесь на скамейку, нам нужно кое о чем пошептаться, — дождавшись, когда пилоты отошли, Бэй Доу серьезно продолжила. — В последний раз, когда Кадзуха сам сражался с Яксой, вы довели его до потери сознания… и ты сделаешь это снова случись чего, ведь так?!       — Это не имеет отношения к нынешнему делу, капитан. Время идет, пора отдавать приказ о подготовке Евангелиона 02…       — Конечно, вы снова замучаете ребенка, если решите, что так надо. Евангелион 02 не отправится на орбиту, — грозно сказала она и перед тем как изо рта Аль-Хайтама успел прорваться хоть звук, продолжила. — Если бы с тобой что-то случилось, хотел бы ты, чтобы Кавех пришел за тобой, чтобы спас?       — Ваши вопросы не уместны, капитан. В любом случае, спасением людей должны заниматься профессионалы…       — А случись чего с Кавехом, ты бы тоже отсиживался? — перебила она мужчину.       Секундного промедления в ответе ученого Бэй Доу было достаточно. На ее лице тут же появилась довольная ухмылка.        — Перестаньте апеллировать к вопросам личного характера. В любом случае, я не изменю ни своего ответа, ни решения касательно пилотов.        — Но пока что я тут капитан, Аль-Хайтам, да и, не ври хотя бы себе…

—в то же время. На «скамейке запасных"—

       — Он сильно нервничает, — со вселенской печалью в голосе сказал Кавех.        — А? — вышел из транса Кадзуха. — Кто? Аль-Хайтам? А вроде ведет себя как обычно. Вы думаете, он переживает за Скарамуччу?       — Пальцами в кармане халата едва заметно перебирает и ногой иногда постукивает. Курить хочет, — пояснил светловолосый мужчина. — Едва ли он беспокоится за мальчишку, разве что… — он будто бы боялся продолжать фразу. — Возможно дело касается его самого и от возврата Скарамуччи что-то зависит.       Мужчина повернулся к пилоту. Кавех казался напуганным, а в глазах будто и вовсе начали накапливаться слезы.       — При всем его самолюбовании, я обычно доверяю его решениям, — он мельком отвел взгляд на Люмин. — Кадзуха, ты точно уверен, что у тебя получится?       Парень вновь сглотнул весь свой страх. Сейчас ему надо было вновь надеть непривычную маску бесстрашного пилота. Он — защитник человечества. А сейчас ему нужно спасти конкретную, очень важную душу.       — Я абсолютно уверен. Для меня это тоже вопрос личного характера, — твердо сказал Кадзуха.        В ответ он увидел одобрительную улыбку и тихое:       — Пожалуйста, спаси нас всех, Кадзуха.        — Начать подготовку к запуску Евангелиона 01, — что было голоса скомандовала Бэй Доу. — Кадзуха, готовься. Ты выполняешь операцию по спасению!