Евангелион. Небесный порядок

      Пришли за ними только вечером, до того момента никакой информации о Снежной, напавшем существе или о том, как в одиночку справляется Люмин. Кадзуха много спал, не задумываясь, сказалась ли это на нем усталость или так действовали препараты. Скарамучча лежал рядом, не столько из-за возможной угрозы его здоровью, сколько из-за того, что тут он не мешал работе по восстановлению устроенной NERV вакханалии. За ними зашел неизвестный человек со значком NERV. Одежду, в которой они приехали, не вернули, выдали мешковатые штаны с футболками и в путь. Движения Кадзухи стали аккуратнее: неосторожные движения неприятно откликались в груди из-за сломанных ребер. Первый пилот никакого интереса не проявлял, второй же ухватился за возможность узнать, что происходит. Ситуация тревожила, неведение лишь подливало масло в огонь. Но в то же время эти чувства хорошо отвлекали от главного вопроса: “Что теперь делать со Скарамуччей? С ними? есть ли вообще теперь они?”.       – Скажите, вы знаете, что с Снежной? Что с Люмин?       – Мне нужно только сопроводить вас, а не отвечать на вопросы. Никто еще не отчитывался. Стоит предположить, что штаб разрушен не полностью, раз вас отсюда увозят подземным путем, – манера его общения напомнила об Аль-Хайтаме, но звучала менее естественно, чем у ученого, от того было даже забавно.       Больше Кадзуха заговорить не пытался, изредка поглядывал на Скарамуччу, смотрящего куда-то мимо всего, будто изучающего воздух перед собой и специально смотрящего мимо беловолосого.       Во время путешествия в подземном поезде, второго пилота все-таки начали съедать чувства. Что-то невинное, трепет от того, что влюбленность оказалась взаимной, что лед растаял между ними. А еще – непонятное разочарование и страх: ничего магическим образом не исправилось, никакая знаменитая сила любви не изменила Скарамуччу в один момент, не разбила его каменное сердце. В моменте второму пилоту даже казалось, что темноволосый стал еще более холоден. Может он не так понял? Может заветное признание не было чем-то важным? Может это был лишь постулат о не отвращении? К сожалению, оставался только один неприятный способ все это выяснить: спросить напрямую. Кадзуха долго не мог собраться с мыслями. Опасаясь разрушить свои представления о том, что между ними хоть что-то получилось. Так он глупо в него влюбился, что мог бы и еще раз за ним полететь в космос, что в целом мог бы оставаться здесь, в NERV, не из-за страха остаться совсем одному в этом мире, а потому что это был способ быть с ним и иного такого не могло быть. Его осенило осознанием. Столько времени он раз за разом лез в Евангелион просто потому, что так было надо, так говорили и никакие высокопарные мысли о спасении человечества его не трогали. Спасать этот мир никогда не было личной целью Кадзухи, но ею было так удобно заткнуть дыру в душе. А теперь в этом наконец-то появился смысл. Та самая сила любви не обрушилась на Скарамуччу очищающим дождем, но сделала жизнь Кадзухи уже чуть более наполненной. Он больше не будет бояться. Будет искренне пытаться побороть страх. Завести разговор и потерять это бесстрашие он еще побаивался, но все-таки решился. Неизвестность и подвешенное состояние пугало намного больше.       – Скарамучча, – аккуратно бросил он.       – Да. Чего тебе? – первый пилот перевел взгляд с закрытой двери купе на собеседника.       Выглядел даже не злобно, пусть и звучал так, будто видеть никого не желает. Глаза были какими-то потерянными, будто уставшими. Кадзуха впервые такое у него видит.       – То твое признание в больнице, оно что-то значило? – спрашивающий сам несколько запутался в свой формулировке.       Скарамучча скривил нос и насупил брови: едва ли он точно осознал, чего от него пытались добиться.       – Ровно то, что я и сказал, то и значило.       – Я не совсем про это. Если все взаимно то мы встречаемся теперь, так ведь? – уже четче и увереннее спросил Кадзуха. Второй будто еще больше разозлился от этого вопроса, но глядя на порозовевшие скулы и носик, становилось все понятно: вопрос засмущал, но кое-кто явно пытался отделаться от этих ощущений. Беловолосому стало легче: не его одного происходящее вгоняет в краску.       – Надо полагать, что да, – пробубнил он.       Кадзуха был в восторге! Нет, в моменте он был просто счастлив! Летел на крыльях своей влюбленности так, что голову снести могло. Ярко. Так он мог описать то, что сейчас происходило внутри него. И так воодушевленно он себя почувствовал, что на толику секунды совсем потерял свой страх.       – Тогда мы могли бы поцеловаться? Что скажешь? – спросил парень и тут же, услышав собою сказанное почувствовал горящие уши.       Заметно приобрело в цвете и лицо Скарамуччи, на сей раз тот не стал кривить нос. Наоборот, высоко вскинул брови и попытался изобразить лишь слегка удивленное выражение лица. Так они просидели некоторое время просто глядя друг на друга. Первым заговорил темноволосый:       – Хорошо.       – О, прекрасно, – отозвался Кадзуха.       В этот раз Скарамучча не желал оставаться ведомым: нагло и чересчур резко завел руку Кадзухе за голову и грубовато притянул к себе, чуть повернув свою голову так, чтобы не столкнуться неуклюже носами, и, наконец, соединил их губы. Кадзуха сперва совсем опешил, но поспешно сориентировался и прикрыл глаза, отдаваясь процессу. Скарамуча держал свои сильно зажмуренными. Он властно и хаотично сминал чужие губы. А второй и не знал, правильно ли то, что они делают. Он вообще сейчас был не в вагоне подземного поезда, а в своем мире, и в чудесном месте этом были только он, Скарамучча и его теплые губы: мягкие, без единой трещинки или сухости, будто вовсе не человеческие. Было странно: очень смущающе, но в то же время хорошо до головокружения. Останавливать происходящее не хотелось, темноволосый же и вовсе вошел во вкус и начал покусывать губы возлюбленного. Приятная нега исчезла из мыслей Кадзухи: ему неожиданно стало больно. Кто-то все-таки не рассчитал силу укуса. Сопротивляясь удерживающей руке он отпрянул с громким “Ау!”.       Скарамучча смотрел на него с нескрываемым замешательством.       – Это было больновато, – признался второй пилот.       – Не рассчитал, – буркнул Скарамучча.       Красные от подбородка до кончиков ушей они отвернулись друг от дружки и оставшийся путь ехали молча, переваривая произошедшее.

*** В штабе ***

      Мысль о том, чтобы первым делом отыскать капитана Бэй Доу, посетила Кадзуху еще в поезде. Фактически, никто не вызывал их к ней. Они были свободны в своих действиях, но второму пилоту что-то мешало просто отпустить все. Конечно, они были теми, кто шел в боя и получал увечья, но жалко было и других сотрудников. А еще не давало покоя собственное любопытство и быстрее будет, если именно капитан удовлетворит его. Снежная теперь его дом, а Люмин, какой бы странной и жестокой ни казалась – его боевой товарищ. Кадзуха не мог спокойно отдыхать, не зная, что произошло. Сотрудники по приезде любезно поделились ее местонахождением и скудной информацией о том, что битва закончилась победой NERV. Аккуратно переплетя их со Скарамуччей пальцы, пилот быстро шагал к одному из командных помещений. Внутри штаба все выглядело целым, по крайней мере на нижних его этажах.       – Куда ты так несешься? – недовольно спросил Скарамучча.       Уже чуть запыхавшись, второй ответил:       – К капитану. Нужно узнать, что со Снежной, не пострадал ли кто-то из наших друзей и знакомых и…       Скарамучча встал. Просто остановился и этим заставил и Кадзуху стоять. На лице темноволосого играло легкое раздражение.       – Мне неинтересно, – бросил он. – Иди к одноглазой один.       – Но? Почему? – недоуменно спросил Кадзуха. – Многие могли погибнуть, остаться без дома, – беспокойство за ближних казалось ему такой простой вещью.       На мгновение Кадзуху пробило наваждение: “Может, у него нет к этому интереса, потому что он не человек? Что если такие чувства ему просто недоступны?”. Однако эти мысли он старался, как мог, отогнать. И уж тем более не озвучивал предположения вслух.       – В NERV только два важных для меня человека: ты и Дотторе, – он бегло окинул взглядом ладони своего спутника. – Не похоже, чтобы ты стал таким как выродок, а что до Дотторе, так все слишком спокойны для смерти главного лица. Я не иду, – жестко закончил он.       Кадзуха был ослеплен тем, что оказался для возлюбленного так высоко: на одной ступени с Дотторе. Необычное чувство: тягучее и приятное. Он привыкнет к этому однажды? Уже не будет замирать так сердце всякий раз от осознания, что он что-то значит? Но закралось и некоторое сомнение в сердце второго пилота: говорит ли Скарамучча правду? Не в том смысле, что Кадзуха ему не дорог, а в том, что темноволосый такой черствый. Может, это лишь было защитной стеной?       А еще беловолосому эгоистично не хотелось так скоро с ним расставаться.       – Ведь Снежная твой дом, неужели, тебе не интересно, что произошло? Не жалко совсем? – несколько печально начал Кадзуха.       – Мой дом – это этот штаб и с ним все в порядке, – также сухо ответил Скарамучча.       – Но смотровая площадка, кладбище, школа?       На этот раз собеседник лишь закатил глаза, сообщая о глупости заданного вопроса, но рука, что еще сжимала руку возлюбленного дрогнула слегка и сжалась, неосознанно может даже, но это стало сигналом для Кадазухи, что он до чего-то добрался. Это раззадорило продолжить. Будто этим он мог открыть глаза Скарамучче, что он может переживать и о мелочах. Очень по-человечески.       – А если пострадала капитан? Она всегда пытается сделать все лучшее для нас и…       – Это ее работа, нечего ее выгораживать. Не она – так кто-то другой.       – Это делает ее совсем незначимой в твоих глазах? Если бы не она, у меня бы не было возможности достать тебя из космоса! – в глазах собеседника была напускная скука, но в последнюю секунду блеснуло что-то еще, будто осознание, что в сказанных словах есть смысл. Кадзуха продолжил. – Что на счет Аль-Хайтама и Кавеха? Разве тебе все равно?       Первый пилот закрыл глаза и нахмурился. В этот раз для ответа ему потребовалось на пару мгновений больше.       – Сколько можно… – устало процедил он. – К бестолковому архитекторишке у меня ничего кроме презрения нет.       “Однако ж про Аль-Хайтама он ничего не сказал” – мысль, заставившая Кадзуху легко улыбнуться.       – Если допрос окончен, то я ухожу, к одноглазой сам иди, – напоследок буркнул темноволосый.       – Х…хорошо, – заикнувшись согласился Кадзуха.       Пожалуй, у него кончились силы уговаривать. Он подошел к темноволосому и неумело оставил быстрый поцелуй в самом уголке губ, надеясь, что щеки были не настолько красными, насколько ощущались. Скарамучча фыркнул, руку отнял с какой-то нескрываемой неохотой, отвернулся, чтобы не терять лица, и, взмахнув на Кадзухино “До скорого” рукой, свернул в один из металлических коридоров. Кадзуха заметил, что это был не путь домой. Ухмыльнулся. “И все-таки не все равно…” Второй пошел дальше.       Бэй Доу все еще была в кабине управления: сидела на стуле около монитора управления. Одна. Горел один ряд ламп, но из-за отсутствия блеска экранов и выключенном освещении стоянки Евангелиона, казалось, она сидела в полумраке. Курила. Впервые пилот застал девушку за этим занятием. Пепельницей служил пол. Картина пропитанная отчаянием.       – Капитан! Тут же датчики дыма!       Парень кинулся к сидящей. Девушка повернула на него голову и даже выдала нечто, что отдаленно могло напоминать ее обычную улыбку.       – Не боись ты так! Никогда в общаге что ли не курил? – она попыталась рассмеяться. Руку с сигаретой переместила так, чтобы пилот не смог ее забрать. – Я заклеила датчики, но… какую гадость курит наш зануда. Это правда помогает?       Улыбка совсем ушла с ее лица. Кадзуха ранее не видел ее такой. Подавленной, будто потерявшей что-то важное. Она на него даже не смотрела. Будто даже не совсем понимала, где именно находилась. А вокруг сильно воняло сигаретным дымом, так что едва можно было дышать и не кашлять.       – Капитан, что с вами случилось, что произошло? – взволнованно залепетал Кадзуха.       У него от такого вида девушки будто важный столп, поддерживающий в нужную минуту развалился.       – У нас на данный момент нет ни одной Евы, способной сражаться… Если сейчас, да даже завтра на нас нападет еще какое-то чудовище, мы не выстоим, – она сделала еще одну затяжку и поморщилась. Глаза тупо смотрели на погасшие экраны. – Мы все сгорим в пепле ядерного огня, потому что сейчас нам больше нечем ответить.       Картина рисовалась страшная и однозначная: гриб ядерного взрыва и бесконечное радиоактивное пепелище, мгновенная смерть или быстрая, но мучительная от лучевой болезни. Он все об этом знал и слышал. Выходцу из Инадзумы не приходилось строить иллюзий, что все обойдется легко и что от такого быстро оправятся. От того верить в такой исход не хотелось, но в тот момент именно Кадзухе досталась роль спасателя, поддержки. Он попытался ее принять и исполнять, как мог.       – Капитан, ведь Архонты раньше нападали с большими промежутками. Может и теперь? Евы починят и все…       – А как только падет NERV, не останется больше выбора, кроме как испепелять ядерным оружием всякое место, куда приземлится чудовище, – она говорила будто пребывая в трансе, не слушая собеседника. – Ты что-то хотел, Кадзуха? – Бэй Доу даже не взглянула на парня.       – Хотел узнать, что со Снежной и с Люмин. Она пострадала, да? – встревоженно спросил он.       – Снежная сильно разрушена, даже моему дому досталось, просто повезло, что квартира цела. Что до Люмин, нарушила мой приказ. А я даже обвинить ее в этом не могу, понимаешь? Бросилась защищать своего, этого.. – У капитана слова начали заплетаться. – Справилась, но сильно пострадала от взрыва Апепа. Сейчас в больнице. Навести ее, она за вас переживала, – холодно сказала девушка и бросила еще дымящуюся сигарету на пол. – Нельзя было брать подростков… Любовь вас погубит, да и нас тоже…       – Капитан Бэй Доу, кажется вам нужно пойти… отдохнуть, – не найдя хорошей альтернативы слову “дом” сказал парень с той заботой, на которую был способен.       Он даже попытался подать девушке руку, но стараний она не оценила.       – Кажется, я совсем неважный капитан, да? – она не дала времени ответить на вопрос. – Роботов не спасла, пилоты вечно по больницам, города в руинах и я совсем не понимаю, что грядет…       – Что грядет?       – Они здоровы, оба… – начала неожиданно капитан свой полет фантазии. – А он все равно готовится умереть? Почему? Нависла ли угроза только над ним или оно сожрет всех нас? Я ничего не знаю, какой же из меня капитан? Я… – она совсем бегло глянула на Кадзуху и сменила голос, который, казалось, вот-вот перешел бы в рыдания, на более спокойный. – Иди давай, нечего тут стоять. Тебе завтра в школу, одно крыло здания пострадало: будете слышать строителей. Всем нам сейчас важно для собственного спокойствия поддерживать иллюзию нормальности.       Кадзуха перечить не стал, но сделал себе пометку, что если найдет кого-то из знакомых взрослых, то непременно попросит присмотреть за капитаном. Услышанное и увиденное оставило исключительно неприятные чувства. Время было позднее, от того Кадзуха принял решение зайти к Люмин на следующий день. Он вообще настроил много планов на день грядущий и, если откинуть только что увиденную в командной будке картину, он чувствовал себя вдохновенно и радостно. Возможно, впервые за долгое время в NERV.       Идеальную позу для сна найти вновь стало задачей нетривиальной. “Сколько же это продлится?” – спросил вселенную Кадзуха и улегся на спину и сладко уснул.       Утро выдалось не самым приятным из-за недостатка сна, так что любые надежды на завтрак пришлось выкинуть в мусорное ведро. Он оглядел себя перед выходом из дома, остановился на перемотанной руке. Даже представлять, что могло быть там под бинтами – страшно. Навсегда ли это? Как бы не закончилась судьба Кадзухи в NERV. Останется ли это напоминанием? Он даже в какой-то мере позавидовал Скарамучче и его способности быстро заживлять шрамы. Слегка улыбнувшись, он вышел и попытал удачу, постучавшись в дверь пилота. Ему ответили и на пороге показался темноволосый парень, все также продолжавший игнорировать требуемый в школе дресс код.       – Что такое?       – Доброе утро, Скарамучча. Просто я был бы рад дойти вместе до школы! – дружелюбно начал второй пилот, еще несколько робея перед первым.              – То, что между нами происходит, не значит, что мы приклеились друг к дружке и все обязаны делать вместе?       Кадзуха пожал плечами и выдал скомканное “да”, на что второй парень лишь закатил глаза, но далее отнекиваться от компании не стал. Разговор по пути до школы никак не клеился: Скарамучче не было дела ни до разрушенной столицы, ни до хорошей погоды, ни до грядущего дня в школе. Вскоре они шли в тишине, в полумраке. Хотя погода оставалась летней, о скором наступлении зимы говорил солнечный день, что нещадно становился короче.       Придя в класс, Кадзуха был в некотором замешательстве. С их появлением обрушилось какое-то общее напряжение. И хотя некоторые кидали будто благодарную улыбку в сторону беловолосого, большая часть смотрела угрюмо. Парень не досчитался только одного одноклассника, не считая Люмин. А когда о девушке-пилоте спросила Ху Тао, на что пришлось сказать, что она в больнице после задания, те немногие улыбки растворились. Кто-то крикнул про “два пацана, а не смогли защитить одну девчонку”, но в остальном все молчали. Вроде и понимали, что они справились и победили напасть, хотя бы на некоторое время, но те разрешения, что свалились на город, вероятно, было сложно оставить без внимания. Сколько из них остались без дома? Без родных?       – Мелочь, что они вообще понимают? – брызнул Скарамучча и пошел к своему месту.       Беловолосый же чувствовал себя потерянно: стоило ли ему вернуться на свое место или занять пустующий стул около своего возлюбленного? Не желая быть навязчивым, он пошел туда, где сидел Альбедо. Приветливо улыбнулся другу, хотя внутри все сжалось: он выбрал верить Скарамучче, а это означало, что одноклассник ему чего-то недоговаривает. Прячет, скрывает. Не совсем понятно, что именно, однако пилот намеревался выяснить это. Он еще бездумно верил в лучшее, что существует некоторое просто объяснение всему, что люди врут не со зла, а лишь чтобы скрыть свою боль. Короткий не примечательный диалог прервался звонком. Так уж исторически сложилось, что парень был правшой от чего поврежденная правая рука приносила ему немало проблем: многие действия сами по себе приносили боль, к тому же бинт неприятно натягивался и норовил впиться в поврежденную кожу. Из-за этого делать полноценные записи не получалось, оставалось записывать что-то лишь при крайней необходимости. Мысли же были так вообще заняты другим.       Кадзуха не знал, как лучше подобраться к животрепещущей теме. И в то же время откровенно сгорал от нетерпения, что несколько пугало и его самого. Он решил идти напрямую и, не без дискомфорта в руке, написал один простой вопрос на листке, что протянул соседу по парте.       “Альбедо, ты не человек?”       Сосед улыбнулся. Попытался, наверное, сделать это непринужденно, но получилось как-то нервно. На бумажке появился скомканный ответ.       “Вроде щупальца из-за спины у меня не торчат. Такой же как все.”       “На той фотографии ведь не ты. И как-то ты говорил, что вы со Скарамуччей похожи”       Написав такой внушительный текст Кадзуха дал больной руке немного передохнуть после чего добавил:       “А я знаю секрет Скарамуччи.”       В этот раз Альбедо уже ничего не писал, закрыл рукой рот и прошептал: “Поговорим об этом после уроков”. Второй кивнул. Дальнейший учебный день проходил в мучительном ожидании его окончания.       Кадзуха чувствовал себя виноватым, когда после уроков уходил вместе с Альбедо. Казалось, Скарамучча кинул несколько неодобрительных взглядов в их сторону. Он обязательно все объяснит первому пилоту, но позже. Сейчас беловолосый не мог упустить шанса на откровенный разговор. Уже на первом этаже, почти у выхода чья-то рука приземлилась пилоту на плечо. Он вздрогнул. Сзади раздался мурлыкающий голос:       – Куда это ты уводишь моего парня? Ммммм?       Парень узнал Кэйю.       – Ох, парня… – чуть растерялся Кадзуха от неожиданных новостей. – Мы просто шли…       – Не ведись на его разводки! – прервал его Альбедо.       – Да ладно, детка, неужели мне совсем нельзя поиграть в ревнивца? – также ласково запел старший, но удивительно быстро осекся, глянув на своего будто чем-то сильно озадаченного возлюбленного. – Хах, ладно, не обижай его, ладно? – Подмигнул Кэйа пилоту и получив скомканное “угу”, отправился в один из коридоров.       – Вы давно или это его шутки такие? – в открытую спросил Кадзуха.       – Да, мы что-то типа встречаемся, кажется, примерно с того момента как приехала Люмин, – ответил одноклассник.       Они снова оказались в том кафе, где у них впервые состоялся разговор. В тот раз Альбедо казался будто более уверенным в своих силах. Сейчас, несмотря на видимое спокойствие, он казался понурым: взгляд рассеянный, словно в никуда, редкое нервное постукивание пальцами, а еще в моменты казалось, что он совсем не дышал. Про свой сладкий напиток так вообще будто забыл.       – Наверное, мне не стоило так резко и грубо поднимать эту тему, – начал второй пилот и подбадривающее улыбнулся. Выходило тяжело. – В последнее время на меня упало много разной информации и мне сложно понять, что правда, что нет, поэтому, прости, если я тебя чем-то сильно задел. Я просто хочу разобраться, что сейчас происходит.       Альбедо вышел из транса, некоторое время просто глядел на своего собеседника, но чуть встрепенулся и нашел в себе силы поддержать разговор.       – Это было несколько неожиданно, – признался он. – Но, однажды это ведь должно было всплыть. Нет, Кадзуха, я не человек.       Это то, чего на самом деле не хотел слышать Кадзуха. Он бы поверил в брата-близнеца, может, неохотно согласился бы, что Скарамучча на самом деле просто очень обижен и от того выпалил это. Или в еще хоть какое-нибудь объяснение, которое могло бы хоть звучать сносно. Но не в это. Везде обман.       Следующий вопрос пилот задавал уже шепотом, склонившись прямо к уху друга.       – В тебе тоже что-то от Архонта? Или… ты сам Архонт?       Альбедо улыбнулся. Очень искренне, будто его правда повеселила эта догадка.       – Нет, нет. Все куда менее возвышенно. Я лишь нечто, притворяющееся человеком. Пустая оболочка, скорее всего, даже без души. Пародия.       Пилот Евангелиона вопросительно посмотрел на собеседника, все еще не ловя нить повествования. Альбедо несколько обреченно вздохнул.       – Я искусственный человек, выращенный из пробирки. Третий, – он покосился на руку, закрытую перчаткой.       – Такое возможно?       – Как видишь. Так могла только моя создательница, полагаю, этим она и была примечательна для Дотторе, – тихо продолжал блондин.       Он начал перебирать пальцами все более нервно. Что-то в его микромимике, в положении уголков губ, в позе, говорило, что он категорически не согласен с такой судьбой, но у него не было выбора кроме как принять ее.       У Кадзухи же в голове – только перекати поле. Он отчаянно пытался восстановить в памяти все моменты, когда бы он мог это понять, но после пережитого, давалось с трудом. Альбедо ему все-таки казался более человечным, он несколько даже не понимал обреченность своего друга. “Отчего же он не считает себя человеком? Что делает человека человеком? Рождение? Неужели обязательное условие – вылезти из утробы матери?” – появлялись один за одним вопросы. Одноклассник видно увидел блеск в глазах напротив и решил продолжить монолог, а точнее рассказать историю подробнее.       – На той фотографии действительно не я, а предыдущая моя версия, предыдущий клон… я не знаю как это правильно сформулировать. Наверное, правильнее сказать, что я есть его клон, но мы оба были искусственными людьми. К нему, прошлому, однако привязались больше, – кажется, ему было горько. – Когда его заменили мной, все, вероятно, только закрепились во мнении, что я лишь расходный материал. Но при внешнем полном совпадении с людьми, во всех нас есть дефект. У нас нет души или… – он дальше говорил с некоторой надеждой. – Она искусственная. Что-то из этого не давало мне пилотировать Евангелион, от того, меня использовали только как что-то, на чем можно протестировать безопасность для человека.       Кадзуха внимательно слушал эту исповедь, возможно, впервые звучащую.       – Кроме главных ученых и Скарамуччи…ну теперь еще и тебя, об этом никто не знает.       Это казалось концом. Взяв минутку на переваривание услышанного, пилот аккуратно спросил:       – Так это настоящая причина, почему Скарамучча называет тебя выродком и презирает?       – Он знает, что я не тот, кто ему был дорог. И еще из-за того, что я какое-то время притворялся предыдущим клоном.       – Но зачем? – растерянно, совершенно бездумно спросил парень.       На мгновенье в его голове даже промелькнула мысль о том, что он понимает Скарамуччу в его чувствах: кто-то выдает себя за мертвого, видимо, человека, который ему дорог. Тут кто угодно бы мог прийти в бешенство. Альбедо виновато потупился.       – Я не знал… – видя взгляд, явно требовавший объяснений, блондин сдался и как-то извиняясь даже пояснил. – Когда я впервые очнулся, мне сказали, что я ничего не помню из-за того, что эксперимент прошел неудачно и повлиял на мою память, вызвав амнезию. Полагаю, так бы я ни о чем не проболтался остальному персоналу. Я правда верил, что я именно тот человек, которого все знали. Не понимал, отчего мне говорят прятать тело и скрывать руку. Скарамучча первым обо всем догадался и в совокупности с тем, что создательница так выдернула меня из всего проекта, так и получилось.       – Ох, – то немногое, что вообще был способен выдавить из себя Кадзуха после услышанного. – Извини, тебе наверное тяжело было все это так рассказывать.       “Хотя, искусственные люди, что они чувствуют? Как много дает наличие души? Точно ли она есть? Может быть и Евы работают не от души а от чего-то другого?” – мысли наполняли голову вместе с ощущением не своей тяжести, но чужого горя. Вспомнилось мельком кладбище и безымянный камень на окраине, что служил первому пилоту надгробием. Теперь ясно, кому оно принадлежало и ясно, почему “официальной могилы” нет.       – Это ничего, мне от этого никуда не деться, – Альбедо постарался улыбнуться и наконец-то сделал большой глоток уже остывшего сладкого кофе. – Я пойму, если тебе будет некомфортно со мной общаться или ты и вовсе решишь, что я тебе противен. Полагаю, это нормальная реакция.       – Нет, нет. Все нормально, Альбедо. Я удивлен, конечно, но не собираюсь собак на тебя спускать. Когда ты признался, что не человек, думал о чем угодно, но не о таком. Даже несколько странно, что ты не считаешь себя человеком.       Альбедо лишь легко пожал плечами. Кадзуха продолжил.       – Но все же могу я задать еще вопрос, касательно всего этого?       Собеседник заулыбался, глядя на напиток.       – Ты уже много времени провел в NERV, но все еще сохраняешь доброту какую-то. Может, там все уже поменялось. Да, задавай.       – Каково это – быть не совсем человеком. Я иногда задумываюсь, может Скарамучча просто не способен на все “обычные” чувства, ну а может это я не прав и это лишь особенности его характера?       – Я не знаю, – холодно сказал блондин. – Но что до меня… никогда не уверен в том, что я чувствую. Всегда опасаюсь, что не смогу ответить Кэйе тем же. Моя анатомия полностью повторяет человеческую, поэтому иногда я могу опираться на физические проявления. Но если предположить, что чувства – это нечто большее, чем физиология, то все сыпется. Тогда я не понимаю, что я испытываю, но хуже всего то, что мне кажется, я обманываю Кэйю. От этого не избавиться, это никак не проверить. Пожалуй, это самый большой камень преткновения в том, чтобы быть не человеком… Думаю это все.       – Альбедо, мне кажется люди сами не всегда уверены в своих чувствах и не всегда в состоянии описать их правильно, более того, каждый проживает их по-своему, – начал подбадривать блондина друг. А может, он сам просто хотел поверить в то, о чем говорит. – Не думаю, что здесь ты чем-то отличаешься от нас.       – Душа, – спокойно заговорил Альбедо. – Мы не понимаем, что это такое, но оно почему-то играет огромную роль. Если пересадить мне чужой мозг? Буду ли это еще я, но с чужими воспоминаниями или это будет уже другой человек? Я являюсь абсолютной копией предыдущего Альбедо, а он, вероятно, первого образца. Но я не чувствую себя ими. Значит есть все же что-то… но, наверное, я все же надеюсь, что все дело лишь в каком-то отсеке мозга, который еще недостаточно изучен учеными, – печально закончил он.       Он все знал и так. Могли ли быть хоть какие-то слова, способные изменить его мнение или утешить? Забрать все его тяжелые мысли? Кадзуха пришел к тому, что он не может это сделать. Что в NERV, может даже неосознанно ему впечатали это в голову достаточно крепко. Он не человек. Но, если не он, то быть может кто-то еще способен вернуть ему веру в собственную человечность.       – Кэйа знает обо всем об этом?       – Что? – удивился собеседник и посмотрел на пилота так, будто тот спросил что-то уж совсем глупое. – Нет, конечно. Я понимаю, что нечестно утаивать подобное, но понимаешь, мне хорошо с ним. Иногда я чувствую себя ужасным эгоистом, я просто хочу еще немного от этого мимолетного счастья, пока от меня снова не отвернулись за то, что я такое, – он крутил в руках уже пустой стакан с налипшей на стенки густой пенкой.       – Возможно, все не так печально, как ты себе представляешь.       – Возможно…       Дальнейший диалог клеился с трудом. Никто не знал, как лучше вернуть все в привычное русло. В голове у Кадзухи мыслей было так много, что они соединились в один бесконечный поток букв, из которого уже не получалось достать что-то связное. Все ему врали. Кто еще ему соврал? В конце концов, пилот признался, что спешит проведать Люмин в больницу.       – Кадзуха, – уже у выхода окликнул парня одноклассник. – Спасибо большое, что выслушал меня. Ты первый, кому я рассказал и мне даже стало легче.       – Ох, всегда пожалуйста. Мне несложно.       – Передавай Люмин от меня скорейшего выздоровления и, – он задумался на минутку. – Я слышал у Аль-Хайтама и Кавеха свадьба прошла. Если встретишь Кавеха, передай ему поздравления от меня.       Пилот несколько опешил от последней просьбы, но в ответ лишь тихо угукнул и распрощался с другом. “Ничего удивительного, наверное. Когда женятся высокопоставленные люди, тем более перекрывая для свадьбы Красную площадь, об этом скоро узнает общественность”

*** В больничном крыле NERV ***

      Встретив уже знакомую девушку-врача, Кадзуха узнал точный номер нужной ему палаты. Он стоял перед дверью, пытаясь все взвесить. Люмин непосредственно ему ничего плохого не сделала. Но простить и совсем закрыть глаза на ее попытки убить Скарамуччу и прямые угрозы первому пилоту он тоже не мог. “Но стоит признать, может, она в чем-то и права. Что будет со Скарамуччей после победы над Архонтами?”. Все путалось. Она тоже человек. И Кадзуха не мог отвернуться от нее насовсем. Может, он и правда слишком добрый? С другой стороны, если девушка начала бы полноценно вредить Скарамучче, то тут уж конечно пришлось бы задуматься.       Он постучал в дверь, на что получил весьма бодрое приглашение зайти. Это радовало. Оставалась надежда, что Бэй Доу просто преувеличила. Но она быстро испарилась, стоило зайти внутрь: у Люмин была повязка, скрывавшая левый глаз, рука была в гипсе, насколько издалека можно было судить, видимая часть тела также была перебинтована. У ее кровати стоял Тарталья, любовно сжимавший здоровую руку девушки. В палате стоял сладкий запах глазурных лилий: благоухал огромный букет, расположившийся в корзинке на тумбочке у кровати, однако помимо лилий, обходившихся в целое состояние, в композиции участвовали редкие цветы Каэнри’ах. Впервые Кадзуха видел эти цветы не твердыми, как камень, но живыми, а он ведь уже успел позабыть, что они живут в руинах этой древней цивилизации. Чайлд быстро глянул на гостя и вернул взгляд на девушку, после чего промурлыкал:       – Моя леди, я вас оставлю, но если тебе понадобится что-то, что угодно, только скажи мне и я все достану, – он поцеловал девушку в щеку и двинулся к выходу из палаты. – Я еще зайду.       Люмин улыбалась, как-то по-другому, удивительно искренне, а не по-обычному миловидно. Кадзуха несколько опешил от увиденного.       – Вы… уже? Так быстро? – спросил он, подходя ближе к кровати.       Это стало даже некоторым укольчиком. Ему подбираться к Скарамучче пришлось несравнимо дольше.       – Мы живем в апокалипсисе, в самом его центре, чего тянуть? – ответила девушка и вернула себе спокойно-умиротворенное выражение лица.       Подойдя ближе, парень увидел, что помимо прочего, на левой стороне губы у девушки был большим пластырем заклеен, вероятно, шрам от операции. Он посмотрел сочувственно.       – Люмин, ты как, как так вышло?       – Взрыв существа был неожиданно сильным, а так как, спасая высокопоставленного человека, мне пришлось подставиться, взрывом сильно разворотило Еву и капсулу. В основном, конечно, все травмы от металлических осколков. Я поправлюсь, но глаз жалко. Переучиваться придется, – печально завершила она.       – Мне жаль, что так вышло. Надеюсь, ты скоро поправишься и вернешься к нам. В школе по тебе скучают. Альбедо отдельно попросил передать скорейшего выздоровления.       – Спасибо, тут лучшие врачи. Я скоро буду на ногах.       – И, могу я тебя попросить… – начал скомкано Кадзуха.       – Не говорить Скарамучче о твоем визите? Хорошо, – на удивление спокойно сказала девушка-пилот.       Парень вздохнул с облегчением. Хоть и находил несколько странным поведение девушки.       – Я благодарен тебе, но совсем не понимаю, почему ты это делаешь. Явно могла бы рассорить нас…       – Мне это не интересно, Кадзуха, это ведь твое дело, если ты станешь мне врагом, то в случае чего нам и работать вместе будет сложнее. И разве я уже не говорила? Ты вроде не глупый, взрослый человек и можешь выбирать себе судьбу сам, – Люмин поморщилась, видно, говорить ей было еще тяжко из-за всех ран, однако своего гостя она не прогоняла.       – В Скарамучче больше человеческого, было бы славно, если бы и ты это увидела. Он много всего пережил, поэтому так ведет себя. Более того, он не выбирал свою судьбу. Ты считаешь это достаточным предлогом, убить его?       – Я не буду пытаться понять его. Видишь же, что делают такие как он, – девушка взглядом провела по своему телу. – А ты веришь, что он – единственное исключение из правил. Поведение… – она взяла долгую паузу. – Люди могут контролировать свое поведение, поэтому… его дурной характер или выбор или натура… нечеловеческая.       – Но все-таки, – Кадзуха хотел объясниться, хотел защитить своего возлюбленного, попытаться открыть глаза, но его прервали.       Люмин, болезненно искривив лицо, выдавила:       – Хватит о нем! Если пришел просто оправдывать его, то уходи. Сколько раз мне нужно повторить… я не… грозилась убивать его!       Кадзуха был в замешательстве. Он бы соврал, если бы сказал, что это не пошатнуло его веру. Но он сделал выбор. Следующая эмоция – стыд. Надо было подумать, что девушке-пилоту будет неприятно это слышать. Хотя, она оставалась для нее загадкой.       – Извини. Больше не буду. Но, Люмин, мне все еще тяжело понять тебя. Какая ты настоящая?       – Я всегда настоящая, – сказала она и наконец-то позволила себе слабо улыбнуться. – Просто… пришлось рано понять, что будет легче… если не ссориться с людьми, от которых ты зависишь… Мне кажется, это в меру… очевидно… для людей из приютов уж точно, – она взяла значительную паузу перед следующими вопросом. – У тебя ведь тоже нет родителей?       – Да, но я не успел пожить в приюте: обо мне заботился брат и дальние родственники.       Люмин печально улыбнулась, более ничего не говоря.       – Тебе сложно пока. Я, пожалуй пойду. Выздоравливай!       Кадзуха медленно пошел к выходу.       – Спасибо, что заглянул, – удивительно искренне прозвучало в спину.       Парень улыбнулся и вышел. У него уже почти не осталось сил, но если ему повезет, он еще сможет поговорить с еще одним человеком. Уроки придется отложить и, по возможности, сделать на переменах, но он верил, что оно того стоило, что завеса тайн наконец-то начала спадать, а жизнь налаживается.       Если не считать состояние Люмин…             Если не считать подавленность Бэй Доу…                   Если не считать, что все Евы вышли из строя…                         Если… он подумает об этом позже.

*** На поверхности ***

      Вечер был теплым. Ровно таким же как был предыдущий, каким будет следующий. Город шумел: в нем шли бесконечные работы по восстановлению после последнего боя. Будет ли дальше лишь хуже? Размышления Кадзухи прервало чье-то старательное пыхтение. Когда пилот увидел золотую макушку близь земли, обрадовался. Ему неожиданно повезло. Кавех склонился к земле и активно закапывал корни нового деревца, параллельно ругаясь на саженец себе под нос.       — Здравствуйте, Кавех! — бодро поздоровался парень.       Мужчина вскочил, поспешно отряхивая руки и коленки, будто не хотел, чтобы его застали за такой работой. Он улыбнулся, несколько нервничая, гостю и радостно затараторил:       — Привет, Кадзуха! Как ты, как твое здоровье? Уже отошёл от полета в космос?       — Не совсем: рука еще ноет из-за ожога и сломанные ребра доставляют проблем, но я в остальном я в норме. У вас все хорошо? Ваш дом не пострадал? — ответил вежливостью на вежливость пилот.       — Дом цел, иначе я бы воспринял это как вопиющую собственную оплошность, – он вытер руки и присел на скамейку. Смахнул с лица испарину. – Только вот деревьям моим досталось и нервам, конечно. Деревья хотя бы восстановить можно. А ты чего пришел? Проведать или… тебе зануду моего надо достать? – вопрос был задан очень устало и даже несколько раздраженно, будто донимали его таким не раз. – Я с этим ничем не могу помочь! Я не видел его с момента возвращения в Снежную!       – Что-то случилось? Все нормально?       – Засел с этим сумасшедшим в лаборатории и не вылазит оттуда! Сам при этом запретил лишний раз в NERV соваться! То же мне, начальник нашелся! Умник! Все нужные сотрудники брошены на нового робота, на ремонте старых – сладкие остатки рабочих, как мне эффективно за ними приглядывать из дома?!       Во время, казалось, бесконечного потока сознания Кавеха, посвященного, естественно, его любимому, у Кадзухи лишь одна мысль вызвала шок. “Новый робот”. Хотя NERV мог придумать, что угодно, пилот остановился на самой очевидной догадке.       – Еще одна Ева? Скоро будет новый пилот?       – А ты не в курсе? – крайне выразительно удивился мужчина, но увидев обескураженное лицо пилота, моментально картинно напугался. – Ох…       В моменте оба не знали, что и делать. Кадзуха, к собственному же удивлению сориентировался первым, пока архитектор активно думал, как исправить ситуацию: его лицо не скрывало совсем ничего.       – Вы, должно быть, что-то попутали, да? Столько стресса за последние дни…       Оба выдохнули. Оба знали, что это ложь, что Кавех сболтнул лишнего, но они сошлись на этой версии и не сговариваясь решили игнорировать эту оплошность.       – Так чего ты хотел? Время уже позднее, – с дружелюбной ноты начал заново разговор мужчина.       Пилоту стало неловко. Казалось вот он, человек невероятной доброты с открытой душой, который не осудит, у которого что на душе, то и на языке, но что-то было будто не так. Щеки у Кадзухи горели, а слова уже не лезли изнутри. Пристальное внимание карминовых глаз несколько давило. А потом пилоту стало стыдно за свою трусость. “В космос слетал, выжил, а тут просто признаться боишься!” – думал парень.       – Знаете, так получилось, что мы со Скарамуччей что-то типа вместе и я не совсем знаю, как к нему подступиться. Он тоже ведет себя немного странно… то все нормально, то он снова отдаляется. Может, я что-то не то делаю?       Кавех вдруг улыбнулся. Открыто и удивительно по-доброму. Ситуация его скорее умиляла, нежели смешила.       – Я все еще несколько удивлен, что ты остановил свой выбор на этом мальчишке, но сердцу не прикажешь, ведь так? – усмехнулся мужчина и глянул куда-то в сторону будто на секунду задумался о своем. – Человек непростой попался …       “Он не человек” – пролетело у пилота в голове.       – Дайте себе время привыкнуть, попритирайтесь, за ручку там походите, в щечку поцелуйтесь. Мне, конечно, сложновато вспомнить свои первые отношения. Уж очень давно это было.       – Я вроде стараюсь, но он будто бы и в этом отталкивает меня и я не понимаю, может я слишком напираю? – уже более свободно поделился переживаниями Кадзуха.       Весь день он выступал скорее в роли слушателя и только теперь заимел возможность высказаться самому. Но ему будто и сказать нечего. Он просто запутан. Воодушевлен и растерян одновременно.       – По моему скромному мнению, Скарамучче просто нужно больше времени. Ты все свои годы был частью нормальной жизни и примерно представляешь, как работают взаимоотношения между людьми, а он… – Кавех несколько погрустнел. – Мне его жаль. Большую часть жизни провести в компании двух ученых разной степени сумасшествия – не очень сладкая судьба, – он задумался, глядя в темное небо, на котором начали появляться первые звезды. – Просто продолжай маленькие попытки втянуть его во всю эту простую человеческую романтику, он либо примет ее, либо… – дальше архитектор перешел на скомканное бурчание. – Разбежитесь и лет через 10 переспите и все у вас хорошо будет.       Кадзуха улыбнулся. Вероятно, он и сам не понимал, какие советы надеялся услышать. Возможно, более конкретные, желательно изложенные в виде плана действий, а в идеале – приказов. Контролировать свою жизнь было тяжело. Хотелось и дальше плыть по течению и пилот даже строил надежды, что после взаимных признаний в чувствах, все пойдет хорошо. Обязательно пойдет, но как-то само. Не пошло. Он завидовал своим товарищам-пилотам, которые в таком же возрасте, хотя возраст Скарамуччи теперь остался под некоторым вопросом, ответственно подходили к своей жизни. Загрузившись этими мыслями, Кадзуха спешно отблагодарил архитектора за разговор и собирался идти домой, но вдруг вспомнил, что кое-что обещал.       – Альбедо попросил передать вам поздравления в связи с вашей свадьбой!       – Ой, – Кавех сильно растерялся: глаза сначала забегали, а в итоге он просто уставился в землю тупым взглядом. – А! Да, спасибо. Как у него дела?       Видя растерянность собеседника, пилот коротко ответил:       – Все хорошо. Счастлив в отношениях.       На этом они расстались. Среди ночи в NERV раздалась сирена. Охрана и ученый ринулись на ее источник. Никто не знал, что именно произошло, но понимали, что медлить нельзя. Сирену запустили из комнаты Скарамуччи. Камеры показали, что к нему вошла та, кто в обед не могла сесть без помощи.

***От Автора***

      Дорогие ребятушки! Сегодня день рождения этой истории! Ровно год, как мы погрязли в этой работе. В первую очередь, мне немного стыдно. Я не рассчитывала, что это займет столько времени..."приключение на 15 минут и 60 страниц текста" - думала я. А оно вот как обернулось.       Я хочу поблагодарить своих помощников, которые вместе со мной год пашут на эту работу за "спасибо". Моя дорогая бета так вообще со мной чуть дольше. Я их очень очень люблю и дорожу ими! считаю их самыми лучшими помощниками и верю, что мы с ними дойдем до конца этого долгостроя!       И бесконечная благодарность вам, мои дорогие читатели, за то, что терпеливо ждете продолжения, за все ваши добрые комментарии, за ваши лайки! Я с каждым разом с нетерпением жду вашей реакции. Я перечитываю ваши комментарии по много раз: и большие и маленькие. Жду отзывов и от новеньких и от олдов (особенно от них). Именно вы дарите мотивацию продолжать писать! Благодаря вам существует эта работа! Низкий вам поклон!