в кабинете у психолога

Олежа шел по темным улицам Петербурга. Архитектура порой завораживала, несмотря на всю прожитую здесь жизнь. Хорошо, что он сбежал сюда, а не остался в Москве, как хотел отец. При воспоминании об этом человеке Олежа поморщился и достал сигарету. А ведь он так и не пытался никак связаться с сыном, сколько уже лет прошло... Выдыхая дым он думал лишь об одном: добивать себя — так полностью. Все таки сессии с психологом помогли — хоть и было их всего две, а сейчас он идет на третью — как бы Олежа это не отвергал. После них он чувствует себя живее. Да, высказываться кому-то а не держать все в себе определенно лучше. Позанимаются так какое-то время, может он и курить бросит, может девушку себе найдет, семью построит... Нет, это все установки его отца, для "идеальной жизни". Олежа отрицательно мотает головой, и только сейчас понимает насколько это странно выглядело со стороны. Да и ладно. Олежа будет любить кого угодно вне зависимости от пола, и не только из желания насолить отцу. Опять все про этого противного человека, видимо он и правда так испортил жизнь Олеже. Да и все эти отцовские устои ему в край надоели. Он надеется что психолог поможет ему от этого избавится. ††† — я знал что вы вернетесь, и всегда будете. — улыбается Антон Эдуардович. Да, без приветствий, просто ударом в лоб, снегом на голову. Олежа лишь еле слышно протягивает "океей", вешает куртку и садится перед столом психолога. Расстановка мебели тут довольно странная, и он представлял себе кабинет психолога как... И тут он понял, что до этого вообще не имел абсолютно никаких представлений о психологии, и все что с этим связано. Ну, почти. Все таки то, чем занимаются психологи и концепт их работы ему понятен, конечно же, но он в это не углублялся. Возможно, виной тому установка, что все свои проблемы надо решать самому, и что до тебя никому нет никакого дела. Но теперь, Олежа понимает, что кому-то да он все таки нужен. Правда вся эта "надобность" сужалась до кабинета Антона Эдуардовича, для которого это всего лишь работа, но все равно приятно. Одет Олежа был сегодня по другому, не так как на предыдущих сеансах. На нем была черная толстовка из-под ворота которой виднелась футболка, еще немного другие джинсы, более темные. А кеды неизменны, несмотря на погоду. Возможно, они что-то для него значат, явно что-то большее чем просто обувь. Хотя, это могли быть и финансовые проблемы, ведь Олежа не из тех людей кто будет принимать помощь от других. Он живет на скромную стипендию, и судя по запаху, тратит какую-то ее часть на сигареты, часть, очевидно, на еду. — что вы имеете в виду? — немного настороженно спросил Олежа, видя как пристально психолог рассматривает его. Несмотря на свои умозаключения ранее, он понимал что психологи анализируют своих пациентов чтобы лучше понимать проблему, и помогать с решением. Но не на столько же, чтобы запоминать, во что он одевается... Да, вот такая у них коммуникация, в слух — одно, а негласно совсем другое. — вы эмоционально привязаны, — Антон перевел взгляд с толстовки Олежи на его лицо и заметил как тот замешкался. Да, возможно тот не ожидал такого подробного описания своего внутреннего мира, своих мыслей и тревожностей. Потому что привязанность — да, это именно она и была — одна из самых больных тем. После семьи, конечно же. — судя по нашим сеансам, и ничего что их было всего два, я смог сделать нужные мне выводы, у вас совсем нет близких, не считая матери и сестры. А значит некому высказываться и жаловаться. А свою семью нагружать проблемами вы не хотите. Остаются только наши сессии. И вы, как изголодавшийся по общению, конечно, будете заинтересованы в том, чтобы приходить сюда снова и снова пытаться решать свои проблемы. — он довольно смотрел на удивленное лицо Олежи. — ладно, давайте начинать наш сеанс. — мг... — протянул Олежа, но по нему было видно, что он витает в своих мыслях. Как же он все таки недооценил этого человека. Антон Эдуардович явно профессионал своего дела. За два сеанса сделать такие правдивые выводы... — насчет привязанности, я думаю вам стоит это знать. — он взглянул врачу в глаза. — в общем то. В средней школе мне как то понравился один... — Олежа запнулся. А как Антон отреагирует на то что он был влюблен в парня? Не вышвырнет за дверь как это сделал отец? — ммм... человек... из моего класса. Мы не очень общались, да и я не умею находить коннект со сверстниками. Но в какой-то момент этот человек начал списывать у меня домашку, и мы как то разобщались и я привязался сильно. Ну, на фоне своей влюбленности еще. И да, большая часть того что на моих руках из-за этого человека... — он чувствует ком в горле, и как намокают глаза. — Олеж, ты можешь доверять мне, я не буду тебя никак за это осуждать. Это же был парень, да? — Олежа на это лишь грустно кивнул. — и судя по твоей реакции я догадываюсь что кто-то был против твоей ориентации? — он тихо угукнул. — отец? — опять кивок. Раз отец, значит он оказал сильное влияние на мальчика. Возможно даже как то повлиял на принятие себя. — Олеж, я ни в коем случае не сделаю тебе ничего плохого. Можешь дальше рассказывать. — хорошо. Я нужен был этому парню чисто из выгоды. И через некоторое время я решил признаться в своих чувствах. — Олежа поежился от воспоминаний. — он избил меня со своими друзьями после школы. — Антон удивленно ахнул. — а когда я пришел домой, рассказал родителям обо всем что случилось, отец меня добил и выгнал из дома. — Олежа посмотрел на явно шокированного психолога. Такая реакция его забавляла. Врач хотел было открыть рот, может, посочувствовать. — только не надо меня жалеть. Я сейчас могу любить кого угодно, и нет никаких барьеров. Я просто испугался вашей... ммм... реакции. Да и нахлынуло воспоминаниями как то. — Я надеюсь сейчас все правда хорошо. — прокашлялся Антон. Он даже и не заметил как обратился к своему пациенту на "ты". Возможно это только в порыве, на эмоциях. Остаток сеанса прошел как обычно, с разницей лишь в том, что Антон обращался к Олеже менее формально. Пациент это не сразу заметил, а как понял, мысленно ухмыльнулся. И куда ж делась эта так важная субординация? Олежа уходил от Антона в приподнятом настроении, куря очередную сигарету.

†††

Олежа возвращается домой спустя пол часа после окончания сеанса. Лишь едя в лифте, он понял что от него несет табаком. Эх, а ведь он обещал Оле бросить... Заходить в квартиру было немного страшновато. Но он все же сделал это. Сняв верхнюю одежду, и пройдя вглубь квартиры Олежа заметил Олю сидящую на кухне. Она с кем то увлеченно переписывалась. Наверное, с Димой. — привет, — поздоровался с ней Олежа. Оля никак не отреагировала. — эй! — ой, извини, — она отложила телефон. Оля подняла взгляд на брата. — как сеанс с психологом? — странно, почему он не подходит ближе... — нормально, Антон Эдуардович хороший, как будто даже помогает. — он опустил взгляд в пол. Как вдруг Оля резко поднялась из за стола и уткнулась Олеже носом в шею. Тот опешил и не смог пошевелиться. Она шумно втянула носом воздух. — Олеж, — грустно сказала Оля и, отойдя немного, посмотрела на брата снизу вверх. — ну блин, завязывай, честно, я не хочу тебя потерять — и она резко поддалась вперед, чтобы обнять парня.

†††

Олежа шел на сеанс с психологом. Прошел уже месяц их сессий, и, кажется, Душнов живет от встречи до встречи. Что-то тянуло его к психологу, к его уютному кабинету. На каждой встрече они обсуждали детство и нынешнею жизнь Олежи, ничего более откровенного чем на первых сеансах больше не было. А жаль — думал Олежа. Ему нравилось открывать новое про себя перед этим человеком. Ему нравилось рассказывать какие-то свои тайны и скрытые стороны. Тут дело либо в профессионализме психолога, либо Антон Эдуардович как алкоголь — развязывает язык. — И вот как вы выдерживаете столько пациентов? Это ж наверняка сложно — помогать стольким людям и не сойти с ума. — был уже конец сеанса, Олежа одевался, чтобы уйти, но вот что-то потянуло его за язык сказать такое. — Я для этого учился. — усмехнулся Антон. Хотя Олежа был прав — не сойти с ума все равно достаточно сложно. — Да, но ведь помогать людям, становится на их место, чтобы понять все равно очень выматывает — Ты прав, да, но вот например завтра у меня выходной. — Антон улыбнулся. Мысль о предстоящем отдыхе радовала. Олежа на это лишь сказал "круто" и, попрощавшись вышел из кабинета. — Да, — протянул он выйдя из здания. — а вот у меня завтра максимально скучный день. — сказал Олежа и закурил.

†††

День и вправду обещал быть скучным, не считая утра, когда он проводил Олю с мамой на вокзал. Они уезжали в гости к какой-то маминой подруге, праздновать Новый год. А Олежа, как взрослый и самостоятельный отпросился остаться дома. Посадив родственниц на поезд, он еще пару часов слонялся по городу, и в итоге вернулся домой только к обеду. Дома он принялся за подготовку к предстоящей зимней сессии в универе. Через час, а может и больше, Олежа не следил за временем, в дверь позвонили. Странно, ведь он никого не ждал. Душнов настороженно прошел к двери. Прислушавшись, он понял что там действительно кто-то есть. Так как глазок отсутствовал, что было очень жаль, он открыл дверь. За ней стоял... отец. К горлу подступил ком, а в голове набатом билось "блятьблятьблять". Что он тут забыл? Он должен быть в Москве. — Олегсей?