Смена планов

Нил не мог перестать думать об этом. Не помогало и то, что он чувствовал тяжесть взгляда Эндрю на протяжении всей тренировки. Эндрю ударял ракеткой об пол всякий раз, когда ему казалось, что Нил ведет себя слишком безрассудно, и это была всего лишь чертова тренировка. Он не хотел знать, что Эндрю будет делать во время игры. Например, которая назначена на следующий день. Вероятно, это будет настоящий кошмар. На обратном пути со стадиона, после того, как все Лисы остались посмотреть две записи игр экси, Эндрю все время поглядывал на Нила в зеркало заднего вида. По крайней мере, он делал это незаметно, потому что Ники не заткнулся бы, если бы узнал об этом. Прежде чем Нил успел зайти в свою комнату, Эндрю схватил его за руку и потащил на крышу. Нил позволил ему, сопротивляться было бесполезно, и ему нравилось, когда Эндрю прикасался к нему. Как только они оказались на крыше, Эндрю отпустил его и подошел к краю. Он достал свою пачку сигарет, взял штуку и положил ее между губами. Он хотел прикурить, но остановился. Затем он посмотрел на Нила, когда тот встал рядом с ним, затем положил сигарету в карман. — Это не очень хорошая идея, — сказал он. Нил не знал, что имел в виду Эндрю: беременность или игру Нила. И он не был уверен, что именно он хочет, чтобы это было. Одно было похоже на отказ, а другое казалось слишком близким для того, что было между ними. Поэтому вместо того, чтобы выяснить, что именно это было, он пошел по хитрому пути и изменил направление разговора. — Знаешь, это ведь все еще не игра или пятница. Эндрю не впечатлила смена темы, и это проявилось в его обычно пустом выражении лица. — Я не хочу ждать, — сказал он. — Это намного важнее, чем мяч с клюшкой. Нил сдержал вздох и обхватил себя руками, пытаясь согреться. Это не помогло. — Я буду в порядке, Эндрю, — заверил Нил, хотя это звучало как бред даже для него самого. — Не лги мне, — ответил Эндрю. — Я не лгу, — возразил он. — Я буду в порядке. Завтра ничего не случится, и это последняя игра перед весенними каникулами, так что мы сможем поговорить об этом после. Эндрю уставился на Нила, явно не впечатленный его одержимостью игрой. — Эндрю, я буду в порядке, — подчеркнул Нил. Он не хотел заводить этот разговор прямо сейчас, он устал после тренировки и беспокоился, что они с Эндрю не смогут связно обсудить это. Лучше всего было отложить разговор и подождать, пока они не успокоятся. — Я же сказал, завтра на игре я надену защитную экипировку, и тогда потом мы сможем поговорить. Как следует. Эндрю отвернулся, уставившись на тротуар, засунув руки в карманы. Нил мог сказать, что ему хочется закурить, но он упрямо отказывался сделать это. Нилу тоже хотелось, даже если запах гари навевал плохие воспоминания, он успокаивал его. Но пока Нил не знал, что хочет делать, он должен был вести себя так, как будто собирается оставить ребенка, а курение было под большим запретом. Он посмотрел на Эндрю, изучая его черты, пытаясь представить, как он выглядел в детстве. Наверное, был очаровательным. Ему было интересно, были ли у Эндрю пухлые щеки или нет. Технически Нил мог бы спросить у Ники, есть ли фотографии Аарона в детстве, в конце концов, они же близнецы. Но как-то это было неправильно. Как будто это было бы неточно. Он сомневался, что у кого-то из приемных семей Эндрю были его фотографии или что Эндрю хранил их. И Нил не собирался вспоминать обо всем этом только потому, что ему было любопытно. — Прекрати, — сказал Эндрю, в его голосе слышался намек на раздражение. — Что прекратить? — спросил Нил. — Я ничего не делаю. — Ты пялишься. Да, возможно, Нил и пялился — но он очень старался представить, как выглядит маленький Эндрю, это было очень важно. Возможно, если Нил каким-то образом выживет, как бы малы ни были эти шансы, и родит ребенка, он сможет увидеть его. Нил хотел бы, чтобы тот был больше похож на Эндрю, чем на Нила — учитывая, что он даже не мог смотреть на собственное отражение — с большими ореховыми глазами и мягкими светлыми волосами. Это было бы очень мило. — Держу пари, ты был милым ребенком. Эндрю застыл от неожиданного заявления Нила. Когда ему наконец удалось разморозить себя, он повернулся к Нилу и уставился на него. — Заткнись, — приказал Эндрю. Нил проигнорировал это. — Я просто говорю, что ты, наверняка, был милым ребенком. Взгляд Эндрю стал интенсивнее. — Нет, — ответил он. — Прекрати. Мы не говорим об этом. Не меняй тему. — Технически мы говорим о детях, так что, я думаю, это по теме. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты гребаный тупица? — спросил Эндрю. — Да, вообще-то, Ваймак говорил. И Кевин, — ответил Нил. Эндрю бросил на Нила еще один взгляд, а затем снова обратил свое внимание в сторону горизонта, бормоча себе под нос, что Нил тупой. Нил позволил тишине затянуться, это было лучше, чем говорить об этом. Он все еще не знал, чего хочет, он даже не был уверен, что проживет достаточно долго, чтобы родить ребенка, если решит его сохранить. Возможно, лучше было прервать беременность и продолжать жить нормально — или настолько нормально, насколько это возможно. Но, и это, возможно, было связано с гормонами, ему хотелось увидеть, на кого будет похож их ребенок. Он мог представить, что Эндрю будет хорошим отцом, даже если бы он, возможно, отрицал это, Нил увидел бы это. Нил и сам чувствовал, что будет плохим родителем, он не знал, что делать. Он никогда не был рядом с детьми с тех пор, как сам был ребенком, и его единственное представление о том, как нужно воспитывать детей, было не очень хорошим. Его отец был идеальным примером того, как не надо быть родителем. Да, его мать любила его и спасла ему жизнь, но быть в бегах — не лучшая среда для воспитания ребенка. Нил знал, как не быть родителем, но не знал, как им быть. Но оставалась эта мысль, этот маленький проблеск будущего, где Нил был жив, с Эндрю и их ребенком. Даже если Нил знал, что это невозможно, это была приятная мысль. — Эй, — произнес Нил, нарушая тишину. Он подождал, пока Эндрю посмотрит на него, прежде чем заговорить: — Выпусти меня из нашей сделки. Это вызвало грозный взгляд Эндрю. — Сейчас? — спросил Эндрю. — Нет. Нил знал, что тот ответит так, но он должен был надавить еще немного. Нил не хотел, чтобы Эндрю винил себя в том, что с ним случится, если он умрет или попадет под стражу ФБР. Это было нечестно по отношению к Эндрю — продолжать их сделку. Поэтому Нил схватил рукав толстовки Эндрю и слабо улыбнулся. — Я не думаю, что смогу принять решение, если сделка останется в силе, — сказал он. Это не было ложью, Нил знал, что не сможет принять беспристрастное решение, если сделка будет существовать. Но это было также то, что, как он чувствовал, могло достучаться до Эндрю и выпустить Нила, да и что такое еще одна полуправда ко всей его лжи и секретам? Эндрю посмотрел вниз на руку, державшую его одежду, затем на живот Нила, где его взгляд задержался, а затем на лицо Нила. — Я подумаю об этом, — сказал он. — А теперь убирайся с глаз моих, я хочу курить. Эндрю вырвал свою руку из хватки парня, и Нил не стал протестовать. Это было лучшее из того, что он собирался получить этим вечером. — Спокойной ночи, Эндрю, — сказал Нил. Он дождался пренебрежительного жеста Эндрю, после чего повернулся и пошел обратно в дом. Он отпер дверь в свое общежитие, вошел внутрь и увидел Мэтта, который ждал его на диване. — Привет, чувак, — сказал он, помахав рукой. — Когда тебя не было рядом, я подумал, что, возможно, Эндрю убил тебя или что-то в этом роде, он казался очень злым на тебя во время тренировки. Нил пожал плечами, не желая объяснять Мэту, что происходит с ним или между ним и Эндрю. — Он думал, что я переборщил с болью в животе и переплетом, — солгал Нил. Мэт, похоже, поверил ему, хотя и бросил на Нила странный взгляд. — Ага, — согласился он. — Кстати говоря, убедись, что снял свой переплет. Нил почти улыбнулся, он был благодарен, что Лисы нормально отнеслись к тому, что он транс. Это была единственная вещь, о которой Нил мог быть с ними откровенен. Однако он чувствовал себя немного виноватым из-за того, что все они заботились о нем, постоянно напоминали ему, чтобы он не перебарщивал с переплетом, проверяли его во время тренировок и в перерывах между играми. Они начали следить за тем, как долго Нил не снимает его, после первых нескольких недель общения со всеми, и тогда они поняли, что он носит переплет больше восьми часов, а иногда и спит в нем. Это была большая перемена в темпе, потому что во время бегов он носил его практически с момента начала развития до приезда в Пальметто и редко снимал. — Да, сниму, — сказал Нил. Кивнув, Мэт встал. — Круто, а теперь отдыхай, потому что нам нужно выиграть игру! — усмехнулся он. Нил кивнул и пошел впереди Мэта в спальню, чтобы взять сменную одежду. Он зашел в ванную, чтобы переодеться, и подумал об Эндрю. Он надеялся, что Эндрю выкурил всего одну сигарету и скоро ляжет спать, им понадобится энергия для игры. Нил снял свой переплет и застонал от дискомфорта, его измученное тело болело, особенно грудь. Продолжать носить переплет, как он это делал, было не очень хорошей идеей, но даже с маленькой грудью он не чувствовал себя комфортно без него. Переодевшись, Нил перевел взгляд на зеркало, но только на живот, на лицо он по-прежнему не мог смотреть. Нил пока не видел никакой разницы, даже когда натянул рубашку так, чтобы она плотно облегала живот. Ничего не было видно, живот все еще был плоским. Он положил руку на живот и уставился на свое отражение. В его животе рос ребенок, их с Эндрю ребенок. Это было сюрреалистично. Нил был в полной заднице. Он знал, что должен делать, но даже если он знал, это не означало, что он это сделает. Вот почему Нил оказался в этой передряге, почему он был в Пальметто, с Лисами, когда должен был быть кем-то совсем другим, а не Нилом Джостеном, в другом городе. Но Нил был здесь, и он не знал, что ему делать.