Дофенизм
6 ноября 2023 г., 22:29
Почему мы не можем быть настоящими?
Юнги просыпается от мурлыканья под ухом. Он решает, что ему просто показалось, но теперь к звуку добавились странные тактильные ощущения. Открыв глаза, парень видит перед собой своего котенка и параллельно с этим чуть не умирает от сушняка. Хвала небесам: бутылка воды стояла на тумбе и ждала своего звёздного часа. Осушив её полностью и немного переключившись на несильную мигрень, Мин, наконец, поднимается с кровати, хватая на руки непослушного зверя. Это пушистое нечто никогда не появлялось в постели хозяина, потому что ему это было запрещено, но сегодня кое-кто открыл дверь в комнату и позволил котенку пробраться в логово саблезубого тигра. – Хоть за воду спасибо, – говорит сам себе Юнги и спускается на кухню, где под гудение мусоровоза с улицы Чонгук солдатиком стоит у плиты. Чёрная футболка ни черта не скрывает рельефного тела – только сильнее распаляет непонятное желание раздеть Чона полностью. А там за раздеванием могут последовать и поцелуи, и укусы, и бурная поломка хозяйской кровати. – Сколько времени? – надев на себя маску безразличия, интересуется Юнги и отпускает котёнка. – Семь часов. Учитывая то, во сколько ты вчера лёг спать, вполне логично твоё раннее пробуждение. Как спалось? – Херово. Меня морозило. Блондин мельком смотрит на пустующую миску своего наказания и подходит к шкафчику, из которого достаёт целую пачку сухого корма. Котёнок издаёт жалобный писк, а когда в его тарелку насыпают еду – замолкает. – Мне нужно было остаться с тобой? – Чонгук резко поворачивает голову в сторону Юнги, наполняющего миски котёнка жратвой и водой. – Что, прости? – Ты так жался ко мне во сне... Мне стоило остаться? Гука забавляет неоднозначная реакция парня на такое заявление и его покрасневшие щёки, которые хочется немного помять, чтобы почувствовать их мягкость. – Нет! – резко выдаёт Мин. – Ты правильно сделал, что ушел. Я бы не вынес, если бы проснулся рядом с тобой. Я не особо люблю делить с кем-то кровать. – Понятно, – коротко и ясно. На самом деле, Чонгук ушел не сразу, но знать об этом свирепому дракону вовсе не обязательно. Ночью мужчина ещё около двух часов пролежал рядом, наблюдая за мерным сопением парня, запах чьих волос заполнял лёгкие до отказа. И если сейчас Юнги выглядел как человек, способный дать в бубен, то в тот момент это был маленький беззащитный комок, который появилось резкое желание оберегать и заботиться о нём. Чон не особо понимал, что с ним творится, ведь в последнее время вместо того, чтобы думать о Тэхёне, мысли шли в направлении Мина. И эти мысли были совершенно разных жанров: от деловых до эротических фантазий. Юнги долго думал над тем, что стоило сказать мужчине, а потом, наконец, придумал. Опустившись на стул, парень недолго прокручивал слова в голове, а потом поднял взгляд на Чонгука, позвав его. – Чонгук, мм... Ты не мог бы съездить со мной в Даллас? Моим родителям нужно наследство в ближайшее время, а я хочу забрать кое-какие вещи. – Так далеко? – всего на секунду Чон удивился, можно сказать даже, что охренел. Юнги поджал губы, впервые боясь получить отказ. И ладно, если бы это был близкий человек, тут, по сути, незнакомец. – Там находится дом моей бабушки. Она оставила после себя нотные тетради и инструмент, который выкинут на помойку, если я его не заберу, – Мин снова закусил губу, пытаясь спрятать свое нарастающее беспокойство. – Хорошо. А что мне за это будет? – Всё, что захочешь. Я отдам все, что могу, – Мин напрягся, заметив, как нездоровый интерес просиял в тёмных глазах. Завтрак стоял на столе, а Чон достал с полки пачку сигарет и закурил прямо там, стоя у окна. – Только не говори так всем подряд, иначе кто-нибудь разведет тебя на секс, – мужчина выдохнул сизый дым и улыбнулся, дав понять: в его планах нет сексуального подтекста. Пока. – Курить – вредно для здоровья. – Только не читай мне нотации, иначе никуда я не поеду, – Чон задумался. – А не легче купить билет на самолёт? Юнги сглотнул, разглядывая на столе завтрак, состоящий из тостов, омлета и чего-то ещё, похожего на овсянку – это все предназначалось ему, но парень даже не пытался прикоснуться, боясь непонятно чего. – У меня денег нет на самолёт. И летать я боюсь. У меня жуткая фобия по этим железным птицам. – Тогда ясно. Ладно, ешь и отправляйся на работу. Возьми выходные на пару дней, мы завтра поедем в Даллас, – командует Чон, тушит сигарету о пепельницу и выходит из комнаты, оставив парня копаться в себе и своих мыслях.***
Юнги тяжело вздыхает, стоит Тэхёну появиться в его поле зрения. Этот мальчишка его немного раздражает, а тот факт, что он встречается с Чонгуком – намного больнее ударяет по собственной самооценке. Это Мин должен быть рядом, а не Тэхён; Чонгук должен целовать его, а не маленького мальчика; эта вся жизнь должна быть у кого угодно, лишь бы не у него самого. Всё это неправильно и это бесит. Юнги понимает, что эти сраные чувства не больше, чем обычная заинтересованность, но как же, сука, иногда хочется убиться от одиночества и тоски в сердце. Пока посетителей на горизонте не было видно, парень нашел нужным сходить к управляющей и попросить пару дней отгула. Он был даже очень рад, что не будет видеть эти пару дней бесячего Тэхёна, который на деле же ничего не сделал. Просто Юнги такой выборочный в общении, и он предпочел обычному светлому мальчику загадочного мужика, про которого он ничего не знает. – Юнги! – Тэхён улыбается во все тридцать два, заставляя старшего поежиться. – А мне Чонгук предложение сделал. Сердце оборвалось куда-то в пятки. Парень старается воспринять эту новость спокойно, закусывая щеку изнутри. Чонгук не мог этого сделать. Не мог же? Или... Уже неважно, потому что парень понимает, что даже его симпатия никак не влияет на это все, это не его жизнь. Его – как он и хотел – будет теперь заключаться в музыке и карьере. Но Юнги уже засомневался в своей жизни и жизненных ценностях. А нужно ему это всё было? – Я очень рад за вас, – сухо отвечает блондин и отворачивается к кофемашине. Сейчас очень пригодилась бы чашка двойного эспрессо. – Ты правда рад? О, я так счастлив, – Тэхён весь светится, чуть ли не лёжа на столешнице. – Ты бы знал! – Мне не за чем это всё знать. Не за чем. Пожалуйста, оставь это так. Будьте счастливы, Господи. Тэхён недоверчиво поднимает бровь, чтобы внимательно изучить взглядом парня напротив. – Ты что, ревнуешь? – голос тихий, аккуратный. – Нет, блять! Ты меня просто раздражаешь, Тэхён. Ты бесишь меня своей открытостью. Да похуй мне на ваши с Чонгуком отношения, отъебись от меня и дай мне спокойно поработать! – Юнги рычит, на эмоциях высказывая всё, что так долго в себе таил. Да, это далеко не все, на самом деле, но большая часть. Тэхён кидает тихое «хорошо» и просто уходит в зал, словно ему ничего не говорили секундой назад. Либо он дурачок, либо безумно сильный человек, потому что такие болезненные слова он воспринял совершенно спокойно, даже бровью не повёл. Юнги хотел бы так же научиться контролировать себя, потому что он умеет только срываться, кричать в ответ и ругаться матом. Он бы хотел быть менее вспыльчивым, относиться ко всему с лёгкой похуисцой и не беспокоиться лишний раз о чужом мнении. И он вроде бы старается, но выходит хреново. Под конец дня Юнги всё же обращается к начальству. Небольшой отгул на пару дней ему выдают легко, а потом так же легко к нему подходит Тэхен, будто утреннего инцидента не было. Парень обнимает так крепко, а потом и вовсе повисает на шее, что-то шепча себе под нос. Он же даже не знает, что они вместе с Чонгуком едут за тридевятое королевство просто по просьбе забрать пианино. – Я... – Да знаю, – выдыхает Тэхён будто уставше, но стоит на него поглядеть, как ничего кроме счастливой улыбки не замечаешь. – Мне Чонгук сказал. Будьте осторожны. – Ты не ревнуешь? – удивляется парень, ведь сам обязательно бы заревновал, что делает и сейчас. Странно это всё. Или нормально? – Нет, с чего бы? Я тебе доверяю. Вам обоим. Тэхён выглядит таким наивным, что Мину становится очень страшно за него. Это же такой ребёнок. Его очень легко обмануть и разбить. Так ведь? Но Ким доверяет ему, а вот сам Юнги вряд ли доверяет себе. Он уже не уверен, что Чонгук ему не нравится. Только сказать нельзя. Никому.***
Встать пришлось рано, поэтому стоило Юнги сесть в машину, как он тут же заснул, не беспокоясь о дороге. За неё отвечал Чонгук, иногда поглядывая на своего спящего пассажира. Всё-таки дорога предстояла долгая. Девять часов пути. Как бы они не хотели, а остановиться и переночевать уже по приезде придется. Мин открыл глаза только через два часа, когда ноги и руки уже затекли, он поменял задние сиденья на переднее пассажирское, напялил на глаза чёрные солнцезащитные очки, а свои светлые волосы спрятал под кепкой. Между собой парни не разговаривали, но тишину разбавляла музыка каких-то американских поп-исполнителей. Юнги не особо разбирается в этом, совершенно не интересуясь чем-то кроме рока и метала. Спустя ещё час пути Чонгук остановился возле придорожного магазинчика, нервно постукивая по рулю рукой. – Всё нормально? – Юнги сразу заметил перемену настроения водителя. – Да. Сходим купить воды. И возьмём хот-догов. Ты же хочешь есть? – ответа мужчина не дождался, натянул посильнее на глаза очки, выдернул ключи и вышел из машины, быстро отправившись к зданию. Юнги не сразу сообразил, поэтому догнал мужчину у входа, а уже там вместе с ним зашёл в магазинчик. Чонгук быстро схватил с полки пару бутылок негазированной воды, у кассы попросил два хот-дога, а следом так же быстро расплатился и вышел прочь, догоняемый неспешным шагом Мина. Тот-то никуда не спешил. Зато он заметил, как запрыгнув на переднее сиденье, Чонгук поспешно проверил что-то в бардачке своего монстра и мигом закрыл его, стоило Мину приблизиться к автомобилю. – Чонгук, ты лучше сразу мне скажи что происходит, – просит парень, стоит им отъехать от магазинчика после небольшого перекуса на пару километров. Даже после этого мужчина не прекращает стучать по рулю и нервно подглядывать в зеркало заднего вида. – Ты даже понятия не имеешь, во что ввязываешься. Давай так, без вопросов, ладно? Открой бардачок, там лежит упаковка моих таблеток, выдави две и подай воды, – холодно просит Чон, не отвлекаясь от дороги. Так как едут они по пустынному шоссе, на дороге не так много машин, и Чонгук разрешает себе надавить на педаль газа. Юнги кивает, открывает бардачок, а когда замечает лежащий в кучке фантиков пистолет, пугается, но со стальной выдержкой тянется к пачке с таблетками. Его точно не убьют? Если так подумать, то это обычное дело – держать у себя средство самообороны. Так ведь? Очень хочется в это верить. И верится, пока солнце не начинает садиться, а за ними уже как второй час едет чёрный тонированный Порше. Ещё страшнее становится, стоит машине сзади остановиться недалеко от заправки, куда они заезжают ближе к девяти вечера. – Э, Чонгук, это так и задумано? – кивнув на странную машину, интересуется парень, но Чон его не слышит, разговаривая сейчас с заправщиком. Вскоре мужчина всё же одаривает его нездоровым вниманием. – Идёшь сейчас на кассу, отдаешь им деньги и называешь номер колонки, топливо, быстро забираешь чек и возвращаешься сюда. Ни с кем по пути не разговариваешь. – Схуяли я? – не унимается парень, но всё же отстёгивает ремень безопасности. – Потому что тебя они не знают, – пожимает плечами Чонгук и сует ему деньги. – Давай. Кабанчиком. Выбора ему никто не предоставлял, поэтому выбирать было не из чего. Да и жить Мин пока что хочет. Он хватает деньги, выбирается из машины и чуть ли не бегом добирается до кассы. Прямо там, в магазинчике, он замечает высокого незнакомого мужчину, который вроде бы не смотрит на него, но выглядит подозрительно. И это начинает пугать, потому-то Юнги и срывается на бег обратно до машины. Уже сидя в относительно безопасном салоне, парень замечает того самого молчаливого наблюдателя, явно улыбающегося им двоим. – Пригнись, – просит Чонгук, стоит странному мужчине поднять руку, в которой намертво был зажат пистолет. Юнги только успевает нагнуться, как машина под свист собственных шин выезжает (вылетает) с заправки. Парень больно бьётся лбом о бардачок, когда пытается нормально сесть, поэтому недовольно мычит и потирает ушибленное место. Ехать им осталось час-полтора, но легче не становится, когда в боковом зеркале Мин замечает чёрный Порше. Кто бы там ни был, но он упрямо сидит на хвосте. Для собственной безопасности, Юнги тянет на себя ремень, пристёгивается, а очки откидывает на задние сиденья. По сравнению с ним Чонгук выглядит ну просто спокойным и таком чертовски привлекательным в этих ебучих солнцезащитных очках. Ну точный Апполон. При других обстоятельствах можно было бы даже немного позалипать, но сейчас у них, кажется, проблемы. – Кто там был и кто до сих пор едет за нами? – Мин поворачивается к мужчине, с явным намерением всё разузнать. – Если бы я знал, – смеётся Чонгук, выжимая педаль газа в пол. Погоня немного отстаёт. – Чё? То есть, ты не знаешь? Они же не могли просто с нихуя за нами всю дорогу ехать? – Блять, Юнги, ты меня чертовски отвлекаешь, – рычит мужчина, крепче сжимая руль. На поворотах их немного заносит, поэтому приходится сбавлять скорость. – Правда, чёрт, я не знаю их. Это может быть кто угодно. Возможно, один из недовольных клиентов. Или очередной конкурент, решивший убрать меня с дороги. – Так нас обоих теперь уберут. – Не будь ханжой, – рявкает Чон и заворачивает в город. Почти приехали.***
Останавливаются они в квартале от пункта назначения. Им пришлось ещё полчаса покататься по городку, чтобы машина преследователей потеряла их в общем потоке. Получилось, и Чонгук собой доволен. Он выбирается первым, а уже под незаинтересованный взгляд карих глаз снимает с машины накладные номера, выкидывая их в кусты, а следом за ними достает из кузова какую-то толстую спортивную сумку. Что в ней Чонгук посчитал нужным не говорить, а Мин и не спрашивал, поражаясь талантам своего сожителя. Найдя нужный дом, они быстро пробираются внутрь. Юнги прекрасно помнил: где оставляла ключи его бабушка. Свет они решали не включать – быстро поднялись на второй этаж, расположились в одной спальне и на одной кровати. – Ты чё, со мной спать будешь? – кривится парень, когда Чон залезает к нему под одеяло, где-то до этого расправившись с сумкой. – Для твоей же безопасности. Могу на пол лечь. Мне не принципиально, – мужчина хмурится, но выглядит так забавно, что будь они в другой обстановке, то обязательно Юнги рассмеялся бы. Поиск бабушкиных нотных тетрадей и записей парень оставил на утро. Пока им нужно пережить как-то эту ночь, зная, что где-то катаются убийцы, точно горящие желанием прикончить обоих. – Ладно, спи здесь, я не чудовище, – Юнги последнее слово добавляет шёпотом и отворачивается в противоположную сторону. – Чудище, – шепчет устало Чонгук и усмехается. Блондин обзывательство четко расслышал, но не повернулся, под одеялом пиная ногой чужую ногу. Вот возьмёт и придушит ночью подушкой.***
Раздаётся оглушающий крик. Крик, молящий о помощи, о пощаде, о спасении. Вслед за ним голос срывается, и вместо него прорывается тихий хрип. Незнакомец рявкает очередное «не ори, всё равно не поможет», а девушка заливается очередной порцией слёз. Он прав – её никто не спасет, ведь вряд ли в лесу, пусть даже рядом с трассой, гуляют люди темной ночью. Но она в то же время не понимает: что успела сделать этому человеку, ведь они даже незнакомы. Незнакомы... Мысли ненадолго позволяют отвлечься, но в скором времени девушка снова пытается кричать. Ничего не выходит. Она кричит уже минут десять, пока голова нещадно раскалывается от тупого удара. Руки, связанные и подтянутые вверх, ужасно затекли, запястья натерла грубая веревка, платье вымазалось в грязи и пыли, а ноги были подраны встречающимися на пути колючками и ветками, пока безжалостный похититель тащил её десять метров по траве. Девушку оставляют лежать, а через секунду суют в рот комок из какой-то старой тряпки на подобии кляпа. Она пытается вырваться, подняться и убежать, но мужчина больно ударяет носком берц куда-то в живот, заставляя болезненно скрутиться. Он достаёт своё орудие пыток: на этот раз канцелярский нож. Очень острый. Мужчина садится перед девушкой на корточки, а рядом кладёт мясницкий топор. День его выдался не очень, поэтому сейчас он будет долго мучить свою жертву, поднимая себе настроение. Он снимает маску и улыбается, позволяя жертве насладиться последним, что она увидит перед смертью. – Ты очаровашка, – его прерывает противный рингтон телефона. И тогда он отвлекается, достав из кармана мобильник. – Что на этот раз? – рявкает мужчина в трубку, потирая свободной рукой в перчатке чернильные узоры на собственном запястье. – Нет, я не знаю где он. И знать не хочу. Блядство, не смейте трогать его, иначе я прирежу вас. Мужчина снова усмехается, убирает телефон в карман куртки, а следом возвращается к девушке, проводя лезвием ножа по оголенному бедру. – Юта, Юта, Юта. Чего ты грустишь, малыш? И что же мне с тобой, такой грустной, сделать? Может быть, мне отрезать тебе губы? Или...сломать пальцы? О, нет, я знаю, давай я разрежу тебе рот? – мужчина заинтересованно сверкает глазами. – Хотя, тогда ты разорешься снова. Остановимся пока на пальцах. Предлагаю отрубить их к чёртовой бабушке! Поехали.***
Утро Юнги провел достаточно продуктивно. Его не расстраивала мысль, что проснулся он в кровати один, наоборот, это как-то подливало масла в огонь. Ощущение опасности исчезло вместе с последней звездой в порозовевшем небе, хотя неприятное предчувствие теснилось в груди и не хотело растворяться. – Собирай свои бумажки, через час уезжаем, – командует Чонгук, зайдя в комнату. Он выглядит бодро по сравнению с сонным парнем, который дальше своего носа не мог сфокусироваться. Юнги произносит только тихое «Ээ...», а потом за три шага добирается до застывшего на месте мужчины. Мин вроде бы хотел что-то сказать, но стоило поднять голову и заглянуть в эти тёмные глаза, как все слова сами исчезли с языка. Собирал нотные тетради и бабушкины записи Юнги по всему дому. Чон ему помогать отказался, только предупредил, что сейчас пианино забрать они не могут: очень опасно с кем-то контактировать в незнакомом городе. Мин даже смирился, усевшись за инструмент. Крышка покрылась толстым слоем пыли, видимо, после смерти хозяйки к нему даже никто не подходил. Это вызывало внутри ноющую тоску и приятные воспоминания, отзывающиеся болью. Как бы он хотел... – Ты играть будешь? Или поехали, – злится Чонгук, встав совсем рядом. Его вид выдавал усталость, будто он не спал всю ночь. – Прошу, заткнись, – рычит Юнги, а следом дотрагивается пальцами до клавиш, делая это так осторожно, будто боится сломать. Он, погруженный в первую вспомнившуюся мелодию, не сразу замечает рядом с собой сидящего Чонгука, а когда оборачивается, то чуть ли не сталкивается с ним носами, замирая на секунд пять. Шефство над инструментом Юнги отдает мужчине, позволив себе немного покоситься в сторону притягательного профиля. Чего греха таить: Чонгук и правда был очень красивым со своими выделяющимися отточенными чертами лица, глубокими глазами и смугловатой кожей, что характерно для азиатов, но совершенно нехарактерно для самого Юнги. Тот всегда ходил бледной поганкой, а свой нездоровый цвет кожи оправдывал золотой кровью аристократии. Парень прекрасно понимал, что мужчина рядом ему очень даже нравится, это отрицать было глупо, но волновал вопрос о Тэхёне и его чувствах, а уже потом вырастала проблема, которую таковой Мин просто не считал. Он отбирать этого странного человека у своего знакомого не собирался. Ему просто нравится человек, просто его лицо, его манера говорить, его редкие, но попадающие точно в цель фразочки, его поведение и отношение к бытовым вещам. Просто Чонгук. В нем не было ничего такого, – пытался уверовать в это сам Юнги, но понимал, что получилось очень плохо, а чувствовать что-то к кому-то, чтобы потом разочаровываться и рыдать в подушку он хотел меньше всего. – Прекращай удивлять меня, – пытается отшутиться Мин, когда мужчина останавливается. – Тебе ещё много придётся узнать. Не будь особо впечатлительным. Его голос...в этом бархате парень готов спать. На секунду ему показалось, что в глазах напротив промелькнуло что-то напоминающее теплоту, но это только казалось. – Все бумажки собрал? – Не называй это бумажками. Это ценные сердцу вещи, – рявкает Мин, сжимая кулаки. Моментами он был готов даже подраться с этим не скупящимся на выражения балбесом, хотя, кто тут "балбес"? – Забирай ценные сердцу бумажки и в машину, сейчас подойду. И уходит. Мин метает гром и молнии, рычит, кричит, но делает это всё молча. Сейчас бы кинуть этому мужику кирпич в спину, чтобы прилетел он в голову, но так не хорошо делать, он не крыса. А машине они едут молча примерно около получаса. Потом уставший молчать Юнги всё же начинает издалека говорить про жизнь, пытается перевести тему к музыке, но не касается семьи, так как это у него запретный плод, совершенно не искушающий. Чонгук пару раз отвечает короткими фразами, иногда выкидывает что-то, пока они стоят на светофоре, но никогда его слова не были пропитаны живым смыслом, будто он больше походил на робота, которому нужно говорить со своим хозяином. Первым сдаётся Мин, поворачиваясь к Чонгуку всем корпусом, игнорируя ремень безопасности. – Знаешь, будь ты чуточку приятнее, мы бы сдружились. – Я тебе неприятен? – Чонгук показательно щурит глаза, всего на секунду оторвавшись от дороги. – Ты какой-то скользкий тип. Я всё не могу определиться с тем, какой ты. Чон усмехается, на этот раз не сводя глаз с дороги. Подросток очень хорошо описал его. Перед ним встаёт сложный выбор: напугать или стать ближе, разрешить доверять. О сближении речи не шло. Не мог он подвергать опасности этого совсем юного парня. А Юнги кажется наоборот. Чонгук – целая тайна, покрытая мраком. И её хочется разгадать, а у месте с этим ещё и потрогать самого мужчину. Особой тактильностью парень никогда не отличался, даже наоборот, всегда был против объятий и ласк, а сейчас он до безумия хочет оказаться в этих руках, просто быть нужным и чувствовать тепло. Нет. Прочь. Нельзя поддаваться искушению. Нельзя переходить черту.***
Они только приехали и тут же отправились спать. Но полночи Мин не мог уснуть, перебирая в голове собственные ощущения и чувства. Что с ним делает этот человек? Куда ему деваться? Ведь доселе неизвестное чувство теперь грызёт грудную клетку и сжимает сердце. Ему хочется к Чонгуку, хочется просто держать его за руку и смотреть в эти бездонные глаза. Отрезвляет мысль о Тэхёне, которого чужие чувства могут непременно ранить. Вряд ли бы Чон выбрал его, но почему-то Юнги не хочет даже подавать по его душу признаков жизни, чтобы лишний раз не спровоцировать чей-то разлад в отношениях. Он никогда не хотел быть этим кем-то. Не хотел, чтобы из-за него было кому-то больно. Всё решается куда проще на следующий день, будто небеса услышали его. Тэхён не появляется на работе в тот день, а на вопрос о его пропаже Чонгук отвечает коротким «не знаю, расстались». Дальше расспрашивать Юнги не решается, хотя внутри звенит противное «твой выход». Выходить он никуда не собирается, разве только за очередной банкой энергетика. Удивительно, но Тэхён очень сильный человек, раз так спокойно на следущий день возвращается на работу. Он не спешит обвинять Юнги в чем-то, ведь повода нет, зато героически играет роль счастливого человека. – Всё в порядке? – всё же находит в себе силы поинтересоваться Мин сразу после смены. Тэхён смотрит на него как на дебила, но потом кивает. – Всё хорошо. Ты чего? – и снова этот вопросительный взгляд, заставляющий парня поёжиться. – Ну, вы с Чонгуком расстались. Я подумал, что нужно спросить как ты. Младший его шокирует снова, улыбаясь ещё сильнее, пока они вместе выходят из кафе. Их смена закончилась – можно отправляться домой. – Расстались и расстались. Чего страдать-то? Я понял, что Чонгук – не мой человек. А я не для него. И я очень даже верю в судьбу, а значит однажды найду своего человека, который выберет меня, а я его. Это абсолютно нормальное явление, хотя сложно сначала справиться, но я это уже переборол. Тэхён оказывается очень мудрым не по годам человеком. Он размышляет правильно и делает правильный выбор. Юнги очень хочет, чтобы у этого парня всё в жизни было хорошо, потому что этого заслуживает каждый. Прощаются они на полпути. Блондин медленно заходит в дом и прислушивается. Со стороны гостиной слышны голоса. Заинтересованный чужим разговором, Юнги проходит в помещение и видит двух мужчин, одним из которых является Чонгук, а вторым незнакомый мужчина из кафе, который у него пытался выпросить номер телефона. – Вот так встреча, – мужчина поднимается с дивана, пока на его лице играет теплая, но чем-то волнующая улыбка.
Примечания:
Опа, детективчик! Как вам? Чё дальше по сценарию?
P.s. хотела добавить подробное описание расчленения, но потом передумала во благо читателя. Или стоило?
