Истома
25 марта 2024 г., 22:45
Счастливыми не рождаются,
счастливыми становятся.
Чонгук сильно изменился, как только Юнги вернулся домой. Это случилось не сразу, только спустя три дня, но тогда наглого гостя в виде его брата в доме уже не было. Мин не спрашивал про пропажу Хана, они вообще почти не разговаривали, только перекидывались редкими фразочками по типу «доброе утро» на кухне. Это утро не было исключением. Чон почти неслышно поздоровался, а после исчез на весь день. Юнги последнее время чувствовал себя ужасно подавлено. Слишком много всего произошло. А ещё повел он себя как трус, сбежав от Джуна с Хосоком, ведь совершенно не знал как вести себя с человеком, убитым горем. Но Ким говорил, что там всё более менее, и ему не стоит волноваться. В это хотелось верить. День не выдался чем-то необычным, опять работа в кафе, ужин и посиделки перед телевизором в гордом одиночестве. Хотя, подождите, он был не один, рядом кружился Шуга, который только поел, но хотел ещё, поэтому пришел донимать хозяина. На душе было как-то пусто, пока в дверь не позвонили. Мин вскочил с дивана, настроение немного поднялось от ожидания увидеть за дверью Чонгука, но вместо него там стоял Хосок. Он не был взволнован, воодушевлен, наоборот, даже немного расстроен. – Привет? – улыбнулся Хоби, проходя в дом. – Прости, что без звонка. Решил тебя навестить. Я привез пиццу. Подумал, что ты немного в депрессии из-за случившегося. Страх сковал всего Юнги. Неужели Джин рассказал всё, что случилось совсем недавно? Такой позор пережить будет очень сложно. – Я тоже расстроен. Джун приходит в себя, даже принял это как должное. Я рад, что он за столь короткий срок адаптировался. Но Тэхён не хотел бы, чтобы мы были расстроены из-за него, поэтому не грусти, – чуть улыбается Чон, поворачиваясь всем корпусом к Юнги. Всё-таки его присутствие воодушевляет, а ещё успокаивает. Значит, что про случай с Ханом он не знает. И отлично. Не хватало ещё кому-то узнать. Мин выдохнул, и они вместе оказались на мягком диване, выбрали «Дэдпул», включили, но смотреть не стали, постоянно о чем-то своем переговариваясь. – Какие у вас отношения с Чонгуком? Ну, просто интересно. Вы живёте вместе всё-таки, – Хосок неловко улыбается и откладывает кусок пиццы на тарелку, а ту отставляет в сторону. – О чём ты думаешь? Мы с ним даже не друзья, – пытается улыбнуться Юнги, но не получается, поэтому он снова надувается как воздушный шар. Кажется, новость об этом обрадовала Хосока. Но чему тут радоваться? Парень ничего не отвечает. Юнги отодвигается в сторону, забиваясь в угол дивана. – Послушай, я... Хосок не успевает договорить. Сзади раздаётся кашель, а стоит повернуться на звук, как перед глазами вырастает высокая темная фигура. – Что здесь делает этот человек? – задается вопросом Чонгук и недовольно хмурится, будто чем-то обижен. – Он пришел ко мне. Вопросы? – Юнги кривит улыбку и поднимается с дивана, чтобы быть наравне. – Пусть убирается, – уже спокойнее заявляет Чон и разворачивается в сторону кухни. Такой расклад Юнги не устраивает, поэтому он увязывается следом. Схватив за руку, Мин тянет мужчину на себя и разворачивает его. Как не странно, но Чонгук продолжает сохранять холодное спокойствие, но его ледяной взгляд пробирает до дрожи. – Расскажешь, что происходит? – всё-таки сейчас Юнги решает идти до конца, он всё узнает, даже если наступит себе на горло. – А что происходит? На него смотрят таким вопросительным взглядом, что, если не знать Чонгука, можно подумать, будто он ничего не знает. – Дурака не включай. Сначала приезжаешь с огнестрелом, потом пропадаешь на несколько суток, за нами открывается погоня, потом ты меня пытаешься выгнать, а сейчас моему другу нельзя здесь посидеть? А как же твой брат? Я последний раз спрашиваю, что здесь происходит? – грудина болит от распирающей злости, кулаки чешутся, сломать ему руку хочется. – Всё нормально, – так же спокойно заявляет Чонгук и отворачивается в сторону стола. Бесит его всё. Юнги кидает в сторону мужчины пару тихих матов и выходит из кухни. С Хосоком они прощаются быстро, хотя должно быть сложнее. Получилось уговорить уйти только пообещав встретиться погулять на днях. Мин обещает разобраться во всём этом бреду, но действовать нужно осторожно, ещё неизвестно, что в голове у хозяина этого дома.***
До вечера Юнги даже не пытается выйти из комнаты, пересматривая очередную серию какого-то американского сериала на телефоне. Заряд батареи показывает меньше 10% процентов, поэтому приходится отвлечься и кинуть телефон на зарядку. За горизонт солнце уже зашло, а на городок опустилась ночь. Юнги слезает с кровати и выходит из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь. Он останавливается и прислушивается. Тишина. Парень двигается дальше по коридору и неспеша отворяет дверь хозяйской спальни. Чонгук, видимо, уехал, а значит можно обыскать дом в поисках ответов. В комнате стерильная чистота, будто убирались три горничные, а на деле здесь будто и не живёт никто. Вещи стоят на своих местах настолько правильно, будто это экспонаты в музее. И что-то это всё не вяжется с реальностью. Юнги откапывает очередную упаковку таблеток. Те самые, которые принимает Чонгук. Потом ещё одну. Слишком много для обычного человека. Либо Чон просто запасливый. Вслед за препаратами Мин достает пистолет. Тяжёлый и холодный, а главное – заряженный. По телу пробегают мурашки. Больше ничего, он ничего не находит и выходит из комнаты словно подгоняемый кем-то. Дверь закрывает слишком быстро, отчего грохот разносится по всему дому. – Чушь какая-то, – сплевывает Мин и спускается на первый этаж. Он снова прислушивается, и, убедившись что здесь один, подходит к запретной комнате под лестницей. Что же Чонгук там так искусно прятал? Дверь открывается со скрипом, заставляя похолодеть всё внутри. Юнги делает пару шагов внутрь и останавливается. В комнате нет окон, только стеллажи с книгами и несколькими видами оружия, в стороне стоит огромный дубовый стол, на котором разбросаны бумаги. Мин прикусывает губу, поднимая голову, и застывает. На стене развешаны фотографии девушек и парней, а в одном из угла красной нитью обмотано фото самого Юнги. Парень пошатывается, оборачивается назад, будто почувствовав чей-то взгляд, а затем подходит к столу. – Черт, – шепчет Мин, похлопав себя по карманам и не найдя телефона. Он внимательно вглядывается в лица каждого и судорожно начинает что-то искать на столе, переворачивая бумаги одну за другой. «Карэн Деберети. 26 лет. Горничная. Вечерами подрабатывает в кафе. Родных нет – мать умерла три года назад. Норма Мэдисон. 19 лет. Студентка. Живёт в доме своих родителей. Родных нет. Бабушка умерла от инфаркта около месяца назад. Скот Уилд. 21 год. Студент. Работает фотографом в городском издании. Из родных: младший брат и мама.» Кто все эти люди? Почему-то вопросов снова больше, чем ответов. Что-то подсказывает, что пора уходить. Юнги хватает нескольких бумажек со стола, обещая себе после их разобрать в комнате и сует по карманам, а затем вылетает из помещения, закрывая за собой дверь. Стоит только отойти к лестнице, как сзади разносится звук шагов. – Что-то ищешь? – знакомый голос. Юнги разворачивается на пятках и столбенеет второй раз за день. Перед ним стоит Хан. В горле становится ком, в груди тяжелеет, а руки начинают потеть. – Что ты здесь делаешь? Где Чонгук? – он делает пару шагов назад и снова замирает. – А Чонгука больше нет. Убили его, – с улыбкой на лице объясняет Чон. Вот же ж сука. Не может такого быть. Просто не может. Руки сами сжимаются в кулаки, но во рту пересыхает. Что-то здесь не так. Давно. – Да как ты можешь такое говорить?! Он же твой брат, – он не может говорить тихо, потом кричит как резанный. – Как я могу такое говорить? Так я же его и убил. И тебя прикончу, раз Чонгук нежным слишком был. Мы свидетелей не оставляем в живых, запомни это. На лице расползается ядовитая улыбка, а его голос становится ниже. Страх сковывает. Юнги не может даже пошевелиться, но стоит мужчине сделать шаг в сторону, как он срывается по лестнице на второй этаж. Мин бежит быстро, но слышит, как Хан следует за ним, выкрикивая в спину ругательства разного рода. В груди не хватает воздуха, но он успевает добежать до своей комнаты и громко ей хлопает, тут же закрываясь на замок. В дверь несколько раз ударяют с такой силой, что вот-вот так и сорвётся с петель. Мин падает на пол и отползает к стене. Это правда? Чонгук мёртв? Тогда и его убьют, а зная этого ублюдка – в правдивости слов нельзя сомневаться. – Открывай, – послышался голос из-за двери. Воспоминания накрывают с головой. Так уже было, только с отцом. Тогда Юнги просто сбежал из дома, но куда ему бежать сейчас. Парень поднимается на ноги, но вздрагивает от очередного тяжёлого стука. – Открой, тогда ты умрёшь быстро и безболезненно, – снова стук, на этот раз в разы сильнее. – Либо я буду отрезать тебе пальцы и выкручивать суставы. Мин сглатывает, хватает телефон с зарядки и открывает окно. Высоко, но жить хочется больше. Он выбирается на карниз и аккуратно делает шаги в сторону крыши. Нога соскальзывает, страх подкатывает к горлу, а в комнате снова раздаётся оглушающий стук. В двери беспокойно долбят руками и ногами. Кажется, у кого-то не всё в порядке с головой. Чудом получается сразу не улететь с крыши, поэтому, пригнувшись, Юнги ползет к дереву, но останавливается на краю. Либо он сейчас допрыгнет до ветки, либо свалится вниз и сломает себе шею. Мин делает пару шагов назад, разбегается и прыгает. Он хватается руками за ветку, но они неприятно соскальзывают, и Юнги летит вниз. Он очнулся спустя мгновение, лёжа в колючих кустах шиповника. Голова кружится, но пора из этого ада валить. Колючки оставляют на коже кровавые порезы и рвут одежду. Руки дрожат, а ноги подкашиваются, но Юнги продолжает бежать.***
– Ничего не понимаю, – Джин ставит на стол чашку с недопитым чаем и откидывается на спинку стула, – что произошло? Расскажи нормально, только успокойся, тебя здесь никто не тронет. Юнги не мог ничего нормально объяснить, только всхлипывал и дрожал. – Ладно, давай раны тебе обработаем. Ким приносит аптечку и садится рядом, доставая из коробочки бинты. – Он сказал... – снова становится тяжело дышать, – он сказал, что Чонгука убил, а теперь меня... Слезы льются по щекам, заставляя их гореть, а сердце разрывается от боли. Только не это. Чонгук не мог просто взять и умереть, его не могли убить. Не могли, потому что Юнги любит его, он жизнь готов положить, но признаться в этом не может. Что же это такое делается. – Успокойся, жив твой Чонгук. Давай, дыши. Спокойно, – Джин садится рядом, поглаживая по голове. В его объятиях становится спокойно. – Я там, дома, нашел бумаги какие-то, а ещё фотки, сфоткать только не успел, зато вынес что-то. Юнги достает из карманов скомканные листы и разворачивает один за одним. Какие-то банковские выписки и небольшое письмо, в котором говорится о каких-то назначенных встречах. Сокджин сразу узнаёт в этих словах даты гибели людей, ведь именно он расследует дело о маньяке. Холодеет всё внутри от осознания, что эти бумажки были найдены в доме Чонгука. Он не мог быть убийцей, они же так долго знакомы. – Так, – выдает Ким и поднимается. Он сам пока не знает что делать в этой ситуации. Мин не помнит, как они добрались к Намджуну, но точно знает, что бежали. Дома их встречает Хосок, обеспокоенный таким потрёпанным видом. – Вы чего такие? Случилось что-то? Они проходят на кухню, откуда виднеется гостиная, и сердце снова останавливается. На диване лежит Чонгук. Снова. Не может быть. Юнги срывается к дивану и падает на колени. – Чонгук, живой, – шепчет Мин, прижимаясь щекой к чужой щеке. – Ты чё трешся? – слышится рядом хриплый голос. Юнги отшатывается, а когда видит этот взгляд, прикованный к себе, неловко улыбается. Всё-таки Хан врал. Или нет. – Что с тобой случилось? Хан домой пришел, убить меня хотел. – Вот же сука, – рычит Чон, сжимая руками одеяло. Жгучая боль отрезвляет, заставляя принять реальность. – Скажи правду, это же ты убил тех людей? – вступает в разговор Джин, до этого стоявший в стороне. Теперь ничего не понимает Хосок. Они вместе с Джином сегодня встретили раненого Чонгука, он сам пришел к ним с огромной дырой в животе. Было удивительно, что органы остались не задеты. – Ничего он тебе не скажет, – появляется рядом Намджун, – ты же знаешь его: упёртый, как баран. Ты же не будешь сдавать своего? – Он людей убил. Что значит «не буду»? – не хотелось, но долг превыше всего. Юнги ничего не понимает, только молча наблюдает за происходящим. Усталость берет своё, поэтому он отправляется спать в хозяйскую спальню, в которой разрешили поселиться на время.***
– Я постараюсь пока не втягивать в это следствие, но ты же понимаешь, что я не могу игнорировать это, – шипит Джин, усевшись напротив друга. У них, вроде как, ужин. Или что-то похожее на него. Семейные (нет) поседелки. – Чонгук, если ты мне ничего не расскажешь, я не смогу тебе помочь. Скольких человек ты убил? – Ни одного, – честно отвечает мужчина и усмехается, боясь выдать творящуюся внутри истерику. – То есть, те девушки и парни, которые пропадали последнее время, это не ты их убил? – пока следствие в тупике, вместе с Джином. Хосок сейчас даже понять ничего не пытается, молча наблюдая за происходящим и поедая свою гранолу. – Чонгук, скажи правду, кого ты убил? – вмешивается в разговор Намджун. – Трёх охранников и двух пушеров, это за последний месяц, – с улыбкой рассказывает Чон. – Что? Я же говорю: людей я не убивал, а они не люди. Сейчас хоть что-то стало понятно. Но не особо. Особенно сонному Юнги. Он проспал недолго, но на часах уже было около часа ночи. На другие вопросы Чонгук отвечать отказался, но Джин не наседал, понимая, что его друг находится в большой беде. Пусть он и не чист на руку, но сейчас местные правохранители могут только повесить всё дело на одного, особо не разбираясь в этом. Оно никому не нужно, лишь бы закрыть дело, и об этом всем давно известно. – Юнги, – тихо зовёт Хосок, – пойдем погуляем, развеешься. Мин смотрит на своего друга, как на идиота, но идея с прогулкой действительно годная. После недолгого ужина парень скрывается в спальне, чтобы снять телефон с зарядки и приодеться. Только больной пойдет гулять ночью, а дурь в их головах как раз неизлечима. Дверь в комнату открывается и на пороге появляется чуть ссутулившийся Чонгук. Он смотрит неодобрительно, но ничего не говорит первые пару секунд, будто ждёт вопросов. – Ну и куда вы собрались в час ночи? Юнги качает головой и только сейчас замечает, что на мужчине ничего нет кроме спортивных серых треников, а талия перевязана огромным слоем бинтов. – Погуляем, подышим свежим воздухом, – легко отвечает парень, встав напротив. – А ничего, что тебя сегодня хотели убить? – Чонгук хмурится ещё сильнее, теперь нависая грозовой тучей. – Тебя, по-видимому, тоже, – улыбается Юнги, кивая на повязку. Они больше не разговаривают. Юнги отправляется гулять с Хосоком, а Чонгук возвращается на кухню, где всё так же беседуют Джин и Намджун, почти не прикасаясь к чашкам с остывшим чаем. Они не сразу замечают ещё одного собеседника, но стоит Чонгуку присесть за стол, как к нему обращают всё внимание. – Кто стрелял? – спрашивает Джин и кивает на рану. Он ещё не знает, как будет лучше поступить: либо он смолчит, но тогда Чонгуком займутся его коллеги, либо он возьмёт это дело в свои руки и попытается что-то сделать, но тогда раскроет друга. – Хан стрелял, но я видел двух мужиков в машине возле дома, скорее всего он был не один. Джун вздыхает и всё-таки делает глоток из чашки с чаем. Этот день выдался тяжёлым. – Если бы он решил перестраховаться, то выстрелил бы повторно, но вряд ли ты два раза рождён в рубашке, – Ким недолго смотрит на бывшего друга, а затем переключает внимание на бумаги, которые принес Юнги. – Он не глупый, лучше высадить две пули, чем не добить. Он знал, что я останусь жив, – рассуждает Чон. – Скорее всего ему поступил заказ сверху, кто-то решил убрать меня и поставил его перед выбором. Я даже знаю кто.***
Гулять по ночному городу прикольно, но в их маленьком захолустье ночью и сходить-то особо некуда. Весь город после двенадцати будто засыпает, а просыпается мафия. Поэтому Хосок тянет Юнги подальше от города, на вершину холма, откуда открывается прекрасный вид на город и звёздное небо. Мин никогда особым романтиком не был, поэтому пейзаж не особо оценил, просто рухнул где-то под деревом на траву, не заботясь, что джинсы покрасятся. Хосок, наоборот, считал это место очень романтичным и подходящим для разговоров по душам. Он о чем-то долго рассказывал, пока Юнги то и дело прокручивал в голове прошедший день. Его хотели убить! И скорее всего сделали бы это, но очень повезло, что Чонгук остался жив. Парень плохо понимал, что бы делал в случае, если бы Чонгук действительно умер. – Юнги, – тихо зовёт Хосок, присев совсем рядом, – я могу тебе рассказать о том, что чувствую? Вопрос загоняет в тупик, но кивнуть приходится. – Только не воспринимай меня в штыки. Ты мне очень нравишься, может быть, тебе совсем неприятны такие, как я, но подумал... Может быть у тебя тоже есть что-то ко мне? – Прости, но я к тебе ничего не чувствую , – честно говорит Мин, сглотнув тяжёлый ком. – А если появится? Бывает же такое. Давай попробуем? – слышится надежда в голосе. Весь Хосок состоит из одной сплошной надежды, из возможностей и разрешений, он не может просто взять, он должен быть уверен, что никому не сделает больно, и плевать, если больно будет ему. – Прости, но я.... – Я понимаю, я не буду торопить, дождусь твоего ответа, подумай, пожалуйста. Я буду ждать. Ты на него смотришь, а он улыбается, будто ничего не произошло. Они знакомы долго, и каждый раз рядом с Хосоком было комфортно, до этого момента. Сейчас что-то изменилось, будто кто-то переключил режим, теперь от Чона хочется бежать, но Юнги не торопится – теперь отворачивается в сторону города. Их город красивый, хоть и маленький, однако, красота – штука обманчивая, и за ней скрываются убийцы и маньяки. Чонгук никогда не казался приятным человеком, но Мин хотел ему доверять, а теперь? Как смотреть в глаза тому, кто хотел тебя убить? Возможно, это какая-то ошибка. Он очень хочет в это верить. – Хочешь перекусить? – вдруг предлагает Хосок. – Я знаю, что тебе тяжело, попробуй немного расслабиться и отвлечься, пойдем домой и по дороге зайдём за чем-нибудь вкусным.***
– Чего не спишь? – в комнате появляется Юнги. Он зашёл взять с собой бутылку воды, а оказалось, что ещё один жилец в этом доме не смыкал глаз. – Не спится, – резко отзывается Чонгук, присаживаясь на диване. Рядом стоит недопитая уже третья чашка кофе. – Погулял? – Да, – улыбается парень и присаживается рядом, – ревнуешь? Слышится тихое «Боже упаси», но это вызывает ещё большую улыбку, ведь человек напротив в начале их знакомства сказал, что в Бога никогда не верил. Забавно выходит. Ну, всё. Пора расставить все точки над «i». – Скажи честно, ты же хотел меня убить? Я знаю, я видел свою фотку среди других фотографий убитых. Я тоже очередная жертва? – так пристально он ещё не смотрел, становилось страшно. – Ты – нет, – хрипловато отвечает Чон и отворачивает голову. – Как же нет? Тогда что я видел в комнате? Меня твой брат убить хотел. Вы одинаковые. Отвечай! – последнее слово Юнги крикнул, развернув голову к себе. В нём закипала обида. В первую очередь, обида на себя. На собственную жалость. Все мысли пропадают, стоит почувствовать на своих губах чужие. Юнги хватается за плечи, тут же пытаясь ответить на мягкие движения губ. В животе приятно шевелятся полудохлык бабочки, а кончики ушей горят огнем. Чонгук не отпускает, целует медленно, нежно, а потом слишком резко отстраняется, будто передумал. И сейчас, заглядывая в эти темные, как ночь, глаза, Мин не может найти ответов. – Сначала я собирался тебя убить, потом вот это всё – передумал. Хан мой выбор не одобрил, ведь ты слишком много видел и знаешь. Я пытался его остановить, пытался, – Чонгук вздыхает, моментом зарываясь в собственные волосы и оттягивая их. – Со мной нельзя, Юнги, меня день-два и...буду ходить в жёлтой пижаме в другом конце страны. Я убийца, ты понимаешь? – Но ты же не убивал их, – в словах слышится надежда, Мин из последних сил хватает чужую руку. – Я убивал других. Я чудовище, Юнги. Мы не в сказках, а монстры не под кроватью. Пора это принять. Не хочется ничего принимать, думать о чем-то не хочется. Юнги срывается: заключает мужчину в объятия и несколько раз быстро целует в висок. Не отпустит, слишком долго они мучились, чтобы сейчас вот так просто расстаться. Хосок больше не ждёт. Он знает, что ему не ответят, потому разворачивается и идёт в сторону лестницы, ему нужно выспаться. Бывает, когда любишь – нужно отпустить, но кто-то говорит, что это не так, ведь если любишь, нужно добиться. Иногда стоит сражаться за возможность любить, а иногда нужно отпустить человека к другому, потому что с ним он счастлив, а ты, влюбленный, хочешь лучшего. Иногда стоит просто отпустить, забыть и больше не держать в себе. Иногда стоит не отпускать, а держаться, из последних сил держаться. Ведь в любви, как в жизни: всё в твоих руках. – Понимаешь, я не смогу тебя оберегать вечно, поэтому тебе лучше уехать. Желательно в другой город. Куплю тебе билеты во Флориду, – Чонгук улыбается, хотя на деле сердце разрывается на куски. – Что? Нет. Спятил? А если меня там найдут и убьют? – Там поселишься у моих знакомых, я приеду как только смогу, – врёт, не приедет. Иногда нужно другого от себя оградить, и это единственное правильное решение. Никуда он не поедет. Он не для этого столько страдал. Юнги ещё крепче обнимает мужчину, не желая отпускать тепло. Чон снова целует всё так же мягко, легко, нежно и трепетно, одной рукой поглаживая по спине, а второй задерживаясь на шее. Чонгук сам не очень понимает куда делась вся та резкость в движениях, где желание сделать больно? Они сливаются воедино, Чон мажет губами осторожно, даже не пытается хозяйничать во рту, только трепетно изучает. – Простите, я только попить, – вырастает из неоткуда Джун, ещё раз извиняется и проходит к холодильнику, из которого достает бутылку молока. Ещё раз извинившись, он скрывается в темноте коридора, а Мин снова прижимается в объятиях, утыкаясь носом в плечо. Они так сидят чуть ли не до рассвета, а только потом засыпают. Вот так иногда бывает. И не понятно: это судьба их свела или Бог, ведь один не ходит под крестом, а второй судьбу не переносит. Понятно только одно – это всё далеко не конец.
