И придет ночь...

Ты мой каменный хрупкий храм

Я как за стеной, но всегда с опаской,

Никому тебя не отдам…

Никому…

Как в старинных сказках...

«Нотр-Дам-де-Пари»

Яна Мамонтова

⛓️⛓️⛓️

Канада, Ванкувер

Чёрное небо вспыхивает, ослепляя крыши многоэтажек, разрезаясь напополам яркой, витиеватой молнией, после которой сразу же слышится раскат грома, отдаваясь гулким сердцебиением в ушах и заставляя Тэхёна крупно вздрогнуть, вынырнуть из своих сизых мыслей и смахнуть слёзы. Не придёт. Так есть ли смысл? Омега тянется вперёд, через весь праздничный стол, не обращая внимания даже на то, что пачкает новую рубашку соусом, и тушит пальцами ароматическую свечу. Маленькая кухня опускается во мрак, а Тэхён грузно садится обратно на деревянный стул, откидываясь на спинку, и, задержав ненадолго печальный взгляд на остывшей еде, смотрит в окно, за которым бушует ветер, сгибая кроны позеленевших деревьев едва ли не до самой земли. Погода сегодня как-то по-особенному злится. Ванкувер погрузился под промозглый апрельский дождь, вынуждая его жителей прятаться под зонтики и лучше кутаться в верхнюю одежду. Несмотря на плохую погоду, настроение Тэхёна утром было приподнятое. И даже разговор с Чимином накануне не мог испортить этот день. Он не желает ни верить, ни проверять его слова, зная лишь одну истину — Чонгук его любит. Сегодня у них годовщина. Омега, как только вернулся из университета, сразу же приступил к украшению своей квартиры. Он закупился всякой всячиной по типу серпантина, хлопушек и прочего ещё на прошлой неделе, спрятав всё в шкафу, чтобы Чонгук ненароком не наткнулся на них. Пусть альфа и не ответил на его утреннее сообщение и, возможно, снова не придёт, работая в студии над очередным проектом, который ему поручил профессор Ройн, но Тэхён, откинув все пессимистичные мысли подальше, готовился к их маленькому празднику. Чимин может ворчать сколько угодно, повторять, что Чонгук не пара Тэхёну, что тот только и делает, что пользуется чувствами омеги, — Тэхёну всё равно. Чимин не понимает. Совсем ничего!.. Заказав любимые блюда альфы из ресторана и раскидав по всей квартире воздушные шарики, Тэхён, сам переодевшись в специально купленную для такого события шифоновую персиковую рубашку и свободного кроя светлые брюки, накрыл на стол ровно к восьми вечера, как и написал Чонгуку, зажёг свечи, готовый в любую секунду вскочить с места, услышав только с улицы знакомый рёв мотоцикла, и бежать открывать дверь, налетая на Чонгука с объятиями. Боже, как он соскучился по нему! От предвкушения встречи с альфой внутри всё искрится, а коленки немного подрагивают. Тэхён должен был уже привыкнуть — целый год прошёл, но всё всегда как в первый раз. С альфой невозможно как-то иначе. Вероятно, этим он и покорил Ким Тэхёна. Он должен приехать. Он обязательно приедет и привезёт любимые цветы Тэхёна — альстромерии. Однако… Три часа. Прошло уже три часа, а омега оставался по-прежнему один в своей двухкомнатной квартире. Тэхён так и не сдвинулся с места, гипнотизируя телефон и написывая альфе, стараясь связаться с ним. Они не виделись уже два дня. Тэхён ужасно по нему соскучился, весь извёлся от его односложных ответов что на звонки, что на сообщения. Они всегда одни и те же. Либо «некогда, потом поговорим», либо «в универе встретимся». Вот только в университете Чонгук тоже не появляется, забив на учёбу в конце семестра. Так, по крайней мере, сказал его друг, а потом и староста, когда Тэхён специально приезжал к ним в корпус, в надежде хоть там выловить альфу. Дождь продолжает осатанело барабанить по пластиковым окнам, когда Тэхён собирается спешно в коридоре и заказывает такси. Он больше не может ждать. Тэхёну надоело, что он постоянно один, что не может выйти куда-то и погулять, и всё, что ему остаётся, так это сидеть и заедать мороженым обиду и тоску по Чонгуку за просмотром очередного сериала. Сколько можно возиться в этой студии? Где можно пропадать столько времени? Они вообще вместе ещё, или это только Тэхён готов на стенку лезть от нехватки Чонгука в его жизни?.. До студии ехать недолго, но за это время мир Тэхёна успевает перевернуться несколько сотен раз. Ему страшно, ему душно в машине, отчего голова кружится, и руки трясутся от одной только мысли, что Чимин оказался прав. Тэхён, конечно, любит своего лучшего друга и доверяет ему всецело, но сейчас, именно в этот момент, когда Тэхён открывает запасными ключами дверь в студию Чонгука, где он писал картины, омега молится всем известным богам, чтобы те не были так жестоки с ним, чтобы не отнимали у него его любовь, которой он дышал и жил весь прошедший год. Чонгук стал для него всем. Небом, землей, домом, морем и бесконечностью, умноженной на тысячу вечностей, — он стал олицетворением слова «любовь». Тэхён не представляет больше своей жизни без него. Без его кварцевых глаз, цепляющих за душу, без крепких, увитых чернильными надписями и рисунками, сильных рук, что всегда прижимали к себе так правильно, так надёжно. Без низкого голоса, без его, вызывающего мурашки размером с кулак по всему телу, шëпота на ушко «мой мальчик». Без его мятного, соснового, с оттенками мёда, природного запаха эвкалипта, так идеально дополняющего грейпфрутовый аромат Тэхёна. Тэхён помнит, когда с опаской отворяет дверь и заходит тихой поступью внутрь, что Чонгук говорил ему не приходить сюда без разрешения и самого альфы, мол — делать тут одному нечего. Помнит, как они поругались однажды, когда Тэхён всё-таки ослушался и принёс обед Чону в студию. Тэхёну пришлось долго извиняться перед помрачневшим альфой, который всё же прощает, но не сразу, а только тогда, когда держит его на весу, прижимая к холодной белой стене, срываясь на бешеный темп, проезжаясь головкой аккурат по чувствительной простате и вышибая из Тэхёна стоны, эхом разносящиеся по просторному помещению. Тэхёну больно немного и неудобно в такой позе, но горячие и мокрые поцелуи Чонгука отвлекают, заставляют забыться и дышать только эвкалиптом. Тэхён помнит наказ «не приходить». Правда помнит. Помнит и горячее «я люблю тебя» куда-то в затылок от альфы, когда тот берёт его уже сзади, уложив на пол. Помнит улыбку и смех Чонгука, когда они дрались однажды подушками в квартире Тэхёна, носясь по ней как умалишённые. Помнит их первую встречу, выходку Чонгука, из-за которой Чимин едва ли не съел Тэхёна от злости, ведь бланки-опросники нужно было сдавать профессору. Помнит их прогулки, поездки по ночному Ванкуверу, что казались абсолютно волшебными. Они были счастливы. Безумно счастливы!.. Тэхён помнит, да… Но то, что видит сейчас перед своими глазами, он желает забыть навсегда. Стереть из памяти, вычеркнуть, замазать — можно всё сразу. Впереди — Чонгук и какая-то омега, что сидит верхом на нём, лихо подмахивая бёдрами на каждом размашистом толчке, сама насаживаясь на крупный член альфы, выстанывая его имя и зарываясь пальцами в его отросшие чёрные волосы. За что?.. Вокруг Тэхёна пропасть, тянущая безжалостно на своё дно и затягивающая медленно костлявыми руками петлю на его шее. Боль такая, что невозможно сделать вдох. Она вспарывает грудную клетку, жжёт кожу и медленно убивает. Режет по живому, без анестезии. Тэхён чувствует, как теряет связь с реальностью, как ноги подкашиваются, и как что-то взрывается внутри, впиваясь осколками в сердце. Вот так, значит, выглядит предательство от любимых?.. Отвратное чувство. Тэхён бежит, не слыша вскрика омеги, что заметила его и отскочила от Чонгука, прячась за диванные подушки. Альфа что-то орёт Тэхёну в спину, но его голос тонет в очередном раскате грома, и омега не разбирает ни слова, стремглав выбегая на улицу. Сегодня у них годовщина. Тэхён хотел, чтобы они провели этот день вместе, чтобы снова вспомнили, как им хорошо вдвоём. Он хотел сказать Чонгуку, как сильно любит его, как хочет жить с ним и строить будущее, после того, как закончит университет. Как хочет стать его мужем и родить альфе сына, такого же красивого и талантливого, как его отец. Мечты рухнули в один момент. И Тэхён не понимает, почему. Неужели всё это время любил только один Тэхён? Неужели он один дорожил этими отношениями? Терпел, прощал, ждал, надеялся и радовался, как сумасшедший, когда Чонгук приезжал к нему. Разве это было фальшью? Разве счастье было наигранным? Тэхёну всё приснилось и сейчас настала пора просыпаться? Он не хочет в это верить. Нет! Чимину просто никогда не нравился Чон, поэтому он так сказал! Тэхён не хочет, нет! Чонгук любит его. Он любит его, любит!.. Чонгук… Тэхён изо всех сил старается не разрыдаться, когда садится в последний поезд до Бéрнаби, не желая возвращаться в квартиру. Дома у бабушки ему будет куда лучше. По крайней мере, Тэхён на это очень надеется.

⛓️⛓️⛓️

Когда Тэхёну исполнилось четыре года, вся его семья переехала из Южной Кореи в Канаду, в небольшой город Бéрнаби, в котором Тэхён провёл всё своё детство до восемнадцати лет, уже после перебравшись в Ванкувер. Его отец — Ким Чжоу и мама Ким Кёнхэ всегда были для Тэхёна примером крепкой и дружной семьи. Такой семьи, какой она должна быть в идеале, как в книгах про семейную психологию пишут. Вместе с ними в Канаду также уехала и бабушка Тэхёна, мама Кёнхэ — Минá, а что касается родителей отца, то те остались в Пусане. Тэхён очень редко бывал у них в гостях и, по большей части, общался с ними по интернету. Корейский язык он знал плохо, а лететь в Пусан одному не очень-то хотелось. Как только они переехали и закончили с обустройством дома, отец устроился работать учителем математики в местную школу, оставаясь в ней и по сей день, правда, заняв уже место директора, а маму взяли физиологом в реабилитационный центр. Пока родители устраивались на работу, с Тэхёном сидела бабушка, уделяя ему всё своё время, а когда Тэхён пошёл в детский сад, то Минá устроилась туда воспитательницей. Это не могло не радовать маленького омежку, ведь родной человек всегда рядом, а значит, ничего не страшно. Жизнь их маленькой семьи сложилась в новой стране прекрасно. Тэхён рос в спокойной, мирной и любящей обстановке, имея всё, что пожелает. С ним много нянчились, позволяли делать практически всё, не ограничивали в выборе друзей, полностью доверяя омеге, и не возражали, когда подросший Тэхён приходил домой после гулянок с друзьями позднее десяти вечера. Сам же омега рос примерным сыном, старался угождать своим близким и радовать их, не подводя их ожидания. Собственно говоря, у него это с успехом получалось, здесь нечего скрывать. Когда же Тэхёну исполнилось восемнадцать и настало время выпархивать из родного гнезда в большой и взрослый мир, то он, не раздумывая, решил пойти по стопам матери и связать свою жизнь с медициной. Поступив на фармацевта в университет, что находился в Ванкувере, Тэхён переехал туда на съёмную квартиру, которую через три года ему купили родители. Жизнь в Ванкувере заиграла новыми красками. Свобода от взрослых окрыляла, а собственное жилье, где Тэхён сам себе хозяин и не нужно было умудряться за пятнадцать минут принять душ и слушать нытье соседей по комнате, не могло не радовать. В этом же университете Тэхён познакомился с миловидным омегой по имени Пак Чимин, который изначально собирался поступать на дантиста, но прошёл по баллам только на фармацевта. Если быть честным, то поначалу Тэхёну Чимин не понравился своей чрезмерной прямолинейностью и педантичностью ко всему и ко всем, ведь сам Тэхён себя таким не мог назвать, но после первого же сбора первокурсников, чтобы отметить полученные зачётки и студенческие билеты, омега изменил своё мнение. Первое впечатление обманчиво, и Тэхён в этом полностью убедился, когда Чимин, не стесняясь никого, уделал их одногруппника в споре, как нужно правильно твёркать, и победил альфу в пив-боле, который, кстати, настолько впечатлился омегой, что впоследствии стал его парнем. С Мин Юнги Чимин встречается до сих пор и ещё ни разу не пожалел, что вот так спонтанно тогда на первом курсе согласился с ним связаться. Они подходят друг другу, дополняют, словно дольки одного фрукта, как и родители Тэхёна, поэтому, смотря на Чимина и его улюлюканье с застенчивым и не особо сговорчивым Юнги, он только и мог, что умиляться с этих двоих. Что же касается самого Тэхёна и его личной жизни, то нет, омега не был затворником. Не считал себя серой мышкой и не строил из себя монашку, когда дело доходило до отношений. Не был обделён вниманием сильного пола и заигрывал с альфами, как и положено омегам его возраста. Тэхён прекрасно осведомлён о том, что он — красивый омега и многим нравится. Природа щедро наградила его безупречными, тонкими чертами лица, пухлыми, похожими на сердечко, губами и карамельного цвета глазами, окаймлёнными длинными ресницами. Он из тех людей, которых можно было смело наряжать в мешок из-под картошки, и всё равно ничего бы не поменялось. Очень красивый… Даже он так говорил… До встречи с Чонгуком Тэхён уже встречался с альфами, но такие сильные, на грани безумства и помешательства эмоции к кому-то омега испытывал впервые. Тэхён сам себя не узнавал в этих отношениях. Никогда бы не подумал, что будет способен на столько нежностей к своему альфе, что касаться его, смотреть, когда он что-то делает, и слушать мерный, серебристый голос стало не просто желанием, а самой настоящей потребностью, без которой день не задавался, если Тэхён не соблюдёт хотя бы одно правило из этого списка. Их встреча была абсолютно спонтанной на четвёртом курсе учёбы Тэхёна и могла вообще не произойти, если бы омега не согласился пойти вместе с Чимином, что должен был провести опрос среди студентов разных факультетов для своей практической части в курсовой. Задача Тэхёна заключалась в следующем: раздавать бланки-опросники и собрать их после того, как предполагаемые испытуемые закончат, а завтра отдать Чимину, который сразу же, как только объясняет, что нужно делать, упархивает в другую аудиторию на пятом этаже, чтобы и с другой группой провести опрос, оставляя Тэхёна один на один с первокурсниками кафедры пластического искусства и дизайна. Как же хорошо, что Тэхён уже разобрался с практической частью для своей курсовой. Он чуть не свихнулся, когда делал эти поганые диаграммы. Чимину же это только предстояло сделать, вернее, Юнги, потому что Пак — хитрый омега и явно подговорит своего альфу сделать всё за него. — Обязательно пересчитай, как они всё сдадут, — наказывал Чимин, перед тем как уйти в другой кабинет. — Не хочу потом сидеть и заполнять за кого-то. Профессор Шерли и так на меня взъелся. — Всё будет хорошо, не переживай. Иди уже, а завтра встретимся. Я позвоню тебе вечером, — успокаивает друга Тэхён. Паниковать раньше времени у Чимина в крови. Тэхён привык к этому, поэтому всегда готов успокоить его в этот момент. Чимин не успевает ещё покинуть аудиторию, когда туда врываются парочка парней, громко разговаривая, кажется, вообще не обращая внимания на то, что пара началась уже как десять минут назад. Пак тогда был готов взорваться на месте, ведь по его личному плану он уже должен был начать работать с другими, шикая на первокурсников, чтобы шевелили своими конечностями и садились по местам, наказав заполнять бланки-опросники, после, наконец, уходя, махнув Тэхёну на прощание. На тот момент Тэхён и подумать не мог, что, когда будет раздавать опоздавшим опросники, может встретиться взглядом с одним из них и распрощаться с сердцем на том же месте, что бухается куда-то под ноги этому красивому альфе, заставившего одним своим «благодарю» раскраснеться омегу и поспешно отвернуться. Тэхён правда старался не пялиться на протяжении всего времени на этого черноволосого альфу, так заразительно улыбающегося и играющего языком со своим пирсингом на губе. И ладно бы это было односторонней заинтересованностью, но, как оказалось, не только Тэхён изучал глазами альфу. На него тоже смотрели. Смотрели открыто, не таясь и даже не смущаясь, когда Тэхён ловил его на этом занятии. Спасительный звонок с четвёртой пары зазвенел как раз вовремя. Ещё немного, и Тэхён бы точно спрятался под стол от этих кварцевых, проницательных глаз первокурсника. Он тогда ещё не знает, когда собирает бланки у студентов, какой «сюрприз» его ждёт на следующий день после второй пары. Омега как раз был в библиотеке, получая учебное пособие по патопсихологии, когда Чимин вылавливает его и тащит подальше от глаз к книжным стеллажам, пыхтя отчего-то злобно и сверкая кофейными глазами. — Что случилось, Чимин-а? — пугается Тэхён. — Ты чего? — Я? — почти рычит омега. — Я — ничего, а вот ты… Как ты мог допустить такое?! Я же доверился тебе! — Я не понимаю… — Ты бланки вчера собирал у «искуссников»? — Там точно двадцать шесть, я пересчитал ещё и утром, перед тем как ехать в университет!.. — Совершенно верно, их ровно двадцать шесть, и именно ровно на двадцать шестом есть это! — Чимин остервенело открывает свою сумку, достает оттуда вчерашний бланк и буквально тычет им в лицо Тэхёну. — На, смотри! Это явно ни мне, ни профессору Шерли не адресовано. Тэхён испуганно берёт бланк, разворачивает его к себе, читая вверху «Чон Чонгук, группа 2113d», но так и не найдя среди трёх страниц ничего криминального, вновь смотрит на Чимина непонимающими глазами. Пак не выдерживает, кряхтит смешно и переворачивает бланк другой стороной. Тэхён клянётся, что в этот момент перестаёт дышать, а широкая улыбка сама ползёт на лицо. Это, конечно, опасно делать, ведь рядом всё ещё стоял Чимин, и ему явно не до шуток, продолжающий ворчать, но омега словно не слышит его. Всё его внимание было сосредоточено на рисунке, что красовался на чистой стороне бланка, нарисованный простым карандашом. На нём он сидит за столом, подперев голову руками, уставившись в окно, лишь бы только не смотреть на встрепенувшего его сердце и душу альфу, что, оказывается, рисовал его всё это время. Нарисовано настолько реалистично, словно фотографию свою Тэхён в руках держит, что омега даже не знает, как на это нормально реагировать. С одной стороны, злющий лучший друг, которому сегодня нужно сдать бланки научному руководителю по курсовой, и тот явно не оценит художества некого Чон Чонгука, а с другой — Тэхён тает, как мороженое на солнце, от такого красивого жеста понравившегося ему альфы. Ведь это можно засчитать за взаимность? Определённо, да. Поэтому, недолго думая, Тэхён просит флешку у Чимина, чтобы распечатать новый бланк и прикрыть его на патопсихологии, едет в третий корпус университета, желая найти Чонгука и… Тэхён не уверен, что именно сделает, когда встретится с ним, но будет решать, если что, проблемы по мере их наступления. Перемена была в самом разгаре, когда Тэхён заходит в песочного цвета здание. К счастью, Чонгук оказывается на месте и в той же аудитории, где они и были вчера. Тэхён теряет всю свою храбрость, когда видит его, но, быстро взяв себя в руки, смело подходит, касаясь плеча и заставляя обернуться, прося выйти в коридор и поговорить. Тот соглашается, отрываясь от разговора с одногруппниками, и идёт за омегой. Кажется, он тоже узнал Тэхёна, а если учитывать его нахальную улыбку, он точно знает, из-за чего Ким хочет с ним поговорить. О боги! Тэхён сходит с ума окончательно и бесповоротно, слушая своё тарабанящее лихо сердце о грудную клетку, уже не сомневаясь над своим диагнозом, когда ждёт Чонгука, что медленно подходит к нему, словно хищник к своей добыче. Если до этого момента Тэхён наивно полагал, что у него получится выкинуть из головы альфу, то сейчас, когда он стоит перед ним, засунув руки в карманы спортивных брюк-карго, кусая нижнюю губу, омега забывает об этом напрочь, не скрывая своего липкого взгляда. Чонгук — не просто красивый альфа, он недосягаемо красивый, сражающий своей мужественной харизмой наповал. У него тёмные волосы, немного отросшие и спадающие ему на глаза, густые брови, в одной из которых был пирсинг, крупный нос с закруглённым кончиком, тонкие губы и острые, чётко выделенные скулы. Он выше Тэхёна на голову, у него крепкое, рельефное тело, за которым он явно следит, татуировки на обеих руках, начинающиеся от запястья и уходящие чернильными узорами куда-то под рукав чёрной футболки, обтягивающей его подкаченную грудь, и почему-то Тэхён уверен — это его не единственные тату. Альфа перед ним буквально ничего сейчас не делал, но при этом продолжал выглядеть как чёртово божество, пленяя этим внутреннюю омегу Тэхёна, что уже позорно растеклась лужицей у ног парня. — Чем обязан, красавица? — спрашивает Чонгук, совсем не скрывая своего заигрывающего тона. Тэхён на него не ведётся, лишь достает из рюкзака бланк-опросник и трясёт листами в воздухе. — Твоё художество? — Чонгук на его слова сводит брови к переносице, облизывая губы, чем вызывает новый приступ тахикардии у Тэхёна, и, не глядя на рисунок, выдаёт, пожав легкомысленно плечами: — Это подарок. Тебе. Не понравился? — Тебе? — удивлённо переспрашивает омега. — А мы уже на «ты»? — Проблемы? У тебя синдром Старшекурсника, поэтому надо на «вы»? Я вообще-то старался, мог бы и оценить. — Из-за тебя я чуть было не поссорился сегодня со своим лучшим другом. Поэтому, если тебе знакомо такое понятие, как «совесть», то ты сделаешь всё по новой и отнесëшь в первый корпус, в сотую аудиторию и отдашь Пак Чимину, тем самым исправляя свою ошибку, — правда, очень милую ошибку, но Чонгуку об этом знать совсем не обязательно. — И что мне за это будет? — Ну, например, ты удостоишься обращаться ко мне на «ты». — В какую аудиторию надо отнести, говорите? — выделяя манерно голосом последние буквы в слове, переспрашивает Чонгук с серьёзным видом, выпрямившись в струнку, вызывая тем самым тёплую улыбку на губах Тэхёна. «Подарки» от Чон Чонгука на этом не заканчиваются, потому что уже поздно вечером Тэхёну звонит неизвестный номер, заставляя омегу чуть было не подавиться йогуртом, когда он слышит знакомый голос по ту сторону телефона. Тэхён не верит сначала, вдруг ошиблись, но когда голос Чонгука настойчиво просит сказать хоть слово ему в ответ, омега не сомневается больше: ему звонит Чон Чонгук. Чон Чонгук, понимаете! Тот самый Чон Чонгук, не дающий ему покоя уже вторые сутки. Следующим удивлением, вышибающим почву под ногами, становятся слова альфы о том, что он, оказывается, ждёт его сейчас у подъезда Тэхёна, приглашая прокатиться по ночному городу на мотоцикле. Тэхёну даже неинтересно, как Чонгук узнал его адрес и кто дал номер телефона. Он уверенно одевается, буквально выпархивая бабочкой на улицу, усмиряя таки пыл, когда замечает силуэт альфы, стоящего около своего чёрного мотоцикла, привалившись поясницей на сидушку и победно ухмыляясь своей плутовской улыбочкой. Тэхён не сдерживает тоненького писка, когда подходит к Чону, который без лишних вопросов протягивает омеге шлем. Тэхён и не сопротивляется. В этом нет никакого смысла. Альфа ему нравится. А он ему. Это очевидно. Мозг омеги отключается в тот же миг, когда он обнимает Чонгука за талию, прислоняясь грудью к его широкой спине, обтянутой кожаной курткой, и они трогаются с места. Чонгук не похож на какого-то маньяка или неадекватного с улицы. Он не ведёт себя похабно, сразу заявляя на омегу свои права, как это обычно делают самоуверенные альфы. Да, пытается флиртовать, впечатлить, но Тэхён не находит в этом ничего плохого. Чонгук спокойный, сдержанный и рассуждает здраво, что даже не скажешь, что ему всего восемнадцать. Они катаются по ночному Ванкуверу долго, останавливаясь лишь раз на заправке, покупая кофе и приезжая после на набережную парка Стенли. Именно здесь, сидя на кованной скамейке, Тэхён узнаёт, что Чонгук родился в Канаде и сколько себя помнит, всегда любил рисовать. Окончил художественную школу и поступил в университет на факультет пластического искусства и дизайна. Его родители: мама Чон Сабин — балетмейстер в театре «Орфей», а отец Чон Сонджэ — владелец лучшего итальянского ресторана в городе. Несмотря на занятость, они всегда успевали смотреть за сыном-альфой и старались дать ему всё самое лучшее. С ними у альфы сложились хорошие, но не доверительные отношения, ведь когда Чонгуку исполнилось семнадцать, он кардинально изменился. Татуировки, пирсинг, один сплошной чёрный цвет в гардеробе, мотоциклы, гулянки допоздна — это любому родителю не понравится. Мальчик вырос из послушного ребёнка, но родители спокойно это восприняли и купили сыну квартиру-студию, где он сейчас живёт и творит. Это его личная обитель, вход в которую позволен лишь избранным. В будущем планирует стать тату-мастером, а после найти что-то связанное с выбранной специальностью. Тэхён не увиливает от расспросов альфы о его жизни, вываливая всё как на духу. С Чонгуком вообще так просто разговаривать. Между ними нет напряжения, словно они уже знали друг друга всю жизнь. Тэхёну не страшно довериться альфе, что он и делает, рассказывая сокровенное, о котором знает только он и Чимин. Омега не уверен, что так можно делать, особенно если вспомнить, что он видит Чонгука всего третий раз в своей жизни, но так всё равно сейчас. Ему комфортно с этим альфой, сидящим вполоборота рядом, положив одну руку на спинку скамьи, а другой вырисовывая указательным пальцем по тыльной стороне ладони Кима непонятные узоры, сложившего свои руки на колени в замок. Чонгук так близко сейчас, что Тэхёну немного трудно соображать. Скорее всего, его лицо сейчас пунцового цвета, как и кончики ушей. Надо бы притормозить, сказать об этом Чонгуку, уже совсем ничего не стесняющемуся, давящему своими феромонами на омегу внутри Тэхёна. В голове только одна мысль, что почти невыносимо — прижаться к альфе и не отпускать его от себя. Тэхён никогда такого не испытывал. Ни один альфа не умудрялся вызывать внутри него такую бурю эмоций, начиная от смущения и заканчивая лёгким возбуждением. Этот Чонгук, он точно не человек. Так ведь не бывает, что увидел и потерялся. Так только в фильмах про принцев, а не в реальной жизни. Тогда как ещё объяснить тот факт, что эти озорные искорки, читающиеся во взглядах на друг друга, взаимные?.. Тэхён вроде как и не планировал тогда влюбляться, но Чонгук решил всё за него, клеймом запечатлеваясь на сердце омеги. Альфа победил. Тэхён не может это не признать. И отнекиваться от собственных чувств не собирается. Возможно, этот человек — его судьба, и Тэхён будет полным идиотом, если оттолкнёт его от себя своей нерешительностью. Потому что сам Чонгук настроен серьёзно, не думая сдаваться, когда омега раскрывает ему свою ладонь, переплетая с ним пальцы. — Не пожалел, что решил прокатиться? Время позднее, вам наверняка завтра к восьми вставать. — Тебе, — мягко поправляет его Тэхён, поворачивая к нему голову и сталкиваясь с ним глазами. Ох, как же сердце щемит, омега не в силах это контролировать. — Ты заслужил обращаться ко мне на «ты», пусть я и старше тебя. Мне писал Чимин, сказал, что ты принёс бланк как раз вовремя. Он уже собирался идти к научному руководителю. — Надо было что-то покрепче выбирать, а не кофе, — качает головой в наигранном отчаянии Чонгук. — Такой повод. — Ты за рулём мотоцикла, ничего? Кто меня бы потом домой обратно отвёз? — На пьяную голову кататься лучше всего. Как-нибудь прокатимся, тебе понравится. — Ни за что. И тебе запрещаю. Хочешь в аварию попасть, что ли, или в полицию загреметь? — возмущается омега, хлопая легонько альфу свободной рукой по груди. — Не смей ездить пьяным. Это опасно. — Оу, ты уже и запрещаешь мне? Это мило. — Это просто банальная безопасность, — отворачивается от разулыбавшегося довольным котом Чонгука Тэхён. Щёки вновь запылали огнём. — Обо мне давно уже так никто не беспокоился. Я был бы абсолютно не против, делай ты это на постоянной основе. — Это ты так завуалированно предлагаешь мне начать встречаться? — Можно и так сказать, — тянет елейно альфа, зарываясь носом в мягкие каштановые волосы Тэхёна, целуя его после коротко в висок. — Какой смысл тянуть? Наша симпатия взаимна, можешь даже не отрицать этого. Согласись, так к тебе ещё никто не подкатывал. — Времени на «подумать» у меня нет, я так понимаю, — омега выпутывается из рук Чона, поднимаясь на ноги и делая, наконец, полноценный вдох. Дышать эвкалиптом альфы почти невозможно. Он как-то странно действует на Тэхёна, смывая границы реальности, окружающей их сейчас. — Верно. К тому же ты сам сказал, что тебе завтра нужно съездить к бабушке в Бéрнаби. Я готов побыть твоим личным водителем, чтобы страшно не было. — А почему мне должно быть страшно? — не понимает Тэхён. — Ну как же… — Чонгук вскакивает со скамьи, выпрямляясь во весь свой высокий рост и потягиваясь. — Там ведь сплошной лес по дороге. Одни сосны и ели. Не боишься, что встретишь какого-нибудь серого злого волка, что захочет украсть пирожки для бабушки? — Насколько мне известно, — не сдерживает смешка Тэхён, — то в этой сказке волк охотился на внучку, а не на пирожки. — Ещё хуже, — Чонгук поворачивается к Тэхёну, улыбаясь уголками губ. — Волки любят заблудившихся мальчиков, — альфа делает шаг вперёд, касаясь плеч омеги, разворачивая его к себе и заглядывая глубоко в глаза. — Особенно таких очаровательных и сладких, как ты, — Тэхён гулко сглатывает, перестав дышать ровно в тот момент, когда альфа наклоняется к нему непозволительно близко. Настолько близко, что он чувствует его тёплое дыхание на своих губах, отчего внизу живота приятно сжимается. — И всё равно не страшно?.. Не страшно. Не страшно, хочет сказать Тэхён, но слова застревают в горле, когда на его горячую щёку ложится холодная рука Чонгука, неотрывно смотрящего на него, не желающего будто ни упустить ни единой эмоции на красивом лице омеги. А потом происходит то, к чему Тэхён оказывается совсем не готов. Чонгук его целует. Сначала в щёку, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи на линии подбородка, поднимаясь после выше и целуя за ушком. Тэхён непроизвольно откидывает голову назад, тем самым открывая доступ к шее альфе, что тут же прижимается к ней губами, зажмуриваясь и стараясь не свалиться с ног. Чонгук обхватывает его талию рукой, прижимает к себе резко и отстраняется от медовой кожи, вновь заглядывая в глаза Тэхёну. Омегу конкретно ведёт от такого Чонгука, что буквально за пару секунд превратился в какое-то дикое, хищное животное, смотря на него маслянистым взглядом, задышав часто. Кажется, не только одному Тэхёну здесь плохо. Чонгуку тоже не просто от их близости, от отзвуков их природных ароматов, что сплелись в одно целое: эвкалипт и грейпфрут — звучит невероятно хорошо, а на вкус ещё слаще. Слова не нужны. Всё давно ясно без них, Чонгук здесь прав. Тэхён не хочет и не будет себя останавливать, как и думать о том, что он знает этого альфу всего два дня и то, что они сегодня поделились моментами из своей жизни — не главный критерий, чтобы начать встречаться. Плевать. Абсолютно. Тэхён потом, может быть, подумает об адекватности и пристойности. Он не маленькая омежка и далеко не невинная душа, чтобы противиться своим желаниям. Тэхён первый целует Чонгука в губы, обхватывая руками его шею и обнимая. Чонгук перехватывает инициативу на себя, улыбаясь в поцелуй, кладёт ладони на поясницу омеги и жмёт к своей груди ближе, проскальзывая языком в податливый рот. Лижет нёбо, проходится по ровному ряду зубов, сталкиваясь языками, отчего Тэхён в его руках стонет, зарываясь пальцами в волосы на затылке альфы и сжимая их в кулаке. Чонгук целует жарко, кусается и вылизывает его рот, отстраняется, чтобы сделать маленький вдох и вновь нападает, вгрызаясь в сладкие омежьи губы. В ту же ночь Тэхён отдаёт Чонгуку не только своё тело, но и душу. Их первый раз совсем нельзя назвать романтичным, но Тэхёну это и не нужно было, когда Чонгук привёз его в свою студию, уложив на коричневый диван. Не было боли, чувствовался лишь только жар двух сплетённых тел и любовь, как казалось Тэхёну, опьянившая их бесповоротно. Омега окунулся в этот водоворот чувств, растеряв самообладание, позволив альфе делать с его телом всё, что ему вздумается. Это была потрясающая ночь. Одна из лучших за всю жизнь Тэхёна. Ещё ни одному альфе не удавалось покорить Тэхёна за такой короткий срок. Они встретились всего три раза, и этого хватило, чтобы утонуть. Но, как оказалось, тонул здесь только Тэхён, а Чонгук его регулярно топил. Омега влюбился. Рухнул в этот омут с головой, посвящая всё своё свободное время альфе. Чимин говорил, предупреждал, что нельзя так любить, что нельзя так собой жертвовать ради какого-то парня. Но Тэхён не слышал его. Не понимал слов, что только обидно делали. Ведь у них с Чонгуком всё хорошо… Первые месяцы они были вместе. Именно «вместе», а не по отдельности. Тэхён чувствовал себя самым счастливым омегой этого мира, купаясь в ласке и заботе своего альфы. Когда произошёл разлом и что случилось с Чонгуком, раз он так внезапно охладел к Тэхёну, омега не знает. Пытался понять, что сделал не так, где провинился, и принимал ситуацию как данность. Он виноват, что Чонгука нет рядом. Значит, это он что-то сделал, раз тот не звонит и не пишет целыми днями. Они начали ссориться. Чонгук перестал приезжать к нему домой, отвечать на звонки, интересоваться в принципе, как и где Тэхён. С компанией Чонгука Тэхён не нашёл общий язык, поэтому с ними он больше не пересекался после знакомства в клубе. А вот что касается родителей альфы… Тэхён был уверен, что они его ненавидели. Пусть Чонгук и сказал не обращать на них внимание, но омега действительно не понимает, чем заслужил к себе такое отношение. Что мать, что отец — они не приняли Тэхёна в качестве избранника своего единственного сына. Смотрели за ужином на Кима как на какого-то жука, что залетел к ним в золотые хоромы. Жалко, мухобойки рядом нет, давно бы прибили. Сам же Чонгук был лишь вскользь знаком с родителями Тэхёна и особо не стремился с ними поддерживать отношения, что уже тогда должно было насторожить омегу. Но разве Тэхён думал об этом? Он был слеп и глух. Не различал, что «добро», а что «зло». Для него был важен лишь Чонгук и ничего более. Если бы не Чимин и его пинки под зад, Тэхён бы и с учёбы скатился. У него нет таких родителей, как у Чонгука, которые одним своим появлением в университете смогли бы заткнуть любого, кто косо смотрит в сторону их сына. Без преувеличений, Тэхён считал Чонгука самым талантливым человеком этой планеты. Его картины вызывали восхищение. Поэтому он и считался лучшим студентом на своём курсе, пусть и пропускал лекции. Чимину же, как и Юнги, пусть тот и промолчал, Чонгук не понравился. Он сразу обозвал его не самыми лестными словами, а уже наедине вынес Тэхёну приговор: — У вас с ним ничего путного не получится. У него на лбу написано, что серьёзные и долгие отношения не его. Как по мне, твой бывший намного больше тебе подходил, нежели этот первокурсник. Пусть тогда Тэхён и разозлился на Чимина, устроив ему бойкот на целую неделю, но потом отпустил эту ситуацию, а сейчас, находясь в своей старой комнате, где почти ничего не поменялось, кроме цвета занавесок, в доме у бабушки и тихонько воя от боли в подушку, вспоминая эти слова, не может не согласиться с ними. Чонгук его предал. Изменил с другой омегой и не факт, что делал это в первый раз. Тэхёну от этого ещё дурнее. Бабушка хоть и дала ему успокоительное, но толку от него ноль. Тэхён уже всю подушку насквозь промочил своими слезами, а легче не стало. Где-то внизу, на первом этаже, ещё слышны были гневные возгласы отца и пытающуюся успокоить его мать, но Тэхён полностью абстрагировался от окружающих его звуков, свернувшись на кровати в позе эмбриона и накрывшись сверху одеялом. Омега даже не знает, сколько уже так валяется побитым щенком. Он приехал ночью, расплакавшись сразу, как только ему открыла дверь удивлённая Минá, которой он бросился в объятия, в надежде унять съедающую его боль, что копилась огромным комком в груди, пока он ехал в Бéрнаби. Родители приехали утром, они давно живут отдельно в своей квартире, и бабушка первая им всё рассказала. Потом Тэхён, и… понеслась. Отец подскочил сразу же, хватая было ключи от машины, чтобы ехать в Ванкувер и раскромсать на кусочки альфу, что посмел так поступить с его сыном, буквально превратив Тэхёна в бесформенное существо с посеревшим лицом и красными глазами от слёз. Мама его остановила, хотя сама была на грани, чтобы не разрыдаться, обнимая Тэхёна и покачивая в своих объятиях на его кровати, поглаживая по голове. Тэхён чувствовал себя ужасно. Хотелось закричать на весь мир, вырезать из груди сердце, продолжающее больно стучать, и выкинуть, чтобы перестать задыхаться. Так плохо ему ещё не было. С Чонгуком всё в первый раз, что любовь, что предательство. Ирония прям. Ближе к обеду омеге удалось немного поспать, а потом позвонил Чимин, который уже был в курсе от Кёнхэ, что произошло, и рвался было приехать к другу, но Тэхён его отговорил. Лишь попросил, чтобы он взял ему больничный на пару дней в медпункте, чтобы пропуски потом не пришлось отрабатывать. Вообще у Тэхёна в Ванкувере дел по горло: сдача диплома, первый государственный экзамен через шесть дней, а там и до второго рукой подать. Но о них он подумает позже. Не до всего сейчас. Хотелось просто попытаться забыться, чтобы хоть минуту не видеть перед глазами картину, где Чонгук трахается с какой-то левой омегой. — Милый, я понимаю, что тебе сейчас больно, — начинает бабушка, когда Тэхён всё-таки спускается, чтобы немного поесть. Правда, любимый рисовый суп, который ему всегда Минá готовила в детстве, в горло не лез. — Но мне кажется, зря ты взял больничный. В университете ты бы отвлекся от навязчивых мыслей, да и к тому же там Чимин, он не даст тебе унывать. — Ба, я не могу, — отодвигая от себя миску с супом, мямлит Тэхён, глубоко вздыхая и складывая руки перед собой на стол, ковыряя ногтем скатерть. Хорошо, что хоть родители уехали на работу. Тэхён уверен, они бы сказали ему то же самое, только это было бы уже в три голоса. Они не понимают. Не понимают, что если Тэхён переступит порог квартиры, где всё напоминает о Чонгуке, или увидит его вещи, которых полно в комоде, он сойдёт с ума. Аромат эвкалипта его раскрошит окончательно. А здесь он в безопасности от самого себя. — Мне нужно время. Не хочу пока туда возвращаться. С университетом проблем не будет, не переживай. И маме с папой это же передай. — Тэхён, — голос Мины твердеет, что омеге совершенно не нравится, когда она пододвигает к нему ближе свой стул и кладёт руку на его предплечье. — Тебе нужно отвлечься. Переключиться на что-то позитивное, а не хоронить себя в одиночестве. В том, что произошло, нет твоей вины. Лучше скажи спасибо, что этот подонок проявил своё настоящее «я» до того, как вы с ним поженились и, не дай боже, создали семью. О-о-о, нет! Только не это. Тэхён снова хлюпает носом, закрывая быстро лицо ладонями. Бабушке не следовало это говорить. Он ведь мечтал о свадьбе с Чонгуком после завершения учёбы. — Не плачь, — шелестит Минá, — не плачь, Тэхён-а. Он не достоин этого. Пока ты тут сидишь и сопли распускаешь, он живет и ни в чём себе не отказывает. Разве так должно быть? По-моему, наоборот. Ну не получилось у вас, ну что теперь? Всё ещё будет, не переживай. Это сейчас кажется конец света, а потом, когда встретишь настоящего альфу, забудешь обо всем, как о страшном сне. — Я не хочу другого альфу, — сквозь всхлипы хрипло шепчет Тэхён, вытирая слёзы. — Я хочу его... Я люблю его... Ни с кем не смогу быть после него... — Этот человек сделал тебе больно, а ты «люблю». Он хотя бы попытался оправдаться после того, как ты их поймал вчера? Попытался хотя бы позвонить, написать тебе? Вот именно — нет. Так что забудь его, а ещё лучше пошли к чёрту. На нём свет клином не сошёлся. Найдёшь ещё себе кого-нибудь. — Я не хочу, — бабушка тоже не слышит его. Никто не слышит. Твердят как мантру, а Тэхёну она чужда. Чонгук для него — всё. Смысл жизни и константа. — Мне нужен только мой Кук-и… — Твой Кук-и — сволочь и последняя скотина, раз так поступил с тобой! — не выдерживает Минá, поднимаясь со стула. Обещала себе не повышать тон, но разбитое состояние внука терпеть не намерена. Нужно хорошенько встряхнуть его, чтобы понял, уяснил наконец, что Чонгук им не пара. Да и изначально не был, учитывая его нежелание общаться с Кимами. — Ушёл, значит так хотел. Значит, не дорожил тобой. О каких отношениях тут вообще может идти речь, я не понимаю. — Бабушка… — выдавливает Тэхён, вновь всхлипывая. — Хватит себя мучить! Отпусти его, Тэ. Отпусти, — бабушка умолкает, наливая в стакан воды из графина, и ставит его перед Тэхёном. — Насильно всё равно никого не удержишь, а любить не заставишь, — она права, конечно, она права. Но вот только что делать Тэхёну, которому без Чонгука жить не хочется? Без него вообще ничего не хочется. — Ну не привораживать же его?.. Минá уходит, поцеловав перед этим в макушку, оставляя Тэхёна наедине с самим собой. Насильно действительно нельзя никого удержать. Как и заставить полюбить. Но ведь Чонгук любит его! Иначе не было бы года этих отношений! Не было бы вообще ничего! А вдруг… вдруг Чонгук оступился? Вдруг ошибся? Вдруг жалеет о своём поступке и не звонит Тэхёну, потому что стыдно? Утешая себя этими мыслями, через два дня Тэхён возвращается в Ванкувер. Он не медлит, сразу же с вокзала едет в студию альфы в надежде поговорить с ним. Родителям он наврал, сказав, что ему лучше и поэтому хочет вернуться, пообещав не плакать и выбросить из своей жизни Чон Чонгука, а Чимину и вовсе не сказал о своей затее встретиться с Чоном. Он явно не одобрил бы это и приехал к Тэхёну, не дав ему и шага ступить дальше подъезда. Тэхён не знает, чего ждёт от этого разговора, но очень надеется, что Чонгук даст вразумительный ответ на свою выходку и у них всё станет как прежде. Тэхён готов простить эту измену, лишь бы только услышать снова тёплое и согревающее его замёрзшую душу «я люблю тебя, мой мальчик». Тэхёну везёт, определённо везёт, когда он входит в студию и видит, словно дежавю: он, Чонгук и та самая омега, только уже одетая и сидящая на полу в окружении искусственных цветов, позирующая для альфы, пока он что-то старательно выводил на холсте. Первым его опять замечает омега, показывая Чонгуку на непрошенного гостя, заставляя его отвлечься от дела и недовольно цокнуть, закатив глаза. Тэхён игнорирует такую реакцию альфы на себя, стараясь вообще о ней не думать, пока Чонгук выйдет на улицу, чтобы там поговорить. Смотреть на этого светловолосого омегу посреди студии он не собирается. — Чего? — небрежно спрашивает Чонгук без ноты раскаяния в голосе, кажется, вообще не осознающий, что он натворил. Он выходит на улицу в одной белой майке, заляпанной разноцветными кляксами, даже не ëжась от холода, кусающего всё это время омегу. У Тэхёна перехватывает дыхание от тона альфы. Всё хорошо? Всё так, как должно быть, что ли? — Кто это? — кивает в сторону дверей Тэхён, спрятав руки в карманы джинсовой куртки, чтобы хоть так скрыть дрожь. От Чона холодом веет за милю, Тэхён совсем не узнаёт в нём своего любимого Кук-и. — Это? — показывает пальцем Чонгук, усмехаясь. — Это дверь, а за ней омега. Моя новая муза. И мы очень заняты. Есть ещё вопросы? — Чонгук, что происходит? Почему ты так поступаешь со мной? С нами? — С нами?! — ухмылка альфы превращается в оскал. Тэхён даже отступает от него на шаг. Что он такого сказал? Почему Чонгук так взбесился? — Нет никаких «нас». И не будет. Я заебался притворяться, что всё «ок». Ты мне всегда казался умным мальчиком, и увиденное тобой пару дней назад — не ошибка, если ты приехал выяснить именно это. Опустим подробности, хорошо? Мне нужно работать, — Чонгук разворачивается в сторону входных дверей, а Тэхён снова чувствует себя так, будто его без основания вышвырнули на улицу под ледяной дождь. Как игрушку, которая надоела. А там, в тепле, ждёт новая и красивее предыдущей. — Вещи мои можешь выкинуть. Мне они не нужны. — Кук-и, стой! — Тэхён вцепляется в его предплечье, так и не сумев сдержать слëз, покатившихся по щекам. Альфа смотрит на него свысока, тяжко вздохнув, а в глазах его нет и грамма былого тепла. — Объясни, что не так? Я... — Мне нужна свобода, — устало выдыхает альфа, отцепляя от своей руки прилипшего Тэхёна, пихая его в грудь, чтобы отстал наконец и дал вернуться в студию. — А с тобой её нет. Я не могу так. Меня это бесит. Ты — меня бесишь. Ты и твоя удушающая любовь. Так что давай без лишних истерик, скандалов и соплей. Адьос, — и захлопывает перед носом омеги дверь, в которую он врезается. Тэхён кричит. Кричит так, что пугает птиц, сидящих на близ стоящих деревьях. Его ломает от жгучей боли, что стягивает конечности, душит и выворачивает наизнанку. Он долбится в закрытую дверь, вопит ругательства, но в ответ — густая тишина. Нет-нет-нет! Нет! Это неправда, это не его Чонгук! Нет! Так не должно было произойти, это всё просто чья-то злая шутка! Нет!.. Не так себе представлял конец их сказки Тэхён. Совсем не так...