И придет ночь...

Посреди глубокой ночи

Просто позови меня

Я твой,

Приручи меня

Я не сплю,

Я хочу ощутить твой вкус...

Elley Duhé — Middle of the Night

⛓️⛓️⛓️

Тэхён не очень хорошо помнит, как его соскребала с места бабушка, приказывая идти в дом, перед этим хорошенько встряхнув. Омега в её руках походил на тряпичную куклу и ещё немного рухнул бы на землю, если бы под локоть его не подхватил вовремя подошедший Юнги. Перед глазами лишь одна картинка: чёрный зверь, внешне напоминающий волка, только больше, размером с крупного медведя, смотрящий своими цепкими жёлтыми глазами прямо в душу Тэхёна. Был ли это морок, злая шутка его сознания, поражённого страхом в этот момент, или зрительная галлюцинация — Тэхён не знает. Образ животного, так ярко очерченный тусклыми утренними лучами солнца, испарился сразу же, как только к омеге подошла Мина, заставляя посмотреть на себя. Тэхён ещё несколько раз оглядывался, дрожащими губами пытаясь сказать Юнги, что видел какую-то здоровенную собаку у себя на крыше только что, но слова застревали в горле огромным комом, мешающим нормально дышать, не то что говорить. До вечера Тэхён не находил себе места. Вокруг творился какой-то хаос, устроенный его бабушкой и родителями, которые вызвали полицию и людей из лесоохранительной службы. Последние допрашивали всех, включая Чимина и Юнги, абсолютно глупыми вопросами, по мнению Тэхёна. Они-то уж точно не могли знать, какая живность обитает здесь в округе. До сегодняшнего утра Тэхён тоже не знал, потому что встречал только белок да зайцев у них в подлеске, но усатый дядюшка из службы по охране лесов сделал заключение, что к ним во двор ночью пробралась либо заболевшая бешенством лисица, что как раз сезон для них, либо же к ним забежала росомаха. Уверовали успокоиться и ничего не бояться, так как они обо всём позаботятся. Успокоиться не получилось только у Тэхёна, искусавшего свои губы до мелких ранок на них. Пусть родные и друзья выдохнули, но омега, зная прекрасно, что этой ночью никаких лисиц и росомах у них во дворе не было и в помине, лишь больше загрузился, сразу же отправившись скидывать привезённые вещи в рюкзак, когда Юнги и Чимин после ужина засобирались в Ванкувер. Нужно было сменить обстановку, а ещё обезопасить бабушку, потому что Тэхён не сомневался: это нечто, что он сегодня увидел на крыше, приходило к нему, и попасть оно хотело тоже к нему, а значит, не станет приходить сюда ещё раз, раз омега уедет. В городе будет немного спокойнее. К тому же этой ночью родители заночуют с Миной. Ей ничего не грозило. А Тэхёну было важно попасть домой и встретиться с Чонгуком, с которым они попрощались ещё до рассвета, пообещав созвониться. Этого сделать не удалось. Тэхён в принципе забыл о существовании мобильного телефона, сидя на диване в зале вместе с Чимином, поджав под себя ноги и пытаясь всеми силами выкинуть из головы эти страшные, горящие ядовитой желтизной, глаза зверя. — Может, у нас сегодня заночуешь? — спрашивает Чимин у Тэхёна, поворачиваясь к нему лицом в машине, когда Юнги останавливается у подъезда Кима. — Мне бы на твоём месте было стрёмно оставаться один на один в квартире после случившегося. — Да, ты можешь поехать с нами. Заедем в магазин, накупим чипсов с газировкой и посмотрим какой-нибудь диснеевский мультфильм, как мы обычно это делаем, — предлагает тоже Юнги, но Тэхён лишь отрицательно мотает головой. Он не настроен сегодня на веселье. Ему просто хочется остаться одному и хоть немного расслабиться в тишине без лишних голосов, давящих на виски. — Спасибо, ребят, но не сегодня. Я хочу принять горячую ванну и лечь спать. Завтра на учёбу тем более. Не переживайте за меня, я в норме, — выскакивает из «вольво» Тэхён, натянуто улыбнувшись друзьям и обняв их поочередно на прощание. Лифт, как назло, оказывается сломанным, и Тэхёну, тяжело вздохнув, приходится подниматься в квартиру на своих двоих. Надо бы достать телефон из рюкзака, проверить на наличие звонков или сообщений. Чонгук что-то писал ему вроде, но Тэхён так и не ответил, проигнорировав, а потом вообще забыл, так как голова была забита совсем другим... Что, мать вашу, это было? Что?! Тэхён злится сам на себя и не понимает этой злости, пытаясь найти ей оправдание. Почему эти следы от когтей на стене были именно под его окном? Во сколько они появились, и почему Тэхён ничего не слышал? Возвращаясь из леса около трёх ночи, ещё ничего не было. Значит, зверь стремился к нему попасть в комнату уже после, как Тэхён уснул. Это было примерно в середине четвёртого. Способна ли лисица, болеющая бешенством, такое сотворить? Тэхён не уверен. Следы были глубокие, протяжные, и их было так много. Они заканчивались чуть ли не на уровне окна Тэхёна. Даже если бы лиса или та же росомаха встала на задние лапы, у них бы не получилось преодолеть расстояние от земли до окна в приблизительно четыре метра. Или получилось бы? Сколько вообще достигают в длину взрослые особи этих животных? Тэхён даже в интернете это искал, но всё равно не сходится. А если это сделало другое животное? Вроде медведя, как сказал Юнги. Но будь это медведь, почему он не тронул, например, столик или же лавочку, что тоже находились на заднем дворе? Почему досталось именно этой стене в этой части дома? Хорошо: если это ни лиса, ни росомаха и ни медведь, то какое, чёрт возьми, животное, населяющее Канаду, имеет рост свыше трёх метров, да ещё и обладающее такими выдающимися когтистыми лапами?! Тэхёну даже знать не хотелось. А тот волк на крыше? Он явно был меньше, совсем не таких громадных размеров, как представил себе омега. Самый обычный. Так значит, он тоже не мог это сделать? Хотя, пожалуй, начать следовало с вопроса, был ли он реальным, или это всё бурная фантазия Тэхёна сотворила? Кстати, следов около дома тоже не было. Никаких. Вообще. Словно стёрли. Прям мистика какая-то. Сюрпризы на этом не заканчиваются. Потому что стоит только Тэхёну коснуться дверной ручки двери, ведущей в квартиру, как та оказывается открытой, легко поддаваясь и впуская омегу внутрь. «Только этого не хватало», — думает Тэхён, сглатывая гулко. Если это грабители, то день — полное дерьмо. Омега достаёт из рюкзака быстро телефон, чтобы, если что, сразу набрать номер полиции, и заходит в прихожую, тихо закрывая дверь. Вооружиться нечем, поэтому на свой страх и риск Тэхён крадётся в зал, надеясь, что это просто Чимин забыл закрыть дверь, перед тем как ехать в Бернаби, так как омега просил привезти ему перчатки. О них он напрочь забыл и, кажется, даже оставил у бабушки. Но нет. Никого в зале и на кухне не оказывается, когда Тэхён включает свет. Всё тихо и спокойно. Все вещи на своих местах, да и красть-то у омеги нечего. Если только книги или же горшочки с суккулентами. Свой ноутбук Тэхён забирал к бабушке и тоже благополучно его там оставил. — Растяпа, — шепчет Тэхён, ругая Чимина, качая головой и скидывая с себя рюкзак, набитый вещами, а после и весеннее пальто, кидая его вместе с шарфом на диван небрежно. Пусть до завтра тут валяются, Тэхёну лень идти обратно до прихожей. Он уже поворачивается в сторону кухни, чтобы закинуть в себя что-нибудь съестное, как не успевает и шага сделать, как его крепко хватают за локоть, заставляя вздрогнуть, разворачивают и со всего размаху прижимают к стене, вышибая этим ударом кислород из лёгких на пару мгновений. — Какого хуя ты не берёшь трубку?! Я звонил тебе раз тридцать, и всё впустую! Чем ты был таким занят, что не мог ответить мне хотя бы на одно сраное сообщение?! Почему ты игнорировал меня?! И что за хер тебя привёз на белом корыте?! — Чонгук был не просто зол. Он был в ярости. Тэхён, отойдя наконец от шока и обретая способность вновь говорить, стараясь не обращать внимания на боль в затылке от удара, когда альфа припечатал его к стене со всей силы, смотрит на него широко распахнутыми глазами и не узнаёт его. Цвет глаз густо-чёрный, даже радужка пропала, лицо перекошено от гнева, а природный аромат исказился, горечью оседая на кожу Тэхёна. Похоже, он давно здесь, в квартире Тэхёна, и видел, что омегу привезли. Значит ли это, что всё это время, пока Тэхён гостил у Мины, Чонгук жил здесь? Спросить он не успевает. — Почему ты молчишь?! Отвечай мне! — требует альфа, наваливаясь на омегу всем телом, прижимаясь своей грудью к его, смотря на Тэхёна обжигающе, перехватывая одной рукой его горло. И вот теперь Тэхёну по-настоящему страшно. Он никогда не видел такого Чонгука, кипящего от ревности. — Сначала отпусти меня, — начинает спокойно Тэхён, желая расставить все точки над «i». Он очень устал сегодня, и ругаться с Чонгуком у него не входит в планы. Приключений предостаточно. — И мы поговорим. — А я и не держу тебя! — продолжал орать Чонгук, даже не думая успокаиваться, но руку с омежьей шеи убирает. — От тебя воняет миндалем! От тебя воняет альфой! — Чонгук буквально рычит последнее слово, показывая свои клыки, а у Тэхёна от этого мурашки бегут по спине. — Почему ты пахнешь другим альфой?! — парень не сдерживается и ударяет кулаком прямо в стену, совсем неподалеку от головы Тэхёна, сжавшегося в этот момент в один большой комок. — Ч-чонгук… — заикаясь, сипит Тэхён, задышав часто, совсем растерявшись. Чонгук не выглядит адекватным. Он зол и зол на Тэхёна, и почему-то омеге кажется, что ещё чуть-чуть и он получит по лицу за то, что обнял последним Юнги, а не Чимина. Но разве Чон имеет право ревновать его к Юнги? Да какое он вообще право имеет ревновать и подозревать Тэхёна, после того, что сам учудил?! Тэхёна эта мысль ослепляет, приводя в чувства. Он пихает альфу в грудь, заставляя отступить от себя, и, выпрямившись, кричит в ответ: — Что ты себе позволяешь?! Ты буквально с порога накинулся на меня с обвинениями, не дав и слова сказать! И это не какой-то «хер», как ты выразился, а Юнги и Чимин привезли меня. Я говорил тебе, что они должны были приехать в Бернаби. С ними я и вернулся оттуда. Кое-что случилось, и я не мог там больше оставаться, поэтому и прицепился с ними… — Почему ты мне не позвонил? Я бы забрал тебя! Они всего лишь друзья… — Мне было не до звонков, ясно? И они не «всего лишь». Они — мои близкие, такие же родные люди, как мама и папа. Они меня из такой депрессии вытаскивали, когда ты изменил мне, что тебе и не снилось! Не смей обесценивать их, оскорблять и тому подобное. У тебя нет на это никакого права. Я люблю их. — Я смотрю, ты их любишь больше, чем меня, — скрипит сквозь зубы Чонгук, расхаживая из стороны в сторону, словно сидящий в клетке зверь. — И бабулю любишь. И маму с папой. Вон сколько времени им уделяешь! Заботишься о них, защищаешь. А я так, болтаюсь рядом. Для игры, для утехи, как ебанный клоун, — усмехается Чонгук, кусая нижнюю губу, а Тэхён морщится болезненно. — Даже чёртов ответ на долбанную эсэмэску дождаться не могу, потому что ты занят своими горячо любимыми родственничками, а на меня тебе поеба… — Хватит! — щёку альфы обжигает пощёчина. На пару секунд в помещении наступает звенящая тишина. Чонгук замирает как вкопанный, не сводя стеклянных глаз с омеги. Тэхёну казалось, что хуже быть уже сегодня не могло, но ссора с Чонгуком изменила всё. Стало отвратительно нехорошо на душе, а ещё больно и обидно, не только за своих близких, но и за себя, потому что повода так думать Чону омега никогда не давал. Да, Тэхён в курсе, что альфа недолюбливал Чимина и Юнги, всегда стремился избежать с ними встречи, как и с родителями омеги. Ни те, ни другие тоже его не жаловали, но Тэхён всегда старался сглаживать эту пропасть. То, что сейчас сказал Чонгук, — полная бессмыслица, родившаяся только исключительно из-за его ревности и никакого отношения к правде не имеет. Но она ранит, и Тэхён ничего не может с этим сделать, уже не пытаясь сдержать слёз. Дрожащей рукой омега показывает на входную дверь за своей спиной, всхлипывает и выдаёт твёрдое: — Уходи, — Чонгук меняется в лице ровно за секунду. Это отрезвляет его, вынуждая забыть о злости. — Ты должен уйти, — продолжает показывать на дверь Тэхён. Если альфа останется, то ни к чему хорошему это может не привести. Поэтому лучше будет, если они остынут и поговорят после, когда придут в себя. — Я не хочу тебя видеть… — Тэхён… — на выдохе говорит альфа, шагнув к омеге, но Тэхён делает шаг в сторону, не позволяя ему заключить себя в объятия. — Не надо, Чонгук, — просит Тэхён, не смотря на альфу. — Просто уйди. Я не хочу с тобой ещё больше ссориться. Я очень устал. Пожалей меня, пожалуйста. Я тоже не железный, — и уходит в свою комнату, не оглядываясь, уже там давая волю слезам. Удивительно. Ещё прошлой ночью Тэхён чувствовал себя самой счастливой омегой в этом мире, а сейчас — самым разбитым. «Где тонко, там и рвётся», да? Вот уж воистину правда.

*

Тэхён валяется в своей постели уже битый час, совершенно не двигаясь, обняв подушку и уткнувшись в неё носом. Слёзы высохли: и на лице, и на покрывале. Осталась лишь пустота. И тишина, которую Тэхён так ненавидит. Она съедает, прожёвывает и выплёвывает, смеётся весело и вновь по кругу. Какая-то дурацкая центрифуга получается. И Тэхён не понимает, почему именно он главный герой. Что он сделал не так в прошлой жизни? Кого проклял? Кому докучал? Или его, наоборот, наказывают за чрезмерно сладкую жизнь? Сначала измена любимого человека. Потом встреча с Валери и приворот, на который Тэхён согласился, решив обмануть сучку-судьбу, отобравшую у него его личное счастье. Он добился своего: альфа вернулся к нему. Тэхён вновь стал счастливым. Так почему нельзя таким оставаться вечно? Почему обязательно появляются проблемы в виде волков на крыше, следов когтей и ссор? Хорошо, возможно, волк ему просто почудился, Тэхён готов в это поверить, пусть он и не сумасшедший, — плевать. Плевать и то, что обычная лиса с росомахой могли заявиться к ним на участок и немного побуянить перед окном Тэхёна: омега и с этим готов смириться, выкинув ненужное из головы. Но Чонгук и его слова… Ему не следовало так говорить. Да, омега виноват, что разозлил его своим игнорированием, но ведь Тэхён тоже в этот момент не развлекался. То, что он устроил час назад, Тэхён отказывается воспринимать адекватно. Он впервые за весь период их отношений его испугался! И это совершенно Тэхёну не нравится. Это не мило, это не весело, это не романтично — так ревновать к друзьям и родителям. Это безумство. И что бы сейчас Тэхён ни делал, но отделаться от этой мысли у омеги не получается. В конце концов, Тэхён ведь не собственность Чонгука, и у него тоже есть своя личная жизнь, которую омега имеет право проводить с кем и сколько захочет. Почему вообще Чонгук так подумал? Тэхён же не спрашивает, с кем альфа проводит время в тату-салоне, хоть и понимает, что омеги к ним тоже заглядывают и явно строят глазки симпатичному парню. А как иначе? Никак. Но Тэхён давно с этим смирился. Может быть, всё дело в привороте? Может, это он так действует на Чонгука? Поэтому он так разозлился, когда учуял запах другого альфы на его омеге? Но ведь Юнги просто друг Тэхёна. Между ними никогда и ничего не было, да и не могло бы произойти! Юнги как брат Тэхёну. И Чонгуку это хорошо известно. Зачем надо было устраивать подобный концерт? Могли бы просто поговорить. Какой кошмар… Из вязких мыслей Тэхёна заставляет вынырнуть стук в дверь, а после и полоса света, льющаяся из зала и упавшая прямиком на омегу. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоял Чонгук, сложив руки на груди. Он никуда не ушёл, Тэхён это знал, и терпеливо ждал, пока его и омегу немного отпустит, чтобы они смогли нормально поговорить. — Я войду? — спрашивает альфа. Тэхён ничего не отвечает. Утыкается обратно лицом в подушку, не желая сейчас общаться. Он ещё не пришёл в себя, в отличие от Чона. Ему до сих пор обидно, он немного зол и растерян, и в целом чувствует себя нехорошо. Хотелось просто уснуть и проснуться тогда, когда опять всё станет хорошо. Матрас позади Тэхёна прогибается, а уже через секунду сильные, увитые многочисленными татуировками руки обнимают его со спины и прижимают к своей груди. Чонгук целует его в плечо и зарывается носом в шею, оставляя поцелуй-бабочку и там. Омега крепче сжимает подушку в объятиях, стараясь будто вжать её в себя, потому что желание повернуться и тоже обнять альфу разгорается внутри настолько сильно, что Тэхёну приходится прикусить щёку изнутри, когда альфа не сдаётся, не оставляя попыток приласкать и вновь расположить к себе: он мягко целует шею, гладит по плечу и волосам, зачёсывая прядки периодически за ухо, и жмёт к себе ровно так же, как и омега несчастную подушку. Так продолжается минуты две. Тэхён, естественно, сдаётся, потому что альфа слишком хорошо знает его слабые места. Омега поворачивается на спину, не выпуская из рук подушку на всякий случай, устремляя свой взгляд в потолок, отодвигаясь от соблазнительного, до ужаса просто, Чонгука, похожего сейчас на мурлыкающего кота, получившего наконец желаемое, и, прочистив горло, говорит: — Я на тебя обиделся. Ты в курсе, да? — Да, — кивает вальяжно альфа, подперев голову рукой и продолжая прожигать глазами Тэхёна. Но не так, как было во время ссоры: теперь Тэхёну хочется совсем не убегать от такого Чонгука, а наоборот — самому бежать к нему в руки. — И что я злюсь на тебя за твои слова, ты тоже в курсе? — Да. — Не хочешь извиниться? — Тэхён специально на него не смотрит. Потому что знает, если встретится с его кварцем — омега пропал. Он тут же проиграет и простит абсолютно всё этому красивому демону, лежащему у него сейчас на кровати. — Я это и пытаюсь сделать, но ты не даешь мне и малейшего шанса. — Мы не будем заниматься сексом! — А кто говорил о сексе? — Чонгук!.. — пыхтит Тэхён, швыряя в него подушку и садясь на кровати. — Если ты сейчас же не прекратишь… — Тэхён, я люблю тебя, — Чонгук поднимается следом, садясь напротив омеги, и берёт его ладони в свои, целуя поочередно и заглядывая в любимые карамельные глаза. — Я люблю тебя и схожу с ума от этого чувства. Я волновался, что с тобой что-то случилось и именно поэтому ты не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения. Вдруг ты заболел из-за того, что мы остались на ночь на той поляне или ещё что-то. Я же не могу читать мысли на расстоянии. А когда сегодня приехал к тебе, чтобы найти в твоей записной книжке номер твоей бабушки, то увидел, как тебя кто-то подвёз, вот мне и снесло крышу. Я же не знал, что это Юнги. У него ведь не было машины… — Ну да, — перебивает пылкую речь альфы Тэхён. — Отец Юнги ему её только недавно отдал, потому что новую купил… — Видишь, ты сам ответил на этот вопрос. А я-то откуда это мог знать? А насчёт запаха… Прости, — Чонгук вновь целует руки Тэхёна. — Я знаю, что наговорил много лишнего. И лишнего, и некрасивого, и злого… Прости. Это ужасно. Я ужасен, что так поступил, напав с порога, и накричал. На самом деле я не считаю так, ты же знаешь, просто на тот момент я вдруг представил, что всё это время ты не отвечал мне, потому что был с другим альфой… Меня унесло. Я уже сам не понимал, что творил. Прости меня, — Чонгук замолкает и тянется вперёд, заключая омегу в объятия. — Я клянусь, больше такого не повторится. Я обещаю. Тэхён обнимает его в ответ. Он верит Чонгуку и понимает, что отчасти сам тоже виноват в случившемся. Всё-таки стоило ответить хотя бы на одно сообщение, ведь альфа действительно переживал за него. — Тогда ты тоже прости меня, — отстраняется Тэхён, кладя руки на затылок Чонгуку, сцепляя их в замок и сталкиваясь с ним лбами. — День был очень тяжёлым, но мне не следовало отодвигать тебя на второй план. Это неправильно. Мы же вместе. А я совсем забыл про это. — Верно, — целуя его в лоб, говорит Чонгук, улыбаясь. — Мы — вместе. Помни об этом. Всегда помни. Иди ко мне, — Тэхёну не нужно повторять дважды: он садится на крепкие бёдра альфы, обвив ногами его торс, и обнимает Чонгука за шею, замирая так на несколько долгих минут, млея от ласковых поглаживаний по спине и волосам. В руках альфы спокойно. И ничего не страшно. Хочется от всего забыться и не возвращаться к проблемам никогда. Чонгук действует на омегу как самый мощный антидепрессант и как личная зарядка. Тэхён почти засыпает в таком положении, когда слышит возле уха: — Я наберу ванну, хорошо? Не смей засыпать, малыш. — Ладно, — пожалуй, от горячей ванны омега сейчас совсем не откажется. — И пиццу закажем. — Гавайскую? — отлепляя от себя сонного Тэхёна, спрашивает Чонгук, клюя его в губы. — Две. И «Фанту». — Как скажешь, — крадёт ещё один быстрый поцелуй у Тэхёна альфа. Пока набирается ванна и едет доставка, Тэхён успевает рассказать о случившемся Чонгуку всё в подробностях, даже упомянув волка на крыше. Тот внимательно слушает, следя за температурой воды, в конце говоря ему не волноваться, уверяя, что лисы в припадке и не такое могут вытворить. Даже рассказывает нечто подобный случай, что случился с его другом, с которым они вместе работают в тату-салоне. Тэхён слушает его с открытым ртом и под конец истории не сомневается, что именно бешеная лиса прибегала к ним во двор. А что касается волка на крыше... Что только искажённое страхом сознание не выкинет, правда? Тэхён и сам не верил в то, что видел. Как это возможно, будь это реально? Чонгук привёл тысячу и одно доказательство, чтобы омега выкинул эту чушь из головы и пошёл встречать курьера, что трезвонил в дверь. А ведь и правда: как обычный волк или собака могли попасть на крышу дома? У них нет никаких пристроек и лестниц, по которым можно было бы взобраться туда. Слова Чонгука логичны. И почему Тэхён сразу так не подумал? Загнался, навыдумывал всякого фантастического, страдал. Болван. Расслабиться окончательно удаётся в ванной, в тёплой воде, что походило на звёздное ночное небо благодаря чёрной солевой бомбочке с шиммером, кинутой в воду Чонгуком. Сидя в белоснежной ванне, наполненной насыщенного чернильного цвета водой, припудренной сладко пахнущей пеной, Тэхён, привалившись обнажённой спиной к груди Чонгука, наконец спокойно смог выдохнуть и отбросить заботы вон. — Ты меня успокоил, — тихо говорит Тэхён, поворачивая голову к Чонгуку, рисующего до этого непонятные узоры на его лопатках. — Так легко сейчас. Клянусь, я думал, что буду дуться на тебя ещё как минимум день, но ты всё исправил за пару минут. Ещё и мои проблемы решил. Как самый настоящий волшебник. — О нет, я не волшебник, — тянет уголки губ вверх альфа, обхватывая одной рукой поперёк талии омегу под водой. — Я далеко не волшебник. Но для тебя готов быть кем угодно, мой прекрасный мальчик, — целует Тэхёна коротко в щёку Чонгук, заставив его зардеться. — Перестань, — отворачивается от заулыбавшегося Чонгука Тэхён. — Я терпеть не могу, когда ты так делаешь. — Хорошо. А так? — целуя в мочку уха, а затем не больно её прикусывая, спрашивает Чонгук. — Тоже нет? — Может быть… — тянет на выдохе Тэхён, снова поворачивая голову к альфе, и кладёт под водой свою ладонь на его, что покоилась до сих пор на омежьей талии. Этот маслянистый взгляд Чонгук понимает без слов. И нет, даже не взгляд, потому что вернее будет сказать — приказ. Альфе всё равно. Потому что Тэхён сейчас целиком и полностью в его власти, дышит его эвкалиптом, что смешивается с природным ароматом грейпфрута омеги, двигаясь ближе к нему, кладя голову на плечо и медленно разводя ноги в стороны, сам призывая. Чонгук шумно выдыхает, опускает руку ниже, обхватывает полувставший член омеги под водой, обводя большим пальцем основание головки. Тэхён сам подаётся немного вперёд, навстречу движениям руки Чонгука на своем члене, медленно надрачивающего ему под тёмной водой. Приходится схватиться за бортик ванной, а второй рукой вцепиться в запястье Чонгука, что поцелуями-укусами осыпает его шею, сам потираясь своим членом о поясницу омеги, создавая долгожданное трение. Они оба сегодня много пережили. Успели и поссориться, и попереживать, и помириться: это им обоим было нужно. К тому же это лишний повод оставить на друг друге свой запах. Тэхён стонет сдавленно, когда движения Чонгука становятся остервенелыми, немного грубыми. Омега возбуждён, ещё немного, и он кончит, но, видимо, в планы самого альфы это не входит: он то останавливается, водя мучительно-медленно рукой вверх-вниз, то снова заставляет давиться собственным скулёжом. — Не смей сводить колени, — хрипит Чонгук. Тэхён не уверен, что сможет вытерпеть эту пытку, потому что мысли путаются, а чужие прикосновения заставляют теряться, просить сжалиться над ним и дать долгожданную разрядку. — Любимый… — заводит руку Тэхён, касаясь волос альфы и притягивая его голову к себе, чтобы поцеловать. Чонгук не позволяет, лишь снова ухмыляется, работая рукой усерднее. Тэхён издаёт полустон-полускулёж, прикрывая глаза. Да, именно этого он хотел. Стоны омеги сладкие, эхом отдаются от стен в ванной. Чонгуку нравится это звучание, и он готов пойти на всё, лишь слушать их как можно дольше. Тэхён почти на грани, Чонгук это чувствует своим телом, что прижималось так близко к омежьему. Он дрожит мелко, ëрзает на месте, из-за чего приходится второй рукой держать его, а стоны глубокие, патокой скользящие по возбуждённому телу альфы. — Кто твой любимый? А? Скажи это, Тэхён-и? Кто? — искусителем шепчет горячо на ухо Тэхёну Чонгук, облизывая сухие губы, крепко держа его на месте, чтобы не двигался, и не переставая водить рукой по члену омеги. — Ты, только ты… — как в бреду отвечает Тэхён. Воздуха катастрофически мало, а сердце загнанно бьётся о грудную клетку. Очень душно... Тэхён задыхается от контраста температур, от микроскопических искорок наслаждения, кусающих его тело, от Чонгука, решившего его проучить, видимо, за сегодняшнее. — Кто у тебя есть кроме меня? — Никого… никого нет… — Тэхён сейчас умрёт. Просто рассыпется на атомы, если ему не дадут кончить. — Кто тебе нужен? Кто нужен тебе, м?! — Ты!.. О боже, Чонгук! — Тэхён давится воздухом, готовый кончить, но альфа зажимает пальцем отверстие, и омега буквально сходит с ума в руках Чонгука, превращаясь в птичку, что загнали в клетку, не давая возможности вырваться на свободу. — Ты — мой. Я — твой. Вот наша истина. И никто нам не должен мешать. Нам никто не нужен, слышишь, — гипнотизирует своим низким голосом Чонгук, желая эту правду клеймом отпечатать в сознании Тэхёна, чтобы больше никого кроме него не видел. — Только вместе мы будем счастливы… Только я знаю, как сделать тебя по-настоящему счастливым. — Пожалуйста, Чонгук… — Скажи, что любишь меня. Скажи, что я твой единственный. Скажи это… — давит сильнее Чонгук, царапая острыми клыками медовую шею. — Я люблю тебя, — задушено произносит Тэхён. — Ты мой единственный альфа. Ты мой… Чонгук!.. — омега выгибается дугой в руках альфы, кончая, стоит тому только убрать руку с его члена, и не сдерживает крика, когда в его шею впиваются клыками, оставляя метку. — Господи, — Тэхён жмурится до мушек перед глазами. Это больно, но эта боль приятная: она скользит по тебе, искрами осыпается и к сердцу прямиком пробирается, надёжно оседая там, потому что отныне и до самой их смерти Тэхён и Чонгук — пара. Пара перед Богом, перед людьми и перед всеми, кто не верил в их любовь. Клеймо на его шее — вечное напоминание серьезности чувств альфы к своей омеге, которую он не посмеет бросить. Это громче всех «люблю тебя». Это обещание не покидать, даже после смерти. — И я тебя люблю, — устало выдыхает Чонгук в висок омеге, тоже кончив на спину Тэхёна, слизывая сладкую кровь со своих губ. — Теперь ты только мой. — Только твой… — повторяет омега, слабо улыбаясь, обмякнув в руках альфы. «Только твой…» И он сам того пожелал.

⛓️⛓️⛓️

Мир разделился. Он раскололся на две части. Один был тусклым и серым, другой — ярким и полным сюрпризов. В нём не было проблем, несчастья. В нём был лишь Тэхён и Чонгук. И признаться честно, Тэхён рад, что всё так сложилось. В этом мире больше не требовалось ходить на учёбу, больше не требовалось слушать преподавателей и их лекции. Беспокоиться о экзаменах, о будущей работе и дипломе, который Тэхёну совершенно не нужен. Зачем он? Чонгук его любит и без него. Омега перестал посещать оставшиеся лекции, пропускал экзамены и сократил свой круг общения до Чон Чонгука, с которым проводил всё своё время в его студии. Ему было всё равно на попытки вразумить и вернуть в его нормальное состояние Чимина и Юнги — с ними он тоже перестал общаться. Они не нужны. Они не понимают. Они только делают больно, говорят о каких-то проблемах, которые нужно решать, экзаменах и прочей ерунде. Тэхён их не слушал и не думал прислушиваться. Ему всё равно, какую корочку ему выдадут по итогу выпуска. Ему всё равно на охи-вздохи родителей, с которыми он теперь тоже не общается, так как те пригрозили, что если он не вернётся к учёбе, то отнимут у него квартиру. Тэхён не испугался и в тот же вечер собрал все свои вещи, переехав жить в студию Чонгука. Родители тоже не понимают. Требуют, командуют, делают больно. Не слышат Тэхёна, опять гнут своё. А Тэхён всего лишь хочет быть с Чонгуком. Жить с ним, ждать его с работы, готовить завтраки, обеды и ужины, любить его и быть любимым. Это его мечта. И эта мечта наконец обрела реальность, но только почему-то никто не видит её, кроме Тэхёна. Всем кажется, что с ним что-то случилось, что он заболел или тронулся умом, раз ведёт себя так по-детски, но омега здоров и чувствует себя хорошо. Лучше всех! Они завидуют. Так сказал однажды Чонгук. И Тэхён ему верит, потому что он прав. Его родителям и друзьям приходится много работать, чтобы обрести счастье, а Тэхён его уже нашёл, и оно рядом, стоит перед ним, показывая своё новое творение. — И что это? — смотря на картину, на которой был изображён человек, из разных частей тела которого торчали зелёные ростки, спрашивает Тэхён. — Как это называется? — Я не придумал ещё, но думаю, это будет связано с тобой, — говорит Чонгук, обнимая омегу. — Твое психоделическое искусство явно соревнуется с сюрреализмом, тебе так не кажется? — А мне кажется, что ты слишком много думаешь. Для твоей прекрасной головушки это вредно, — целует омегу Чонгук, подхватывая после на руки и унося на диван. Они жили в сказке. Тэхён забыл о печали. Забыл о всех проблемах, что его преследовали, и жил, ни в чём себе не отказывая. Чонгук полностью его во всём поддерживал и любил. Любил так, как умеет только он. И никто в такие моменты, как сейчас, когда альфа накрывает его тело своим, входя плавно в податливое тело, растягивая собой тугие стеночки, Тэхёну не нужен. Лишь только Чонгук. Он заменяет всех. Они стали синонимами со словом «любовь». Омега в этом не сомневался и просто ждал, когда альфа сделает ему предложение, потому что на дворе уже конец мая, а Чонгук ему обещал, что они обязательно поженятся летом. Правда, говорили они изначально про август, потому что учеба там кончается, но Тэхён не хочет ждать и если Чонгук сделает предложение раньше, то сразу же согласится на него, не раздумывая. И вот, кажется, сегодня этот день настал. С самого утра у Тэхёна всё валится из рук, а телефон разрывался от звонков Чимина, просящего уже долгое время с ним встретиться, но Тэхён постоянно отнекивался, ссылаясь на дела. На самом деле никаких дел не было. Он просто валялся на диване в студии и смотрел телевизор или же сидел в телефоне, ждал Чонгука с работы, чтобы вместе пойти по магазинам или просто погулять по скверу. Без альфы выходить куда-то не хотелось от слова совсем. Мир каким-то неправильным сразу казался, неидеальным. К тому же Чонгук явно будет не в восторге, если узнает, что он виделся с Паком. Он и Юнги плохо влияют на Тэхёна, так считал Чонгук. Поэтому Тэхён избегал их, не желая портить отношения с альфой. Гук-и прав: они по-любому начнут свою старую песню о том, что Тэхён своими взбалмошными поступками убивает своё лучшее будущее. Телефон продолжал звенеть до глубокого вечера, и омеге ничего не оставалось делать, как ответить на доставучий звонок. — Ну что тебе нужно? — устало выдыхает Тэхён. — Я занят. — И тебе привет, друг, — Чимин даже не удивляется такому ответу. — Может, поделишься, чем ты таким занят, что тебе нельзя вырваться хотя бы на пять минут? — Нет. — Тэхён, что происходит? Я не узнаю тебя. Ты после последней поездки в Бернаби очень изменился. Что, чёрт побери, могло произойти за эти проклятые две недели? Нагрубил родителям, плюёшь на экзамены, которые тебе, конечно, закрывают, но на низкие баллы. Съехал с квартиры, с нами не разговариваешь, а когда видишь, сразу отворачиваешься и делаешь вид, будто мы не знакомы. Это прикол такой? Мы с Юнги обидели тебя чем-то? Мы просто пытаемся тебя привести в чувства, чтобы ты чего похуже не натворил… — Со мной всё в порядке. Я просто перехотел быть фармацевтом. Больше меня это не интересует, поэтому и не хожу на экзамены. А какой диплом и что в нём написано будет — мне не интересно. С родителями я помирюсь, не переживай. Пусть маленько только остынут. — Давай встретимся, — просит жалобно Чимин. — Я соскучился по тебе. Обещаю, что не буду нудеть. Не хочешь — не надо. Твоё право. Но терять лучших друзей из-за этого не стоит. — Хорошо, давай, — натянуто отвечает Тэхён, хотя прекрасно знает, что встретиться у них не получится. Чонгук будет против. А омега не хочет его злить. — Где ты живёшь хоть? И с кем? Не волнуйся, родителям твоим не скажу. — С парнем, — таить незачем. Рано или поздно Чимин всё равно бы узнал, что они сошлись с Чонгуком. Так почему бы не рассказать об этом сейчас? — У тебя есть парень?! — удивляется по ту сторону телефона Чимин. — Кто? Кто он? Я его знаю? А как? И где вы познакомились? Я должен знать подробности!.. — Чимин, я не могу больше говорить, прости, — скрип входной двери значит только одно: Чонгук вернулся. — Потом поболтаем, ладно. — Хоть скажи, как его зовут? — Ты знаешь его, — поднимается с дивана Тэхён, чтобы идти встречать альфу. — Его зовут Чон Чонгук. Второкурсник, факультет пластического искусства и дизайна. Девятнадцать лет. Такой высокий, красивый… И да, преодолевая все твои миллион вопросов, мы снова вместе. Я люблю его, а он меня. Ничего более слышать не хочу. — Какой Чонгук? — Тэхён усмехается с такого вопроса явно недоумевающего Чимина. Будто в первый раз слышит о нём. — В смысле, Чон Чонгук? — Да, Чимин-и. Да. Он понял свою ошибку и вернулся ко мне… — Тэхён, ты точно в порядке? Где ты сейчас? Давай я приеду за тобой! — в трубке слышится какое-то копошение, словно омега уже подорвался одеваться. — Мин-и, ты чего? Я в порядке. Иду встречать Чонгука. — Какого, мать твою, Чонгука?! — орёт в трубку Чимин. — Кто звонил? — Чонгук появляется за спиной так неожиданно, отчего Тэхён пугается, вздрогнув крупно, но успевает нажать на отмену разговора на дисплее, перед тем как повернуться лицом к альфе. — Чимин, — просто пожимает плечами Тэхён, убирая телефон в карман домашних шорт и обнимая Чона за шею. — Приглашал встретиться, но я отказался. — Какой настырный этот Пак Чимин, — стискивает талию омеги Чонгук, цокая и растягивая губы в широкой, фальшивой улыбке. — Ещё немного, и он мне точно надоест. — Перестань. Он просто переживает за меня. — Ага, — кивает наигранно альфа, напористо после целуя омегу. Тэхён вплетает пальцы в его волосы, отвечая на его голодный поцелуй. Он всегда такой, когда возвращается с работы. Голодный, уставший, немного злой, но сразу же забывающий об этом, когда в его руки попадает Тэхён. Омега всё собой затмевает, и ничто уже больше не становится важным. — Собирайся. Сегодня мы не останемся ночевать в этой студии. — Мы куда-то поедем? — Да. В наш новый дом, — просто отвечает Чонгук, целуя изумлённого омегу в лоб. — В дом? — переспрашивает Тэхён, не уверенный, что правильно расслышал и понял Чонгука. — Наш дом? Ты купил дом? — Да, — так же просто отвечает Чонгук, сияя глазами. — Поэтому поторапливайся, он тоже очень хочет познакомиться с тобой. — Ты шутишь? — Вовсе нет. Какие могут быть шутки? Ну иди, иди скорее, у нас мало времени. Всё ещё пребывая в шоке, Тэхён переодевается и выходит на улицу, где его уже ждёт Чонгук и его мотоцикл. Всю дорогу Тэхён пытается понять: рад он такому событию или нет? С одной стороны, у них теперь с Чонгуком есть собственный дом, что просто замечательно. Это куда лучше, чем жить в его студии. А с другой — откуда у него деньги на дом? Неужели родители помогли? Тэхён в этом сомневается. Пусть им известно, что они снова вместе, так как Чонгук уже ездил к ним и говорил об этом, вернулся он тогда не с лучшими новостями. Тэхён других и не ожидал. Он знает, что Сабин и Сонджэ его ненавидят, и не возлагал особо больших надежд на их поддержку. Про своих он вообще молчал, да они и не в курсе были. Никто не был в курсе. Тэхён продолжал хранить их отношения с Чонгуком в тайне, решив, что расскажет им, когда альфа сделает ему предложение. Так сказать, поставит их перед фактом и всё. Так может, сегодня и предложению быть? Тэхён тогда точно умрёт от счастья. Столько сюрпризов не бывает за один день. Не бывает же?.. Или… всё-таки… Что? — Мы приехали, — говорит Чонгук, снимая с головы шлем, и помогает омеге слезть с мотоцикла. Что-о?.. — Это наш новый дом. Тэхён смотрит сначала на строение, потом на счастливо улыбающегося альфу, потом опять на дом и не понимает: это снова зрительная галлюцинация к нему пришла или реальность? Потому что перед ним стоял вовсе не каменный домик с печной трубой и милым садиком, окружающим его, как его уже успел себе представить в фантазии Тэхён, а деревянный, развалившийся наполовину заброшенный двухэтажный дом, съеденный временем и природой заживо. Они в лесу. В холодном, сером лесу, на который опустились густые вечерние сумерки, окутывая белёсым туманом костлявые деревья и высокие ели. Как они тут оказались? Они же ехали в другом направлении, Тэхён это точно помнит. Когда Чонгук успел свернуть? Вокруг ни души. Одни деревья, издающие зловещий мрак и окружающие так называемый дом, о котором альфа так оживлённо рассказывал всю дорогу. — Ты так пошутить решил? Из-за Чимина разозлился, да? — Тэхён хмурится, вырывая свою руку из руки альфы, смотря на Чона так, будто у него выросла ещё одна голова. — Ну знаешь, это уже перебор. Мне не нравятся такие шутки. — Тэхён… — Зачем ты привёз меня сюда? — Я привёз тебя в наш новый дом, — объясняет мерно Чонгук, смотря на омегу каким-то пустым взглядом, в котором горели серые огоньки, и только сейчас Тэхён это понимает. Видит и понимает. Всё понимает. За все прошедшие недели. — Чем тебе не нравится? — Ты издеваешься? — Тэхён усмехается, растерянно хлопая ресницами, продолжая смотреть на Чона, как на безумца. — Это не дом, это какая-то деревянная развалина. Палка на палке держится, называется. Хватит прикалываться, у тебя очень плохо получается. Сейчас не Хэллоуин, чтобы подобным меня пугать. Поехали обратно в город. Не хватало ещё здесь на какую-нибудь гопоту или живность наткнуться, — Тэхён даже шагнуть к мотоциклу не успевает, чтобы взять шлем, как Чонгук возвращает его обратно на место, до боли вцепляясь в его плечи, заставляя поморщиться. — Мы приехали сюда смотреть на наш дом! Отнесись к этому серьёзно! Это тебе здесь детей рожать, а не мне. Идём! — Чонгук хватает омегу за руку и тащит в сторону дома, даже не замечая его сопротивления. — Чонгук! — пытается вырваться из хватки омега. Ему совсем не хочется туда заходить! Ещё немного, и он точно расплачется, потому что это переходит все границы. — Что ты творишь? Перестань! Пошутил и хватит, поехали обратно. Зачем ты вообще это делаешь? Чонгук!.. — Замолчи! — отпускает его альфа уже внутри, буквально на буксире затащив омегу в развалины, скрипя битым стеклом и мелкими камешками под ногами, отходя на пару шагов и шумно выдыхая. Дома нет. От слова совсем «нет». От него остался, по сути, лишь фасад, а внутри ничего, кроме сорняков, мелких кустарников и молоденьких деревьев, обнявших остатки стен, между которыми ходил унылый мрак, не было. Впереди — лес. Тёмный, пугающий своей глубиной и словно зовущий в свои опасные владения. Как будто ступи ты туда, и уже никогда не сможешь увидеть дневной свет. Тэхён ничего не понимает. Абсолютно ничего! Это уже не походит на игру. Альфа серьёзен и действительно думает, что привёз омегу в какой-то шикарный особняк, судя по его восторженным речам по дороге. Тэхёна лихорадит, в голове пустота, ему жутко страшно, и он совершенно не понимает, что ему делать. Он один посреди незнакомого леса, и рядом с ним неуравновешенный альфа, который сошёл с ума, раз решил привезти его сюда, заявляя о том, что они будут тут жить. — Гук-и, мне страшно, — умоляет Тэхён, обнимая себя за продрогшие плечи, медленно и осторожно подходя на пару шагов к альфе, в надежде успокоить его и заставить вернуться в город. — Давай вернёмся, я прошу тебя. Тут так холодно! Мы можем простыть... — Тебе нечего бояться, — Чонгук стоит к омеге спиной и как никогда прежде кажется чужим для Тэхёна. Это чувство… Как тогда, в тот день, когда они расстались, почему оно вновь вернулось? — Ты в своём доме. Ты со мной. Тебя никто не тронет, — внушительно заверяет альфа. — Здесь нет твоих вечно беспокоящихся друзей, надоедливых родителей… Здесь никого нет, кроме тебя, — Чонгук поворачивается к омеге лицом, поднимая голову и впиваясь взглядом в побледневшего Тэхёна, что дышать как забыл, обмерев на месте, встретившись с ним взглядом. Глаза. Его глаза. Их привычный кварц сменился на кроваво-красный с чёрными вкраплениями. Они ломают, выворачивают наизнанку, и Тэхён непроизвольно отступает назад, в любой момент готовый броситься бежать. — И меня, — сердце омеги пропускает удар. — Не бойся. Ты замёрз? Тут холодно, камин долго придётся разжигать. А пока иди ко мне, я согрею тебя, — альфа разводит руки в стороны, приглашая в свои объятия, что уже не кажутся такими желанными, наступая на омегу. И Тэхён понимает: если сейчас же он что-нибудь не предпримет, вероятно, эта ночь станет для него последней.