И придет ночь...

...Не волнуйся,

Мои руки тёплые

Тёплые только для тебя…

BTS — Pied Piper

⛓️⛓️⛓️

Он здесь. Чонгук пришёл. Будто в прострации Тэхён открывает дверь, впуская ночного гостя внутрь квартиры. Отходит на пару шагов назад, врезаясь спиной в стену, затаив дыхание и боясь моргнуть даже, будто сделай он это, и всё — чары развеются, а Чон Чонгук перед ним перестанет быть явью. Альфа закрывает за собой дверь, поглощая хищной чернотой глаз сжавшегося перед ним омегу, дыша шумно и облизывая сухие губы. Так и замирают на месте. Тэхён тонет в этом немом молчании, понимая, что нужно как-то начать разговор, сделать первый шаг, потому что Чонгук не выглядит тем, кто способен сейчас внятно разговаривать. Он вообще выглядит очень странно. Тэхён его никогда таким не видел. Помятый, с вороньим гнездом на голове, с мертвецки бледным лицом и горящими, как угольки потухшего костра, глазами, которыми он прожигал насквозь Тэхёна. На нём была надета белая футболка, в чём-то вся перепачканная, сверху которой накинута куртка-бомбер, спортивные карго и берцы. Тэхён только сейчас замечает, сколько уличной грязи с собой принёс альфа на обуви, замарав начищенный до блеска пол омеги. Дождя сегодня не было, но этот альфа всё равно где-то умудрился изгваздаться. А ещё запах. Пахло сырой землёй, травой и лишь немного эвкалиптом Чонгука. Скрытый наполовину тенью, что таилась в коридоре, альфа больше походил на какого-то злого духа из страшилок, пришедшего отнять душу Тэхёна. Омега переводит дух, сглатывая гулко и отлипая от стены, начинает разговор непринуждённо, почти равнодушно, будто это не он ждал встречи с Чоном все эти чёртовы три дня после ритуала на кладбище. — Ты… — мямлит Тэхён, почувствовав липкие мурашки, бегущие по спине, когда альфа буквально оживляется, сверкнув кварцем глаз, услышав его голос, сделав шаг вперёд и загораживая путь омеги к… входной двери? Так Тэхён и не собирался сбегать… — Ты что тут делаешь? Ещё и в такое позднее время. На часы смотрел? Не мог до утра подождать? Что тебе вообще нужно? Разве не ты говорил мне, что «всё кончено» и ты «заебался», а теперь вламываешься ко мне в квартиру и… — Я идиот, — перебивает омегу Чонгук, заставляя его подавиться воздухом. О боги, этот голос… Низкий, щекочущий сердце и сводящий с ума одновременно. Тэхён и не надеялся его больше услышать. — Тэ… — Чонгук подходит вплотную, мягко обхватывая холодными ладонями руки Тэхёна, не разрывая зрительного контакта. — Прости меня, пожалуйста. Прости. Я не знаю, что это было. Не понимаю. У нас ведь всё так было хорошо, а я… я всё испортил. Прости, — шепчет альфа, цепко смотря на изумлённого Тэхёна, у которого мир в этот момент остановился. Неужели получилось? Приворот сработал? Чонгук снова принадлежит ему?.. — Я виноват, знаю. Очень сильно виноват. Ты просто не представляешь, — Чонгук касается горячей щеки омеги костяшками пальцев, — как сильно я жалею о случившемся. Ты — единственный омега, который мне нужен. Только с тобой я могу быть счастлив. Ты можешь ненавидеть меня, презирать и отталкивать сколько хочешь, но больше я не оставлю тебя. Не посмею. Я — твой, ты — мой. Вот наша истина. Поэтому прошу, дай мне шанс всё исправить. Не гони меня… Тэхён изо всех сил сдерживается, чтобы не заплакать и не броситься альфе на шею. Он давно простил Чонгука, и сейчас, по сути, его слова для Тэхёна не имеют никакого значения. Главное, что он здесь, с ним. Пришёл и просит прощение, признаёт, что ошибся. — А тот омега? Как же твоя новая муза? — прочищая горло, выдавливает из себя Тэхён, решив играть роль ничего не понимающего до конца. Пусть хоть немного, но он побудет недоступным для Чонгука. Хотя противиться его касаниям и тягучему, как патока, голосу — непросто. Тэхён на грани, чтобы не откинуть все прелюдии назад и не накинуться на альфу, поцеловав наконец. Тэхёну очень не хватало Чонгука. — Его больше не существует для меня, — непоколебимо чеканит Чонгук, а омега мысленно выдыхает. — Он — ошибка. Уродливая и несправедливая по отношению к тебе. Мне стыдно, — опускает виновато голову альфа. Тэхён, больше не желая строить из себя каменную статую, касается его волос, зарываясь пальцами отчего-то в мокрые пряди. — Ты — самое лучшее, что у меня было. Я очень много думал после нашей последней встречи и понял, что был неправ. Я хочу всё исправить. Хочу сделать тебя самым счастливым омегой и подарить счастье, воплотив наши совместные мечты в реальность. Ты же помнишь их? — Помню… — плавится Тэхён, прикрывая глаза и втягивая носом яркий аромат эвкалипта альфы, когда они сталкиваются лбами. Тэхён касается его предплечий, поглаживая и сжимая, будто проверяя, не сон ли это. — Большой дом, — говорит, словно сказку рассказывает, Чонгук, кладя руки омеге на поясницу и притягивая к груди ближе. Тэхён в его руках весь такой мягкий, податливый. — Сад, где ты будешь пропадать днями, а я ревновать тебя к цветам, ведь негоже столько времени уделять каким-то лепесткам вместо родного мужа. Семья — крепкая, дружная, настоящая, — Чонгук оставляет поцелуй-бабочку на лбу Тэхёна, на переносице и кончике носа. — Наша любовь, — горячо выдыхает в губы омеги альфа, — и никого больше, кто смог бы помешать нашему счастью. Ты ведь хочешь этого не меньше меня, верно? — Очень хочу, — скулит Тэхён, окончательно сдаваясь и закидывая руки на шею Чонгука. — Простишь? — Чонгук отстраняется, отгоняя наваждение. Тэхён смотрит на него вопросительно, не совсем понимая, о чём говорит парень. — Примешь обратно? — Да, — кивает Тэхён, кусая нижнюю губу. — Конечно же, да. Я дам тебе шанс всё исправить. Ты снова мой, — трётся носом о щёку альфы омега, оставляя после на ней поцелуй. — Я так соскучился по тебе… — слышит где-то на периферии уплывающего сознания Тэхён, забывая обо всём на свете, но только не о Чонгуке, покрывающего его шею поцелуями. — И я, — шелестит омега. — Мне тоже тебя не хватало. Никто не понимал, все твердили одно и то же. А я не хотел верить, потому что знал, знал, что ты меня любишь. Что обязательно вспомнишь это чувство и вернёшься ко мне. Чонгук-и, милый… — это последняя капля. Тэхён умрёт, если сейчас же не получит Чонгука. — Я люблю тебя… — Мой мальчик… — Чонгук впивается в губы Тэхёна яростно, голодным зверем, сплетая свой язык с тэхёновым и без особых усилий подхватывает его под ягодицы, заставляя Тэхёна обнять себя покрепче и обхватить длинными ногами за талию. Тэхён мурчит в поцелуй, сжимая в кулаке волосы на затылке Чона, кусая его, ничуть не уступая напору. Они сталкиваются зубами и липнут друг к другу ближе, чтобы уничтожить расстояние между их разгорячёнными телами. До спальни добираются быстро. Тэхён не успевает сообразить, дать команду нести его на диван в зале, который, кстати, ближе, нежели его двуспальная кровать в комнате, как его бросают на мягкую постель. Чонгук, скидывая с себя куртку и отшвыривая её куда-то на пол, наваливается на омегу сверху, тянущего к нему руки, находя его губы своими и сминая, залезая пальцами под пижамную футболку Тэхёна, пересчитывая подушечками пальцев все выпирающие соблазнительно рёбра омеги. Альфа вжимается мощными бёдрами в тэхёновы, ловя его звонкий стон ртом, проглатывая и улыбаясь довольно в поцелуй. Тэхён окончательно теряется в зыбучих песках удовольствия, помогая стянуть с себя футболку, а после раздевая Чона, у которого глаза приправлены чистой похотью и на губах застыла плутовская ухмылка, от которой у омеги ноги слабеют. Сердце стрекочет неистово, руки дрожат, когда Чонгук целует его ключицы, щипая за вставшие соски, повторяя что-то про красоту Тэхёна периодически, но омега не слышит его вовсе. У него в ушах звенит, а тело напряжённо вибрировало. Ещё немного, и он точно спустит себе в штаны от перевозбуждения. Чонгука слишком много. Тэхён так не привык. Его поцелуи расплавляют, вынуждают хватать воздух ртом и просить тихо «ещё». Альфа всегда ненасытным волком на него набрасывался во время их близости, но сегодня… Сегодня всё по-другому. Мир как будто перестал быть однотонным и засиял цветом радуги. Цветом счастья и слёз облегчения. Тэхён дождался! Альфа целиком и полностью принадлежит лишь ему одному. Навеки останется с ним, и никакие грозы не разлучат их. Поэтому, откинув все тяжёлые мысли и остатки пристойности, Тэхён, отвечая на очередной мокрый поцелуй в губы, давит ладонью на обнажённую грудь альфы, отчего тот ложится покорно на спину, а омега устраивается сверху на нём, покусывая его язык. Тэхён отстраняется, давая возможность Чонгуку вздохнуть, и покрывает его крепкую грудь невесомыми поцелуями, кусая за правый сосок, за что получает смачный шлепок по заднице. Тэхён мычит, виляя задом, но не останавливается, опускаясь поцелуями ниже, к пупку, наблюдая за реакцией альфы из-под полуопущенных век. Чонгук даёт ему полную свободу действий: он шумно дышит, но стоически терпит махинации омеги, чтобы не подмять его под себя раньше времени и не сделать, наконец, вновь своим. Тэхён снимает остатки одежды с себя и Чонгука, покрываясь мурашками от контраста температур, устраивается удобнее между разведённых ног альфы и без лишних слов берёт чужой член в рот. Чонгук громко стонет и сжимает простынь в кулаке, толкаясь невольно в жаркую тесноту. Тэхён выпускает член изо рта с пошлым хлюпом, находит рукой свой, сочившийся смазкой, надрачивая себе в такт движением головы, когда насаживается ртом, слыша грязные ругательства сверху, после чего, проводя языком от основания к головке, и поцеловав уздечку, посасывает её. — Что же ты творишь, маленький омега? — рычит не своим голосом Чонгук, отрывая омегу от себя, сев на постели и целуя настойчиво в губы. Тэхён забирается на его бёдра, трётся промежностью о его ствол, лежащего аккурат меж ягодиц, и сходит с ума от того, как их природные ароматы идеально переплетаются, создавая симфонию, которой омега готов дышать вечность. Отрывая резко альфу от своей груди, схватив за волосы, Тэхён, растягивая губы в пьяной улыбке, просит Чонгука, лизнув его губы, но не давая себя ещё раз поцеловать: — Трахни меня языком. На белоснежном одеяле уже показываются мокрые пятнышки, пропитываясь насквозь сладко пахнущей смазкой омеги, и Чонгук не смеет отказать ни Тэхёну, ни себе в том, чтобы сейчас же не уткнуться носом в расселину между двух пухлых половинок, собирая языком сладость Тэхёна. Он падает обратно на спину, прижимая к себе Тэхёна, а после просит его подняться выше, чтобы тот сел ему на лицо. Тэхён сглатывает вязкую слюну, делает так, как ему приказали. Чонгук гладит бархатные бёдра, разводя половинки руками в стороны и целуя сначала в поджавшиеся яички, на пробу проводит широким мазком языка по раскрывшейся только для него дырочке. Тэхёна от такой внезапной атаки подбрасывает на месте, и ноги разъезжаются, но альфа держит крепко, не дав возможности соскочить. Чонгук вылизывает его со вкусом, толкается языком внутрь, чем вызывает новую порцию прозрачной смазки, пачкая лицо, на миг отстраняется и снова вжимается в пышные ягодицы. Тэхён слышит собственные безудержные всхлипывания, стоны и скулёж, пока язык альфы мерно толкается в него, теряется от покалывающего тело наслаждения, сжимая пальцы на ногах, и гладит альфу по волосам. Их взгляды встречаются, режут друг друга, и Тэхён захлёбывается в собственном стоне, выгибаясь красивой дугой. Господь Всемогущий, как же хорошо! — Кук-и… — жалобно сипит Тэхён, сам насаживаясь на язык альфы, желая поскорее прекратить это мучение. Однако Чонгук не позволяет ему кончить, и уже в следующее мгновение Тэхён валится на кровать, встав после на четвереньки. Чонгук не церемонится. Пристраивается сзади, собирает головкой густую смазку, размазывая её большим пальцем по члену, и одним слитным движением врезается в омегу, растягивая собой тугие стеночки, так жадно обхватывающие крупный член альфы. Тэхён стонет сдавленно, жмурясь до вспышек перед глазами. Он не был готов к такому вторжению, но его тело, похожее сейчас на пластилин, слушалось только Чонгука, целующего его спину. Альфа кладёт ладонь ему на затылок, перебирая каштановые прядки меж длинных пальцев, давит легонько в матрас, даёт немного привыкнуть к своему размеру и постепенно увеличивает амплитуду толчков, придерживая за талию. Очень скоро по комнате разносятся лихие шлепки, отскакивающие мячиком от стен. Тэхён хнычет, рвёт простынь в руках и умирает, рассыпаясь на атомы, сжимая в себе член альфы, сам помогая Чонгуку бёдрами. Толчки идут в каком-то сумасшедшем ритме. Чонгук с особой рьяностью трахает его, вышибая кислород из лёгких. До скрипа ножек кровати по паркету и до лёгкого помутнения рассудка. Тэхён понимает, что ещё немного, и он точно потеряет связь с реальностью, закатывая глаза на очередном резвом толчке. Его член ноет, а внизу живота уже болит от возбуждения, но о скорой разрядке не стоит мечтать. Его переворачивают на спину, как тряпичную куклу, и снова заполняют собой, целуя в опухшие губы. Омега обнимает Чона за татуированные плечи, отвечая на поцелуй лениво, на себе ощущая дрожь от тела альфы. Он тоже на грани. Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Тэхён кричит, кончает бурно себе на живот, вздрагивая крупно в руках Чонгука. Альфа догоняет его следом, входит размашисто и мощно, терзая чувствительную простату. Чонгук кончает глубоко в Тэхёна, простонав басисто, сцепляя его и себя узлом на томительные пару минут, замирая на Тэхёне, придавливая весом к постели и по инерции ещё толкаясь в мягкие стеночки. — Боже мой, — хрипит Тэхён, сумев прийти в себя только тогда, когда многочисленные микроскопические оргазмы отпустили из своих тисков омегу, стоило только альфе выйти из него, откатившись на другой край кровати. — Боже мой, Чонгук-а! Что… что мы только что сделали? — Сплелись душами, — просто выдыхает Чонгук, зачёсывая волосы назад пятернёй, двигаясь к омеге и целуя его в покатое плечо. Касается его подбородка и поворачивает лицом к себе. — Ты же этого хотел? Теперь ты снова мой… — быстро целует в губы и окончательно топит Тэхёна следующими словами: — Я люблю тебя. Омега на это ничего не отвечает. Лишь улыбается лучисто и целует альфу в ответ, заваливаясь на него. Лучше уже никогда не будет. Он и Чонгук — они вместе. Тэхён невероятно счастлив. И никому не позволит разрушить их маленький рай.

⛓️⛓️⛓️

— Чонгук, нет! — Тэхён сопротивляется из последних сил, пытаясь отпихнуть проворные руки альфы от себя, улыбающегося шкодливо. — Перестань сейчас же! Мы не одни… — Одни, — приподнимается с колен Чонгук, чмокая омегу в надутые губы. — Десять минут. Успеем. Точнее, ты должен успеть, — расстёгивая ширинку на джинсах Тэхёна, говорит Чонгук, склоняясь после над его полувставшим в боксерах членом и проводя языком по всей длине. Цитрусовый омежий запах тут же заполняет кабинку для пассажиров, кружа голову, и уже никакие трепыхания омеги не удержат альфу отсосать ему на колесе обозрения. Сегодняшний вечер они решили посвятить парку аттракционов, поскольку Тэхён давно хотел сходить туда, но всё никак не получалось. Они теперь много где гуляют, заполняют пробелы из прошлой жизни и создают новую, лучше предыдущей. Тэхён за последние пару дней изменился до неузнаваемости. Он больше не врёт родителям о своём самочувствии, созваниваясь с ними каждый день и радуя их своим смехом. Сдаёт диплом научному руководителю и со спокойной душой ждёт наступления второго экзамена, не боясь провалить его. Чимин до сих пор в шоке от его метаморфоз буквально за несколько дней, но Тэхён лишь пожимает плечами и улыбается. Всё встало на свои места. Тэхён больше не чувствовал себя одиноким, брошенным на улицу щенком. Теперь у него снова есть дом, к которому хочется возвращаться, и личное солнце, не позволяющее омеге грустить. Пусть Тэхён и умолчал от всех, что они сошлись вновь с Чонгуком, это не мешало ему жить свободно, без угрызения совести. Он знал, что поступил верно, потому что омрачать эти солнечные дни совсем не хочется новыми ссорами с другом или родными. Будет лучше, если Тэхён всё оставит в тайне и не позволит никому нарушить их маленькое с Чоном гнёздышко, которое они свили за последние дни. Что ни день — то новый рай. С Чонгуком невозможно как-то иначе. Пусть альфа и приходил только под вечер, когда солнце садилось, и уходил ни свет ни заря, ссылаясь на загруженную работу в тату-салоне, куда он недавно устроился, забив на учёбу, но при этом обещав подумать над её восстановлением, когда клиентов в салоне немного поубавится. Тэхён не чувствовал усталости, когда гулял по ночному Ванкуверу с Чонгуком, открывающим ему новые краски этого, казалось бы, уже привычного города, утопая в его внимании и заботе. Тем более в универ Тэхёну пока не нужно было ходить; можно было спокойно спать до обеда. Чонгук обходителен, чуток и вежлив, ставит омегу на первое место и всегда отвечает на сообщения, звонки, когда тот ему написывает днём. Рядом с ним Тэхён чувствует себя бесконечно счастливым. Жизнь снова обрела полноту, какой-то смысл и много-много любви. Тэхён в ней купается, ныряет с головой и дарит свою накопившуюся нежность альфе, перестав удивляться его безропотности. Таким он никогда не был. И без всякого преувеличения Тэхён может сейчас сказать — Чонгук стал для него идеалом. Был им, но на сей раз… Омега только больше в него влюбился. Тэхён несколько раз пытался ещё раз дозвониться до Валери, поблагодарить её за работу, но ничего не получалось: номер был постоянно занят. Выходит, приворот получился и действует в полную силу. Чонгук теперь всё ради и для Тэхёна. Дышит лишь им одним и в полной мере извинился за свой поступок. Тэхён об этой измене даже не вспоминал. Выкинул плохие мысли прочь и жил настоящим. Сбылись все мечты Тэхёна. Он перестал обращать внимание на всё, что не касается Чонгука, не сомневаясь, что удача его не покинет на плохой конец. Чонгук заменил ему всех. Он просыпался ради него, ради их встреч и горячих ночей, когда альфа ещё раз и ещё раз доказывал, как сильно любит и нуждается в Тэхёне. Вот и сегодня. Чонгук только приехал, сказав собираться, так как они едут на аттракционы, но перед этим не смог сдержаться и уложил омегу на кухонный стол, хорошенько трахнув до трясущихся ног после пережитого оргазма. Его ненасытность немного пугала Тэхёна, ибо он попросту не поспевал за ним, призывая его к рассудку, но каждый раз сам теряя его, стоит только Чону коснуться его, погладить по попе и поцеловать в медовую шею, прикусывая не больно клыками, обещая, что в будущем именно здесь будет красоваться его метка. Приехав в парк и наевшись сахарной ваты досыта, Чонгук предложил прокатиться на колесе обозрения. И ничего не предвещало нового захода, но испачканный в вате Тэхён, облизывающий свои пальцы от сладости, решил всё за альфу. Не приставать к красивому омеге не получается, все животные инстинкты кричали сделать его своим, но Чонгук не торопится вонзать клыки в соблазнительную длинную шейку. Тэхён уже спрашивал, почему он медлит, однако у альфы всегда один ответ: ещё не время, чтобы соединять их души раз и навсегда. Тэхён ещё не готов. Начинается всё безобидно, с обнимашек и целовашек, а потом поплывший тёмный взгляд, требовательные прикосновения, и вот — Чонгук на коленях перед Тэхёном, берёт аккуратный член омеги в руку, надрачивая интенсивно, и гипнотизирует своим бархатным голосом Тэхёна, вцепившегося пальцами в сиденье, заставляя абстрагироваться от окружающего мира и кусать щёку изнутри, сдерживая стоны. — Ну давай же, Тэ, — змеёй проворной тянет Чонгук, целуя влажную головку. — Мой хороший мальчик… Кончи для меня, сладкий. Я хочу увидеть это… — опускает низко голову и насаживается ртом на член омеги, обводя языком каждую венку. — Чонгук-а!.. — Тэхён зажимает рот ладонью, непроизвольно приподнимаясь. Чонгук давал ему десять минут. Тэхён управился за шесть, кончив в рот парню, проглотившего всё до последней капли, облизываясь после вкусно, чем напрашивается на томный поцелуй. Тэхён обхватывает его лицо ладонями, впивается в губы и не выпускает из своих объятий до тех пор, приводя дыхание в норму, пока не звенит звонок, что пора выходить из кабинки на выход. Их следующая точка прогулки, которую Тэхён хотел посетить, это набережная парка, где они впервые поцеловались. Тэхён давно порывался съездить туда, полюбоваться оживающей природой, но всё никак руки не доходили, да и без Чонгука эта затея не имела смысла. — Почему ты молчишь? — спрашивает альфа, когда они гуляют вдоль набережной, держась за руки. — Ты не сказал мне ни слова, стоило нам только уехать из парка аттракционов. Всё хорошо? Ты нормально себя чувствуешь? Или ты меня подобным наказать решил? — усмехается Чонгук, приобнимая омегу за плечо и прижимая к себе. — Не смей так больше никогда делать, — серьёзно говорит Тэхён. — Ты понимаешь, что нас могли поймать? И что потом? Стоять и краснеть я не хочу. — Как пожелаешь, — отстраняется Чонгук демонстративно, отступая от Тэхёна на шаг. — Больше вообще к тебе не прикоснусь, пока сам не попросишь. — Обычные прикосновения не в счёт, — притягивает его обратно к себе Тэхён, обняв двумя руками за талию. — Раз ты теперь устанавливаешь правила, то окей. — В каком смысле? — напрягается после услышанного Тэхён, даже затормозив на месте. — Это не правило. Ты ведь прекрасно сам знаешь, о чём я. Я не хотел тебя обидеть. Просто не хочу, чтобы нам мешали… — отчего-то стало страшно. Будто Чонгук всё узнал про приворот и… — Тише-тише, — успокаивает встрепенувшуюся омегу Чонгук, согревая тёплой улыбкой и убирая за ухо выбившуюся из укладки каштановую прядку. — Я тебя понял. Просто пошутил. Тэхён неожиданно хлюпает носом, обхватывает шею альфы руками и крепко-крепко прижимает к себе, будто боясь, что его украдёт сейчас кто-то. Тэхён не хочет это снова чувствовать. Чонгук с ним, и он его не отдаст. — Мой, — шепчет куда-то в волосы парню Тэхён. — Твой, — это греет душу, а сердце больше не ухает. Поцелуй нежный, сладкий, вызывающий тепло по всему телу. Тэхён целует альфу робко, сначала оставляя короткие чмоки вдоль подбородка, спускаясь к линии челюсти, а уже после прижимаясь к его рту. Чонгук перехватывает инициативу на себя, обводя языком омежьи губы. — Никуда тебя не отпущу, — обещает пылко альфа, выдыхая и снова целуя. — Со мной будешь. Всегда. — Я о том и прошу, — шепчет Тэхён, мимолётно улыбаясь. — Куда завтра пойдём? — заглядывает омеге в глаза Чонгук, вдоволь насытившись его губами. — Я отвезу тебя куда захочешь. — Не получится, — смеётся тихо Тэхён, кладя руку ему на грудь, чуть отстраняя. — Завтра мне нужно поехать к бабушке. У неё через два дня юбилей, я пообещал приехать. Так что на ближайшие пять дней ничего не планируй. Как приеду, обязательно сходим с тобой в кино. — Не понял… — Чонгук хмурится. — В смысле ты уезжаешь на пять дней? — взгляд его холодеет. — А я? — Ну побудешь несколько дней без меня, — просто отвечает Тэхён, не придавая этому вопросу никакого смысла, хотев было уже продолжить их прогулку, но его тут же возвращают на место, стискивая талию. — Ты чего? — Тэхён не понимает такой реакции, перестав улыбаться. Чонгук помрачнел, больше не излучая нежность, став холодным, как самая лютая зима, смотря на омегу глазами, в которых застыли огоньки злости. Мир как будто затухает. Тэхён смотрит на Чонгука неотрывно, пытаясь понять такую молниеносную смену настроения, а проснувшаяся тревога в душе начинает неприятно стягивать грудь. — Ничего, — хмыкает альфа, уводя взгляд в сторону. — Просто это неожиданно. — Надеюсь, ты не станешь обижаться, что я не зову тебя с собой. Просто ни бабуля, ни мои родители не знают, что мы сошлись обратно. Сейчас не очень подходящее время, чтобы рассказать им об этом, поэтому я и еду один. Но в следующий раз, обещаю, мы поедем вместе. Я их хорошенько подготовлю, и они примут нас. — Хорошо, — соглашается Чонгук. Правда, в его голосе не слышно веры в это. — Как скажешь. — Точно всё нормально? — Тэхён, — Тэхён вздрагивает от услышанного собственного имени. — Я в порядке. Тебе не нужно оправдываться. Как-нибудь протяну без тебя. Идём? Тэхён больше не поднимает эту тему. Отвлекает альфу всеми возможными способами, заставляя вновь заулыбаться, так и не понимая до конца, показалось ему или нет? Потому что Чонгук, кажется, соврал.

*

Тэхён уезжает из Ванкувера в Бернаби в смешанных чувствах. С одной стороны, ему не хотелось оставлять Чонгука одного на столько дней, а с другой — в этом нет ничего такого. Да, они не поднимали тему родителей ещё и одобрения на их союз, ведь Чонгук настроен более чем серьёзно и сказал, что в августе они обязательно поженятся, когда Тэхён закончит университет. Не было никаких сомнений, что альфа разозлился из-за того, что его слишком поздно поставили в известность об этой поездке. Будто похерили все его планы на омегу... Тэхён всё ещё чувствовал себя виноватым, хоть Чон и уверил его, что он не сделал ничего плохого, а значит, и извиняться нет смысла. На самом деле чувство тревоги не покидает Тэхёна до самого дома бабушки, пока он едет в такси, привалившись к окну и наблюдая за многочисленными деревьями и домами, проносящимися за стеклом. Грядёт что-то скверное, и Тэхён не может объяснить почему. Он просто чувствует это и всё. Как тот взгляд Чонгука на себе, полный льда. Тэхён ещё утром написал Чону, что сел в поезд и пожелал лёгкой работы сегодня в тату-салоне, но его сообщение так и висело непрочитанным. Либо Чонгук всё же обиделся на него, либо Тэхён, в связи с последними событиями, стал параноиком. Уже дома, развалившись у себя на кровати в комнате, Тэхён набирает альфе, слушая противные гудки, действующие на нервы. Чонгук не отвечает, и настроение Тэхёна заметно падает. Он уже жалеет, что поехал сюда. Лучше бы остался в Ванкувере. Так, по крайней мере, Чонгук бы точно не пропал. Но ведь по одному звонку и сообщению судить нельзя?.. Наученный горьким опытом, Тэхён в это не верил. Но от пессимистичных мыслей его отвлекает Мина, вламываясь без стука в комнату и приказывая собираться, так как они идут в лес собирать грибы. Тэхён скептически относится к этой затее, ибо искать грибы в подлеске, что окружал их район, тот ещё квест, особенно в начале мая. Но бабушка была непреклонна, сказав, что если не грибы, то шишки, из которых она сделает прекрасную настойку от простуды. В лесу сыро, пахнет прелой листвой и слышен шелест тёмно-зелёных деревьев. Сегодня на улице отличная погода: солнце светит ярко, грея землю, а на небе ни тучки, что уже надоели. Погода действительно потрясающая, Тэхён не может это отрицать, шагая следом за бабушкой, собирая шишки на своём пути. Грибов найти не повезло, поэтому пришлось топать в сосновый бор за другими «запасами». — Что-то ты притих. Вчера голосок так и искрился, когда разговаривали по телефону, а сегодня и слова из тебя не вытащишь. Ничего не произошло? Надеюсь, этот не объявился? — выплёвывает последнее предложение Мина, отчего омега морщится. — Ба, не надо. Не говори так о нём. Вообще о нём ничего не говори, — Тэхён не хочет слушать это. — Лучше расскажи что-нибудь интересное, — переводит тему омега. — Например? — Ну… Вот зачем тебе эти шишки? — первое, что пришло в голову, спрашивает Тэхён. — Зачем столько собирать, будто ты их солить собралась? — Солить нет, а вот сварить можно. Тут тебе и настойка, и варенье можно замутить. — Варенье из шишек? Такого не бывает. — Если ты не пробовал, то это не значит, что этого нет. Не волнуйся, — хлопает его по плечу женщина. — Как день рождения справим, вместе с тобой займёмся этим делом. А ещё, это я к интересному, — напоминает Мина, — где-то здесь растёт белоцветник. Это такой цветочек, похожий на ландыш. Однако если цветок у ландыша просто беленький, то у белоцветника на кончиках лепестков есть светло-зелёные или же жёлтые пятнышки. Если встретишь под ногами, не вздумай срывать. Плохой приметой считается. — Вряд ли я его встречу... Вечером Чонгук отвечает на его сообщение, написав, что был занят, поэтому не отвечал и уже чертовски соскучился, дни считая до их встречи. Дышать сразу становится легче. Спать ложится Тэхён с улыбкой на губах, пища в подушку и прижимая телефон к груди. Уже скоро… Юбилей бабушки празднуется на «ура». Она приглашает всех ближайших соседей, устраивая посиделки до самого вечера. День выдаётся суматошным, но весёлым. Тэхён встречается со всеми старыми друзьями, что жили в округе, прогуливаясь с ними по школьному стадиону. На следующий день идёт с ними же на речку, устраивая небольшой пикник, отдыхая на природе и собирая небольшой букет из листьев, принося домой и ставя его себе на письменный стол в комнате. На берегу реки спокойно, весь шум города забывается, и Тэхён наконец-то расслабляется за все дни пребывания здесь. А ночью, в начале первого ночи, его ждёт сюрприз. Тэхён ещё не спал, листая ленту новостей в телефоне и слушая музыку в наушниках, когда в его окно на втором этаже прилетает камешек. Тэхён поначалу думает, что ему показалось, но второй камешек, а затем и третий, заставляет его подскочить резво с кровати и подойти к окну, открывая его. — Что за фигня? — бухтит недовольно Тэхён, но, когда опускает голову вниз, не может сдержать широкой улыбки. Прямо под его окном стоял Чон Чонгук. Этот несносный альфа, по которому Тэхён успел ужасно соскучиться. Омега реагирует мгновенно: накидывает на пижаму кофту, пихает ноги в первые попавшиеся кроссовки и несётся вниз, стараясь не разбудить бабушку, что уже спала. Аккуратно, стараясь не скрипеть дверью, выходит на улицу и несётся со всех ног на задний двор, где его ждет Чонгук. Не показалось. Он действительно здесь. Альфа ловит его в свои объятия на лету, приподнимая над землёй и кружа в воздухе. Тэхён отлипает от него нехотя, зацеловывая всё лицо, не упуская ни единого краешка, приговаривая: — Боже, — поцелуй, — боже, — поцелуй, — боже! Это ты! Ты здесь, ты приехал. Мой Кук-и, мой любимый, — оставляет сочный поцелуй на холодных губах альфы Тэхён, уже после пробегаясь глазами по его лицу, смотря на Чонгука, как на восьмое чудо света. В омеге сейчас столько эмоций бурлит, начиная от ярко-жёлтой эйфории и заканчивая лёгким возбуждением, кружащим голову. — Так соскучился по тебе, ты не представляешь. — Тш-ш, милый, не так громко, — смеётся чистым грудным смехом Чонгук, прикладывая указательный палец к губам Тэхёна. — Твоя бабушка наверняка уже спит, не будем её будить, хорошо? — подмигивает омеге альфа. Тэхён кивает на его слова, как китайский болванчик, не переставая улыбаться. Если бы только это было возможно, омега обнял бы сейчас весь мир. — Идём. Позволь мне украсть тебя этой ночью, — обхватывает узкую ладошку Кима своей Чонгук, утягивая за собой в сторону дороги, чтобы спрятаться от огней фонаря, что стоял рядом с домом. — На чём ты приехал? Когда? Почему ничего не сказал? Не предупредил? Я бы встретил тебя, — тараторил сорокой Тэхён, шагая следом за альфой, даже не замечая, что привычный асфальт под ногами сменился шуршанием листвы, а назойливые ветки деревьев так и норовили выцарапать глаза, из-за чего постоянно приходилось их убирать. — Куда мы идём? Зачем ты тащишь меня в лес? Могли бы остаться неподалёку от двора или… — Хочу показать тебе кое-что, — отвечает альфа, игнорируя предыдущие вопросы, продолжая заманивать омегу всё дальше и дальше в тёмную чащу. Ещё немного, и Тэхён перестаёт различать что-либо вообще, не видя собственного носа, следуя строго указаниям Чона, куда ступать и где пригнуться. Ночь выдалась не особо яркой, поэтому Тэхён мог только поражаться острому зрению Чонгука, знающего будто этот лес как свои пять пальцев, решительно шагая вперёд. Спустя время Чонгук выводит его на небольшую полянку, залитую молочным лунным светом, окружённую со всех сторон молоденькими ёлочками. Тэхён хмурится, смотрит на Чонгука с немым вопросом, но альфа ничего не отвечает, лишь показывает рукой на траву под ногами. Только сейчас Тэхён понимает, ради чего Чонгук привёл его сюда. Омега поражённо выдыхает, не веря глазам своим, осторожно делая маленький шажок вперёд. Вся полянка сплошь и поперёк была покрыта цветами белоцветника, того самого цветка, о котором ему рассказывала бабушка. Тэхён не может вымолвить ни слова, смотря то на цветы, то на улыбающегося как ни в чём не бывало Чонгука, широко распахнутыми глазами. Как? Как такое возможно? Откуда? У Тэхёна это просто не укладывается в голове. Чонгук не мог этого знать. Просто не мог! Тогда как?! — Ты слишком много думаешь, — будто читая мысли омеги, подходит к примёрзшему к земле омеге Чонгук, кладя руки на плечи. — Не нравится? Я нашёл их совершенно случайно, когда бродил здесь, и мне сразу же захотелось показать тебе. — Б-бродил? — заикаясь, переспрашивает Тэхён, прижимая руки, сжатые в кулаки, к груди, ещё больше запутываясь. Как это — «бродил»? В смысле? У него же работа в городе… В душе почему-то шевельнулся страх от услышанного. — Ну прогуливался, когда приехал в город, чтобы время убить, пока ждал, чтобы твоя бабушка уснула. Не мог же я вломиться к вам, правильно? Вот и ошивался по району, — говорит Чонгук, и Тэхён наконец делает полноценный вдох. Волнение понемногу отпускает. — Знаю, такое себе место для времяпровождения, но зато как продуктивно. Мне казалось, тебе понравятся эти цветочки. Извини, вероятно, я ошибся. Зазря поднял с тёплой постели и приволок сюда. Давай вернёмся, — Чонгук уже разворачивается, что-то ещё пыхтя себе под нос, но Тэхён хватает его за руку, вернув обратно. — Мне очень понравилось, — уверяет поникшего альфу омега, клюя в щёку. — Просто всё это стало неожиданностью для меня. На днях бабушка рассказывала мне о белоцветнике, и так получилось, что сейчас я стою среди них, и мне показалось это странным, ведь не мог же ты услышать наш разговор. — Я понял, сюрприз не вышел… — Нет, это не так, — обнимает за талию Чонгука Тэхён. — Ты здесь, со мной, и это — самый большой подарок для меня. Мне тебя очень не хватало. Мне всегда будет тебя мало, — заключает Тэхён, поцеловав его в родинку под нижней губой. Чонгук на это ничего не отвечает. Смотрит на Тэхёна мутными глазами, и омега в этом взгляде читает многое. Тэхён сам утягивает альфу на траву за собой, сжимая пальцами куртку на его плечах, когда тот набрасывается на его губы, сжав в своих руках хрупкое омежье тело. Он садится на бёдра Чонгука, не разрывая мокрого поцелуя, успокаивающе поглаживая его по волосам. Соскучился. Чонгук тоже соскучился, чего и не скрывает, пытаясь будто вжать омегу в себя. Здесь, среди цветов, их никто не найдёт. Не посмеет нарушить мнимый покой и оторвать друг от друга. Они целуются долго, прерываясь на пару секунд, чтобы схватить долгожданный кислород ртом и делясь им на двоих, дыша шумно через нос. Чонгук гладит стройные бока, спину, поясницу, переходя поцелуями-укусами на подставленную шею омеги. Тэхён смотрит на ночное небо, на звëзды, сверкающие только для них, и позволяет альфе метить себя. Наверное, на нём останется его запах. Бабушка утром всё поймёт и закатит истерику, но Тэхён будет к ней готов. Ни за что он не откажется от Чонгука. Он ему жизненно необходим, чтобы двигаться дальше и быть счастливым. — Можно я возьму тебя? — задушено просит Чонгук, кусая Тэхёна за мочку уха. — Пожалуйста… я не могу больше терпеть. Ты такой красивый. Твой запах и тело — они сводят меня с ума. Они как наркотик, без которого я не могу жить. Позволь овладеть тобой здесь и сейчас… И кто такой Тэхён, чтобы противиться этим словам? Под спиной холодная куртка, кусающая за горячую кожу, а в волосах застряли белоснежные лепестки. Тэхён прекрасен под лучами луны, с влажными от их общей слюны губами и призывно раздвинутыми ногами, приглашающими в свою колыбель. Массивное тело Чонгука двигается волнообразно, вонзаясь в омегу с каждым разом всё глубже и глубже. Тэхён принимает член альфы так хорошо, обхватывая своими тесными стеночками. Перед глазами пляшут огоньки их общего безумия, но омега улыбается, царапает чужую спину и пытается подстроиться под дикий темп, разнося свои стоны по всей поляне. Пусть все слышат. Пусть все знают. Тэхён принадлежит Чонгуку. Чонгук принадлежит Тэхёну. Так было и будет всегда. Таково их предназначение. И Тэхён отказывается верить во что-то иное, отдавая себя, душу и сердце, омытое безграничной любовью, альфе на съедение без остатка...

⛓️⛓️⛓️

— Тэхён, проснись, проснись! — кто-то активно пытается его разбудить, мешая досматривать сон. — Хватит валяться, уже день! — с него срывают одеяло и заваливаются сверху. Тэхён недовольно мычит, открывая один глаз и сразу же встречаясь нос к носу с довольной моськой Чимина. — Чимин? — Тэхён наконец просыпается, приподнимаясь на локте и тряхнув головой. — Как ты тут оказался? — Ничего себе! — вскакивает на ноги его лучший друг. — А кто звал меня и Юнги к себе в гости? Ты обещал сводить нас на речку и порыбачить. Ну, точнее, рыбачил бы Юнги, а мы с тобой пили бы винишко, — расплывается в улыбке омега. — Поднимай свой зад! — Пак хлёстко даёт ему ладошкой по бедру. Тэхён шипит, потирая ушибленное место. — Птички уже гнёздышко успели себе свить, пока валяешься. Давай, подъём! Тётя Мина приготовила завтрак. Точнее, полдник для тебя, — хохочет Чимин, выпархивая из комнаты Тэхёна. Омега совсем забыл, что приглашал друзей погостить у себя. Как бы ни хотелось вернуться обратно в кровать, Тэхён идёт в ванную приводить себя в порядок. После вчерашней ночи поясница немного ноет, но боль эта приятная, не вызывающая дискомфорт. Чонгук этой ночью остался у него. Ушёл на электричку очень рано, пока Мина не встала, пообещав позвонить, как доберётся. Сегодня у Тэхёна очень ответственная и небезопасная миссия, потому что он решился всё рассказать. Чимин и Юнги точно поедут завтра, а с ними и Тэхён, так как они на машине. К ужину подтянутся ещё родители, и вот тогда омега попытается убить сразу двух зайцев. Ключевое слово, конечно, «попытается», но будь что будет. Тэхён всё равно от своего не откажется. — Привет, соня, — салютует ему Юнги, пьющий кофе на кухне, когда Тэхён спускается. Они частые гости в этом доме. Семья Тэхёна любит этих двоих не меньше, чем сам Тэхён. — И тебе привет, Юнги, — закидывает в рот печеньку, улыбается ему Тэхён. — А куда Чимин подевался? — он садится за стол, наливая себе в чашку травяной чай. — Где-то тут курлыкал. Наверное, пошёл искать удочки. Твоя бабушка сказала, что они где-то на заднем дворе. — А сама ба... — Юнги! — вопит Чимин, вламываясь на кухню, как ужаленный, сшибая собой табурет и пугая омегу с альфой своим внезапным появлением, тяжело дыша и пылая лицом. — Юнги!.. Там… — Тэхён так и замирает с чашкой в руке, перестав дышать, — там… — Чимин дрожит, показывая пальцем на входную дверь, — там… — Спокойно, — Юнги реагирует мгновенно, оказываясь рядом с перепуганной до смерти омегой в считанные секунды. — Дыши, Мин-и, дыши. Всё хорошо. Расскажи, что случилось? — Там… — продолжал блеять невнятно Чимин, прижимаясь к альфе и ища в его объятиях защиту. Тэхён поднимается на ноги, забывая про чай и урчание желудка, сам пугаясь не на шутку. — На заднем дворе, у окна… Тэхён больше не медлит. Бежит туда, не слыша ни Юнги, ни пришедшую из зала бабушку. Что произошло? Кого-то убили или Чимин опять испугался червяка, как на том семинаре по биологии на первом курсе? Тэхён ещё никогда не видел такого Чимина. Кто или что его так напугало? Тэхён приходит первым, оглядывается по сторонам, но так и не найдя ничего криминального, хочет уже вернуться и спросить, что здесь не так, как взгляд сам падает на деревянную стену дома, поднимаясь медленно выше, к самому окну Тэхёна. Уже после к нему присоединяются Юнги с Чимином, прилипшего к его боку, и Мина, останавливаясь рядом с Тэхёном, которого будто кипятком облили. — Святая Мария, — шепнула в ужасе себе под нос бабушка, схватившись за сердце, но омега всё равно слышит её. — Что… что это такое?.. Господи… Если бы только сам Тэхён знал ответ. Он совершенно не понимает, откуда это здесь появилось. Как? Кто? Зачем? Что за придурошные игры? Тэхён за все свои двадцать два года ничего подобного не видел. Бабушка продолжала причитать и охать, покраснев от волнения, набирая попутно отцу, прося внука отойти подальше от этого, но Тэхён словно не здесь, не с ней. Обмерев от страха и чувствуя, как ладошки стали влажными, омега не может даже заставить себя пошевелиться. Его всего лихорадит, а сердце того и гляди выпрыгнет из груди. Он несмело ступает вперед, касаясь дрожащими пальцами деревянной стены дома, истерзанной глубокими полосами, больше похожими на следы от острых когтей какого-то сумасшедшего зверя, так отчаянно пытающегося попасть в комнату Тэхёна этой ночью, переставая, кажется, дышать на пару минут. — Ахуеть, — заключает Юнги, присвистнув, встав поодаль Тэхёна. Тэхён отскакивает от стены, словно от печи раскалённой, пряча руку в рукаве кофты. — Просто ахуеть… На вас медведь, что ли, ночью напал? Вот только ночью никаких медведей здесь не было и в помине, а вот... — Нужно срочно звонить в полицию, скорую, пожарным и... Кому там еще звонят в таких ситуациях?.. — суетится Чимин, обретая способность говорить внятно, пересиливая страх и доставая телефон из заднего кармана штанов. — Мин-и, подожди, — спешит к своей взбалмошной омеге Юнги. Тэхён слышит их голоса как из-под толщи воды. Побледнев лицом, он судорожно пытается перебирать варианты в своей голове, что могло такое сотворить? Или лучше сказать здесь — кто? И если до этого момента Тэхён наивно полагал, что на этом кошмар закончится, то стоит ему только резко поднять голову, врезаясь взглядом в горящие желтизной глаза, омега уверен — сердце его останавливается именно сейчас. Потому что с крыши на него смотрел самый настоящий волк.