И придет ночь...

Но ты должен радовать монстра!

Монстр любит тебя уже больше,

Чем кого-либо другого...

Florence Welch, Useless Magic: Lyrics and Poetry

⛓️⛓️⛓️

— Ты так соскучился по мне, что тоже не хочешь отпускать? — игриво смеётся в волосы Тэхёну Ахáзу, поглаживая круговыми движениями его по спине. — Детка, я понимаю, ты хочешь нежностей, но ты же помнишь, что нам нужно вернуться в наш дом? Я ещё не познакомил тебя с моими друзьями… Вот ублюдок! Он и не собирался отступать от своего изначального плана, даже после издевательств над омегой. Он и впрямь отпустил его, чтобы тот перевёл дух, и снова, обратно, но только теперь уже — навсегда и в вечность рядом с ним. Тэхён гулко сглатывает вязкую слюну, поджимает губы, но не двигается с места, лишь крепче сжимая кожаную куртку на плечах демона. Они так и продолжали стоять возле подъезда Тэхёна. Людей на улице становилось всё меньше и меньше, а луна на небе только ярче. Ещё два часа… Почему-то омега не подумал, что всё это время, до двенадцати, он должен где-то быть в безопасности и желательно в сознании, чтобы уже после заманить Ахазу на кладбище. Как бы то ни было, он нужен альфе живым, а значит, должен его слушать, если хочет, чтобы Тэхён поехал с ним. И омега очень надеется, что сыграть на чувствах демона у него получится, как и потянуть время. — Я хочу есть, — выдаёт Тэхён, отстраняясь. — Давай поднимемся ко мне в квартиру, закажем доставку, а потом уже поедем в наш дом. — Ты действительно согласен ехать? — Да. Но только после того, как ты выполнишь мои желания, — твёрдо обещает Тэхён, выдерживая на себе сияющий, фосфорический взгляд, от которого ноги подкашиваются. — Ты вчера был плохим любимым. Так что расплачивайся. — Для тебя всё что угодно, малыш, — целует целомудренно в лоб Тэхёна Ахазу, взяв после за руку и ведя за собой в сторону входных дверей подъезда. — Что ты будешь? На самом деле омеге кусок в горло не лез, а когда приехала доставка, то вообще затошнило от вида еды. Во-первых, Тэхёну дико, до сбитого дыхания просто в лёгких, некомфортно рядом с демоном: омега настороженным взглядом следил за каждым его движением, понимая прекрасно, что, если пойдёт что-то не так, вероятно, ему просто-напросто свернут шею. Пусть Ахазу и ничего компрометирующего не делал, всего-то встретил курьера, заплатил ему, накрыл для Тэхёна стол и сидел рядом с ним спокойно на стуле, подперев голову рукой, не сводя какого-то плотоядного взгляда с омеги, периодически касаясь рукой его волос и убирая за ухо, наблюдая за копанием Тэхёна вилкой в пасте. Но омега всё равно сидел, как на пороховой бочке. Во-вторых, пусть Тэхён и в курсе, что у демона к нему особые, что-то вроде любовных, чувства, но это ничуть не сглаживало ситуацию. Потому что Тэхён не испытывал к нему и грамма тепла, сбросив свою маску ещё тогда, в лесу, первые трещины на которой появились благодаря этому бесу. Играть влюблённого непросто. Желание отпихнуть его подальше и запереться на сто замков было просто колоссальное. Однако если Ахазу поймёт это, поймёт, что уже Тэхён с ним играет, наступления беды точно долго ждать не придётся. «Всё хорошо, всё хорошо», — сжимая покрепче пластиковую вилку, уговаривает себя не паниковать Тэхён. — «Я справлюсь. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть». — Что-то ты совсем ничего не ешь. Раньше тебе нравилась паста с креветками… — подаёт голос неожиданно Ахазу, чем пугает Тэхёна, полностью ушедшего в свои мысли. — Не вкусно? Мне вернуть курьера и кинуть ему это дерьмо в лицо? — Не нужно, — выжимает из себя подобие улыбки Тэхён, бросая взгляд на Ахазу и тут же отводя обратно. Не хочется на него смотреть. Тэхён не знает его, не знает этого лица, что всего за ночь перестало быть любимым. Все его черты бесцветные, грубые, пугающие. — Всё очень даже вкусно. — Тогда почему не ешь? — голос альфы холодом идёт по позвоночнику Тэхёна, заставляя его на мгновение зажмуриться и выпрямить спину. Не скажешь же, что рядом с ним расслабиться просто не получается. Неизвестно, с какой стороны может прилететь. Ахазу, конечно, никогда не бил его, но почему-то Тэхёну кажется, что сегодня он может сделать исключение. — Ты боишься меня, что ли? — тянет елейным голосом демон, окольцовывая его талию руками и кладя подбородок на плечо. — Это из-за вчерашнего? Малыш, ну прости меня. Так было нужно, чтобы немного проучить тебя за твоё непослушание, — ну да, это он любит — учить, особенно таким варварским способом, чтобы жертва по итогу тряслась от страха где-нибудь в кустах. — Ты хотел от меня уйти. Хотел бросить меня. Зачем ты убегал от меня? — продолжает журить омегу, как какого-то дошкольника, альфа. — Это жестоко. Ты же знаешь, как я люблю тебя, маленький… — Ахазу мажет губами по шее Тэхёна, аккурат по метке, оставляя на ней лёгкий поцелуй и стремясь губами выше, захватывая мочку уха. Тэхён сжимается в его руках в один большой комок, мурашками размером с кулак покрываясь, когда чувствует на своей коже его горячие поцелуи. Альфа специально давит своими феромонами на омегу, сидящую внутри Тэхёна, требуя повернуться и дать ответ, но Тэхён лишь сжимает челюсти и уворачивается от поцелуя Ахазу, что предназначался для его щеки. Он выпутывается из его вездесущих рук, тянется к стакану воды, отпивая не много, а после, смахивая капельки выступившего пота со лба, разворачивает свой стул к демону, чтобы видеть его недовольное лицо. Ему снова отказали. Это злит, и Тэхён это видит в его вспыхнувших красным огоньком глазах. — Расскажи мне, кто ты, — просит Тэхён, касаясь ладонью руки альфы, накрывая своей, стараясь не обращать внимания на полностью изменившийся цвет глаз. — Кто ты на самом деле. Я хочу это знать. Ты же понимаешь, что верить в то, что ты простой человек, я больше не могу. Не нужно делать из меня дурака. Подобным ты занимался несколько месяцев, но вчера… Вчера всё вылезло наружу. И нет, я не собираюсь злиться или кричать на тебя. Вернее, я злюсь, но не на тебя, а из-за того, что ты мне солгал про себя, своё рождение, не говоря уже об имени. Скажешь, что я не прав, Ахазу? Демон замирает на пару секунд, услышав своё настоящее имя, прибывая в неком замешательстве, но быстро взяв себя в руки, обхватывает своей ладонью пальцы Тэхёна, стискивая. — Откуда ты знаешь? — на выдохе и вкрадчиво спрашивает Ахазу. — Это неважно, — отмахивается Тэхён. — Сейчас всё зависит от тебя. Кому я должен верить: тебе или людям, что сказали мне это? — Конечно же мне! — непоколебимо. — Так докажи мне это, — просит Тэхён, специально понизив свой голос до шёпота. — Докажи, что мои опасения насчёт твоих чувств ко мне — это всего лишь сомнения. — Я люблю тебя, и ты это очень хорошо знаешь, — непререкаемо чеканит каждое слово Ахазу, не сводя глаз с Тэхёна. — Я не врал тебе и никогда бы не стал, зная, как ты чувствителен к этой теме. Хочешь знать всё? Хорошо, — альфа двигает стул к омеге ближе, уничтожая между ними расстояние. — Да, я не человек. Здесь ты прав. Но я и не опасен, по крайней мере для тебя. Я существо, о которых вы, люди, не любите добро отзываться и скидываете всё плохое и грязное на нас. Я существо, которое может менять и путать реальность, подстраивая её под себя. Примерно таким образом я и появился в твоём университете, чтобы быть рядом с тобой. Я такой, каким ты меня сейчас видишь, — ложь, наглая ложь. Тэхёну хочется усмехнуться. — У меня нет хозяев, есть только прислуги — мои верные волки-оборотни Виртекс и Ханрог, одного из которых ты видел у себя на крыше бабушкиного дома. Извини за испорченную стену, порой они бывают неуправляемы. Тогда они просто хотели с тобой поздороваться, — тянет уголки губ вверх Ахазу, а Тэхён судорожно выдыхает. Потрясающе! Ему весело. А Тэхён тогда чуть не свихнулся, записав себя в ряды шизофреников. — До встречи с тобой я не стремился к какому-то постоянству в своей жизни, но ты, — выделяет голосом последнее слово Ахазу, — сделал меня другим. Мой мир перевернулся и перестал быть идеальным, потому что в нём не было тебя. — Почему же ты тогда меня бросил, если я был твоей идеальностью? Зачем трахал ту омегу у меня на глазах, хотя прекрасно знал, что в тот день я приехал за тобой, написывал тебе и умолял приехать, чтобы вместе отметить нашу годовщину? — как же давно это было. Но больше та картина не вызывала щемящей боли в груди, потому что Тэхён теперь знает: Чонгук бы с ним никогда так не поступил, а Ахазу — да. — Это была ошибка, о которой я быстро пожалел, — так просто. А у Тэхёна тогда мир рухнул. — Но мне кажется, я сполна доказал тебе, что больше во мне сомневаться не придётся. — Сколько тебе лет? — Двадцать один год. Это по вашим исчислениям. В моём мире я гораздо старше тебя. — Твой мир… Где он находится? — Уже сегодня ты обо всём узнаешь. — Я никуда с тобой не поеду, пока ты мне всё не расскажешь! Я не стану связывать свою жизнь с тем, кто мне лжёт. — Что ты ещё хочешь услышать от меня, детка? — Как мы впервые встретились? Как это произошло? И не ври, что, мол, это было в университете. — О-о-о, — хохочет альфа, откидываясь назад и по-лисьи щуря глаза, толкая язык за щёку. — Это была какая-то тусовка в баре два года назад. Ты пришёл туда со своим бывшим парнем и друзьями отмечать чей-то день рождения, как я понял. Ты тогда очень много танцевал, вилял своей аппетитной попкой в такт музыке, чем многих альф свёл с ума, заставив передёрнуть на тебя в туалете. В том числе и меня, — Ахазу грязно ухмыляется, обнажая острые клыки, осматривая омегу липким взглядом, после которого обычно набрасывался на него голодным волком. Тэхёну же не до топорщащейся ширинки на джинсах альфы, что явно возбудился от собственных слов. Ему мерзко и противно такое слышать. Он не особо помнит тот день, потому что подобных тусовок было предостаточно, и о какой конкретно идёт речь, Тэхён уже и не вспомнит. Хочется сейчас только одного: плеснуть в смазливое лицо беса воду из стакана, а потом хорошенько ударить. Кажется, это называется отвращение. — Это было потрясающе, — продолжал нашептывать Ахазу, касаясь большими ладонями бёдер Тэхёна. — Ещё никогда и никто не заставлял меня так бурно кончить, как это сделал ты. Мне просто крышу снесло от представляемой картины, когда ты нагой сидишь возле меня на коленях, вкусно облизывая мой член, уделяя особое внимание головке, и мычишь тихое «ещё», когда я трахаю твой сладенький ротик. Я кончил за пару минут, представляешь? — Ахазу разводит коленом в стороны ноги Тэхёна, поднимаясь и вставая между ними. — Собственно, тогда я и захотел тебя себе. Начал следить за тобой и твоей жизнью. Куда ты катаешься по выходным, с кем проводишь свободное время и как зовут твоих близких. Я знал, что я им не понравлюсь, но меня это ничуть не волновало. Я думал только о тебе. Мне нужен был только ты. Как и сейчас. То есть всё это дерьмо творится на протяжении двух лет?! И всё это время демон неустанно подбирался к нему, наблюдая за омегой и его жизнью из тени? Тэхёну даже представлять это не хотелось. Становится жутко от мыслей, что за ним охотились несколько лет. — А имя? Почему Чон Чонгук? Почему не представился своим? — Тэхён давит желание оттолкнуть демона от себя, что покрывал его лицо мелкими поцелуями, обхватив руками его щёки. — Нам запрещено говорить свои настоящие имена людям. Они могут раскрыть нас. Поэтому выбрал другое. Услышал его в магазине. Какая-то женщина звала так своего внука, — вранье, очередное вранье, что только подтверждает слова Марии. Истинный демон-обманщик. — Почему я? В мире ведь столько омег. Ты мог бы получить любую, — вымученно выдыхает Тэхён, тоже поднимаясь со стула. — Зачем мне другие, если есть ты? Разве ты не был всё это время счастлив? — Ты трахнул меня в нашу первую встречу. Повозился со мной пару месяцев, а потом начал отдаляться и, наверняка, изменять. — Я уже извинился за это. До меня слишком поздно дошла простая истина: без тебя я не могу. Тэхён, — Ахазу касается его плеч, заставляя посмотреть на себя. — Ничто больше в этом мире не имеет для меня такого значения, как ты. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы наши с тобой мечты стали реальностью. Так оно и будет. Вот только это не его мечты. Его мечты — подчинить себе и привязать навсегда, чтобы омега больше никому не достался. Мечты же Тэхёна: о семье, о свадьбе и детях — они принадлежат только омеге и Чонгуку. Демон украл их, выдавая себя за другого. Тэхён не верит, что такое существо, как Ахазу, может кого-то любить больше, чем себя и свои хотелки. Он буквально разрушил жизнь Кима, пытался убить его и даже не скрывает, что хочет этого до сих пор. Его мир — это пропасть, царство мёртвых, как объяснила Мария. Именно туда она и собралась его возвращать, и Тэхён не собирается идти вслед за ним. Потому что его мир — здесь, рядом с родителями и друзьями. И терять его он не намерен. На часах уже конец одиннадцати вечера, а значит — пора. Тэхён, преодолевая свой страх и нерешительность, мысленно прося Чонгука ему помочь выстоять это испытание, сам резко притягивает к себе за голову демона и прижимается своими губами к его, стараясь этим поцелуем выбить из него последние остатки недоверия к Тэхёну. Ахазу не против, он охотно отвечает на пылкий поцелуй омеги, стискивая его талию, напирая сам и занимая доминирующую позицию, покусывая губы Тэхёна. Тэхёну не хватает воздуха, аромат от альфы слишком густой и туманит голову, не говоря уже о метке на шее, что опять начала нестерпимо жечь. Он задыхается, отрывается от губ Ахазу, не успевая даже сделать вдох, как демон снова вгрызается в персиковые губы, вылизывая омежий рот с какой-то особой рьяностью. — Постой, — пытается остановить его хоть на мгновенье Тэхён, чувствуя уже руки демона на своих бёдрах, что подхватывает его легко, вынуждая обнять себя за шею и скрестить ноги за его спиной. Уже в следующую секунду вся еда и посуда летит на пол, а самого омегу усаживают на стол, наваливаясь всем телом и буквально заставляя лечь на него. — Ахазу… — демон не слушается, лишь рычит негодующе, кусая Тэхёна за нижнюю губу. Если Тэхён сейчас же его не остановит, то уже через пару мгновений его разложат прямо на этом чёртовом столе, и никакие мольбы не помогут удержать альфу от того, чтобы не насадить омегу на свой член. Тэхён не собирается с ним спать, нет. Ему просто нужно, чтобы тот поехал сейчас ним, а не наоборот. — Любимый, остановись хоть на минуту, — Тэхёну удается всё же оторвать альфу от своей шеи и установить с ним зрительный контакт. — Я хочу тебе кое-что предложить, а уже потом мы сможем отпраздновать это событие жарким сексом хоть здесь, хоть в нашем новом доме. Я на всё буду согласен. — Что ты хочешь? — сбито дыша, спрашивает Ахазу, успев мазнуть своими губами по тэхёновым, когда тот снова ловко отворачивается и улыбается своей обезоруживающей, ангельской улыбкой. — Я сделаю всё, только скажи. — Тогда женись на мне, — чмокает в кончик носа застывшего в движении демона Тэхён. — Конечно, — облизывает губы альфа. — Конечно, я женюсь на тебе. Но завтра, сегодня уже ночь. Нас нигде не распишут. — Мне не нужна роспись, — продолжает свою игру Тэхён, хмуря брови домиком. — Я хочу, чтобы нас венчали. В церкви. В яблочко. Ахазу кривится и сам отходит от Тэхёна, потемнев глазами. Это плохо. Если он боится подобных мест или что-то в этом роде, будет сложно убедить его поехать с омегой. Но Тэхён не сдаётся, продолжает: — Я знаю одну часовню, нас спокойно там обвенчают в любое время. Священник, он очень хороший человек. Он обязательно всё сделает, если мы попросим. Я так долго об этом мечтал, ты же знаешь! Всё пройдёт быстро, ты даже не заметишь. Возможно, для тебя это мелочь, но для меня… Это высшая степень доверия и признания в любви. Я хочу быть с тобой, но не в качестве просто омеги, в качестве твоего мужа. — А потом? Что будет потом, когда нас обвенчают? — всегда ведь должна быть выгода, верно? — Неужели не очевидно? — хлопает ресницами омега и притягивает альфу обратно к себе за руку, обнимая за шею. — Я буду твоим. Навсегда. Разве не этого ты хотел? — Тэхён снова целует его, лениво и медово, чем очаровывает и окончательно усыпляет бдительность беса. — Будь по-твоему, малыш.

⛓️⛓️⛓️

Тэхёну везёт, определённо везёт, что Ахазу ничего не смыслит в делах венчания и не знает, что в часовнях, а особенной в той, куда они сейчас едут на такси, после долгих уговоров Тэхёна забыть альфу про свой мотоцикл, не проводятся подобного рода требы. Часовни на кладбищах нужны лишь для того, чтобы совершать там богослужения, связанные с погребением или поминовением умерших. Омега очень хорошо помнит тот день, когда приехал сюда в первый раз, чтобы провести ритуал. С него всё началось, здесь всё должно и закончиться. Тэхён надеется, что демону не удастся разгадать план омеги до того, как они дойдут до часовни. Тэхён не помнит дороги к ней и, если быть честным, в прошлый раз он вообще её даже не заметил, что не сказать про сейчас, потому что стоит только выйти из машины, как одинокая конусовидная крыша, на верхушке которой сиял при свете луны крест, омега замечает сразу. Осталось только найти дорогу к ней. Мария должна была быть уже там. Они почти на финишной прямой, осталось только заманить внутрь. — Сыграем? — весело спрашивает Тэхён у подошедшего к нему демона. — В догонялки. Я убегаю, ты догоняешь. Но дай мне фору в три минуты! Сможешь поймать меня? — Ты серьёзно? — усмехается Ахазу. — Мы сюда приехали, чтобы нас обвенчали, а не в догонялки играть. Почему ты вообще выбрал именно это место? Тебя тут ничего не смущает? — показывает руками на окрестности альфа, намекая, что они сейчас на кладбище, а не на какой-то городской площади. «Благодаря появлению в моей жизни тебя — нет», — мысленно отвечает Тэхён, а вслух говорит, уже трусцой направляясь к воротам: — Потому что это единственная часовня в Ванкувере, где нам не откажут в такое позднее время суток и помогут. А насчёт догонялок… Вот и посмотрим, какой из тебя получится муж. Способен ли вообще найти свою любимую омегу хоть на краю земли? — на самом деле ни во что играть Тэхён не хочет, лишь бы поскорее уехать отсюда. Но он совсем не знает дороги, а это может вызвать подозрения у Ахазу. Так у него появится небольшая возможность осмотреть местность. — Тэхён!.. — Три минуты… — Стоять! — Тэхён хочет уже шагнуть вперёд, заходя на старое кладбище, залитое ярким лунным светом, как его схватывают за локоть и возвращают на место. — Детка, ты же понимаешь, что испытываешь моё терпение? Мы сюда не резвиться пришли. У нас ещё есть дела на эту ночь, не забывай. Мы должны успеть всё сделать до начала рассвета. — Успеем, — вырывает свою руку из крепкого захвата Тэхён, погладив успокаивающее Ахазу по щеке. — Три минуты, дорогой, и можешь выдвигаться на поиски. Иначе я спишу всё на то, что ты боишься темноты. Ну пожалуйста. Это всего лишь детская игра. Чего ты злишься? Это всё выглядит как какой-то бред сумасшедшего. Если бы Тэхён от кого-то услышал подобное, то только бы у виска покрутил, потому что какой нормальный человек приезжает на кладбище поиграть в догонялки в двенадцать ночи? Подозрения Ахазу ему вполне понятны. Но выбора у Тэхёна тоже нет. Если демон поймет раньше, что его хотят поймать в ловушку, то омега очень быстро об этом пожалеет. Если бы он только знал дорогу к часовне заранее... Тэхён ведь в прошлый раз и не углублялся дальше, сделав ритуал неподалеку от ворот. А кладбище казалось просто нескончаемым. — Нет, — отбривает альфа. — Мы сейчас идем в грёбанную часовню, нас венчают, и мы убираемся отсюда. Услышал меня, дорогой? — демон явно нервничает, и ему точно не нравится находиться здесь. Тэхён отчётливо чувствует это каждой клеточкой своего тела, его нервозность и тревогу. Ахазу вообще всё это не надо. Он может передумать в любой момент. Это лишь каприз Тэхёна, который он исполнит напоследок, чтобы тот остался с ним. — Хорошо, — кивает Тэхён, соглашаясь, взывая к своей удаче, чтобы та помогла найти дорогу, и первый заходит во владения усопших, что встречает его лютым холодом и мнимым спокойствием. Тэхён знает, что они рядом. Смотрят, наблюдают, следуют по пятам, прячась в тени. Физически ощущает, как они прожигают ему спину своими горящими едким кислотным цветом глазами. Но он не сдаётся, идёт упрямо дальше, огибая очередное каменное надгробие, заросшее мхом и местами покрывшееся плесенью, проглатывая комок страха, вставший поперёк горла. Омега знал, что честно играть с ним Он не станет, конечно же, знал! Поэтому даже не удивляется, когда где-то неподалеку, в зарослях, раздаётся утробный рык, прекрасно понимая, что проиграл бы в первую секунду. С него не сводят глаз ни демон, мрачно шагая следом за ним, ни его волки. Видимо, об этих прислужниках ему рассказывал недавно Ахазу. И не ошибается, когда собственными глазами видит, как из-за раскидистого кустарника появляется вытянутая морда, прожигающая дыру в теле Тэхёна. Они тоже чуют что-то неладное, понимают, что Тэхён — угроза для их хозяина, и, возможно, даже могут накинуться на омегу. — Посмотрите, кто это здесь, — ласково приветствует своих «питомцев» Ахазу, а Тэхён даже не припомнит, когда в последний раз слышал от него подобный тон в свой адрес. — Крошки соскучились по папочке? Тэхён-и, иди поздоровайся с ними, — присаживается на корточки альфа, рукой подзывая к себе массивных чëрных волков, размером чуть ли не с легковой автомобиль. Это вот они — крошки?! Тэхён едва ли может сделать нормальный вдох, не слыша ничего в этот момент, кроме своего загнанного сердца, делая непроизвольно несколько шагов назад. Да они могут прихлопнуть его одной лапой, как муху. Тэхёна спасает от прямого столкновения только тропинка, бросившись на глаза как раз вовремя и прямиком ведущая к часовне, что так озорно подсвечивается светом луны. Тэхён последний раз смотрит на волков и демона, сюсюкающегося с ними, а после разворачивается круто и мчится по этой спасительной тропинке, думая лишь о том, что очень скоро всё закончится. Скоро для всех всё закончится. — Тэхён!.. — он даже не оборачивается. — Тэхён, стой! — ни за что! Омега с завидной скоростью несётся к открытым дверям часовни, забывая о своём страхе, что преследовал его весь вечер, о метке, что горела на шее огнём, и злобном существе, что преследует его на протяжении двух лет, собравшееся утянуть в свой мир. Только бы успеть, только бы успеть забежать внутрь здания… Только бы… — Остановись, чёрт тебя дери! Тэхён буквально запрыгивает в небольшую, выложенную белым камнем часовню, хватая раскаленный воздух ртом и сталкиваясь с… звенящей пустотой и одиноко стоящими скамейками для посетителей. — Мария?.. — хрипит Тэхён, ничего не понимая и лихорадочно оглядываясь по сторонам. Где она? Почему её здесь нет? Время почти полночь. Неужели она не пришла? Неужели его снова обманули?.. — Какого хрена ты творишь, омега? — как гром доносится позади. Тэхён оборачивается резко, вжимая голову в плечи, и давится воздухом от увиденного, изумлённо распахнув глаза. В выходных дверях стоял злой, как чёрт, Ахазу, с ярко-красными глазами и — Иисусе! — крыльями за своей спиной. Большими чёрными крыльями, как у ворона, с чётко виднеющимися и поблёскивающими на свету бархатом перьями. Это конец. Тэхён больше не может притворяться. Это последняя капля его самообладания, которое летит в пропасть, уступая место истерике. — Убирайся! — кричит Тэхён не своим голосом, сияя глазами, отступая назад, к алтарю, что стоял прямо за ним. — Убирайся, ты — чёртов демон! Я никуда с тобой не пойду, слышишь?! Мне ничего не нужно от тебя! Я не звал тебя, и оставаться с тобой я тоже не стану. Просто сгинь. — Тэ, что происходит? — Ахазу будто и не слышит его слов, ступая дальше и приближаясь к взбунтовавшейся омеге. — Ты расстраиваешь меня своим поведением, не говоря уже про слова. Что с тобой? Это же я — твой… — Нет! Не мой! Никогда не был и не стал бы! Мой альфа — Чон Чонгук, и именно это имя ты увидел на моём запястье, сказав при нашей встрече. «Нас» — никогда не существовало. Был лишь ты — Ахазу, и был я и мой альфа, в которого я влюбился! Наступает тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием Тэхёна и завыванием небольшого ветра, что гулял меж скамеек. Ахазу внезапно останавливается, не доходя до него, переставая наступать на омегу, долго всматриваясь в его перекошенное гневом красивое лицо, чтобы после длительной паузы сказать: — И это всё, — обводит скептическим взглядом часовню демон, — чтобы сделать что? Накричать на меня, сказать, какой я плохой и что ты не любишь меня? Ты мог бы всё это сделать ещё у себя дома. Только время зря потратили… — удручённо качает головой альфа, цинично рассмеявшись. Кажется, его совсем это не расстраивает, когда как Тэхён просто кипел от эмоций. — Глупый мальчишка, я думал, ты ещё вчера понял, — а следующее звучит как приговор, что заставляет сердце остановиться, — ты никуда не сбежишь от меня… — Я так не думаю, — раздаётся глухое за спиной альфы. Тэхён поднимает голову, впивается взглядом и не может сдержать слёз облегчения, когда видит Марию, стоящую прямиком за Ахазу, бесстрашно смотря на него. Всё его тело словно отмерло, поддаваясь этому сладкому порыву надежды. Она здесь, она пришла! Всё хорошо, он не один. Он не один… — Ведьма? — принюхивается бес, брезгливо фыркая, когда оборачивается. — Тебя тут только не хватало. Это она тебе голову промыла? — обращается к Тэхёну Ахазу. — Ненавижу этих сучек, от вас одни только проблемы. Пошла вон отсюда! — Ты заигрался, — спокойно говорит женщина. — Отравляешь людям жизнь, присосавшись к ним пиявкой. Нехорошо забывать про свой дом. Твоё место — не здесь. И уж точно не рядом с Тэхёном. — Не смей! — взвывает Ахазу, раскусив её намерения. Он повернулся лицом, потерявшим человеческие черты, оставляя место только безумию, к встрепенувшемуся Тэхёну, рванув было к нему, чтобы схватить за руку, как его невидимой силой относит назад, на прежнее место. Что такое? Ахазу непонимающе оглядывается на Марию. Отделяет их теперь друг от друга черта, что ведьма нарисовала заранее, чтобы демон не смог коснуться или как-то навредить Тэхёну, что жмётся сейчас спиной к алтарю, оказываясь совершенно неготовый к следующей буре, что устраивает здесь Мария. Мир вокруг будто взрывается. Тэхён не слышит ничего, кроме болезненных воплей Ахазу, которого Мария буквально выворачивала наизнанку, скручивая сухожилия и ломая кости, поваливая на пол. Выйти на улицу — нельзя, там оглушительный вой на всю округу. Волки беснуются, рвутся в здание, но лишь только разбивают морды в кровь, так как и на вход ведьма поставила защиту. Она позаботилась, чтобы ей ничто не могло помешать. В практике для неё подобное не впервые, поэтому она знает, что делает, продолжая нашёптывать заговор, сужая магический круг, куда угодил демон, отжигая тем самым его связь не только с Тэхёном, но и с этим миром. — На разлучь твёрдую, на разлучь ясную, чтоб инеем морозным свернулось да растаяло в рассветном утру. Чтобы разошлись, разбежались. Чтобы не встречались, хворью не бранялись, на доске судеб не пересекались. Их имена разлукой попраны, вместе им услад не творить, вместе им не быть. Сильно сие сказание. Аминь, — продолжала нагнетать ведьма, подходя всё ближе и ближе к корчившемуся от боли демону, держа в руках кадильную свечу. Тэхён не живёт в этот момент. Творящееся у него на глазах — самый настоящий обряд экзорцизма, и будь воля Тэхёна, он бы никогда не стал на это смотреть. Это нельзя назвать страхом, потому что то, что испытывает сейчас Тэхён, это намного выше этого слова. Это и тупая боль во всём теле, это и жар, что обтянул грудную клетку, это и липкие мурашки по всему телу. За всю свою медицинскую практику в университете Тэхён многое успел повидать. Но такое — никогда. Всё его тело окоченело, совершенно не слушаясь хозяина, что словно врос в алтарь за его спиной, слившись цветом лица с белыми стенами часовни. До него, как из-под толщи воды, доносятся крики альфы, его проклятия и заговор ведьмы. Омегу трясёт мелко, но он почему-то до сих пор в сознании, хоть и перед глазами всё расплывается. Он давно перестал обращать внимание на боль в шее, как и на тяжёлые удары сердца. Головой Тэхён понимал, что всё, что сейчас происходит, правильно и он не должен мешать, но с другой стороны — человеческое сострадание от него никуда не ушло. Хотелось заставить ведьму замолчать, попросить остановиться и сделать что-то другое, а не издеваться так над альфой. Кажется, его мысли слышат, потому что в ту же секунду голова Ахазу поворачивается к омеге, цепляясь взглядом за его размытую фигуру. И Тэхёну до невозможного становится дурно. — Помоги мне, — умоляет его альфа, а Тэхён не понимает: это наяву или в его голове? — Неужели ты позволишь ей убить меня? Я полюбил тебя, выбрал своей омегой. Позволил проникнуть в душу и сердце, а ты так подло предаёшь меня... Не дай этой старой ведьме уничтожить всё хорошее, что было между нами!.. Тэхён сдаётся. Он больше не может это ни слушать, ни видеть. Поэтому обходит деревянный алтарь, прячась за него, садится и закрывает ладонями уши, зарываясь в колени лицом, жмурясь крепко. Нет-нет-нет! Он не должен, нет! Ахазу специально это делает, чтобы вызвать жалость. Это неправда! Он не любит Тэхёна, это всё была лишь игра, чтобы утащить Тэхёна в свой мир. Это ненормально, ненормально, нено… Всё затихает. Словно кто-то нажимает на кнопку «стоп». Тэхён распахивает заплаканные глаза, испугавшись от таких резких перемен. Он убирает руки от головы и ничего почему-то, кроме своего прерывистого дыхания и всхлипов, не слышит. Всё закончилось?.. Он несмело поднимается на гнущиеся ноги, держась на всякий случай за несчастный алтарь, который служит сегодня для него щитом, поворачиваясь медленно лицом и сразу же жалея, что сделал это. Всё не закончилось. Всё только начинается. Впереди, в кругу белого света, что издавали линии, нарисованные Марией, стоял Он в своём истинном обличии. Словно сошедший со страниц из злых книжек, Он возвышался над Марией в воздухе, что, как будто в трансе, продолжала что-то нашёптывать пересохшими губами, не обращая внимания на воск, что обжигал её руку. Не человек. Существо. Кожа у него тёмно-серая как пепел. Тело сильное, мускулистое, покрытое местами шерстью, чем-то напоминающее человеческое. Массивные ноги и руки с мощными когтями на концах пальцев. Большая голова, как у козла или барана, с крупными завитыми рогами, выходящими изо всех сторон черепа, с длинной бородой, острыми ушами и ярко выраженными, пронзительными красными глазами. А также длинный и гибкий хвост, что выходил из нижней части спины и заканчивался чем-то вроде стрелы. Отвратительно пахло жжёными травами, сырой землёй и гниющей, прелой листвой. Какое-то дикое сочетание, что кружит голову и вынуждает задержать дыхание. Тэхён закрывает ладонью рот, чтобы не закричать от ужаса, представшего перед ним, но не успевает: Он замечает его, смотрит глубоко в душу, словно вырвать её из Тэхёна собрался, и рвётся вновь к нему остервенело, окутывая своим нечеловеческим рёвом всю часовню, что эхом проносится по стенам. Даже после того, как ведьма заставила обернуться его в свой истинный облик, Ахазу не забыл про Тэхёна, не изменяя своим желаниям. Он всё ещё хочет его себе. Он всё ещё жаждет его тело и душу... Омега не разбирает ни слова, что ему выкрикивал демон, пытаясь снова добраться до него, удерживаемый только заслугами ведьмы. Это становится последним, что видит Тэхён, перед тем как упасть в обморок на пол, проваливаясь в прохладную, но такую долгожданную темноту.

⛓️⛓️⛓️

Тэхён не сразу приходит в себя. Он лениво выбирается из дремучего сна, и лишь только когда чувствует, что его лица что-то касается, он резко распахивает глаза, окончательно проснувшись, уже испугавшись, что придётся отбиваться от Ахазу, но нет. Перед ним лишь лицо Марии, на чьих коленях он лежал головой всё это время. Они находятся всё ещё в часовне, чьи двери были распахнуты, впуская в тёмное помещение первые предрассветные лучи солнца. Уже утро? Тэхён приподнимается неуклюже, осматривается и садится, поворачивая голову к женщине, продолжающей сидеть рядом с умиротворённой улыбкой на губах. — А где?.. — запинается Тэхён, не решаясь назвать имя, будто тот сразу выскочит откуда-то из-за угла и обязательно отомстит за устроенное. — Там, где ему место, — просто отвечает Мария. — Он в своём мире, как и положено. Больше он тебя, твоих близких или кого-то ещё не потревожит. Я обещаю. — Вы… вы убили его? — Нет. Зачем же? Просто вернула его обратно, запечатав проход в наш мир. Он и тебя хотел с собой уволочь, и у него почти это вышло, если бы ты не упал в обморок. — Как? — Жалость и твоя доброта. Он бы надавил, ты бы поддался и попросил меня прекратить. И в ту же секунду тебя бы уже можно было бы назвать мёртвым. Он бы просто заменил себя тобой. Итог: ты — там, он — здесь пирует дальше. Такая вот злая сказка. — Значит, всё закончилось? — осторожно спрашивает Тэхён, опять чего-то боясь. Видимо, ему ещё долго придётся привыкать к нормальной жизни, которую у него отняли аж на целый год. — Да, — кивает Мария, поднимаясь на ноги. Тэхён подрывается следом, помогая ей встать. Она тоже вымоталась, потеряла много сил и энергии. Тэхёну даже представить сложно, насколько ей сейчас тяжело. — Ты свободен. А метка, — показывает пальцем на шею омеги женщина, — сама исчезнет через пару дней. Даже шрама не останется. Неужели всё действительно закончилось? Тэхёну в это очень сложно пока поверить. Он привык, что Он всегда рядом. Понадобится много времени, чтобы отвыкнуть от прежнего уклада жизни и начать всё с чистой страницы. — Спасибо вам. Огромное спасибо, — берёт её под руку Тэхён, медленно шагая к выходу, лишь вскользь посмотрев на то место, где часы назад был демон. Там лишь пустота и небольшая горсть пепла, которую вскоре разнесёт ветер по кладбищенской земле, оставив среди душ навсегда. — Если бы не вы, вероятно, я бы был уже давно мёртв. — Не благодари, я делала это не только из-за того, что ты попросил, а потому что это моя прямая обязанность. — И всё же... Надеюсь, ваша дочь тоже скоро поправится. — Несомненно поправится, не переживай. Ты молодец, что смог переступить через себя и противостоять нечистым силам. Это достойно похвалы. — А что теперь будет? Я ведь смогу наладить свою жизнь? — Живи по совести, мальчик, и будь уверен — счастье не пройдёт мимо тебя. Оно придёт к тебе, просто подожди немного. Тэхён на это лишь коротко кивает, поднимая голову к небу. Он дождётся, обязательно дождётся. А сейчас же нужно позвонить волнующимся за него друзьям и родителям, чтобы помириться с ними. Впереди ещё много предстоит чего сделать, чтобы окончательно исправить свои ошибки, но Тэхён не боится, зная наперед: теперь у него всё получится. Ведь он — свободен.