Настоящий

      Двадцать лет назад. Бейкон Хиллс, штат Калифорния.       Сегодня занятия закончились раньше обычного, дав мальчишкам возможность вдоволь погонять мяч на поле. Трибуны пустовали, и лишь в нескольких местах сидело по паре учеников, наблюдавших за игрой.       Девочка с пышными рыжими кудрями со скукой наблюдала за перебрасыванием мяча и раздражённо кривилась на излишний шум. Однако идти домой хотелось ещё меньше. Школа была единственным островком спокойствия даже со всем своим гамом, а редкие друзья скрашивали серые будни своей забавной бестолковостью.       Но для столь маленького девичьего сердца пустота была слишком велика, чтобы перекрыть её. Школьница вздохнула и нехотя стала собирать вещи, стараясь не прокручивать тяжёлые мысли.       — И почему такая красавица сидит здесь совсем одна?       Девочка обернулась и посмотрела своими большими голубыми глазами на подошедшего мужчину. Тогда у Джерарда только-только появлялись залысины, а седина ещё не целиком захватила голову.       — Чувствую себя…       — Неуютно рядом с ними? Так, будто они не понимают ни единого твоего слова? — Девочка растерянно похлопала длинными ресницами. — Я присяду, ты не против? — улыбнулся Арджент и нерасторопно опустился на скамью, укладывая на колени свёрнутую валиком куртку. — Как зовут тебя, дитя?       — Аделия.       — А-а, — протянул он с пониманием. — Красивое имя. Но его нисколько не красит печаль на твоём лице. Что-то случилось?       — Всё… нормально. Почему вы спрашиваете?       — Моим детям тоже пришлось несладко, когда они поняли, что не такие, как их сверстники.       — Правда? — загорелась интересом девочка, удобнее разворачиваясь к Джерарду.       — Когда думаешь, что не подходишь этому миру, не стоит лезть вон из кожи, чтобы соответствовать ему, милая. Измени мир под себя. И не слушай людей, которые будут стараться убедить тебя в обратном.       — Но… разве я могу? Разве я способна на что-то подобное? Чтобы они наконец… приняли меня?       — Зачастую хватает и одного маленького толчка, чтобы начать действовать, — ухмыльнулся мужчина.       Джерард размотал куртку, и в его руках оказался джутовый свёрток, перевязанный чёрным шнурком.       — Что это?       — Это называется «бестиарий» — сборник всего того, что хранит в себе сведения о таких, как ты, дорогая. Все их тайны. И их разгадки.       — Но почему вы отдаёте его мне?       — Потому что я хочу, чтобы он стал твоим толчком к началу собственного пути. Это редкий экземпляр, и я уверен, что ты сумеешь найти ему должное применение. Никому не показывай и не доверяй его, Аделия! — Джерард с напором всучил свёрток девочке, отчего та от неожиданности икнула. — Докажи семье, что и ты чего-то стоишь. И никогда не отступай — чего бы это ни стоило.       Аделия скупо улыбнулась Ардженту и встала со скамейки, прижав бестиарий к груди. Когда она спустилась с трибун и обернулась, мужчины уже не было.

***

      Полтора года назад. Блумингтон, штат Иллинойс.       — Всего-то? — хищно улыбнулся тучный мужчина, принимая из рук женщины белый конверт и плотоядно окидывая её взглядом.       Аделия с отвращением отдёрнула ладонь, когда толстые пальцы задержались на её светлой коже дольше, чем требовалось.       — А если я перестараюсь? Или не сдержусь?       — Заплатишь жизнью, — вмиг переменилась женщина, понизив голос. Незнакомец недовольно скривился и, развернувшись, оставил Аделию одну в тёмном переулке.       Вечером того же дня.       — Бельчонок мой, пошли ужинать!       — Бегу, мам!       Объятия сына были единственным, что хоть изредка растапливало лёд в её чёрством сердце. За лёгким разговором с Люком женщина даже сумела забыться, но звонок в дверь мгновенно окатил её суровой реальностью.       Где-то в животе что-то стянулось в неспокойный узел, и Аделия, через силу улыбнувшись мальчику, направилась к выходу. Ноги казались ватными, а сердце неумолимо колотилось о грудину.       — Мам, не открывай!       Женщина с сожалением опустила глаза и развернулась к сыну, чтобы безмятежно спросить: «Почему?» Однако слёзы всё же заклокотали где-то внутри, а голос в голове забил колокольней, разрываемой стенаниями принятого решения.       Времени на раздумья больше не осталось: дверь щёлкнула и впустила внутрь агрессивного мужчину, что напугал Люка до икоты, а затем нагнал ещё больший страх своим рычанием и множеством рядов зубов.       И Люк будто впал в прострацию. Стоял и не шевелился, пока мужчина громил дом и совсем не грациозно подбирался к нему. Аделия, отброшенная прежде в стену и потерявшая сознание, очнулась в самый последний момент, когда мужчина мчался на Люциуса с явным намерением атаковать.       Но мальчик стоял и по-прежнему не двигался. Глаза его стали меловыми.       Аделия сбила с ног неподъёмного, казалось бы, мужчину, и тот, вскочив, зарычал уже на неё саму.       — Какого чёрта ты творишь? — гневно зашипела женщина. — Мы об этом не договаривались!       — Я решил, что всё должно быть более чем правдоподобно, — скрипуче засмеялся он.       Глаза Люка напитались зеленью, а кожа на шее стала обильно шелушиться, пока не проступил широкий бугристый рубец малинового цвета. Аделия улыбнулась с придыханием и даже немного прослезилась, после чего подошла к сыну со спины, осторожно касаясь его плеча.       — Наконец-то…       — Как видишь, всё получилось отлично. Я лишь внёс перчинку! — Аделия взглянула на вендиго исподлобья и крепче ухватилась за плечи сына. — Заплати остальное.       — Разумеется, — шёпотом сказала она и приблизилась губами к затылку Люка.       Заминка не понравилась вендиго, и он, оскалившись, кинулся в их сторону.       Угроза.       Голова Люка запрокинулась, и его шея разверзлась чёрной пастью с острыми зубами. Обескураженный, вендиго едва успел затормозить перед мальчиком, но тело Люка само двинулось ему навстречу. Аделия улыбнулась до безумного широко, сверкая восторженными глазами, и отошла в сторону.       Отвратительный визг вендиго, словно у резаной свиньи, сопровождался незамедлительным потоком крови, бордовая россыпь которой легла на платье Аделии.       — Прости меня, мой мальчик… — грустно улыбнулась она, отступая от растекающейся по полу кровавой лужи. — Но так нужно.

***

      Восемь месяцев назад. Грин-Ривер, штат Вайоминг.       Уже почти год, как Люк значительно отдалился от матери, из-за чего Аделия незаметно скалила зубы и рвала в ладонях скатерти, пряча это за не сходящей с лица улыбкой. А связь продолжала становиться всё тоньше, будто потяни за неё неаккуратно — и она окончательно разорвётся. Допустить такого Аделия категорически не могла.       И когда в один из дней Люк не возвращался дольше обычного, пришлось действовать быстро.       Аделия, тяжело передвигаясь, вошла в прихожую и, не раздеваясь и не включая свет, привалилась затылком к закрывшейся двери. Она прижала правую руку к туловищу и поморщилась от этого незамысловатого действия.       Прошло не менее десяти минут, прежде чем Аделия всё же стащила с себя пальто и бросила его на пол. Она нырнула в карман за телефоном и вразвалку двинулась в сторону кухни. Прочистив горло и в мгновение ока переменившись в лице, Аделия заломила брови, глядя на входящий звонок.       — Боже мой, ты хоть знаешь, как сильно я переживала?! Почему тебя до сих пор нет?! — взволнованно пролепетала она.       — Я… мам, я не… не знаю, где я.       Небо полностью затянулось густыми чёрными облаками, но молодого бегуна это нисколько не остановило, и он продолжил свой забег, свернув на лесную дорожку. Стройный силуэт призрачно мелькнул за высокими кустами.       — Что? — Женщина замерла посреди кухни. — В каком это смысле?       Мужчина завертел головой, отсвечивая голубыми глазами, когда почувствовал чьё-то присутствие. Однако клыки оборотня на расстоянии — ничто против крика банши.       Против крика неправильной банши — без шансов. Перед тем как провалиться в темноту, мужчина всё же задел кого-то когтями, а затем его голова безжалостно затрещала, и чьи-то ни на что непохожие зубы впились в глотку железной хваткой.       — За мной кто-то погнался! Я не видел, но было очень страшно! — дрожащим голосом начал объясняться мальчишка. — Я свернул на лесную тропу, чтобы оторваться, а потом!..       Люк уже направлялся домой, когда внезапно сменил курс и побежал через лес, чувствуя преследование.       На выброс адреналина Аддасу реагировал моментально. А выработать адреналин быстрее всего — заставить бояться.       Аделия изменилась в лице, безвольно опуская свободную руку вниз — и беззвучно покривилась от боли.       — Мам, я не знаю, что случилось! Я снова… снова очнулся в крови!       Когда Люк, отрываясь от погони, наткнулся на кого-то в темноте, незнакомец, ослеплённый ужасом и нанесёнными увечьями, без раздумий бросился на мальчика, истошно рыча — словно из последних сил.       Угроза. И Аддасу снова отреагировал мгновенно.       — Всё хорошо, сынок, — слезливо улыбнулась Аделия. — Просто опиши, где ты, и я приеду.       — Я не понимаю! Кругом одни деревья, и… и так темно!       — Постарайся найти тропу. И не сворачивай с неё, когда отыщешь, хорошо?       Капля крови разбилась о паркет, скатившись с окровавленных пальцев. Аделия скривилась, через силу сжимая руку.       Закинув пальто в корзину для белья и наспех оттерев им же кровь, женщина подскочила к висящим вдоль стены курткам и сорвала одну из них, тут же просовывая ладонь в рукав — уже без боли.       — Я выдвигаюсь, милый!       — Мам?.. — Она остановилась на пороге. — Нам снова придётся переехать, да?       — Так нужно, Люциус.

***

      Три месяца назад. Даллас, штат Орегон.       — Родной, где ты?       — Это с-снова случилось, мам… — сквозь рыдания ответили в трубке. — Они с-сами… сами п-полезли ко мне…       — Они пригласили тебя, только чтобы поиздеваться! Почему ты не послушал меня?!       — Ты никуда не пойдёшь, Люциус! — Аделия перекрыла собой выход.       — Они нормальные, мам! Всё будет в порядке! Я не могу торчать всё время взаперти! Я задыхаюсь в этих стенах!       Люк грубо оттолкнул её и вырвался наружу, ускоряя бег. Аделия злобно засопела и, невзирая на холод, вышла следом прямо в тонком платье. Однако направилась в противоположную сторону.       — Я устал… Я устал, мам! Сколько это будет продолжаться?! Сколько ещё слёз мне нужно пролить над всеми этими людьми, чтобы это наконец закончилось?!       — Всему своё время, мой мальчик. Всё когда-то проходит. Когда-то заканчивается. Нужно просто потерпеть.       Проскользнуть внутрь не составило труда — дом был нараспашку, наружу лились музыка и крики молодёжи, глушимые литрами алкоголя. Но на первом этаже Люка нигде не было.       — У них нет голов! — прокричал Люк с надрывом.       Аделия наблюдала со стороны, как двое мальчишек задорно смеялись, сидя по обе стороны от Люка и поочерёдно предлагая отпить из бутылки несколько глотков.       Люк горько кривился после каждого, вызывая новые смешки. Третий парень устроился у Люка в ногах и уже пьяно клевал носом. А когда рука одного из них соскользнула с плеча на бедро, Люк тут же подорвался с места.       Аделия с силой сжала ладонь в кулак — длинные заострённые ногти впились в кожу до кровавых лунок.       — Куда же ты, милый? — нетрезво заулыбался парень. — Мы же обещали составить тебе приятную компанию.       — Н-не подходите!..       Люк побежал к выходу, однако его перехватили поперёк живота и оторвали от пола, утаскивая назад.       — Надеюсь, на вкус ты такой же аппетитный, как и на запах.       Угроза.       Пасть разъярённо зашипела и вцепилась в запястье, выдирая кусок плоти. Обидчик завопил и отстранился, пока двое других не понимали, что произошло.       В полумраке комнаты показались очертания женщины, и Аддасу, завидев её, перестал шипеть и отступил назад, словно освобождая дорогу. Он замер в стороне и растворился в тонкой коже, после чего тело Люка без сознания рухнуло на пол.       — А вы ещё кто?!       Крик, словно звуковая пуля, раздался из груди, не коснувшись губ. Полоска света из окна легла прямо на злые голубые глаза.       Эхо крика завибрировало в головах, и трое парней не успели даже протянуть руки, как в следующую секунду их черепа буквально разлетелись на части, расписывая белые стены бордовыми пятнами, словно рисунки Роршаха.       — Как такое вообще можно терпеть, мам, ты сама себя слышишь?! Я устал плакать! Устал лить эти кровавые слёзы! Я уже просто не могу! Не могу!..       — Я понимаю, милый, понимаю! Но иначе никак. Я знаю, как ты страдаешь из-за этого, но мы просто не в силах это изменить.       Аделия задержалась возле зеркала, невольно взглянув на своё отражение. Она провела пальцем под глазом, стирая мелкие кровавые брызги, которые пропустила.       — Мы снова переедем? — Молчание говорило само за себя. — И куда на этот раз?       — Туда, куда я зарекалась не возвращаться.

***

      Бейкон Хиллс, две недели назад.       Солнце садилось, утопая в сумерках, но Люк до сих пор так и не вернуться из школы. Аделия взглянула на наручные часы и, исказив лицо в недовольстве, схватила ключи от машины.       — Н-не… н-надо… — прохрипел мальчишка так, словно каждое слово давалось ему с большим трудом.       — О-о, ты смотри! Оказывается, он умеет говорить! — обрадовался чернявый и сжал подбородок крепче. — Нам с тобой будет очень весело! — радостно воскликнул он, и глаза обоих отморозков вспыхнули голубым.       — НЕТ!..       Глаза Люка закатились под веки, оставив лишь белки — непроглядно чёрный рот мгновенно проявил себя, скаля острые зубы в сторону брюнета.       Тот уставился на живую пасть в шее и отскочил, бросив бутылку, пока его брат по-прежнему удерживал Люка и не видел происходящего из-за спины.       Крик просвистел совсем рядом, раздавшись сбоку, и тело первого парня отбросило в широкий ствол дерева, по которому он скатился вниз — уже без головы.       Второй опомнился лишь тогда, когда его забрызгало кровью. Увидев состояние брата, он взвизгнул, отпустив Люка, и попятился назад.       Аддасу развернулся к нему, пугая ещё сильнее своим оскалом и скрежетом вместо рыка. Блондин свалился на землю, запутавшись в корнях дерева, и теперь пытался сбежать ползком.       Аддасу вновь прошипел куда-то в сторону, но внезапно отступил и уложил тело Люка на мягкий мох.       Из-за увеличившейся дистанции эффект оказался не столь сильным. И всё же резкая боль догнала уползающего парня, и от внутреннего давления глазные яблоки просто лопнули, не выдержав его.       Блондин упал замертво, а огненный шлейф волос мелькнул едва заметно за ближайшим деревом.

***

      Бейкон Хиллс, настоящее время.       Силы иссякали с каждым новым шагом, но остановка была сродни гибели. По крайней мере сейчас, пока луна ещё висела в небе, а сокрушительный рык следовал по пятам, не отставая.       Лиам уже неоднократно вывалился в грязи и один раз упал в канаву с дождевой водой, поскользнувшись на краю, развезённом влагой. Поэтому теперь бежать было сложнее — ветер обдувал со всех сторон, а мокрая одежда липла к телу, заставляя зябнуть и трястись.       Лиам сделал небольшую остановку у каменистого обрыва и привалился к нему спиной, пытаясь отдышаться. Рассечённая веткой скула давно затянулась, но кровь от раны осталась, и Данбар потёр это место, размазывая её ещё сильнее.       — Солнце… — вымученно улыбнулся он, глядя на рассветающий горизонт.       Лиам не мог понять, почему Тео обратился так, ведь полнолуния не было. Однако это было уже не столь важно. Если на это каким-то образом могла влиять любая луна, то с её исчезновением Тео должен вернуться в нормальную форму. И потому Данбар, выдохнув с облегчением, вышел из своего временного укрытия.       Сердце ухнуло вниз, в горле застрял ком, перекрывая кислород, а внутренности будто сбились в кучу. Лиам попятился назад, вновь вдавливаясь лопатками в земляную стену. Бежать теперь было некуда.       Солнечный свет, переплетаясь с синевой едва ушедшей ночи, играл оранжевыми красками на чёрной густой шерсти огромного оборотня, стоявшего на четырёх лапах — и даже так он был выше среднестатистического человека.       Лиам сжимался от страха и от незнания, что делать дальше, но не сводил изучающего взгляда с диковинного существа. Ноздри его раздувались и выпускали горячий пар, как у кобылицы на морозе, а фиолетовые глаза следили за каждым движением.       — Тео? — несмело позвал его Лиам, получив в ответ громкий рык из широко раскрывшейся пасти. Рык взъерошил волосы на голове, а сердце по новой пустилось вскачь.       Однако оборотень не шевелился, и Лиам невольно начал его разглядывать, так как во время погони это не представлялось возможным.       Внешне это был немалого размера волк, но его передние лапы были куда длиннее задних и больше походили на человеческие руки. На них оборотень опирался всем своим телом, по-хищному виляя в стороны длинным лохматым хвостом и пригибая заострённые кверху уши, словно вот-вот готов был наброситься.       — Тео, это я, — уже смелее проговорил Лиам, отстраняясь от своей опоры сзади. Но оборотень снова зарычал, демонстрируя оскал белоснежных клыков. — Ты не тронешь меня, ясно? — с полной уверенностью заявил Данбар, и волк тяжёлой поступью начал подбираться ближе, прижимаясь к земле. — Тео, это же я, тупая ты псина!       Морда волка оказалась прямо перед лицом и вновь зарычала, отбрасывая Лиама назад потоком дыхания.       — ТЕО!       Обхватить продолговатую морду у Лиама не получилось даже обеими руками, и потому он уложил ладони по её бокам, а затем, притянув к себе, вжался лицом во влажный прохладный нос. От подобного манёвра волк впал в ступор. Свечение фиолетовых глаз стало менее интенсивным, а оскал разгладился на чёрной морде, и теперь торчали только два верхних клыка.       — Это я, Тео, — мягко произнёс Лиам и невесомо коснулся губами его носа. Оборотень зашевелил ушами, вслушиваясь.       Лиам приподнял голову, всё ещё не отнимая рук от волчьей морды, и посмотрел в его необычные, пленительные глаза. Глаза, что не были звериными.       Человеческие.       Лиам провёл рукой дальше, гладя рядом с ухом, и оборотень закрыл глаза, подставляясь под ласку. Тяжёлые лапы легли за земляной покат по обе стороны от Лиама, и волк приподнялся на задних ногах, из-за чего Лиаму пришлось тянуться руками вверх.       — Всё хорошо, слышишь? — вполголоса убеждал его Лиам, зарываясь пальцами в чёрную гладкую шерсть.       Надбровные дуги оборотня заломились, словно тот выказывал сожаление, после чего он отстранился и отошёл на несколько метров.       — Почему ты не возвращаешься ко мне? — Волк низко о чём-то проскулил, но Лиам всё равно не смог бы его понять. — Или… ты не можешь?       Оборотень начал разворачиваться, будто собирался убежать.       — Даже не думай, Тео! Считаешь, раз стал супер-пупер волчарой, так теперь можно выёживаться? Ты всё равно останешься хитрожопой химерой, поэтому быстро иди сюда, я приведу твою рожу в нормальный вид!       Волк снова гортанно проскулил. Он смешно уселся на землю, расставив лапы, отвернулся и понуро опустил морду.       — Ха!.. Ты оборотень всего пять минут, а уже показываешь норов? Тео!       Лиам обошёл его со спины, но волк крутил головой из стороны в сторону, избегая прямого зрительного контакта. Спустя пять попыток Лиам глубоко выдохнул, беря себя в руки. Его глаза засияли жёлтым, и он позвал Тео по-другому. Волк тут же уставился на него, поднимаясь с земли.       — Вернись ко мне.       Оборотень встряхнул головой, словно кто-то потянул его за ухо, и вновь развернулся, подкашиваясь на лапах и наваливаясь правой стороной туловища на дерево.       — Тео?!       Непонятный хруст и натужное поскуливание донеслись до ушей Данбара. Тео скрылся за кустами — Лиам слишком быстро потерял его из виду, но тут же кинулся следом.       И почти сразу же он увяз в клоках шерсти, выстеленной по земле чёрной периной. Лиам непонимающе посмотрел под ноги, но не прекращал двигаться дальше — на треск веток и чего-то ещё.       В последний момент, зайдя за кусты, Лиам увидел большую кучу листьев, в которой копошилось мужское тело, сбрасывающее с себя остатки шерсти.       Тео изворачивался, словно пережидал какую-то боль, в то время как Лиам не мог отвести глаз от его тёмно-серой кожи, переливающейся чёрными пятнами, которые перебегали с одного участка тела на другой.       Шебуршание едва ли не каждой букашки отдавалось в ушах звуком турбины, а пылинки, пляшущие в воздухе, вставали перед взором крупными кляксами. Тео зажмурился и зажал уши, чтобы хоть как-то остановить этот поток.       Когда Рэйкен прекратил барахтаться и принял сидячее положение, Лиам снова пропустил момент, когда его кожа вновь стала телесной, потому что эти треклятые глаза забирали всё внимание.       Чёрные, но с тёмно-фиолетовым «яблоком», они гипнотизировали и опустошали голову от любых мыслей. Лиам плавно прошёл вперёд, ибо желание разглядеть их вблизи было едва ли не убийственным.       Но когда эти фиалковые глаза вдруг заблестели от навернувшихся слёз, Лиам будто очнулся и незамедлительно кинулся к Тео, усаживаясь в листву рядом с ним.       — Что такое?       Рука Лиама неуверенно закружила над оголённым плечом, но всё же опустилась на него и некрепко сжала. Лиам попытался развернуть Рэйкена к себе, но тот отчаянно не хотел показывать лицо.       — Жжёт… — просипел он так, будто заговорил спустя целую вечность. — Глаза жжёт… Не могу… Почему я не могу «выключить» их?!       Тео резко схватил Лиама за плечи, отчего тот на рефлексах вцепился в его предплечья. Глаза Тео вновь ярко засияли, словно показывая этим уровень стабильности, и сейчас он мало походил на приемлемый.       Данбар поморщился, чувствуя на плечах не только сильные пальцы, что сжимали чуть ли не до костей, но и когти, царапающие кожу.       — Это нормально. Нормально, слышишь? Эй! — Лиам встряхнул его. — Просто дыши медленнее! Давай, ну! Закрой глаза. — Тео рыкнул, но сказанное выполнил. — Глубокий вдох и выдох. Вот… та-ак… Молодец. Теперь ещё раз, и!.. Отли-ично…       С последними крупицами выходящего воздуха Тео вновь приоткрыл глаза. Сизо-зелёный цвет мелькнул за его светлыми ресницами вместо фиолетового, и Лиам облегчённо фыркнул, прижимаясь своим лбом ко лбу Тео.       — Переживал за меня, Злюка? — усмехнулся Рэйкен, убирая чёрные когти.       — Конечно же я переживал, тупица! — огрызнулся Данбар, но без злобы. — И так всё к чертям летит, а теперь ещё и ты тут! Я боялся… боялся, что ты не перенёс укус. Боялся… — озябшие руки скользнули вверх по плечам, — что найду тебя… мёртвым. Что с тобой случилось?       — Я бы и сам хотел знать, — честно ответил Тео, накрывая ладони Лиама своими.       — Ох… какой ты горячий.       — Я всегда таким был.       — Да нет же, ты в прямом смысле горишь! — Лиам ощупал пальцами его плечи и шею, прошёлся по щекам и спустился к груди. — Оборотни горячее, чем обычные люди, но ты… — Он посмотрел на Тео. — Что?       — Ты такой красивый.       — Аконита нанюхался, что ли? — отмахнулся Данбар, однако сильно бьющееся сердце под его ладонями вызывало ответную пульсацию в собственных венах. Кончики ушей порозовели.       — Я так… так… — Тео устремил взгляд вверх, разглядывая небо и кроны деревьев. — Всё такое… безмятежное. Спокойное. И тоже красивое.       — Ты… — Лиам запнулся, как если бы что-то резко понял. — Что ещё чувствуешь?       — Чувствую… — Рэйкен раскрыл глаза и удивлённо уставился на Лиама. — Я чувствую. — На его лице промелькнул лёгкий испуг, отчего Лиам нахмурился.       — И как… — он вскинул брови, — как ощущения?       — Более… полные. Но если ты думал, что я тут же брошусь рыдать о совершённых злодеяниях, то этого не будет.       Лиам расслабленно засмеялся и шуточно толкнул Рэйкена в грудь, наблюдая ответную яркую улыбку.       Позвоночник Тео прошило непонятным холодом. Он повёл плечом, сославшись на то, что просто слегка замёрз.       «Тео Рэйкен».       Эмоции, словно клубок склизких червей, закопошились в груди, подлезая под рёбра, и подло тянули наружу всё то, что давно было похоронено глубоко в подсознании. Ниточку за ниточкой. Словно душу — на части.       Тео задышал чаще, чувствуя, как медленно, по клеточке, организм заполнялся эмоциональным калейдоскопом.       — Нам нужно возвращаться, сейчас всё накалено до предела. Неметон возродился, а где-то ещё шатаются охотники с немного расстроенным друидом, так что…       — Крастесс, — рыкнул Тео, вновь вспыхнув глазами, из-за чего Лиам слегка отпрянул от него. — Я убью их.       — Давай-ка полегче, Вендетта, ты даже себя ещё не контролируешь.       — Думаешь, я стану переживать, если распотрошу их? — Оставив прочие эмоции позади, злость вышла на передний план.       — А если заденешь кого-то из нас? — Тео сжал губы. — Именно. Так что давай, приходи в себя, и мы…       — Что, прямо так?       Лиам озадаченно посмотрел на него и только потом описал взглядом нагое тело, которым Тео не забыл покрасоваться, сидя с разведёнными руками и полностью довольный собой.       — С эмоциями или без — ты неисправим, — вздохнул Лиам и толкнул Рэйкена снова, только уже с силой, из-за чего тот провалился в листву под задорный смех. — Нужно найти тебе одежду.       — Я частенько тут бегал и изучил территорию. К югу отсюда должно быть озеро — то самое, где нас любезно ждёт скромный домик Лидии.       — Она раскроит нам черепа за это, ты же понимаешь?       — Думаю, она нам это простит.       — Вставай уже.       Пока Лиам повязывал куртку на его бёдра и о чём-то причитал, Тео с каждой секундой проваливался куда-то в себя, хоть и по-прежнему не терял улыбки.       «Не расстроить». Эмоции — подлые змеи, и теперь придётся становиться дудочником, чтобы управлять ими.       Мышцы были напряжены по всему телу так сильно, что вот-вот — и, казалось, лопнут. Краски окружающего мира начали меняться — с обычных на сплошные фиолетовые тона, смешанные с красным и голубым. Тревожно. Им нельзя к стае. Тео нельзя к стае — только не в таком состоянии.       Рэйкен молчал, пока они пробирались через лес, и лишь согласно кивал на слова Лиама, которые отдавались в голове шумом, будто человеческая речь периодически становилась Тео незнакомой.       Сердце ускоренно застучало о грудную клетку — дышать становилось сложнее. Её сердце. Под рёбрами сдавило, и Тео остановился на какое-то время, вновь не слыша слов Лиама, с тревогой крутившегося рядом.       — В чём дело? Нам надо идти дальше, осталось немного, ну! — Данбар заглянул ему в глаза: взгляд Тео застыл и смотрел бездумно, а его руки нервно брели по голым плечам, растирая кожу до белых полос.       Лиаму это было слишком знакомо. Он отчётливо помнил все те разы, когда он приходил в себя после приступа гнева, будто его телом завладевал кто-то другой и творил его руками былые безрассудства.       Сложнее всего было потом смотреть в глаза. В глаза матери. В глаза отчима. В глаза Скотта. Словно щенок, раз за разом перегрызающий любимые хозяйские тапки.       Лиам вздохнул и молча обнял Тео, несмотря на то, что тот даже не ответил, продолжая пялиться в одну точку перед собой, не мигая.       — Не думай сейчас об этом, — прошептал Лиам, поглаживая пальцами заднюю часть его шеи. — Тебе уже некому сказать слова сожаления, а для самого себя это можно сделать и позже. Попытайся абстрагироваться. Сосредоточься на чём-нибудь приятном.       Через несколько мгновений Тео приподнял болтающуюся вдоль туловища руку и сразу крепко прижал Лиама к себе, уложив ладонь ему на поясницу. Нос уткнулся в основание шеи и втянул в себя ставший родным запах. Успокаивающе.       — Я рад, что ты рядом, — тихо проговорил Тео, и Лиам кожей почувствовал его улыбку.       «Тео Рэ…кен…»       Вторая рука легла на лопатки и с напором надавила. Лиам обескураженно охнул, но и сам притиснулся ближе.       «Т…о Р…ке…»       Тео улыбнулся своим мыслям и отстранился, напоследок чмокнув Лиама в плечо. Впереди виднелась зеркальная гладь озера.

***

      Тусклый свет лабораторных ламп мешал сосредоточиться на чём-то одном — неизменным было лишь нескончаемое мельтешение трёх фигур, что переговаривались друг с другом механическим стрекотанием.       Если бы уровень страха в Тео был уровнем обычного ребёнка, он бы закричал. Стал бы размахивать руками, звать на помощь или говорить, говорить и говорить о том, насколько сильно его всё это пугает. Умолять, чтобы это поскорее закончилось.       Желания? Они для малодушных слабаков, так всегда говорил отец. Нужно либо брать сразу, либо принимать то, что дают. Желания — слабость. Желать — быть никчёмным.       Возможно, поэтому люди в железных масках не показались такими уж пугающими. Не показались они и тогда, когда приказали избавиться от Тары. И даже в тот момент, когда наживую резали его худое тельце, раздирая в стороны не только грудную клетку, но и всё то немногое, что хоть как-то делало его нормальным.       Тео не кричал. Ведь за каждым криком всегда следовала ещё бóльшая боль — будто поучительная. В глазах стоял образ вырезанного из груди Тары сердца. А дальше — тьма.       В голове — из-за отсутствия и без того скупых эмоций. В сердце — которое чужое, словно в грудь вбили кол, рана вокруг которого никогда не затянется.       «Настанет и твой черёд, Тео Рэйкен», — постоянно отвечал Марсель на все расспросы Тео.       Но Тео не хотел ждать. С каждым годом он вёл себя всё более фривольно, а острое желание почувствовать хоть что-либо переросло в банальное желание обладать властью — для этого Доктора оставили подходящие эмоции. И у Тео почти получилось.       А затем в голове прозвенел голос отца, гневно плюющего слова о тех самых желаниях, которым его недалёкий сын всё же поддался. Которые привели его к печально известному всем финалу.       Тео прикрыл глаза, прислушиваясь к собственному пульсу, который только-только начал замедляться. Босые ноги свисали с причала и касались холодной воды, но Тео это вовсе не волновало. Кожа была горячая настолько, что при минусовой температуре от неё едва ли не исходил пар.       — Я звонил нашим, — донёсся голос Лиама, спускавшегося в эллинг. Рэйкен поправил на плечах серый плед, на котором настоял Данбар, и опустил взгляд на своё отражение.       — Как обстоят дела? — без особого интереса спросил Тео.       — Лидия всё ещё не очнулась, но зато Пэрриш нашёл Стайлза. Он жив, но состояние скверное.       — Почему его не отвезли в больницу?       — Потому что он зачем-то по-прежнему нужен близнецам. В больнице они его не защитят, так как Мелисса сама на больничной койке.       — Понятно.       Лиам успел уже принять душ, поэтому сейчас немного дрожал от холодного ветра. По какой-то причине Тео в доме не остался: отыскав и надев какие-то спортивки, он почти сразу спустился к озеру.       — Ты как? — Лиам подошёл ближе и опустился на корточки.       — Какого цвета мои глаза? — неожиданно спросил Рэйкен.       — Что?.. Твои глаза?       — Я едва держусь, чтобы не обращаться. Не хотелось бы рисковать просто из-за банального любопытства.       — Они… они фиолетовые.       — Как были у Джоша?       — Н-нет, не думаю. Они как будто ярче и насыщеннее, да и белки чёрные.       — Ясно.       Тео явно что-то недоговаривал, и из-за этого Лиам злился. Всего полчаса назад вроде бы всё было нормально, а сейчас Рэйкен не был похож сам на себя. Что-то менялось в нём буквально каждую секунду, но Тео совсем не собирался это пояснять.       — Было больно? — Лиама нервировало молчание. Тео посмотрел на свои руки.       — Кости трещали и ломались. Рвались и заново срастались мышцы. Безостановочно.       — Боже мой…       — Всё нормально. Это не самое болезненное, что мне приходилось испытывать. Поэтому… можно сказать, я почти не обратил внимания.       Данбар недовольно скривился. Разговор никак не клеился, а безучастие Тео и его безразличный тон нисколько не добавляли убедительности в этом его «я в порядке».       — Я услышал немного, но… Когда друид понял, что Скотт обратил тебя, он был в ужасе, — невзначай продолжил Лиам, усаживаясь полностью. — Словно он с самого начала знал…       — Я не верил в это.       Лиам замолчал, уставившись на Тео. Тот снова опустил голову и смял в ладонях край пледа. Но не от волнения, а будто пытаясь оттянуть приступ злости. Лиаму знакомо.       — Не верил, что они собирались сделать из меня нечто большее. Что… что химера — всего лишь одна из стадий настоящего перевоплощения.       — Что-то я не совсем понимаю…       — Я знаю, кем я стал, Лиам. — Тео взглянул на него фиолетовыми глазами, без былой в них черноты. Красиво. — Думаешь, я не спрашивал их? Не интересовался, почему прожил столько лет? Они всегда злились за эти вопросы. Говорили слишком мало и извилисто, и потому тем важнее было каждое их слово.       — Считаешь, «Орден» знал, что они задумывали?       — Догадываться уж точно должен был. Просто… когда…       Тео чему-то хмыкнул и закусил губы, ощутив, как мышцы вновь скрутились жгутами в руках и в бёдрах.       — Ты можешь рассказать мне. — Прохладные пальцы Лиама коснулись тыльной стороны ладони и сжали её. Сердце Тео чуть менее активно стало качать кровь.       — Это так странно… ощущать столько спектров сразу. И тяжело… Я будто тону в них и не знаю, за какую из соломинок схватиться.       — Просто говори как есть. Я не стану осуждать тебя.       — Бывали редкие дни, когда Марсель говорил со мной. И каждый из этих коротких разговоров всегда сводился к одному — к чудовищам, не знающим слово «контроль». Прямо как Жеводанский Зверь.       — Но ты не Жеводанский Зверь.       — Возможно, я ещё хуже.       — Тео…       — Слова Марселя теперь выстраиваются в цельный ряд. Раньше я не понимал его реплик: он ведь всегда говорил загадками. Когда я был ещё ребёнком… В какой-то степени я даже любил слушать его мудрёные истории. Каждый раз — как сказка на ночь, которую мне никогда не читали перед сном. Но я довольствовался и этим. Мама… — Лицо Тео вдруг исказилось, а дыхание сбилось в кучу.       — Тео? — Лиам крепче сжал его руку. — Ты что-то вспомнил? Или новое чувство пришло? Что это? Не молчи, рассказывай всё.       — Я никогда не вспоминал о семье с тех самых пор. Все они были похоронены, когда родился новый я.       — А теперь? Что ты думаешь об этом теперь?       — Что не хочу думать об этом вовсе. — Челюсти крепко сжались, и Тео шумно втянул воздух через нос.       — Но ведь… — Лиам запнулся и посмотрел на воду, по которой прошлась рябь от попавшей на неё слезинки.       Вкус полыни осел на языке горечью, мешая Данбару решиться задать волнующий его вопрос.       — Те твои якобы родители были лишь подставными, но никто, кроме Стайлза, не придал этому значения. И даже тогда, когда всё раскрылось, никому не было до этого дела — ничего не стали выяснять. А значит, никто не задался вопросом, что же случилось с настоящими. — Рука под ладонью сжалась в кулак, и Лиам засомневался, что хочет знать правду, однако отчего-то не мог себя остановить. — Что стало с твоими родителями, Тео? — боязно спросил Лиам, опускаясь до шёпота.       — Чтобы остаться с Врачевателями, нужно было заслужить это. Я должен был доказать им свою верность. Мой отец… Он не был моим родным отцом.       — Как это? — удивился Лиам. — Никаких записей об усыновлении не было.       — Всё верно… — отстранённо протянул Тео. — Я родился в их браке и был записан на его имя, как и полагалось. Вот только… мама родила меня не от него.       — Вот так новость… — искренне был поражён Данбар. — А биологический отец?       — Понятия не имею, кто он, — монотонно проговорил Тео. — Но мой названный папаша никогда не давал забывать мне о том, что я в их семье — фрик. Для них существовала только замечательная Тара, до величия которой мне было не дорасти. И она не скупилась раз за разом показывать мне своё место, как какой-то дворняге.       — Да как так можно… — Лиам покачал головой, чувствуя в руках почти физическую боль Тео — теперь прятать её не удавалось. Как и жгучий запах обиды, разраставшийся по эллингу тяжёлым облаком.       — Именно поэтому мне не показалось странным завести общение с тремя незнакомцами в масках, которые пообещали дать больше, чем так называемая семья.       Тео крепко сжал его руку в ответ, выказывая сдерживаемую злость. Лиам погладил большим пальцем кожу, стараясь успокоить.       — И не было никакого сожаления, когда я сбросил заносчивую сестру в ледяную реку. — Лиам перестал поглаживать его ладонь, замерев. Глаза застыли на одной точке. — Не было никакого сочувствия, когда она просила помочь. Я лишь смотрел… позволив ей замёрзнуть насмерть у себя на глазах, — голос дрогнул.       Лиам моргнул несколько раз, чтобы выступившие слёзы провалились обратно внутрь. Рот приоткрылся, производя частые вдохи.       — Не было никаких сожалений, когда через несколько лет я пришёл и за отцом, что так и не признал меня сыном.       — А мать?..       — Мама… — Тео почему-то усмехнулся. — А мама обо всём знала.       — То есть… про сверхъестественный мир?       — Она созналась перед смертью. Когда я пришёл к ней в последний раз. — Лиам сглотнул, предполагая, о чём пойдёт речь дальше. — Оказалось, что это она дала на меня наводку Врачевателям. — Глаза Лиама расширились. — А ещё сказала, что мой настоящий отец — потомственный оборотень. Вот только я почему-то совершенно не вышел…       — Но как такое возможно?       — Если у человека и оборотня рождается ребёнок, то в девяносто восьми процентах случаев он тоже будет оборотнем, так как волчьи гены сильнее. Но…       — Но ты оказался в числе тех двух?       — Я мог иметь силу с самого рождения, о которой так грезил, и не клянчить её у Докторов, словно объедки с царского стола. Когда я узнал, что даже при таких условиях родился обычным человеком, да ещё и с отклонениями… Я пришёл в ярость.       — И ты?..       — И я также не испытал жалости к той, что всю жизнь смотрела на меня, как на вечное напоминание о своём позоре. — Брови Лиама сошлись к середине. — Та, что ни разу не вступилась за меня, не спасла от гнева отца. Ни разу не сказала слов любви своему ребёнку. Я не почувствовал ничего, когда забрал и её жизнь. Как доказательство верности им.       Молчание опустилось гнетущей плёнкой на окружающее пространство, и только шмыганье носом выделялось из этого безжизненного фона. Однако Лиам не отнимал своей руки́, и Тео этому удивлялся, продолжая сохранять лицо. Уже привычка, выработанная годами.       — Сотни лет назад оборотни были не такими, как сейчас. В них было больше от зверя, чем от человека. Первозданные создания. Такие, каким и должен быть настоящий оборотень. Величественные существа. Без страха. Без жалости. Вершина пищевой цепочки.       — Будь они таковыми, не вымерли бы.       — И то верно, — усмехнулся Рэйкен. — Но мальчишкой я грезил повидаться с такими, наслушавшись рассказов Марселя. Я искренне верил, что такого Зверя они желали воскресить, но… я ошибался. Впрочем, теперь я уже не так уверен. У них ведь получился один монстр. А теперь есть и второй.       — Это не про тебя.       — Ты так считаешь? — Тео развернулся к нему так резко, что плед слетел с плеч.       Лиам вздрогнул и отдёрнул руку, а в мгновение изменившаяся атмосфера разбередила в груди неподдельную тревогу.       Глаза Тео вновь почернели, глубокие тени залегли вокруг глазниц, а длинные когти соскребли с потемневших досок верхний слой, оставив на них светлые полосы.       Лиам опёрся назад руками, когда Тео придвинулся к нему, словно из последних сил сдерживая нестерпимую дрожь.       — Скажи мне, что ты видишь, Лиам? — севшим голосом потребовал Рэйкен.       — Я вижу человека, который ещё не понимает, как справляться с нахлынувшими чувствами.       — Только это?       — Меня не волнует твой внешний вид. Если хочешь кого-то испугать, то выскакивай из-за угла перед детишками.       — Сказать тебе, что стало с теми оборотнями? — проговорил Тео, в низовьях опускаясь на рык. — Они уничтожили сами себя, когда однажды просто не смогли превратиться обратно в людей. Животная часть оказалась сильнее, и за считанные годы человеческое сознание окончательно покинуло их, обратив в зверьё.       Лиам соскользнул на локоть, расширившимися глазами следя за Тео, который не прекращал надвигаться на него.       — И если я то самое возрождённое создание, Лиам… Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы полностью озверел я?       — Я этого не допущу.       Лиам обхватил лицо Тео обеими руками, из-за чего лишился опоры и упал на спину. Тео едва не навалился сверху, но успел упереться ладонями, одновременно с этим утробно прорычав. Его глаза засияли ярче, а тёмные пятна поползли по плечам и рёбрам.       — Что же ты творишь, идиот? — прошептал Тео, с усилием втягивая клыки обратно и прижимаясь ко лбу Лиама своим.       — Помогаю тебе оставаться человеком, — с придыханием ответил Лиам, вздрогнув, когда его бёдра раскинулись в стороны под давлением чужого колена. Холодный воздух обжёг лёгкие.       — Кажется, ты делаешь только хуже, — с сомнением бросил Рэйкен, спускаясь ленивыми поцелуями от места за ухом до груди.       — Но это и впрямь работает, — заметил Данбар, ведя руками по плечам, которые больше не пестрили тревожными пятнами.       — А останавливать меня ты как собрался? — каверзно ухмыльнулся Тео и рывком подтянул Лиама к себе, приподнимая его таз и склоняясь над животом.       — Э-э-эй! Ты чего удумал?! — спохватился Лиам, но ладонь Тео, ставшая теперь неподъёмной, легла на его грудь и придавила к доскам.       Мозг тут же начал плавиться из-за недостатка кислорода, перед глазами заплясали яркие вспышки, и в жар бросило так, словно на дворе стояла не глубокая осень, а знойный июль в самом разгаре.       Тео нырнул под футболку головой и крепко ухватился под бёдрами, запирая в подобном положении. Слишком раскрыто.       — Тео, ты меня нервируешь!..       — Никогда не предлагай, если не готов отдать. Помахал перед голодным зверем куском мяса, а теперь отбираешь? Так не пойдёт.       — Тео, блять, Рэйкен! Прекрати немедленно!       — Попроси убедительнее. Похоже, теперь я достаточно силён, чтобы ты не вырывался.       — Тео, это не смешно.       — А я и не смеюсь.       Тео вдруг прижался щекой к подтянутому животу и глубоко выдохнул. Футболка на Лиаме задралась почти до самых плеч, и теперь он мог всё видеть.       — Если мне нужно научиться контролю… то с тобой это будет сложнее всего. Я ведь буквально готов сейчас съесть всего тебя…       Дыхание щекотало чувствительную кожу, отчего Лиам непреднамеренно сжался, смачивая слюной пересохшее горло. Тео широко лизнул языком по напрягшемуся животу, и внутренности тут же скрутило тугим узлом. Лиам уткнулся затылком в пол, чуть выгибаясь в спине, а руки рефлекторно вплелись в тёмно-русые волосы.       Этого было достаточно.       Тео прикусил кожу в основании живота, вызывая очередной спазм, а затем, приспустив штаны, сделал то же самое и с тазовой косточкой. Глаза Лиама опасно закатились, а раскрасневшиеся под напором зубов губы сжались с силой, чтобы не сорвался ещё один постыдный стон.       Когда штаны оказались на середине бёдер — Лиам не понял, но влажная дорожка, что протянулась по всей длине члена, определённо забросила его обратно в реальность. Ненадолго.       — Тео!.. Ну ты и сволочь редкостная!.. Ах-х…       — Я не хочу сейчас думать: слишком сложно. А с тобой… С тобой я могу не думать.       А дальше всё как в тумане. В сладостном помутнении, в одночасье вытянувшем из Лиама все силы, чтобы хоть как-то противиться ему. Потому что сопротивляться этим слегка грубоватым рукам — невозможно. Этому жару, исходящему от другого тела. Невозможно — таким же горячим губам, творившим с Лиамом что-то совершенно невероятное. Что вынуждали не сдерживать стоны, громкость которых зависела от того, где именно было приятнее. Тео прислушивался.       Тео вбирал в себя всё без остатка, пробуя раз за разом что-то новое. Менял угол. Глубину. Где-то сжимал губами крепче, а где-то прочерчивал языком, выписывая такие узоры, что Лиам мог хоть сейчас повторить их, если бы руки вообще могли двигаться.       Когда терпеть оставалось лишь считанные секунды, Лиам не выдержал и, оторвавшись от пола, схватил Тео аккуратно за голову и вновь лёг обратно, только теперь уже не один. Тео возмутиться не успел: слова перетекли в протяжный стон, заглушившийся в губах Лиама, так отчаянно целующего его.       Лиам довёл себя сам несколькими движениями руки и после, прикусив Тео за подбородок и зализав ранку следом, тяжело откинулся головой назад. Тео навалился сверху, и оба шумно задышали в унисон, пытаясь сфокусировать расплывчатый взгляд.       — Ва-у… — коротко бросил Лиам, глядя в деревянный потолок.       — Не ожидал, что так сильно понравится?       — Нет, просто не думал, что ты и так можешь.       — Это далеко не все мои таланты, Злюка.       Тео поставил подбородок Лиаму на грудь и игриво задвигал бровями. Данбар состроил лицо, выражающее мысль о том, какой же Тео всё-таки придурок, и столкнул с себя его разморённое тело.       — Ой, завались.       — Смущаться — нормально, Лиам, — улыбаясь, проговорил Тео, слушая его шебуршание, пока тот одевался.       — Я сказал тебе заткнуться! И чтобы больше не выкидывал ничего подобного!       — Ну вот, снова ты капризничаешь. — Рэйкен раскинулся на полу звёздочкой и был более чем доволен собой.       — Прими уже душ, наглая ты химерская морда! — ворчал Данбар уже на выходе.       — Я теперь волк!       — И что, раком теперь встать?!       — Я был бы не против.       — Господи, связался же на свою голову… — донеслось уже приглушённо.       Тео ещё раз широко улыбнулся и, подложив руки под голову, размеренно задышал. Холодный ветер скользнул по остывающему телу, но Тео лишь блаженно прикрыл глаза, наконец избавившись от ненормального жара.

***

      Несколько часов назад.       Скотту всё ещё было тяжело двигаться: бок нескончаемо ныл, а глаза то и дело теряли фокус, — но всё это вмиг отодвинулось на второй план, когда внутрь вошёл Пэрриш со Стайлзом на руках. Насыщенный запах крови распространился по помещению, и Скотт незамедлительно освободил на столе место.       — Что случилось?! — спросил МакКолл, с тревогой наблюдая за действиями Дитона, который тут же принялся разрезать на груди Стайлза футболку.       — Это сделали они?! Это те охотники?! — со злостью выпалила Малия.       — Нет, — отчуждённо бросил Эддерли, зачем-то проверяя выход. — Это не их рук дело.       — Неужели… Аддасу? — понял Скотт.       — Это я виноват, — негромко проговорил Джордан. — Я потерял бдительность. Я бы не упустил Люка, и тогда Неметон не нашёл бы его первым. Прости, Скотт…       МакКолл сглотнул вязкую слюну. Он хлопнул Пэрриша по спине, призывая не винить себя, потому что вину Скотт ощущал свою. Слова предупреждения Эддерли, брошенные в самом начале, сдавили шею колючими шипами.       Дитон взялся за крючкообразные приборы и, обработав колотую рану чуть выше груди, принялся поддевать ими края кожи.       — Что там?       — Рана кровоточит. К счастью, она не слишком глубокая, лёгкое не задето. Но, Скотт, это ветклиника. Я могу лишь оказать первую помощь, ему срочно нужно в больницу с соответствующим оборудованием.       — В больницу нельзя. — Эддерли перебежал от чёрного выхода к основному под озадаченные взгляды. Стайлз глухо закашлял и будто побледнел ещё больше.       — Почему? — спросил Скотт.       — Потому что этот парнишка почему-то очень интересен близнецам, — остановился наконец Эддерли. — А уж если им что-то нужно, то они не успокоятся, пока не заполучат это. В больницу нельзя, потому что Крастесс где-то здесь. Они придут за ним.       — Да на кой чёрт они так вцепились в Стайлза? Если они искали Аддасу, то опоздали, Неметон уже поглотил его, так зачем он им?       — Я не знаю, Скотт. Причина не важна. Важно то, что они уже оцепили территорию. Они знают, что пока вы здесь, вы можете скрыться за рябиной, поэтому просто будут ждать. Либо пока не выкурят вас отсюда.       — Значит, выманим их первыми.       — У нас нет такой роскоши, — вздохнул Дерек, не сводя со Стилински глаз. — Стайлз в таких условиях долго не протянет.       — Эддерли, помоги ему, — произнёс Крис.       — Я не бесконечная волшебная батарейка, мистер Арджент, — разозлился вдруг Грир, ближе подойдя к столу. — Я уже и так израсходовал бо́льшую часть сил на мисс МакКолл, мне необходимо восстановление.       — Что? — Скотт уставился на друида. — А что с мамой? — Он перевёл взгляд на Криса. — Что ещё случилось, пока меня не было?       — Она в больнице. На операции.       Глаза альфы налились краснотой, теряя белки — тяжёлый рык отдался вибрацией по стенам. Стая отреагировала моментально и на инстинктах скучковалась ближе к Скотту.       Крис сделал шаг назад и незаметно завёл руку за спину.       Пыльца аконита легла крупинками на лицо Скотта, отчего он закашлялся, хватаясь за Дерека из-за потери равновесия. Эддерли смерил его не самым одобрительным взглядом и покачал головой, отряхивая пальцы от остатков фиолетовой пыли.       — Твоя мать будет жить, — проговорил он размеренно. — Держи себя в руках, альфа. Разлад — это последнее, что вам сейчас нужно.       Скотт проморгался и виновато посмотрел на Арджента, но тот нисколько не злился. Друид навис над Стайлзом и провёл рукой над его раной, просвечивая кожу зелёным светом.       — Внутри что-то есть. Если не извлечь, лечение может только усугубить его состояние. Тут я бессилен.       — Я вижу это, — прищурился Дитон, продолжая филигранно орудовать инструментами под кожей. — Но не могу поддеть.       — Значит, придётся выиграть время, — обмолвился Питер и, сменив тряпку на лбу Лидии, двинулся к выходу.       — Эй, куда это ты собрался? — окликнул его Дерек.       — Друид сказал, что охотники где-то рядом. Так почему бы нам не поздороваться?       — Потому что нас с Тео они едва не убили!       — Но тогда с вами не было меня, — напоследок ухмыльнулся Питер и скрылся из виду.       — Питер! Чёрт бы тебя побрал!       — Я за ним! — ринулся следом Дерек.       — Он прав, Скотт, — обратился к нему Арджент. — Сидеть и выжидать — не выход. К тому же они тут не единственные охотники. — Крис вынул пистолет и подкрутил на нём глушитель. — Мы отвлечём их на себя, и пока они будут заняты нами, вы переправите Стайлза и Лидию в больницу. Иначе может случиться непоправимое.       — Я видел, на что они способны, Крис. — Скотт уложил руку на его плечо. — Они не потратили и десяти минут, чтобы выбить из нас всё дерьмо. Я не могу сейчас сражаться. И уж тем более не могу отправить на бой всех вас.       — Мы не станем драться, Скотт. Это лишь отвлекающий манёвр.       — Я иду с вами! — заявил Айзек.       — Нет! — категорически отрезал Скотт. — За это время многое поменялось, Айзек. Ты не знаешь, что тебя ждёт там. Я не могу рисковать ещё и тобой.       — Я буду с Крисом, — кивнул он в сторону мужчины, пока тот уже рылся в своей армейской сумке в поисках чего-то. — И я ни в коем случае не брошусь в лобовую атаку. Нам с Крисом будет не в первой. Думаешь, во Франции мы только круассаны ели? — многозначительно улыбнулся он, и Скотт сжал губы в тонкую линию.       — Надо быстрее догнать Питера и Дерека, — сказал Арджент, вручая Лейхи несколько раций и биноклей и закинув на плечо винтовку. — Будем просто наблюдать и докладывать. Как только убедимся, что всё чисто, немедленно езжайте в больницу.       — Если увидите их… — с предостережением начал МакКолл. — Ни в коем случае не вступайте в контакт. Ни при каких обстоятельствах, слышишь меня? — сказал он именно Айзеку, притянув его к себе за предплечье.       — Всё будет в порядке, Скотт, — улыбнулся Лейхи, и уже через минуту они с Арджентом последовали наружу.       Нехорошее предчувствие давило на грудь Скотта, и он уже трижды проклял себя за своё нынешнее состояние — за то, что не мог сейчас быть с ними. Что будет только мешаться. Просто жалкий.       Рык утонул в груди, но Малия расслышала его и потому подошла ближе — приобнять и забрать часть тревоги себе, чтобы та не задавила МакКолла окончательно.       — А где Пэрриш? — опомнился Скотт несколько минут спустя.       Эддерли посмотрел на Лидию, где видел Джордана в последний раз. От диванчика к выходу горели потухающим пламенем следы босых ног.       — Пэрриш! — Скотт бросился было вдогонку, но Малия удержала его на месте.       — Скотт, не надо!       — Он решил отыскать Аддасу, — пояснил Эддерли.       — Но вы говорили, что ему нельзя к нему приближаться!       — О чём помощник, к сожалению, не успел узнать, — с досадой проговорил Грегори, углубляясь в смежный отсек здания. — Будь готов ко всему, Скотт.

***

      Тео не знал, сколько прошло времени, но в дом он поднялся куда позже, чем планировал изначально — когда жар внезапно сменился невыносимым холодом, пробирающим до костей.       Продвигаясь по белому коридору, Рэйкен обнаружил Лиама на втором этаже. Данбар что-то активно искал в одной из сумок: такие обычно собирают, когда планируют переезжать, но этот процесс, очевидно, так и не сдвинулся с мёртвой точки.       Тео очертил глазами голую спину и поспешил сглотнуть вязкую слюну — словно нищий при виде золотой монеты. Тео фыркнул сам на себя. Решив не мешать, он молча свернул в сторону душевой.       — С каждым разом всё хуже и хуже. Ты совсем не дружишь с головой, Лиам, чтоб тебя, Данбар? — бормотал Лиам, пытаясь отыскать какую-нибудь футболку. — Почему ты даже сейчас продолжаешь закрываться от меня? — Он умерил пыл и замер, бездумно глядя куда-то вперёд. — Эмоции имеют запах, Тео. И теперь я отчётливо чувствую твои, — уже совсем шептал Лиам, устало моргая.       Тео плотнее прикрыл дверь и привалился к ней, также закрывая глаза и прерывисто выдыхая. Насколько Лиам помогал забыться, настолько же он и дёргал за все эти непонятные Тео чувства.       Чувства. Тео хотелось рассмеяться. Но смех в голове не вторил его желаниям: не был ехидным или злым.       Надломленный.       Такой, когда человек не может определиться с реакцией на то или иное событие и просто начинает смеяться из-за подступающей истерики.       Тео истерика не грозила, да он и не был уверен наверняка, как она вообще выглядит, и всё же… В голове шумело, потому что множество мыслей сбивали одна другую, врезаясь в виски острыми иглами.       Рэйкен недовольно прорычал и рывком сбросил с себя единственный предмет одежды, после чего направился в душевой уголок.       Хотелось смыть все эти ощущения вместе с грязью. Словно вода могла освободить от гнёта ненужных сейчас открытий, что давили сверху всей своей тяжестью. Тяжестью совершённого и сказанного… Потерянного. Того, чего уже не изменить и не исправить — лишь заново пожинать плоды и извлекать урок, но уже без былой лёгкости.       Рычание прокатилось под рёбрами, и Тео, задышав тяжелее, подставился под струи ледяной воды, несмотря на то, что его тело и без того полностью промёрзло. Неясные скачки температуры сбивали с толку. Словно внутренний зверь подбирал для себя подходящий градус, бросая Тео то в жар, то в холод. Раздражало.       «Сказать Лиаму?» Но что же он так отчаянно хотел услышать? Тео не знал, чего тот ждал от него. Он и сам себе не мог дать рациональных ответов: в голове всё смешалось, рецепторы обострились, а зубы то и дело скрежетали от злости не пойми на что конкретно.       Пятна и чёрные линии расчертили спину на мгновение, и Тео уткнулся лбом, покрываясь крупной дрожью от холодной воды.       Вода в реке была холоднее.       Тео поджал губу, морщась. Ладонь ударила о кафель, пуская сколы, — чёрные когти смотрелись почти эстетично на белом фоне. Тео лишь зажмурил глаза, позволяя слезам стечь по его щекам, смешиваясь с водой.       Было ли ей так же невыносимо холодно, как Тео — сейчас? Ей было хуже. Тео крутил головой, пытаясь не думать об этом, но с каждой попыткой данная мысль только сильнее въедалась в мозг.       Тео было плевать на сестру что тогда, что сейчас. Она не любила и не принимала его, и это было взаимно. Но почему же теперь сердце так болезненно сокращалось, а из сжатых губ пробивались неведомые ранее звуки? Её сердце.       Всегда с ним. Всегда будет напоминать. Тео хотелось вырвать его прямо сейчас, если бы это позволило хоть как-то развеять все эти размышления. Чувствовать — отстойно. Тео не зря боялся возвращения этой своей части.       Об этом Лиам хотел послушать? Ничтожно. Смотреть и слушать такое — ничтожно. Тео не понимал, почему каждый из стаи Скотта готов был выслушать и помочь ему со всем этим дерьмом. Дураки. До чего же наивные дураки!       Рычание прозвучало громче, чем Тео рассчитывал. Лиам немедленно отреагировал, обернувшись.       — Тео? Всё в порядке?       Но Тео не слышал ничего, кроме шума в собственных ушах. Словно злость стала материальной и била по перепонкам с обеих сторон, разгоняя по венам жгучее чувство гнева на всё вокруг. Вода наконец-то сменилась горячей — из-за резкого переключения душевая вмиг наполнилась паром.       — Непросто нам с тобой будет, — резюмировал Лиам, поправляя толстовку на молнии, которую смог отыскать.       Нужно было снова позвонить друзьям, но телефон остался у камина. Не дойдя до лестницы, Лиам мельком взглянул в сторону ванной. И сердце вдруг подскочило к самому горлу, а вихрь мыслей обрушился губительным торнадо.       Он не раз просил Тео открыться и довериться, в то время как сам старательно избегал многих вещей. Присматривался. Сомневался. И совсем не мотивировал.       Но именно сейчас Лиам чувствовал, будто что-то стремительно шло не так, и потому позволил тревоге заползти в грудь, щекоча нервы. Под кожей закололо растекающимся жаром.       Лиам неуверенно приоткрыл дверь. Стекло в душевой запотело достаточно, чтобы Тео даже не сразу можно было разглядеть.       Лиам просто стоял и смотрел, не понимая, как Тео его до сих пор не заметил. Слух оборотня не мог допустить подобной оплошности, а значит, Тео о чём-то задумался настолько сильно, что всё прочее на фоне стало неважным.       Ему было о чём подумать, Лиам это понимал, поэтому не планировал мешать. Но чёрные краски на белом кафеле выделялись слишком явственно, чего не заметить было нельзя.       Лиам торопливо шагнул к кабине, но тут же замер вновь. Нельзя резко. Рэйкен сейчас как один оголённый провод, искрящийся напряжением, что в любой момент мог оставить жутчайший ожог, даже не планируя этого.       Лиам сглотнул с разрастающимся волнением, дёрнул за бегунок на толстовке и потянул его вниз.       Голова Тео чуть дёрнулась на «вжик» молнии, но он не обернулся.       В груди становилось жарче, чем в кабинке, но останавливаться Лиам не планировал. Даже невзирая на дрожь, предательски подогнувшую ноги. Даже невзирая на шумное дыхание, становившееся всё громче, когда он уже полностью остался без одежды.       Рука, неумолимо дрожа, потянулась к дверце, а голова зазвенела от накатившего трепета. Сердце затрепыхалось в предвкушении — его стук Тео уже не мог не услышать, однако он всё равно не шевелился.       Лиама обдало горячим паром, когда он раскрыл кабинку. Страх неуверенности всё же сковал конечности, а голубые глаза часто заморгали.       «Что ты делаешь? Зачем пришёл? Не смотри на меня такого и не смотри так, глупый!» — внутренне метался Тео, не в состоянии высказать всё это вслух. Боялся обидеть. Задеть.       Слова не подступили к горлу и тогда, когда Лиам медленно коснулся его спины пальцами. Сперва на пробу, неуверенно. А потом всей ладонью — от поясницы и до плеч. И везде, где Лиам касался его, серая кожа мгновенно светлела, будто смывалась грязной краской под напором тёплых струй.       А затем Лиам развернул его к себе и ленивыми движениями заскользил уже по груди. Тео не хотел. Тео по-хорошему бы сейчас сорваться отсюда как можно дальше, чтобы не натворить ещё больше бед.       «Чем ты думал, придя сюда?!» — набатом билось в голове, но вслух — по-прежнему ничего.       Вот только взгляду этих прекрасных глаз, лишённых привычной дерзости и гнева, невозможно было противиться. Даже когда свои собственные глядели сквозь пурпурную поволоку, вынуждая тревожиться обоих.       Но Лиам не боялся. Лиам заворожённо смотрел в эти аметистовые глаза и словно не мог налюбоваться. Не покривился он и от вида немалых клыков, что не помещались во рту и сильно выступали из-за своих размеров, отчего губы Тео были широко раскрыты. Не пугали и смертоносные когти, способные одним лёгким взмахом запросто лишить головы.       Щекотливое беспокойство протекло по позвоночнику — Лиам незаметно вздрогнул, однако вопреки шагнул ближе.       Сразу кожей к коже. Сразу губами к шее — чтобы ни одно слово против не посмело быть брошено вслух.       Клыки втянулись обратно через несколько секунд, когда Тео урча простонал, нетерпеливо опустил руки к пояснице — уже без когтей — и собственнически сжал, так, как всегда хотел. Без опаски, что за чрезмерный контакт сразу прилетит в лицо тяжёлым кулаком.       Вот только начал на этот раз не Тео. И Лиам не увиливал, не пытался уйти от настойчивых касаний.       Откровенных — несдержанно переходивших на ягодицы и возвращавшихся обратно наверх.       До одури развязный запах заполнил и без того душную кабинку, и Тео окончательно повело. А Лиам нисколько не помогал удерживать контроль. Он бесстыдно тёрся вставшим членом о его бедро и без устали осыпал шею и плечи поцелуями, чередуя их с лёгкими укусами.       Ноги едва ли не подкашивались.       Тео нетерпеливо обхватил чужой затылок и оторвал Лиама от себя, чтобы впиться в этот невозможный рот сокрушающим поцелуем. И плевать, что вода стекала прямо на них, мешая дышать и сливаться губами.       Набирающие оборот стоны стоили всех неудобств. В висках — лишь опустошающий гул, а внизу — прилившаяся кровь, что срывала с двух тел последние рычаги.       Тео хотел бы предостеречь, что в этот раз не остановится. Хотел бы сказать, что грёбаные чувства лишали былого контроля, и сдерживать себя — всё равно что смерти подобно.       Но язык не слушался. Язык был занят другим языком, что с напором толкался внутрь, будто соревнуясь. Тео улыбнулся на это, а затем развернул Лиама лицом к стене и навалился сверху, до крови кусая в основание шеи — к чёрту.       Лиам дрогнул от контраста горячей воды и холодного кафеля, но укус и вес обжигающего тела привнесли дрожь куда более яркую. Он рефлекторно выгнулся, откинув голову на плечо, а загребущие руки уже хозяйничали спереди, лаская его член.       Гортанный стон прозвучал для Тео личной симфонией, и он был готов на всё, лишь бы это повторилось. Собственный член лёг в ложбинку между ягодицами, и Тео зарычал в ухо, нечаянно сжимая левой рукой чужой бок до синих отпечатков.       Лиам коротко поморщился, но только сильнее прильнул спиной к тяжело дышащей груди. Он вывернул голову и завёл руку назад, чтобы притянуть к себе и вновь сойтись губами в незадачливых ласках.       — Какой же ты… — пьяно прошептал Рэйкен и потёрся членом, из-за чего Лиам сбито выдохнул, теряясь в непривычных ощущениях.       Лиам слышал, как зашуршала рука Тео на полке рядом, а его губы продолжали истязать шею, забрасывая в тёмную реальность.       Пальцы — почему-то прохладные — невесомо коснулись спины, огибая позвоночник, а после опустились вниз, проникая между ягодицами.       — Тео!.. — охнул Лиам, приподнимаясь на цыпочках — тело автоматически попыталось увернуться от дискомфорта, — но Тео снова сжал его член в плотное кольцо, отвлекая внимание. — Ощущение, что я сейчас откинусь…       — И я вместе с тобой… — усмехнулся Рэйкен, проходясь языком по ушной раковине. — Не могу соображать, пока ты передо мной в таком виде…       Пальцы протолкнулись глубже, и Лиам вновь поморщился, в отместку вцепляясь до боли в бедро Тео.       — Кажется, что я моргну — и ты растворишься в этом паре, как несбыточный сон…       — Я скорее стану твоим кошмаром, если не заткнёшься и не начнёшь уже действовать активнее! А-АХ!..       Позвоночник будто прострелило от поясницы и до лопаток, когда пальцы согнулись особенно удачно. Рэйкен плотоядно ощерился и развернул Лиама к себе, снова припечатывая его к стене голодным поцелуем.       Намеренно или по наитию, но нога Лиама тут же забросилась на крепкое бедро, и Тео подхватил её под коленкой для лучшей опоры. Пальцы второй руки вернулись на прежнее место, а зубы неистово сжались на ключице, бросая Лиама в гущу ощущений, которые скоро уже нельзя будет принимать, не будучи сведённым ими с ума.       — Лиам… — шепнул он в губы, когда Данбар взял его лицо в ладони и замер на какое-то время, рассматривая глаза.       Длинные пряди под напором воды облепили лоб и скулы, делая образ Лиама ещё более соблазнительным в глазах Тео.       Жадных. До зубовного скрежета.       Вроде бы и так уже здесь, перед ним, полностью в его власти, а всё по-прежнему скалился, будто кто-то выскочит из-за угла и выхватит из-под носа.       Тео резко зажал его между собой и кафельной плиткой и на пробу скользнул внутрь, тут же ловя болезненные стоны. Пальцы сжались на плечах с силой, отчего Тео поморщился, но только протолкнулся ещё дальше, шепча какую-то глупость о том, чтобы расслабился.       — Я сейчас твой рот от зубов расслаблю, кто так успокаивает вообще?!       — Прости, — без особого сожаления, с улыбкой проговорил Тео, втискиваясь в узкое тело до упора.       — АХ!.. Ты… зараза!.. Ха-а…       Стон сменился хрипом, а глаза устремились вверх, выпуская пару слезинок и затягиваясь пеленой экстаза.       Тео и сам не сдержал стона, замирая на время внутри, не двигаясь.       А двигаться Лиам вдруг начал сам и довольно скоро. Подтолкнул ногой, призывая к действиям, и состроил такое выражение лица, что Тео ощутил оскомину во рту.       — И это те таланты, о которых ты мне хвастался? — с издёвкой проговорил Лиам, тяжело дыша. Тео выгнул брови и недобро ухмыльнулся.       Он резко вышел и так же резко развернул Лиама обратно спиной, игнорируя его шипение. Вдавил в стену грудью и проник внутрь одним движением, начиная двигаться сразу и на всю длину. Не позволяя сделать вдох.       Стоны полились ручьём не только по душевой, но и по всему этажу.       Жёсткая хватка на бёдрах, зубы на плече и шумное сбивающееся дыхание двух тел, ловящих перед глазами звёзды.       Просто контрольный в голову.       Если бы не регенерация, Лиам давно сорвал бы голос, а половина его тела уже украсилась бы всевозможными отметинами. Он хотел бы, чтобы парочка осталась как напоминание. Хотел оставить несколько и на Тео, словно любовное клеймо на коже и непосредственно — точно в сердце.       — Ты мой, ты знаешь это? — прохрипел Тео в ухо, сбиваясь с ритма и переходя на хаотичные толчки.       Но Лиам слышал его лишь частично, потому что губы застыли в одном положении и нескончаемо выдыхали всё новые звуки, на которые, как ему казалось, он не был способен.       — Я не оставлю тебя!.. — продолжал говорить Тео будто в бреду. — Уже точно не смогу…       — Т-Тео!.. А!       Белая струя легла на кафель неровной линией и почти слилась с ним цветом. Тео замер глубоко внутри и простонал в последний раз, прижимая Лиама к груди и обнимая кольцом рук, будто ослабь чуть хватку — и убежит.       Ноги моментально ослабли, и Лиама потянуло вниз, а глаза накрыла сонливость. Тео аккуратно опустился, сползая по стеклянной поверхности, и, выключив воду, утянул Лиама за собой, усадив спиной к себе между ног и повиснув на нём объятиями.       Парное дыхание ещё некоторое время отскакивало небольшим эхом от голых стен, которому вторили остаточные капли, разбивавшиеся о дно душевой.

***

      — Мне это не нравится.       Скотт оправился и теперь чуть более резво слонялся от одной стены к другой. Рассветные лучи дарили обманчивую безопасность — Стайлзу лучше не становилось.       — Неужели совсем ничего нельзя сделать? — не в первый раз спрашивала Малия, надеясь, что ответ Эддерли будет другим.       — Я не могу, — скупо отвечал тот.       Дитон перепробовал уже все уловки, но инородный предмет извлечь так и не удалось. Что-то мелкое застряло прямо под кожей, и оно никак не хотело поддаваться.       — Есть что-нибудь новое? — спросил по рации Скотт.       — Слишком тихо, — отозвался Арджент. — Айзек в тылу, за него не волнуйся.       — Вообще-то я вас слышу, — с помехами проговорил Лейхи. Скотт невольно улыбнулся.       — Я слежу сверху. Дерек и Питер готовы сдержать их в случае чего. Как только они покажутся — не медлите.       Айзек сложил руки на груди и недовольно вздохнул, оставленный где-то на галёрке. Волчий слух уловил шелест неподалёку, нехарактерный для имеющейся силы ветра.       Арджент направил винтовку в сторону Лейхи и посмотрел в прицел. Всё чисто.       — Крис? — тихо позвал Дерек, и Арджент перевёл прицел уже на Хейлов. — Мы что-то слышим.       — Как и я, — тревожно добавил Айзек.       — Тепловизор ничего не улавливает, кроме вас, — не понимал мужчина, глядя в бинокль.       — Они же не волки, — закатил глаза Питер. — Такие, как они, контролируют свою температуру, уж ты-то должен об этом знать.       — Не настолько, чтобы их невозможно было засечь вовсе.       — Значит, смотри внимательнее.       Скотт остановился на середине и несильно сжал руку Стайлза, которая несколько минут назад казалась значительно теплее.       — Нет, я так не могу, — метался МакКолл, укрывая Стилински пледом. — Мы словно добровольно загоняем себя в угол, так нельзя. Я не стану ждать, пока Крастесс нападут. Я убью их первыми.       — Прошлая попытка ничему тебя не научила? — фыркнул Эддерли. — И почему я вообще здесь с вами, не понимаю? — Друид размашистым шагом вышел в холл.       — Куда вы?       — Надо укрепить главный вход. Скоро начнётся.       — Постойте! — Скотт отправился следом за мужчиной.       — Слева! — рыкнул Дерек и, частично обратившись, на высокой скорости бросился туда. Питер сделал то же самое.       — Вижу их, — подтвердил Крис, беря под прицел. Фигуры двигались слишком быстро и юрко прятались за машинами и редкими деревьями.       Пепел рябины уложился в тонкую полоску, мерцая зелёными крупицами. Эддерли стоял в шаге и выписывал узоры в воздухе, делая дорожку ровнее, словно от этого зависел её эффект.       — Я думал, вы не можете касаться рябины, — произнёс Скотт, наблюдая за непривычным сиянием пепла — словно микроскопическое северное сияние на чёрном небе.       — Ну я же к ней не прикасаюсь, верно? — усмехнулся Эддерли.       Безмятежность на его аристократичном лице внезапно испарилась, и он резко обернулся. Напряжение мгновенно передалось Скотту, а на поясе завопила рация:       — Скотт, СЕЙЧАС! Действуйте! — сообщил Арджент, и МакКолл незамедлительно побежал обратно.       — Подожди, Скотт! — Грегори попытался его остановить, но Скотт уже не слушал.       Малия подогнала внедорожник Эддерли к чёрному входу: его машина была самой вместительной, поэтому друид согласился одолжить её.       Скотт осторожно подхватил Лидию на руки и понёс прочь из ветклиники, приговаривая, чтобы та держалась. Пока он усаживал её на переднее сиденье, Малия уже вбежала в здание, чтобы вынести Стайлза.       Средство связи осталось на диванчике, где совсем недавно лежала Мартин.       — Они здесь! — зашипела рация голосом Айзека.       — Что? — Крис нахмурился.       — Кто-то буквально рядом со мной! Я никого не вижу, но я слышу что-то!       — Этого не может быть, Хейлы только что погнали их прочь!       — Мы упустили их! — мгновенно отозвался Дерек. Светлые глаза Криса расширились, но панике он не поддался.       — Они не могут быть в двух местах одновременно! Айзек? — Рация молчала. — Айзек?!       — К…ис! О…и т…т!..       — АЙЗЕК?! — Крис переключил канал. — Скотт?! Малия? Кто-нибудь меня слышит?! Питер, Дерек! Они у Айзека! Быстрее к Айзеку!       Грохот в ветклинике прогудел как знаменательный рог, и МакКолл, только закрепив Лидию ремнём безопасности, сломя голову бросился вглубь здания.       Альфа замер в проходе.       Малия пятилась ползком в угол, оставляя на сером полу кровавый след и придерживаясь за живот.       В противоположном углу, в полутени сияли голубые глаза, а когти опасно держались за горло Дитона, дышавшего через раз. Эддерли стоял неподалёку и направлял на них искрящуюся зеленью руку, однако не предпринимал никаких действий, опасаясь задеть Алана.       В жилах альфы вскипела ярость — глаза тут же засияли красным, а рык угрожающе сотряс близстоящие склянки.       Скотт уставился в центр, цепенея. Стайлз по-прежнему находился без сознания, а над ним нависал один из близнецов, повторявший изгибы его лица в воздухе и периодически касавшийся кожи когтистыми пальцами.       — Я снова нашёл тебя, Родинка, — озабоченно шепнул Тейгу и улыбнулся чрезмерно широко.       — Отойди от него. — Скотт напрягся всем телом, оставляя дыры в ладонях из-за бьющего по вискам гнева.       — А! А!.. А-а!.. — процыкал Тейгу, выставив указательный палец, когда Скотт шагнул ближе. — Советую не делать этого. Если, конечно, не хочешь, чтобы ваш эмиссар залил здесь всё своими потрохами.       В подтверждение Вард сдавил горло Дитона сильнее, пустив несколько капелек крови. Скотт стиснул челюсти, оставаясь на месте.       — Хороший пёсик, — почти добродушно улыбнулся Тейгу, ближе наклоняясь к Стайлзу. — Вот что случается, если меня ослушаться, — раздосадованно проговорил охотник, оценивая его состояние.       — Зачем вам Стайлз? И где Аделия?       — Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. Видишь, Вард? Я говорил, что нужно было добить их ещё тогда. Тараканы ведь всегда такие живучие. — С тонких губ сорвался сиплый смешок. — Стайлз лишь один из ценных трофеев, с которыми я не привык расставаться. Особенно когда его так нагло вырывают прямо из моих рук! — Тейгу глухо зарычал. Два горящих голубых глаза злобно уставились на альфу.       — Это из-за вас он в таком состоянии, — процедил МакКолл сквозь зубы. — Ему нужно в больницу. И немедленно.       — А что же наш Грир? — Тейгу взглянул на него, склонив голову набок в дурашливой манере. — Наш мастер на все руки, который вдруг начал водиться с этой маленькой никчёмной стайкой? Где твоя хвалебная целительская сила?       — Внутри что-то осталось, — ответил за него Скотт. — Исцеление бесполезно, пока оно там.       — Кучка бестолковых дилетантов. — Тейгу скривил губы и провёл рукой по волосам Стайлза, оставив ладонь на его лбу. Скотт дёрнулся ближе. — Даже несчастную занозу вытащить не можете. Какой тогда вообще с вас толк?       — Что вы вообще тут ищете? — Скотт стремительно сдавал нервами, окончательно скатившимися в пропасть за последние события.       — Ну-у, не горячись. Разве так заводят дружбу? С вами поигрались — и хватит, нужно браться за дело. Скажи, где Цербер, и я помогу Стайлзу.       — Почему Цербер?       — Потому что он-то наверняка отыщет Аддасу, в отличие от вас. Или ты тоже скажешь, что не в курсе?       — Пэрриш ушёл несколько часов назад. Он никогда не говорит куда.       Питер и Дерек со всех ног бежали к точке, где должен был базироваться Айзек. Крис слышал лишь очередные помехи, а в прицеле винтовки больше нигде не появлялся силуэт Лейхи.       — Заключим сделку, Скотт? — чуть ли не пропел Тейгу, скользя гладкими движениями по лицу Стилински. Скотт зарычал, с перебоями контролируя свои глаза.       — Тейгу, — с предостережением бросил Вард, но тот не отреагировал.       — Вы что-то недоговариваете.       — А это важно? Когда жизнь… Стайлза на кону? Ты смеешь сомневаться, пока твой лучший друг лежит здесь и умирает? Ты не перестаёшь удивлять меня, волчонок. А ещё нас жестокими считают.       Малия дотянулась окровавленной рукой до рации и положила её рядом, переключая на нужный канал. Тишина.       — Айзек?! Айзек, ответь! — не сдавался Крис, наблюдая за Хейлами, которые уже обогнули ветклинику и приближались к назначенному месту.       — Чего ты хочешь? — выдохнул Скотт, глядя на Стайлза. Широкая улыбка крупных белых зубов расцвела на узком лице.       — Если Аддасу или Цербер объявятся, просто сообщи нам — ничего сложного. У Грира есть телефончик. Раз уж вы теперь такие друзья.       — Ладно, — не моргнув сказал МакКолл, на что Дитон протестующе промычал. — Помоги ему.       — Нет-нет, не так быстро. Думал, всё будет настолько просто? В наших кругах верить на слово — глупо. Не поможешь, Грир?       Эддерли помедлил ещё минуту и, раздражённо фыркнув, отступил, пока Скотт озадаченно хмурился. Друид сверкнул на Тейгу острым взглядом, но всё же протянул тому руку ладонью вверх. То же самое он сделал и в сторону Скотта.       — Что происходит?       — Клятва, заверенная друидом, конечно же.       — И что это?       Дитон замычал пуще прежнего, и тогда Вард прорычал, снова пустив ему кровь.       — Дитон! — испугался Скотт.       — Протяни руку, Скотт. — Тейгу резко прекратил улыбаться. Клиника окуталась холодом, а животные словно взбесились, загремев клетками. — Или мы уйдём отсюда, оставив после себя одни трупы. Что выберешь?       МакКолл решался ещё несколько мгновений, понимая, что вариантов как таковых нет, после чего приблизился и сделал, как велели.       — Скотт, не надо! — крикнула ему Малия. МакКолл прикрыл глаза.       — И что будет?       — Магия друида скрепит нас нерушимым обещанием. С моей стороны — спасение Стайлза. С твоей — информация. Лазейку найти не получится. Нарушишь клятву — и примешь последствия от сил, с которыми лучше не ссориться. Ну что? Согласен?       Скотт ничего не ответил, пристально наблюдая за Тейгу, который только веселился от липкого взгляда на себе. Эддерли сцепил их руки вместе и положил на них свои: сверху и снизу по ладони. На запястьях образовались зелёные кольца, словно браслеты, и медленно закружили по оси. Грегори прикрыл глаза — из его уст шёпотом полилась кельтская речь.       — Заверяю, что дам знать о местоположении Аддасу или Цербера, когда они объявятся, — монотонно проговорил Скотт. Тейгу плавно моргал, словно пребывал в дурмане, и говорить пока не спешил, заставляя Скотта нервничать.       Эддерли открыл глаза и посмотрел на охотника. МакКолл понял, что клятва вот-вот вступит в силу. Кольца на запястьях сжались.       — Клянусь, — растянул Тейгу мелодично, — что не позволю Стайлзу умереть. — Скотт выдохнул, начав паниковать. Кольца перестали кружиться и плотно стянулись на коже. — И обязательно спрошу с него желание.       — Стой, что?! — МакКолл на автомате попытался вырвать руку, но кошачьи когти крюками впились в его ладонь, не позволяя высвободиться.       Зелёный браслет на секунду вспыхнул и на руке Стилински.       Эддерли произнёс последние слова и разомкнул руки. Зелёные ленты впитались в кожу, растворяясь.       — Какого хера?! — Скотт на всё наплевал и схватил Тейгу за грудки, поднимая над полом.       — Во-у, полегче, зверь! — хихикнул наёмник. — Это же не смертельно! К тому же сперва условия выполняю я, у тебя есть фора! — Скотт с рыком отшвырнул его.       Тейгу посмеялся в очередной раз и, высказав пару слов на каком-то языке, вернулся к Стилински.       — Судя по ранам, что я вижу, когтями вы уже пытались, — хмыкнул Тейгу с одобрением. — Почти получилось.       Охотник покрутил головой и, когда нашёл, что искал, взял небольшой бутылёк спирта, стоявший рядом, и сполоснул ими пальцы и когти.       — Твои когти — волчьи. Они более прямые. — Он стряхнул лишнюю жидкость и склонился над столом. — Но мои… — он продемонстрировал. — Мои более круглые.       Когти неглубоко проникли внутрь раны. Тейгу чуть согнул пальцы, чтобы зацепить под самой кожей и потянуть на себя. И всего через пару минут среди прозрачных когтей мелькнул небольшой кусочек древесины.       Вард толкнул Дитона к центру, и тот сразу оказался за головой Стайлза.       — На память. — Тейгу кинул щепку МакКоллу.       — Э…о он! Эт… пр…в…а!       Скотт обернулся на звуки рации, сдвигая брови.       — Айзек, повтори! Ну же! — куда более чётко произнёс Крис. — Они не могли нас обойти!       — …то ло…у…ка! Он… зд…сь! Здесь!       — О чём он?.. — Скотт шумно задышал. — Близнецы ведь уже и так тут.       Сердце непроизвольно забилось быстрее. Скотт кинулся к Малии, чтобы взять рацию и сделать громче.       — О…!.. …е!.. Од…и!..       — Айзек! — попытался Скотт.       — …ое! Это н… бл…зне…ы! — уже с надрывом кричал Лейхи. — Их т…ое! ИХ ТРОЕ!       Рация ударилась об пол, разлетевшись на запчасти, и Скотт тут же обернулся назад с широко раскрытыми глазами.       Тейгу привычно улыбнулся во всю ширь, подходя ближе к брату, а затем замахнулся и швырнул что-то под ноги. Вспышка ослепила мгновенно, но лишь на несколько секунд, однако этого хватило, чтобы от Крастесс не осталось и следа.       — Айзек… — тихо проговорил МакКолл. — АЙЗЕК! — И сорвался со всех ног на улицу.       Уши заложило, и голосов за спиной Скотт уже попросту не слышал. Сейчас главное поторопиться. Не опоздать.       Когда Скотт обогнул здание, он встретился со спинами Дерека и Питера, что стояли плечом к плечу и не двигались.       — Дерек? — тихо позвал он его и в ту же секунду бросился к ним.       Услышав его, Дерек резко обернулся и удержал Скотта под мышками, оттаскивая назад. Питер так и не повернулся.       — Дерек, какого чёрта?! Где Айзек?!       — Скотт, подожди! Не нужно…       — Пусти меня! — зарычал альфа, и Дерек отступил.       Скотт оттолкнул Питера, который по-прежнему мешал обзору, и… застыл.       — Нет… — покачал он головой. Коленки подогнулись. — Нет!.. — Слёзы против воли хлынули из глаз.       Скотт обошёл лужу крови, в которой лежал Лейхи, и упал на колени рядом с его головой.       — Айзек, ну же!       Кровь пропитала серый свитер на груди и животе, а также залила половину лица. Даже сразу не определить, где эпицентр повреждений. Скотт осторожно переложил его голову себе на колени и похлопал по щекам. Никакой реакции. Пальцы с дрожью прошлись по завившимся из-за кровавой влаги волосам.       — АЙЗЕК! — в полный голос закричал МакКолл и стал сильнее бить по щекам. — Не стоило брать его с собой…       — Мы не могли предугадать такой исход, — тихо проговорил Питер.       — НО МОГ Я! — в горле остались одни булькающие хрипы.       — Скотт… — часто моргая, позвал Дерек, но сразу замолчал. Молчал и Питер, крепко поджавший губы.       — Нет-нет, ни за что! Ты не можешь вот так просто умереть! Грегори! — Скотт с надеждой посмотрел на друида, который прибежал следом. — Помогите ему! Я слышу его сердце! Он ещё борется!       — Скотт… — повторил Дерек. — Ничего нет.       — Сердцебиение есть, понятно тебе?! Я слышу его! — вновь закричал МакКолл. — Эддерли, спасите его!       — Я не…       — Чего вы стоите?! Скорее, прошу!       — Скотт… — Грир поморщился.       — Не стойте столбом, чёрт бы вас побрал!       — Я ещё не до конца восполнил силы, — пояснил друид. Слёзы, казалось, застряли прямо в лёгких. — Я не смогу исцелить обоих.       Гонг прозвенел в голове Скотта траурной мелодией, и всё нутро сжалось до размера горошины.       — Придётся делать выбор.