This Side of Paradise

Views

— Дазай, кто-нибудь может... — Слова обрываются, когда губы Дазая прижимаются к его челюсти, задевая кожу зубами, а его руки ныряют под пояс кожаных штанов Чуи. — Кто-ниб... — Что он вообще хотел сказать? Невозможно думать, когда Дазай сжимает его член, горячий, тяжелый и искусный в превращении разума Чуи в тающее желе. — Кто-нибудь, — пытается он снова, с шипением откидывая голову назад, когда губы Дазая всасывают, — Ах, кто-нибудь увидит... — И? — Дазай звучит таким, блядь, довольным; его голос призрачно скользит по шее Чуи. — Это прекрасное зрелище. Чуе каким-то образом удаётся поднять руку и запутаться пальцами в каштановых волосах, дёргая за них, чтобы бросить свирепый взгляд. — А если придёт твой отец? — Мой отец ни разу не входил в эту комнату. — Дазай вырывается из хватки, и Чуя неохотно позволяет ему. Пылающий клубок в его животе слишком горяч, чтобы сопротивляться и откладывать что-либо прямо сейчас. — Кто-то другой? Ты запер дверь? — Будет веселее, если не стану, — со всей серьёзностью говорит Дазай и заканчивает свои слова поцелуем в губы Чуи, оттягивая нижнюю губу ровно настолько, чтобы Чуя дёрнулся вперёд. Каждая клеточка его тела оживала. Веселее?! Веселее!? Что насчёт безопасности!? Чуя, однако, не имеет права упоминать о безопасности, не тогда, когда перспектива быть пойманным заставляет его мысли исчезать за статическим шумом. — Просто будем вести себя мирно и тихо, да? — шепчет Дазай и, скользя двумя руками по талии Чуи, разворачивает его так, что Чуя прижимается к окну, глядя на горизонт Йокогамы. — Только быстрее, — шипит Чуя и вздрагивает, когда Дазай одним движением стягивает его штаны и нижнее бельё. — Не дразни меня, понял? — Но я не собираюсь трахать тебя, не подготовив, любовь моя. Чуя намерено не смотрит на него, говоря: — Допустим, я уже? — ... Ох? — ... — Чуя... — голос Дазая становится тише, пальцами он очерчивает изгиб его задницы, затем скользит ниже и... — Так много в этом: «Мне просто скучно», да? Настоящая причина, по которой Чуя здесь, в офисе Дазая в отеле «Закатное солнце», заключается в том, что сегодня у него свободный день, и он уже провёл его половину, прогуливаясь по городу. Сидеть дома в своей комнате скучнее, чем всё то, что он мог сделать вместо этого. Так что Чуя написал Дазаю, и Дазай ответил, что работа продвигается медленно. Одно привело к другому, и теперь Чуя здесь, и его собираются трахнуть на глазах у всего мира. — Не смотри на меня так, — огрызается он, повиливая задницей и указывая Дазаю на то место, которое важно сейчас. — Мы оба знаем, чем заканчивается большинство наших встреч, так что зачем тратить время? — Конечно, конечно. — Дазай сжимает его задницу, затем проводит указательным пальцем по колечку мышц, уже скользкому от смазки, прежде толкнуться внутрь. — Вот так? — Дазай! — Чуя ахает, вздрогнув. — Н-не так. Пошёл ты. — Вот так? — Дазай вытаскивает палец, и вместо этого что-то намного больше и толще прижимается к Чуе. Так хорошо, едва задевая, что пальцы сжимаются. — Блядь, да, сука. Вот так. Дазай подходит ближе, его грудь ложится на спину Чуи, обволакивая его теплом и мышцами, и... Голова Чуи откидывается на него, когда Осаму давит членом внутрь. Одна его рука ложится на талию Чуи, другая скользит вниз, чтобы схватить его за бедро, отталкивая назад и сторону, чтобы взять Чую более глубоко. Только тогда Дазай двигает бёдрами в устойчивом ритме, обрывая дыхание Чуи с каждым толчком. Руки всё ищут, за что бы ухватиться, но нет ничего, кроме стекла, стены и... — Только посмотри на себя, — слышит он рокот Дазая, с покалывающим потоком воздуха на его шее, — расстраханный, как шлюха на глазах у всех. Его собственные закрываются от восхитительного узла в животе, но Чуя заставляет открыть их, чтобы смотреть на возвышающиеся здания вокруг них, на оживлённые улицы внизу, полные машин, людей и жизни. Кто-то может быть на том же этаже, что и они. С телефоном. Или биноклем. Кто знает. Но от этой идеи в своей голове Чуя стонет только сильнее, качаясь навстречу Дазаю, чтобы почувствовать больше, быстрее. — Давай, же, — шипит он, протягивая руку назад, чтобы схватить Дазая за что-нибудь, — трахни меня сильнее. Руки Дазая скользят вокруг груди Чуи и притягивают обратно к себе, затем добираются до члена, в то время как его бёдра дёргаются вверх, создавая идеальный угол, чтобы коснуться простаты и задевать её каждым толчком. Чуя вздрагивает, открывая рот с судорожном вздохе. — Бля-а, блядь, да, прямо т... так... так.... — Его слова поглощает огонь — взрывной, электрический, который проносится по его крови, как только Дазай обхватывает пальцами его член и гладит его. Чуя кончает, содрогаясь, а Дазай осыпает лихорадочными поцелуями каждую часть его лица и шеи, продолжая ласкать его, пока он не становится почти сухим внутри. Чую всё ещё шатает от ощущений и ведёт вперед, прижимая к стеклу, пока Осаму продолжает трахать его, сбиваясь в ритме только тогда, когда сам доводит себя до края. Его член дёргается внутри, когда сперма вытекает. В итоге они оба прислоняются к окну, взлохмаченные, немного грязные и тяжёло дышащие, спускаясь с небес. — Всё ещё скучно? — наконец спрашивает Дазай. Чуя только качает головой. Как будто жизнь может быть скучной с кем-то вроде Дазая Осаму.