This Side of Paradise

Они прибывают в «Люпин» спустя пятнадцать минут из-за пробок. Место, где они встречаются с Йосано и Коё за ланчем или ранним ужином, потому что имя Дазая всё ещё мелькает в интернете каждые несколько недель, будь то из-за последних судебных слушаний, новостей о его баре или других глупых слухах, так что все четверо предпочли просто есть, игнорируя приставучих папарацци, которые хер клали на уважение к частной жизни. Внутри бара пока в основном тихо; только несколько поваров и сотрудников уже готовятся к сегодняшней тематической вечеринке, поэтому, когда они входят в здание, Чуя сразу же замечает друзей в одной из кабин. Йосано и Коё прилетели сюда несколько дней назад на неделю, но из-за учёбы, физиотерапии и Дазая Чуя встретился с ними лишь дважды. Помимо них он замечает своего нового друга и коллегу, машущего ему с другого конца зала. — Ты иди, — говорит Чуя, похлопывая Дазая по руке. — Я догоню через несколько минут. Дазай драматично вздыхает. — Как всегда бросаешь меня ради других... Уходя, Чуя стреляет в него взглядом, говорящим: «Не будь ребёнком». Юан приветствует его объятьем одной рукой и лёгкой улыбкой. — Вы, ребята, здесь, чтобы помочь с подготовкой? — спрашивает она, бросая взгляд на троих за столиком, к которому скоро присоединится Чуя. — Я развешиваю украшения уже часа два, а всё ещё половина осталось. — Типа того, — смущённо признаётся он. — Вырежем несколько тыкв. Но вообще, мы здесь, чтобы пообедать с друзьями. — Везучий ублюдок, — вздыхает Юан, возясь с бутафорской паутиной в руках. Чуя тоже берёт одну, полагая, что он мог как-то помочь, пока болтает с ней. — У меня выходной. — Но ты будешь здесь сегодня вечером? Он мычит согласием. — Хорошо, значит, я получу больше чаевых. Чуя фыркает от смеха. — Не волнуйся, я вернусь и украду всех твоих клиентов на следующей неделе. — В мечтах, коротышка. — Сказала метр пятьдесят. Юан закатывает глаза. — Разве ты не должен нарезать тыквы? Не хочу, чтобы босс думал, будто я пытаюсь тебя увести. — Чушь, — говорит Чуя. — Дазай так не думает. Юан только поджала губы в ответ. Чуя качает головой. Он берёт себе бутылку воды по дороге к друзьям, где его встречают с большим шумом после того, как он чирикает: «Что я пропустил?» и садится на место рядом с Дазаем. — Твой парень — невоспитанный и неблагодарный хозяин, — сухо отвечает Коё. — Что за цыпочка? — спрашивает Йосано. — Я уже начала думать, что мы тебя потеряли. — Питательные вещества. — Дазай пододвигает к нему коробку с китайской едой. Потом с тыквой. — Твой холст. — Вы уже начали резать? — узнаёт Чуя, просматривая их шедевры. Его губы приоткрываются от удивления, когда он видит начало злобной улыбки на тыкве Дазая. — Выглядит горячо. — Ммм... тебе нравятся рыжие оранжевые парни? — Дазай растягивает слова, шевеля бровями. Внезапно Йосано машет ножом перед его лицом. — Ало, я задала вопрос. — Да, точно. Это Юан. Моя коллега. — Затем он стукается плечом о плечо Дазая, отвечая на его грязную ухмылку, которую послал ему только что. — Нравится покруглее и противнее. Дазай издаёт забавный звук. Коё говорит: — Противно подходит, но круглый и Дазай? Не похоже. Йосано спрашивает: — Значит, ты действительно здесь работаешь? Это не просто слова? — А зачем мне просто говорить? — Чтобы получить деньги? — Почему — я выгляжу так, будто позволяю Дазаю платить мне за то, что я ничего не делаю? Дазай усмехается. — Если честно... — Нет, — предупреждает Чуя. — Быть сахарной деткой — не то же самое, что не делать ничего. На несколько мгновений Дазай думает об этом, вытянув руки над головой. Потом корчит гримасу и пожимает плечами. — Ты прав. Йосано странно интересуется, что влечёт за собой работа бармена — конечно же, следить за барной стойкой? — и подталкивает его вопросами, пока Чуя доедает половину лапши, а затем приступает к работе над своей тыквой. Разговор в раунде затихает, все погружены в свою работу и партнёров друг друга, поэтому Чуя поднимает тему, которая будет актуально позже, ударяя Дазая ногой и оглядывая бар. Дазай отвечает тихим: «Офис». — Были там. — Туалет? — Иу, ни за что. Не опять. — Знаешь, всё здесь чисто и дезинфицировано. — Да, но так всегда перестаёт быть после нескольких сотен людей, побывавших там. — Чуя осматривает зал, как ястреб, прежде чем наклониться ближе к Дазаю. — Как насчёт кладовой? Там есть стиральная машина, верно? Губы Дазая изгибаются в хищной улыбке. Бинго. — Почему вы двое продолжаете шептаться? — внезапно спрашивает Коё. Йосано фыркает и протыкает свою тыкву, чтобы вырезать глаз. — Бьюсь об заклад, они планируют, где потрахаются вечером. Коё причмокивает губами, выпячивая подбородок. — Забудь, что я спрашивала. Честно говоря, Чуя думал, то они достаточно тактичные и тихие, чтобы их не могли подслушать, но скрытность никогда не была его сильной стороной. — Ты всегда думаешь о нас худшее, — упрекает он. — Может быть, мы просто делали ставки на, э-э-э... — он щёлкает пальцем в сторону Дазая, чтобы заставить помочь ему. — Где Чуя будет блевать в этот раз. — Точняк. — Затем Чуя хмурится. — Подожди. — Это не совсем та помощь, на которую он рассчитывал. — Чую стошнило в твоём офисе? — задаёт Коё вопросы. Мило улыбаясь, Дазай приглаживает волосы. — Бывало. Чуя всегда устраивает такой беспорядок, когда навеселе. — Беспорядок? — повторяет он. — Это ты любитель... помечать, особенно на мне... — Я всегда всё убираю, а ты меня об этом даже не просишь... — Ладно, мы поняли. — Коё подчёркивает свой восклицательный знак, ударяя тыльной стороной ножа по столу. — Ребят, вы занимаетесь сексом. Поздравляю. Но не могли бы вы, пожалуйста, найти для этого аналогию, которая не подразумевает тошноту? Отвратительно. — Его вини, — бормочет Чуя, пиная Дазая под столом. — Не я это придумал. — Спасибо за предательство, серьёзно. — Возможно, было бы неплохо, если бы ты не использовал такое унизительное оправдание. Страдай один, сука. — А я тут беспокоилась, что вы двое слишком торопитесь, — сухо шутит Йосано. Это обычная вещь, о которой люди в своей жизни беспокоятся: отцы Чуи, каждый раз, когда он говорит, что будет ночевать у Дазая уже какой день подряд, вместо этого слышат: «Я съежаюсь с ним». Сигма, Коё, и, видимо, Йосано. И не то чтобы Чуя не понимал, откуда это берётся. Они перешли от друзей с привилегиями к чему-то большему, не имеющему связь с «ничего нет странного в сексе ради комфорта», но на самом деле они никогда не были официально в отношениях до тех пор — а теперь всё движется довольно быстро: у Дазая есть квартира в Париже, потому что он чаще бывает здесь, чем в Йокогаме — или, по крайней мере, пытается. Чуя подрабатывает в его баре, проводя в нём каждый раз, пока есть возможность побыть рядом с Дазаем... Впрочем, винить их не за что. Они живут в двух разных странах на двух разных континентах. Конечно, другим людям покажется, что они спешат, хотя на самом деле, всё, что они делают, — пытаются впитать друг друга в себя как можно сильнее, прежде чем Дазаю придётся лететь обратно в Йокогаму на неделю — и так каждый раз. Звучит не очень, но это и не прогулка по парку, особенно когда они в разлуке, как правило, больше всего нуждаются друг в друге. — Мы не совсем съежаемся, — указывает Дазай, прежде чем Чуя успевает ответить. — Или заводим ребёнка, — добавляет он, решив на этот раз поддержать своего мужчину. — Кот — это не ребёнок, — возражает Коё, закатывая глаза, — и вы не зря потратили год на весь этот идиотизм. — Её острый взгляд направлен на Дазая, хотя это не совсем справедливо, учитывая, сколько времени это заняло именно у Чуи. — Жить вместе спустя этот год — нормально. — Да, тебе же понадобилось всего каких-то семь лет, — бубнит Дазай себе под нос. Чуя может только смотреть, как нож в руке Коё выпадает из её тыквы и вместо этого указывает на Дазая. За свой длинный язык он определённо получит, но Чуя не чувствует необходимости вмешаться, даже если речь идёт о чём-то совершенно другом. — Кот всё равно что ребёнок. Йосано, по-видимому, так же довольна, игнорируя безмолвную угрозу своей девушки. — Коты не требуют много ухода, Чуя-кун, и я думаю, вам двоим следует подождать, прежде чем их заводить. Не до нас. Мысль о том, что когда-нибудь у Дазая появятся дети, заставляет Чую с любопытством взглянуть на него. Это определённо слишком рано; она права. Самое долгое время в своей жизни Чуя не хотел детей. Он всегда предполагал, что будет слишком занят своей карьерой, чтобы быть хорошим родителем. Но теперь мысль об этом не так абсурдна. Не обязательно потому, что он хочет детей прямо сейчас, но потому что он знает, что хочет, чтобы Дазай был в его жизни долго, навсегда, и потому что он может представить себе с ним создание семьи. Когда-нибудь. В будущем. Дазай встречает его взгляд, приподняв бровь. Чуя просто качает головой и снова сосредотачивается на обсуждаемой теме. — Если ты думаешь, что коты не требуют особого ухода, то должна подождать с усыновлением. Ты знаешь об этих «тыг-дыг» по квартире? Они уничтожат квартиру менее чем за пять минут. Не требуют, ха? — Какие, бля, «тыг-дыги»? — бормочет Йосано, хмурясь, что говорит о том, что она даже сомневается в существовании этого слова. — Видишь? — восклицает Чуя. — Ты не готова стать кошачьим родителем. — Детка, это когда они сходят с ума и отскакивают от стен, — объясняет ей Коё, дико жестикулируя. — Их «пятиминутка» так сказать. Йосано фыркает. — Реально? Я думала, они только и делают, что спят, едят и срут. — Ты подтверждаешь мою точку зрения, — комментирует Чуя. Рядом с ним Дазай толкает его локтем. — Я не знал, что ты кошачий эксперт. — У моих отцов была одна, когда меня усыновили. Через несколько лет умерла, но какое-то время она была для меня лучшим другом. — Как звали? — Эммелин, — отвечает с ностальгической улыбкой. — Такая милашка. — Это ты милашка. Чуя смотрит на него, озадаченный внезапной сменой темы. — Мм? Ресницы Дазая трепещут, как будто он сам не был уверен. Затем он возвращает внимание к своей тыкве, которая намного красивее, чем у Чуи. Это то, о чём он тоже не упомянул: просвечивается талант к художеству. — С'est rien . Чуя улыбается шире. Обычно они говорят на японском, когда находятся друг с другом — они так встретились, подружились и влюбились, так что всё остальное будет казаться странным, поэтому они склонны переключаться только тогда, когда в компании других людей, что не имеет значения и не слишком часто случается за пределами дома Чуи. Тем не менее, время от времени Дазай беспокоит его, говоря, что его французский уже не слишком хорош для того, кто выучил язык ещё в школе. Как на родном говорит. Слишком талантливый козёл. — Ты бы хотел снова завести кота? — спрашивает Дазай. Может быть, его сегодняшняя миссия состояла в том, чтобы на Чуе навсегда осталась его хмурость с этими странными вопросами и комментариями. — Конечно, когда-нибудь, — отвечает он. — Но не сейчас. Как и было замечено. Коты не требуют особого ухода. — Он обязательно повышает голос, чтобы Йосано услышала. И она правда слышит. Закатывает глаза. — У меня не хватает времени на то, чтобы быть отцом. Хочешь одного? Дазай останавливает действие своего ножа. — Я? — Oui , — со смешком отвечает Чуя. — Toi, mon amour . — Честно говоря, не думал об этом, — признаётся тот. — Коты... терпимы, полагаю. — Знаешь, а ты похож на кота. — Потому что терпимый? — Очень, — фыркает Чуя. — Нет, я имею в виду, что кошки независимы; им нравится личное пространство, у них много границ и всё такое, но они также самые большие искатели внимания, которых я знаю. Если они хотят, чтобы их гладили, их будут гладить. Без пререканий. — В общем, ты Симп , — встревает Йосано. — Твой парень только что назвал тебя Pick Me. — Я не это сказал, — возражает Чуя. — Я кто? — ворчит Дазай, явно раздражённый тем, что не имеет понятия об этих современных сленгах из интернета. — Это просто: С-И-М-П, — повторяет Йосано. — Да, спасибо. Я знаю, как это пишется, — огрызается Дазай. — Что это обозначает? — Это значит, что ты подстилка для Чуи, — объясняет сухо Коё. — Так и есть. Чуя качает головой. — Нет, милый. Они врут. По сути, это просто быть очень-очень милым с тем, кто тебе нравится. — Твой парень просто пытается защитить твою гордость. — И, конечно же, Йосано уже вытащила свой телефон и прочитала: — Согласно Google, Симп значит, что ты сильно влюбляешься в кого-то безответно, до такой степени, что некоторые твои действия покажутся жалкими. Коё угощает их всех самодовольной улыбкой. — Как я уже сказала: ты жалок. — Ты не жалок, — уверяет его Чуя, хватая руку Дазая и сильно сжимая её. — И это не безответно — ты же мне тоже нравишься. Я такой же Симп как и ты! Мы равны! — Нормально всё со мной, — говорит Дазай, поднимая их сцепленные руки, чтобы запечатлеть на них поцелуй. — Но я не против быть для тебя жалким иногда. («О-о-оу», — слышат они напевание Йосано, — «вы оба отвратительно слащавые. Озаки, почему ты не говоришь мне такие вещи?». «Ты бы порвала со мной» «И то верно».) Чуя не может не сиять от этой глупой мелочи, называемой счастьем, клокочущей в его груди: то, что он так долго упорно искал, и то, что кажется таким простым. — Я тоже не против.