Я ещё отыщу тебя там (Рядом со Мной)

— Спасибо, что разрешил мне пойти с тобой, — улыбается Сокджин, паркуя машину, и Чонгук проглатывает комок в горле с тяжелым вздохом. — Я был уверен, ты все еще обижаешься на меня, поэтому здорово, что у нас все в порядке. — Вообще-то я слукавил. Я на самом деле не злюсь на тебя. Но ты здесь не из-за этого. Тэхен попросил прийти с тобой, — Сокджин в замешательстве поднял бровь, заглушив машину и откидываясь на спинку кресла. — Я рассказал ему о нашей ссоре, и он захотел поговорить с нами обоими. — Ох, — Джин, конечно, удивлен. — Ну, хорошо... Чонгук кивает, ожидая, когда Джин разблокирует дверцу машины. — Может, хотя бы он убедит тебя в том, что я прав. Ну, или объяснит мне, что прав ты. В любом случае, пора выдвигаться. Чонгуку требуется мгновение, чтобы последовать за лучшим другом. Они оба молчали, пока Чонгук проходил бесполезную систему регистрации. Администраторы уж точно знают, кто он такой — будто не приходил сюда очень много раз. Сокджин стоит прямо за спиной Чонгука, когда Тэхён распахивает дверь после его короткого нерешительного стука. У этого разговора два возможных исхода. Первый: Джин поймет, каково сейчас Чонгуку. Второй: ничего он не поймет и будет продолжать давить. — Доброе утро, — здоровается Джин, рука друга подталкивает Гука в спину. Чонгук даже не слушает, что эти двое говорят друг другу. Он так и не поднимает голову, боясь того, что его ожидает по итогу этого сеанса. А, может, все пройдет не так уж и плохо. Вероятнее всего - просто кошмарно. В конечном счете он присаживается рядом с Джином, пока психотерапевт привычно устраивается напротив, беря в руки блокнот. Чонгук дрожит: нервы сдают, и это еще мягко сказано. Гук привык встречаться в этом кабинете с Тэхеном — и только с ним. Неважно, кто — пусть даже его лучший друг — находится здесь, он совершенно не к месту. Все фразы Тэхена Чонгук пропускает мимо ушей: он видит, как движутся чужие губы, замечает, как друг периодически кивает в ответ, но сам словно в прострации. Нервничает. Он очень сильно нервничает. Во рту Сахара, тело нуждается хоть в капле воды. Чонгук вытирает вспотевшие ладони о бедра, проглатывая противный ком в горле, когда Тэхен запускает таймер. — Итак, Чонгук, — начинает он. — Расскажи нам, что тебя беспокоит, — жестом Тэ указывает на Сокджина, и Гук поворачивается к нему, кивая. — Каждый раз, когда ты пытаешься помочь мне, я чувствую, что ты просто давишь на меня, и от этого практически каждый раз мне становится только хуже, — отвечает он, смотря Джину в глаза. — Я говорю это только потому, что ты сам себе не помогаешь, Гуки. То, что ты делаешь... Вместо того, чтобы быть уже откровенным со своим доктором, ты тратишь время, доказывая, что я неправ, — Джин всплескивает руками, и Чонгук опускает взгляд. — У тебя ведь проблемы, и... — Так, стоп, — Тэхен прерывает тираду Сокджина. — В этом кабинете прошу обойтись без обвинений, никто не смеет вести себя так с моими пациентами. Если ты продолжишь в том же духе, мне придется попросить тебя уйти. Чонгук прикусывает обратную сторону щеки, пытаясь не улыбаться во весь рот и не рассыпаться в благодарностях. — При всем уважении, доктор, я имею в виду, что если он хочет увидеть прогресс, то нужно работать, — Сокджин все еще не был убежден, кивая в сторону Чона. — Если давить на человека, это лишь замедлит процесс. Некоторые пациенты замыкаются в себе настолько, что не способны потом хоть что-то выдавить из себя. Я не хочу, чтобы подобное случилось с Чонгуком, у которого есть все шансы прийти к прогрессу в его ситуации, потому что ты считаешь лучшим способом его подтолкнуть к успеху - упреки, — говорит Тэхен строго, но все еще мягким и спокойным голосом. — Если ты не остановишься, это заставит Чонгука чувствовать себя только хуже, замыкаться все больше, комплексуя от того, что его прогресс идет не так быстро, как от него этого хотят. Я не могу допустить ничего подобного, понимаешь? — Как и ты, я не хочу, чтобы это произошло, он мой лучш... — Джин оборачивается, смотря на Гука умоляющими глазами. — Ты мой лучший друг. Я просто хочу видеть тебя счастливым, ярким, искренне шутящим и смеющимся. Я хочу, чтобы ты был в порядке, и если я на самом деле давлю, прости меня. Я просто боюсь, что в итоге все останется, как есть. — Не останется, Джин. Я пытаюсь. Действительно пытаюсь. Я обязательно все расскажу со временем. Просто в моем прошлом есть вещи, о которых очень сложно вспоминать и говорить, и пока я не готов вытащить все это наружу даже на приеме у терапевта. Пожалуйста, пойми это... Сокджин согласно кивает, вздыхая. — Прости меня, я не знал, что сказанное мной воспринимается будто упрек, будто ты совсем не стараешься. Обещаю, я перестану докапываться и постараюсь вести себя, как Юнги, — улыбаясь, он легонько сжимает колено друга. — Отлично, спасибо тебе… — на лице Чонгука тоже улыбка, пусть и не совсем искренняя. Ему все еще страшно, что даже этот разговор в итоге не изменит сложившуюся ситуацию. Остается только надеяться. — Спасибо за понимание, — говорит ему Тэхен, помечая что-то в блокноте. — Ты хотел бы сказать что-то еще или оставишь нас наедине, чтобы мы могли завершить сеанс? — Оу, конечно, — Сокджин быстро встает, подходя к Тэхену, чтобы пожать ему руку. — Я буду ждать снаружи, Гуки. — Спасибо, Джин, — на этот раз улыбка настоящая. Тэхен тоже довольно улыбается. Он счастлив, что смог помочь разобраться по крайнем мере с одной проблемой. Хоть с чем-то. — Знаешь, ты не должен бы занимать мою сторону и защищать меня? — немного смущенно прыскает Чонгук. — Ты, наверное, согласен с Джином: то, что я ничего толком не говорю, раздражает, но, клянусь, я пытаюсь, это просто... очень сложно. Тэхен ведет бровью, наклоняясь немного ближе к столу: — Моя первая пациентка — не буду называть имени, но она очень хорошая девочка, пятнадцатилетняя... В общем, ей понадобилось больше года, чтобы наконец-то собраться и рассказать, что на самом деле происходило в ее жизни. А ты сколько ходишь… пару месяцев? Не так ведь долго, верно? — Чонгук согласно кивает. — Можешь быть уверен: это нормально. — Ладно. Вообще-то... Я не хочу никому мешать, навязываться или докучать со своими проблемами. Реально, никому. Собственно, это главная причина, по которой я никогда не жаловался и никому не говорил, что нуждаюсь в… помощи, — стесняясь, он переходит практически на шепот в конце. — Тогда, возможно, пришло время побыть эгоистом и подумать о себе и своих чувствах, Чонгук. Чон чувствует, как нервная дрожь утихает едва встречаются их взгляды. Теперь так же спокойно, как и всегда на сеансах. — Думаю, я должен начать, — Чонгук вновь крутит кольцо, нервно сглатывая. — Тогда расскажи, о чем ты сейчас задумался? Я прямо слышу, как скрипят шестеренки в твоей голове. В ответ в комнате на несколько секунд повисает тишина. И Чонгук закрывает глаза, прежде чем резко втянуть в себя воздух, чувствуя, как вновь ладони покрываются холодным потом. — Я сейчас очень, очень сильно хочу выпить, — Тэхен никак не реагирует, будто бы знает, что именно скажет Чонгук. — Я пью, когда нервничаю, так что... вот, как-то так. — Все нормально. Но, ты уж прости, алкоголем я тебя угостить не могу. Здесь его даже нет. Кофе, вода, соки - напитки на любой вкус. Но не спиртное... Чонгук чувствует, как щеки и кончики ушей краснеют от стыда. Чем он думал? Взял и ляпнул вот так? — Не... забудь, проехали, — Чонгук вздыхает. — Это то, о чем я больше всего ненавижу говорить, так что давай просто не будем об этом, хорошо? Он потирает глаза: — Может, ты предложишь мне попробовать еще что-нибудь? Ну, как в прошлый раз? — Как прошла та попытка? Гук нервно чешет затылок, слыша вопрос: — С чего это ты внезапно занервничал? — Тэхен с любопытством спрашивает его. — Да не вышло ничего. Мне жаль, — шепчет мужчина. — Я делал все в точности по твоим инструкциям: улегся с Мун и все остальное, но когда… когда я попытался уснуть, этот кошмар — он просто возник перед глазами. И я не смог. Мне безумно жаль. Тэхен на это лишь улыбается: - Все нормально. Ничего страшного не произошло. И то, что ты задумываешься о новых способах через такое короткое время, уже само по себе замечательно. Ты недооцениваешь себя, Чонгук. Но ни стыд, ни разочарование в себе так и не исчезают с лица старшего. — Да, я... Я чувствую, что должен делать хоть что-то. Не хочу, чтобы все думали, будто я и не стараюсь даже. Стараюсь - клянусь. Просто не могу ничего с собой поделать, от мыслей о тех снах мне… больно. И страшно, — он отрывает взгляд от своих пальцев, и Тэхен ждет, когда он договорит, все с той же мягкой улыбкой. Как всегда. — Прости. — Я все еще горжусь тем, что ты принял мое предложение хотя бы попробовать. Чонгук пытается понять — безуспешно, правда. Как вообще им можно гордиться? - Могу я предложить еще кое-что, что задвинет плохие мысли подальше? Это может помочь. — Конечно… Например, выгрести немного дерьма прямо отсюда, — Чонгук тычет пальцем на собственную голову, не сдерживая грустного смешка. Тэхен же не может посмеяться вместе с ним. Просто не выходит. — Тогда пригласи друга, и сходите вместе куда-то, где тебе нравится. Место, где тебе комфортно, друга, с которым тебе легко и с которым можно поговорить по душам. Или просто поговорить. Поболтать о всякой ерунде. Просто говорить, немного разгрузить голову. Это очень приятно, честное слово! Чонгук вновь возвращается к разглядыванию своих бедер. Кого-то, с кем можно выговориться? Нет у него такого человека. Конечно, у него есть Сокджин. Но они никогда так не общались - чтобы сесть и болтать о ничего не значащей ерунде. Да и вообще Джин обычно не лучший слушатель. Есть Юнги. С ним отношения ближе, но... Юнги никогда не был любителем задушевных бесед, а еще его из дома после работы посреди недели не вытянешь. Хоть Чонгук и уверен, что тот, конечно, не отмахнулся бы от него и выслушал, но Чонгук все еще не хотел никого напрягать. Югем приходит в голову следующим. Но они и не друзья толком — просто работают вместе на заправке и вроде бы поладили. Общались бы он, не стань коллегами? Нет, скорее всего. Чонгук даже не уверен, будет ли ему комфортно просто разговаривать с этим парнем. Наверное, тоже нет. — А ты сможешь прийти? — выпаливает он, не успевая даже обдумать эту внезапную идею. Тэхен от неожиданности даже рот открыл. — Как друг, я имею в виду. Не как мой… психотерапевт. Теперь, когда он уже спросил, тишина ощущается просто отвратительно — Я не... Мой жених беспокоится обо мне, поэтому я не знаю, смогу… смогу ли я пойти. Чонгук нахмурился: — Беспокоиться - это в переводе с корейского на понятный означает контролировать круг твоего общения? Тэхен от этого вопроса на миг потерял дар речи. — Я пойму, если ты не сможешь пойти, но если причина только в этом, то прости меня, пожалуйста, но ты бы не позволял ему так вести себя с тобой. — Это… Все не так, — сглатывает Тэхен. Вообще-то все именно так. — Я приду, я нес ерунду. Уверен, он не будет возражать, — улыбается Тэ, пока пальцы крепче сжимают блокнот от напряжения. Не так уж он и уверен. — Хорошо… Только не ввязывайся в проблемы с парнем из-за меня. Я не стою того, — все же выпаливает Чонгук с таким же настороженным, напряженным выражением лица. — Говори, когда и где. Я приду. *** Тэхён уже протирает кухонный стол, когда слышит приближающиеся шаги. — Ты приготовил ужин в такую рань? Почему? — Потому что я хочу пойти прогуляться с другом, — объясняет он, так и не обернувшись к жениху. — Я приготовил ужин для тебя, а сам поем, когда вернусь. Вдруг вернусь поздно и не успе... Жених хватает его за предплечья и с силой разворачивает к себе: — Что ты сказал? — спрашивает Хеншик. — Друг? О чем мы договаривались, а? Ты можешь гулять только с Чимином и этим его мудаком-любовником. И все. Слова Чонгука всплывают в голове. И впервые за все время ситуация не чувствуется правильной. Он выпускает тряпку из рук, пытаясь успокоить нервы и впервые в жизни осмелиться и возразить: — Ты не можешь контролировать мой кру.... — рука жениха быстро оборачивается вокруг его горла, сжимая немного грубо. — Шик... — Что ты там ляпнул? — спрашивает он с вызовом. — Что именно я не могу? У Тэ слезятся глаза от нехватки воздуха. Он никогда прежде не боялся так собственного жениха. Но слова Чонгука никак не выходят из головы. Выходит, все это на самом деле неправильно? Хеншик ограничивает круг его друзей? Им манипулировали, заставляя думать при этом, что все в порядке вещей. Он ведь никогда в этом не сомневался. — Э-это просто друг, дорогой. Я клянусь... — слова звучат отрывисто, и Хеншик фыркает, отпуская горло Тэхёна. Его чувствительная кожа сразу покраснела, пальцы оставили следы. Синяки на нем и вправду появляются быстро, как на переспевшем персике. — Что это за друг? Как его зовут? — Тэхен моргает, резко втягивая долгожданный воздух, которого был лишен только что. — Ч-Чонгук… — почти шепчет в ответ. — Он друг. Только и всего. Я клянусь. Я люблю тебя, Шик, я бы никогда не позволил себе ничего такого. Хеншик медленно кивает, отступая назад с тихим вздохом. — Тот самый Чонгук, дело которого ты читал дома не так давно? — тишина. — Я понял, — он усмехается. — Иди, если так хочешь — но, думаю, ты догадался, когда вернешься, я не буду в прекрасном настроении. — Что... Что это значит…? — Я просто покажу, что в этой жизни никакой другой мужчина тебе не нужен, Тэхен, — блондин кивает. Он и так знает, что ему никто другой не нужен. Они скоро поженятся — он занят. Тэхен счастлив в их замечательных отношениях. — И вообще Чонгук натурал, так что не вол... — его попытка соврать быстро обрывается - его снова грубо хватают за горло. — Я тоже был натуралом, пока не встретил тебя — ты прекрасно знаешь это, — бросает Шик почти рыча. — Иди, давай. Я жду тебя дома побыстрее, или я разозлюсь еще сильнее. Хеншик улыбается, ослабляя давление на шее. — Я люблю тебя, Тэхен. — Я тоже люблю тебя, — Тэхен возвращает улыбку. — Спасибо, что отпустил меня. Он наклоняется, чтобы поцеловать, но жених тут же отворачивается, от чего губы Тэ лишь мажут по щеке Хеншика. Ох, точно: они ведь давно не целуются. Он помнит, хоть и скучает по поцелуям. Это так тупо — не нужно брать все это в голову. Все нормально. В какой-то момент поцелуи больше не нужны. Ну, по крайней мере, Хеншик говорит именно так. *** Когда Тэхен доезжает до парка, куда его позвал Чонгук, он сразу замечает сидящего на траве человека, одетого в черное. Огромная белая собака носится вокруг совсем недалеко, и Тэхен сразу узнает в ней Мун. Он подходит к старшему, улыбаясь ему, едва Чонгук видит его, идущего навстречу: — Хэй! Тэхен замечает, что Чонгук становится немного похожим на кролика из-за своих передних зубов, когда улыбается. — Привет, — блондин отвечает такой же улыбкой, присаживаясь на траву рядом с Чонгуком. — Прости, я задержался немного — в пробку попал. Он чувствует, как руки покрываются потом. Хеншик ненавидит опоздания — всегда злится. — Не заморачивайся, — оу. — Я тут с Мун пришел погулять, так что все в порядке. Чонгук не сдерживает легкий смешок, поворачиваясь от собаки к Тэхену. Взгляд задерживается на чужой шее, он выпрямляется: — Это что… следы от пальцев? Тэхен напрягается: — Где? — На твоей шее, — подбородок Тэхена оказывается в осторожных Чонгуковых руках, и он поворачивает голову Тэ в разные стороны, открывая для себя вид на красные отметины, которые, естественно, не успели сойти. — Нет... это... нет... — Тэ хмурит брови, слегка уклоняясь от прикосновений Чонгука. Старший отпускает без какого-либо возражения. — Хм, — произносит он, продолжая смотреть. Он замечает румянец щеках Тэхёна и понимает. По крайней мере, думает, что понимает. — Если вам с женихом нравятся… подобные штучки, я не буду осуждать. Мы оба уже взрослые люди. Тэ смотрит на Чонгука с удивлением. Ему понадобилась пара секунд, чтобы понять, о чем тот говорит, и, когда до него доходит, приходится побороться с накатывающим стыдом. — Да. Да именно... — врет, конечно, скрывая ложь на неловким смешком. — У него странный вкус... на такое. — Я понял, — прыскает Чонгук. — Ты только не давай этому странному вкусу навредить тебе. Тэхен желает сжаться в комок, ну, или под землю провалиться — что угодно, только бы поскорее скоперфильдиться от чужого взгляда. — Точно, — он переводит взгляд на Мун. — Почему именно это место? Чонгук улыбается, наклоняясь назад и держась на руках. От легкого солнечного света его лицо, кажется, тоже сияет. Прежде чем ответить, он на мгновение задумывается: — Примерно через пять минут будет закат. Это всегда очень… красиво, если смотреть отсюда, — Тэхен следует за Чонгуковым взглядом: небо в теплых тонах и впрямь выглядит неплохо. — Да, очень красиво, — комментирует Тэхен с улыбкой. Ему тепло на душе — ни с кем прежде не доводилось встречать закат. Это тепло по ощущениям такое же красно-оранжевое, как и облака, плывущие по синему небу и закрывающие собой солнце. — Я приходил сюда раньше пофотографировать, — начинает Чонгук. — Мне нравилось снимать… а потом пришлось продать камеру, и после этого я перестал фотографировать даже на камеру телефона. Разные ощущения, так что я… не захотел больше заниматься этим, — спокойно поясняет он, чувствуя на себе взгляд Тэхена, но смущаясь взглянуть на него в ответ. — Почему ты продал камеру, если так любил фотографию? — вопрос Тэхена звучит совсем ненавязчиво и мягко, и Гук задумывается, почему же от него становится так грустно. — Просто нужны были деньги, а камера была довольно хорошая, не из дешевых, — от его печальной улыбки настроение Тэхена немного портится, и улыбка тоже меркнет. — Грустно, но тогда по-другому было нельзя, так что… — Ты не должен отказываться от своего увлечения из-за прошлого. Всегда можно вернуться к любимому делу: когда захочешь… или когда сможешь, — взгляд Чонгука все еще переполнен горечью, и Тэхен не может оставить его с подобным настроением. — Лучше расскажи мне, почему тебе нравилось фотографировать? — Мне кажется… Вообще, здорово, когда фото красивое, правда? Но куда важнее сами моменты, которые запечатлены на фото, понимаешь? Ты снимаешь, чтобы сохранить в памяти места, события, дорогих людей... — он резко замолкает, устраиваясь поровнее. — Просто… Просто приходила мысль, что ты можешь взять камеру и сохранить частичку важного события — счастливого или просто памятного. Важных людей — вообще всего, что хочешь. Разве это не прекрасно? Он смотрит на Тэхена со счастливой, но медленно гаснущей улыбкой. — А еще порой необъяснимо, как иногда счастливые фото хранят грустные воспоминания. Когда я видел фото, которое Мун порвала… Оно приносило и радость, и печаль одновременно, хоть и было сделано одним просто невероятно счастливым днем. Разве это не какое-то сумасшествие? — Чонгук отводит взгляд. — Хотели запечатлеть хороший день, счастливый момент, и… все плохое дерьмо оказалось сильнее. Тэхен тихо слушает, наслаждаясь звучанием голоса Чонгука: таким медленным и осторожным, немного растянутым, а еще он будто знает, что тот скажет дальше. Чонгук всегда был умным, и еще он оказался очень интересным собеседником. Он говорил так, что Тэхену хотелось просто разлечься на траве и слушать. — В общем-то, как и я, не так ли? Когда-то давно счастливый — и побежденный навалившимся в жизни дерьмом, — прыскает Чонгук, пытаясь придать своим рассуждениям хоть какой-то смысл. — Единственное, что в тебе невозможно победить, так это то, насколько ты умный и замечательный человек. Ты должен больше ценить себя. Гук отворачивается. Он не согласен с этим. Проходит ни один час, но они продолжают разговаривать. Тэхен всегда слушает с улыбкой на лице: внимательной, заботливой, теплой. И Чонгук впервые не чувствует, что навязывается. Он видит, что Тэ не скучно, и тот не ждет с нетерпением, когда, наконец-то, их встреча и разговор закончатся. Он чувствует, что может не стесняться и говорить обо всем на свете. В том числе и о всякой ерунде, что только придет в голову. — Могу я… задать вопрос кое о чем? — спрашивает Тэхен после того, как Чонгук заканчивает рассказывать о какой-то документалке, которую недавно посмотрел. Старший кивает, по-прежнему избегая чужого взгляда. — Почему ты не поступил в колледж? Тебе ведь так нравилось учиться, мне казалось... казалось, ты последний, кто мог бы забросить учебу. — Я… Я хотел пойти, но как-то не срослось. Я бы, наверное, поступил в архитектурный или на инженерию… а может, на обе специальности, не знаю, это всегда было мечтой детства, — Мун мчится прямиком на них, укладываясь у Тэхена на боку. — Я болтаю слишком много лишнего, прости. Тэхен тут же убеждает его говорить дальше. Он действительно наслаждается, слушая его речь. Он слушал рассуждения Чонгука почти час: солнце давно село, даже Мун устала скакать по парку и, полусонная, устроилась рядом с блондином. Но Тэхен совсем не возражает. Это расслабляет. — Ты уверен, что стоит? Все нормально? Я тут десять минут распинался о каком-то фильме, который ты даже не смотрел, — усмехается Чонгук, немного смущаясь, но Тэхен лишь улыбается, зарываясь пальцами в мягкую шерсть собаки. — Я уже говорил тебе: то, как ты рассказываешь, звучит захватывающе. Мне нравится слушать тебя. Чонгук кивает — медленней, чем обычно. Теплая улыбка растягивается на губах от вида Мун, мирно уложившей голову на Тэхеновом бедре. — Может, мы, наконец, поговорим о тебе? Кажется, тебе очень нравится Мун. А у тебя самого есть собака? Тэхен перестает улыбаться, немного нахмурившись: — Я бы хотел. Но мой жених не любит собак, так что я не могу завести. Я бы хотел маленькую какую-нибудь… поменьше, чем Мун, она у тебя огромная просто. Но Хеншик не хочет, а я уважаю его решение. Чонгук снова кивает. В некотором смысле он этого Хеншика понимает: он сам ненавидит котов. — Этот твой жених… Выходит, за ним всегда последнее слово, да? Тэхен моргнул. Что? — Ему, по идее, стоило хотя бы подумать об этом, если тебе так сильно нравятся собаки. — Ой, да он просто... вообще не любит животных. Никого не хочет заводить вообще, — пожимает Тэ плечами. — Все в нормально: он сполна восполняет отсутствие собаки, будучи прекрасным женихом. — Я очень надеюсь на это, потому что ты слишком классный, чтобы быть с кем-то, кто не такой же крутой. Тэхен не сдерживает улыбки. — А как вы двое познакомились? — Он директор в крупной компании, уставал тогда на работе сильно, а я был выпускником в колледже, нервничал из-за экзаменов и вообще всякой ерунды. Мы познакомились в баре и просто… продолжили встречаться. От него исходило чувство надежности, стабильности, которой у меня тогда не было, так как я только заканчивал колледж, понимаешь? Я никак не мог привести мысли в порядок — все время на нервах, переживал о будущем... так что я думаю, что встретил его вовремя. Он очень помог, — отвечает Тэхен с легкой улыбкой. — А, ясно. Очень мило, — Чонгук улыбается, продолжая сидеть рядом. — А это давно было? — Два с половиной года назад. Я в клинике работаю всего лишь два года, а мы познакомились за несколько месяцев до выпускного, — поясняет Тэхен. — Мы обручились пять месяцев спустя. — Вы... что? Ты только что сказал, что через пять? Тэхен потирает затылок, немного удивившись. Ни разу он не видел хорошей реакции на эту новость со стороны близких и друзей. — Ну… это быстро, конечно, но некоторые ведь почти сразу сходятся, так что я не буду комментировать. Предложение хоть было милым? — Он, эм... просто сказал, что нам стоит пожениться, и я согласился. Предложения… и не было, по сути, просто договор. Чонгук хмурится, Тэхен лишь хихикает: — Я по выражению твоего лица могу сказать, что ты недоволен. — Ну, во мне все еще жив безнадежный романтик. От твоих слов мое сердечко сжимается, — Чон ударяет рукой по груди с безумно драматичным видом. — Но, думаю, самое важное то, чтобы вы двое были счастливы вместе. — Никогда бы не подумал, что Чон Чонгук романтик, — шутит Тэхен, вызывая у старшего приступ смеха. — Ну да, кто бы знал, правда? И все же я романтик. Всегда был таким. Заставь меня посмотреть какую-нибудь мелодраматическую хрень — и к концу я утону в слезах и соплях, — он снова смеется, и Тэхен присоединяется. — Я сам, может, и не романтик, но ценю романтичные поступки — от этого мне всегда так тепло, — Мун поднимает голову, привлекая к себе внимание говорящих. Она поднимается, потревоженная вибрирующим телефоном Тэхена под ее пушистой тушкой. На экране фото Хешика, и у младшего сводит живот. Он совсем утратил чувство времени. Полностью. — Домой, сейчас же, — это все, что слышит в трубке Тэхен и не спорит. — Мне нужно идти. Может, поболтаем еще на днях? Мне бы хотелось поговорить еще немного, просто кое-какие планы нарисовались. Чонгук лишь улыбается: — Без проблем. Они оба быстро встают, Чон ловит Мун, чтобы натянуть ошейник и пойти домой: — Мне очень понравилось, хотя почти все время только я один и трепался, надоедал, но я отлично провел время. Большущее спасибо тебе, что пришел. — Ты не надоедал — я тоже отлично провел время, — улыбается Тэхен. — И, как я уже говорил, мне нравится слушать тебя, узнавать твои мысли... Было здорово. Я, правда, был рад побыть здесь с тобой. Парень наклоняется, погладив Мун напоследок, и та радостно счастливо облизывает ему руки. Прежде чем Тэхен успевает осознать, Чонгук легко, почти мимолетно обнимает его. Только прикосновение пропадает так же быстро, как и возникло. Ему едва удалось обнять парня в ответ: — Ну что, встретимся тогда на следующем сеансе. Хорошего вечера. — Тебе тоже. Открывая дверцу машины, Тэхен оборачивается, видя, что Чонгук тянет упирающуюся Мун за собой по тротуару. Он не на машине? — Эй! - Тэ снова окликает его. — Подбросить вас до дома? Чонгук останавливается, смотря на блондина удивленно - он не ждал такого предложения: — Ой, я же с собакой. Она тебе сидения испачкает, или еще чего. — Да все нормально, не страшно, — Тэхен смеется, пожимая плечами. Он открывает дверцу, убирает с заднего сидения вещи и пакеты. Похлопывает по нему, свистнув, и Мун тут же летит к машине, немедленно запрыгивая внутрь и удобно усаживаясь. — Что, если я живу у черта на рогах? — Чонгук поднимает бровь, подходя к машине Тэхена, который снова не сдерживается и усмехается. — Все по-прежнему в полном порядке, — они садятся в салон, пропитанный ароматом ванили. Гук чувствует себя более умиротворенным с каждым новым вдохом. — Спасибо тебе, — говорит он, пристегиваясь. — Чувствую себя семнадцатилетним сосунком, а я ведь старше тебя. Тэхен лишь смеется в ответ: — Намекаешь на то, что я уже испускаю вовсю старческие флюиды? Чонгук и сам уже откровенно ржет, отмахнувшись: — У тебя просто в жизни и карьере стабильность, чего обо мне не скажешь. Вообще, — Тэхен дарит ему вопросительный взгляд, на который Чонгук отвечает мягкой улыбкой. — Надо тоже жениха завести. — Может, лучше начать с подружки? Ну, или парня. Нужно поработать над этим. Чонгук кивает, нахмурившись чуть-чуть. — У тебя есть права? — спрашивает Тэхен, притормаживая на красный. Чон немного нервно прикусывает щеку изнутри: — Есть. Вот только от машины пришлось избавиться вместе с камерой, — интерес — именно его Чон видит в глазах Тэхёна. Знает, что у терапевта сейчас масса вопросов, но тот не задает ни одного, имея достаточно уважения и такта, чтобы подождать, когда старший сам захочет рассказать о прошлом. Вместо вороха вопросов, Тэхен решает перевести тему: — Все в порядке: я и сам купил ее всего год назад, когда стал нормально зарабатывать. Чонгук, сам того не замечая, хмурит брови еще сильнее, переводя взгляд в окно, хмыкая. — Это здорово — машина отличная, — хвалит он, хотя голос звучит немного отстраненно. Тэхен сразу же видит перемену в настроении: — О чем задумался? Старший просто фыркает, усмехаясь. Да ни о чем. Ни о чем важном он не думает. — Да так, пустяки, просто в окно смотрю. Спасибо, что подвез, — он снова натягивает улыбку, чтобы Тэхен не надумал себе чего-нибудь. — Ох, не благодари, прошу. *** Чонгук вытряхивает из пачки корм, наполняя миску Мун, которая набрасывается на еду сразу же, аппетитно чавкая на всю кухню. На губах Чонгука расцветает грустная улыбка: его собственный живот урчит и болит от голода, пока он убирает пакет с кормом обратно в шкаф. — Хоть кто-то из нас нормально поужинает сегодня, — шутит Гук, поглаживая мягкую шерстку Мун, а затем тащит свою тушку к холодильнику. Ничего, кроме выпивки не находит, ожидаемо. Ну, еще там валяется одинокое яйцо, но оно там обитает подозрительно долго, что заставляет Чонгука быть параноиком, не способным съесть его без страха помереть мучительной смертью. — Доедай, малышка, — говорит он, доставая холодную бутылку виски. В голову приходит решение лечь спать пораньше - это лучше, чем пытаться бороться с голодом. Последнюю пачку рамена он заварил еще в обед. Делая большой глоток из горла, Гук усаживается на полу возле собаки. Вздыхает. — Хороший сегодня был день, да? — начинает он. — Помирились с Джином, отлично с Тэхеном поболтали — он, оказывается, замечательный друг. Тебе он очень нравится — правда, ведь? Мун мгновение смотрит на него, затем снова ныряя в свою миску. — Надеюсь, у нас получится вот так посидеть еще раз, кроме приемов. Кажется, мы поладили. Просто не стоит болтать лишнего, не задавать неловких вопросов - и все как по маслу, — живот Чонгука опять урчит, и он тихо ругается, отпивая из бутылки еще чуть-чуть. — Папочка пойдет в кровать, хорошо? Жуй, милая. Чмокнув собаку в лоб напоследок, он поднимается, забирая бутылку с собой. Организм просит хоть какой-то пищи, но ему нечего закинуть внутрь, кроме алкоголя, напиваясь еще сильнее, чтоб хоть чем-то наполнить нутро. Он знает: это отвратительно. Вот только особого выбора у него нет. *** — Да… блять, Тэхён... — хрипит Хеншик и долго удовлетворенно стонет. Вскоре он обмякает, сползая с Тэхёна на постель, и Тэхен наконец-то может нормально вздохнуть не чувствуя на себе чужой вес. Он ждет, пока боль в теле хоть немного утихнет, а затем поднимается с кровати, оставляя в ней задремавшего жениха. Уходит, не тревожа его объятиями или поцелуями — знает: ему такое не нравится, да еще и сразу после секса. В ванной он рассматривает в зеркале свое отражение, видит покрасневшие щеки, не зная, от чего именно они алеют: от шлепков, которыми его наградил жених, или от того, что тот перекрывал ему периодически кислород, придушивая в процессе... Он не был возбужден, не получил удовлетворения, но он знает свое место в их интимной жизни. Тэхён в постель ложится только для того, чтобы удовлетворять своего избранника, и его все устраивает. Он хочет делать Хеншика счастливым. Даже если щеки болят и в глазах нестерпимо жжет. Даже если больно кожу на голове, оттого, что тянули волосы, и на ногах наливаются синяки от чужих пальцев, сжавших слишком сильно. Он просто ненавидит эти моменты. Он не видит нужды в сексе. Никогда им не наслаждался. Он не был обязательным. Может, проблема в нем? Он недостаточно хорош...