Про магию и любовь. Сборник

Следующее занятие с Дживсом оказалось под угрозой. Крайне не вовремя (хотя когда это вообще бывает вовремя?) я слёг с противным вирусом, передающимся через магических грызунов. Где такие грызуны водятся в Хогвартсе я даже не знал, однако незнание не освободило меня от страданий. Прогноз мадам Блэйни был неутешительным: лежать мне в Больничном крыле и давиться горькими зельями как минимум до понедельника. А это ну никак не укладывалось в мои (и еще кое-каких хаффлпафцев-вредителей) планы. Четверг и пятницу я провёл в горячке, и лишь в субботу утром оклемался. Мадам Блэйни выдала мне лекарства, но чувствовал я себя, признаться, как испорченная тыквенная похлебка. Казалось, ничто не в силах помочь, и дни мои сочтены. Я собирался черкнуть записку Дживсу, в которой сообщил бы о своём плачевном состоянии, но он появился на пороге Больничного крыла собственной персоной. Я в этот момент закончил заталкивать в себя овсянку и как раз собирался позвать эльфа, которого мог бы отправить к своему репетитору. — А, Дживс! — Я махнул ему рукой, и он двинулся в мою сторону. — Я собирался писать тебе, что приболел. Очень некстати, но что же поделать. Мадам Блэйни сказала, дело в каких-то магических грызунах, но веришь, я таких в Хогвартсе не замечал. Как думаешь, у нас могут водиться волшебные мыши? Дживс приблизился к кровати и остановился в нескольких шагах, закладывая руки за спину. Он слегка приподнял идеальную черную бровь и отвел взгляд, словно всерьез задумался над моим вопросом. — Полагаю, те мыши, которых можно встретить в Хогвартсе, являются самыми обычными представителями своего биологического вида. Возможно, вам довелось столкнуться с подобным грызуном на УЗМС? Я почесал в затылке. — Нет, не думаю. В этом триместре мы проходим топероек, пятиногов и штырехвостов. Никаких грызунов. — Очень странно. Мы около минуты провели в молчании. Дживс смотрел на меня с этим своим загадочным выражением, которое мне уже доводилось видеть, а я смотрел на него в ответ, чувствуя нарастающее внутри беспокойство. В итоге я не выдержал этой неловкой тишины и решил заполнить ее хоть чем-то. Например, логичным вопросом. — Что занесло тебя в Больничное крыло этим утром, старина? Это было действительно странно, ведь всё указывало на то, что Дживс пришел именно ко мне. И как он узнал, что я заболел? У Слизерина с Хаффлпафом в первом семестре нет никаких смежных занятий, мы в коридорах-то редко пересекаемся. Даже статус Старшего старосты не обязывает его знать о состоянии каждого ученика. Между бровей Дживса на короткий миг появилась складочка, но он тут же напустил на лицо уже знакомое мне безразличное выражение. — На вчерашнем собрании старост мисс Бассет упомянула вашу болезнь, отметив при этом, что необходимо принять меры защиты гостиных от магических грызунов. Мне это показалось крайне любопытным замечанием, и я решил расспросить вас о случившемся. Ах да, старушка Мэйделин. Моя хорошая приятельница, вечно витающая в облаках. По какой-то совершенно невероятной прихоти судьбы она всегда пользовалась популярностью и доверием на факультете, хотя, как правило, над рассеянными и странными детьми у нас насмехались. Но не над Мэйделин. Её даже выбрали старостой, и она весьма успешно справлялась со своими обязанностями. Удивительное дело: когда доходило до заботы о целом факультете, она становилась ответственной и даже умела принимать грозный вид, который неизбежно напоминал мне о ее отце. А это вызывало у меня нервную дрожь, так что к Мэйделин у меня отношение было неопределенное. — И как же она предложила эту проблему решить? — поинтересовался я, всё ещё смотря на Дживса снизу вверх. Его губы тронула легкая, похожая на весенний ветерок улыбка. Раньше я не замечал, чтобы Дживс улыбался, но сейчас он явно был в хорошем настроении. На это указывали искорки в синих глазах и расслабленные плечи. Когда Дживс был недоволен, то начинал походить на большую всклокоченную ворону. Сейчас же, хотя он черной скалой возвышался среди ослепительной белизны Больничного крыла, в мягком утреннем свете его облик казался не таким уж мрачным. Даже его зеленый галстук приобрел более мягкий оттенок. Я наклонил голову и посмотрел на него под углом. Солнце высветило длинные ресницы, а синие глаза наполнились теплым сиянием. На секунду я даже забыл, что задал какой-то вопрос. — Мисс Бассет предложила поселить в каждой факультетской гостиной по книззлу, специально обученному ловле грызунов, — ответил Дживс, щурясь от солнечных лучей. Это меня отрезвило, будто в лицо брызнули несколько холодных капель. Я подавил смешок. — Мерлин всемогущий… — Мои мысли были созвучны вашим, мистер Вустер. И хотя кое-что теперь стало яснее, я всё же не до конца понимаю, что вызвало вашу болезнь и может ли это стать угрозой остальным школьникам. — Несомненно, в этом стоит разобраться, — кивнул я. — Несомненно, — подтвердил Дживс. Он не спешил уходить. Всё так же стоял и смотрел на меня, и когда эта складочка между бровей появилась снова, мне подумалось, что он хочет о чем-то спросить, но никак не решается. — Ты ведь не только за этим пришел? Дживс смерил меня задумчивым взглядом и покачал головой. — Нет. Я хотел поинтересоваться вашим самочувствием, чтобы, если вы найдете в себе силы, мы провели назначенный урок. Не знаю, как описать то, что я почувствовал после этих слов. Во мне смешалось очень много эмоций. Хотелось нахмуриться и прогнать наглеца, прикинуться больным, да что угодно, лишь бы избавиться от неприятного тянущего чувства между ребер. Но это было бы неразумно. Я рассудил положение вещей так отстраненно, как мог. Дживс ни при каких обстоятельствах не мог заинтересоваться мной, моим самочувствием и здоровьем. Дживс думал только о школе, которой угрожает нашествие заразных грызунов, да о наших занятиях, за которые он получает три галлеона, потому что, видит Мерлин, взять ученика его вынудила нужда, и отмена занятий для него была тратой времени, которое он мог бы потратить на того, кто ему заплатит. И глупые вустеровские мечты настолько далеки от этого холодного и расчетливого слизеринца, как Солнце от поверхности нашей бренной планеты. И хотя мне было предельно ясно, что Дживс не хочет быть моим другом, я не спешил отчаиваться. Всё же нет ничего удивительного в том, что мы не стали закадычными приятелями всего за пару дней. Да, я пришел к Дживсу с намерением подружиться, но для Дживса оставался всего лишь учеником. Я вдруг отчетливо понял, что моя обида непродуктивна. Стоило взять себя в руки и продолжить добиваться поставленной цели с холодной головой. Поэтому я уселся поудобнее и кивком указал Дживсу на стул для посетителей. — Что ж, мне уже намного легче, так что прошу. Я намерен не только сдать все экзамены на Выше ожидаемого, но и превзойти твои самые смелые ожидания относительно моего скудного учебного таланта. Дживс элегантно приземлился на стул, откинув полы мантии, вытащил из кармана маленький мешочек из черного бархата и по очереди достал оттуда учебник, пару пергаментов и перо с чернильницей. Выложив это богатство на тумбочку, он убрал мешочек, оснащенный добротным заклинанием незримого расширения, обратно в карман и обратил свой ясный взор на меня. — Я не могу утверждать, что вы не обладаете талантом к обучаемости, мистер Вустер. Если позволите мне столь дерзкое замечание, я бы скорее предположил, что на вашу успеваемость влияет образ жизни и легкомысленное отношение к будущему. Я знаю вас совсем недолго, но совру, если скажу, что не слышал о вас и не наблюдал ранее за вашими… — он замолчал, подбирая слово. — Приключениями. Тем не менее, я не считаю, что это делает вас хуже любого другого студента в интеллектуальном плане. Просто вы не беспокоитесь о будущей карьере, и вам не кажется обязательным тратить много усилий и времени на учебу. Это и является причиной вашей низкой успеваемости. Я с трудом осмыслил услышанное (сделайте мне поблажку, я провалялся с лихорадкой два дня!) и улыбнулся. — Это ты так завернул, что не считаешь меня безнадежным тупицей? Дживс насмешливо приподнял брови, его синие глаза блеснули лукавым огоньком. — Я вижу в вас потенциал. — Ты поэтому согласился со мной заниматься? Задав этот вопрос, я вылупился на Дживса как ястреб, выслеживающий добычу. Мне было жизненно необходимо увидеть на его лице хоть что-то: удивление, шок, смущенный румянец от осознания, что я раскусил его план сблизиться со мной… Но ничего не случилось. Он с бесстрастностью профессионального игрока в маггловский покер наклонил голову к плечу на полсантиметра, вот и всё. Его губы не дрогнули, плечи не напряглись, лицо не исказилось. Он просто издал странный звук, похожий одновременно на смешок и задумчивое «хм», и сказал следующее: — В том числе. Можете считать меня доверчивым простофилей, но после этих слов во мне расслабилась струна, туго натянутая еще с того вечера, когда я пришел к выводу, что Дживс извлекает лишь одну выгоду из наших занятий: денежную. Теперь же во мне теплилась надежда, что во мне действительно заинтересованы хотя бы как в ученике, и это уже было обнадеживающе. — Что же, я рад, что три галлеона — не единственное, что послужило причиной твоему решению, старина. Признаюсь, я восхищался тобой с нашей первой встречи в Хогвартс-экспрессе. Меня бы жутко расстроило, если бы единственной причиной заговорить со мной для тебя стало денежное вознаграждение. Дживс покачал головой. — Можете не беспокоиться, дело не в деньгах. Хотя это и стало одним из определяющих факторов, я бы не… — Ладно-ладно, — я поспешил успокоить бедолагу, чтобы он не оправдывался. — Я всё понимаю. Давай начнём урок, не хочу тебя задерживать. Уголки губ Дживса снова дрогнули в намеке на улыбку. — Прежде чем мы начнем, могу я спросить? Я откинул одеяло, которым были укрыты мои ноги и сел вполоборота в Дживсу, чтобы видеть его и при этом облокачиваться о подушку, прислоненную к спинке кровати. До этого моя поза была не слишком подходящей для урока, но меня до сих пор мучила слабость. Дживс скосил взгляд на мои ноги, теперь сложенные по-турецки, и я тоже опустил голову. Правая штанина пижамных штанов слегка завернулась, оголив мою костлявую лодыжку. — Извини, я не очень подобающе одет. Я одернул штанину и принялся поправлять пижамную куртку, которая выглядела просто кошмарно. Пока я был занят наведением марафета, Дживс молчал, но мне почудилось, что я услышал тихий вздох. — Ты хотел что-то спросить, — напомнил я ему, покончив с пижамой и переключившись на волосы, которые даже по ощущениям напоминали воронье гнездо. Дживс кивнул. — Мне интересно, почему вы решили озаботиться своей успеваемостью только на седьмом курсе. — Ну, видишь ли… Моя дорогая тётушка Агата поставила крайне неприятный ультиматум. Если я не исправлю оценки к Рождеству, то это самое Рождество мне придётся провести с ней, и я не смогу поехать к тёте Дэлии. На Рождество повар в поместье Трэверсов — Анатоль, подаёт самые необычные блюда в году. Если я не смогу поехать туда на Рождество, то не смогут и мои приятели, так что, как ни посмотри… — я наколдовал зеркало, чтобы удостовериться, что с волосами всё в порядке, и Дживс воспользовался моей заминкой, чтобы задать очередной каверзный вопрос. — То есть вы хотите исправить оценки ради рождественского ужина? Сложно было винить Дживса за непонимание. Если бы ему хоть раз довелось попробовать рождественскую утку с брусничным соусом или шоколадное парфе с фисташковым ганашем и малиной из-под легкой руки гениального Анатоля, он бы не задавал таких нелепых вопросов. — Это не просто рождественский ужин, — я покрутил головой перед зеркалом и, удовлетворившись увиденным, развеял его. — Но, в общем-то, да. Ты прав. Дживс понимающе покивал и приманил учебник, изящно взмахнув запястьем. — Содержание цели не так важно, как её наличие, — сказал он, трансфигурируя маленький деревянный поднос на прикроватной тумбе в небольшой письменный стол, который удобно уместился между кроватью и стулом. — Чем сильнее нам хочется получить или избежать чего-то, тем выше мотивация. Порой такие кратковременные цели гораздо эффективнее глобальных, потому что последние кажутся слишком отдаленными и трудно достижимыми. — Выходит, моя цель — очень даже неплохая? Дживс наклонил голову к плечу и снова прищурил свои синие глаза. — Определенно. Теперь, если позволите, я составил для вас расписание до восемнадцатого декабря. Предлагаю проходить предметы в следующем порядке… Он задержался на целых два часа, потому что я с трудом вникал в материал, и ему приходилось разжевывать мне всё, как несмышленому третьекурснику. Когда Дживс очень развернуто отвечал на мой последний вопрос, я, к собственному стыду, задремал, а когда открыл глаза и понял, что произошло и где я нахожусь, стул напротив уже пустовал, письменный стол был трансфигурирован обратно в поднос, а на тумбе лежала стопка пергаментов. Ощутив наплыв жгучего стыда за свою промашку, я взял пергаменты и пробежался по ним взглядом. Сверху была прикреплена записка, написанная ровным красивым почерком: Мистер Вустер, Прошу извинить меня за то, что утомил вас уроком. Стоило учесть ваше состояние. На пергаментах тест по материалу за два прошедших занятия. Пожалуйста, выполните его и отправьте с домовиком не позднее среды. Буду ждать вас 15 октября в 15.00. Р. Дживс Я перечитал записку трижды, ощущая всем телом легкую дрожь. Дживс не написал ничего об оплате, но ему и не стоило, ведь я бы заплатил ему в любом случае. Мысль о следующем уроке вызвала радость пополам с легкой тревожностью. Очень хотелось впечатлить Дживса, поэтому я собирался завтра и в понедельник еще раз пробежаться по пройденному материалу в конспектах, чтобы выполнить тест без единой ошибки. Но перед этим оставалось еще одно дельце. Я покрутил головой, выискивая потенциальную опасность, но мадам Блэйни нигде не наблюдалось. Поэтому я опустил ноги на холодный кафельный пол, прошлепал к шкафчику, где обычно хранилась одежда, в которой ученик пришел или был доставлен в Больничное крыло, и извлек из кармана своей мантии пустую колбочку. Я быстро пробежался обратно до кровати, падая на неё и укрываясь одеялом. Ослабленному телу физическая активность пришлась не по вкусу, так что меня замутило, а кровь застучала в висках. Переведя дыхание, я откупорил колбочку и вытянул из своей головы светящуюся голубым светом ниточку. Наш диалог до начала урока я, разумеется, и не думал включать в воспоминание. Незачем этим вредителям слушать наши разговоры. И хотя я не нарушил конфиденциальность нашего общения, не раскрыл чужих тайн, меня всё равно что-то грызло, когда я разглядывал колбочку с перламутровой субстанцией внутри. Мне казалось, что это неправильно, — вот так продавать чужой труд без разрешения. Дживс обучал меня одного и получал за это три галлеона, из которых мне вернется вся сумма, потраченная на урок, да еще наложится два галлеона сверху. Какая-то часть меня говорила: но Дживс вообще никого не собирался учить, и, вероятнее всего, рассчитывал на меньшую сумму. Если так посмотреть, то три галлеона — это оплата от Таппи, Бинго и Гасси. Если я и Бёрч занимаемся бесплатно, то стоит мне возместить Дживсу за каждый урок по два галлеона, и мы будем в расчете. И тогда, выходит, я его даже и не обманываю! Разумеется, делать всё это стоило незаметно и как бы невзначай. Идея с чаевыми сразу отпала. Дживс очень умный, он сразу задумается, с чего такая щедрость, и, несомненно, всё поймет. Но как еще можно возместить ему за время, чтобы успокоить свою совесть и не вызвать у него подозрений? Озарение пришло внезапно: подарок! Ну конечно. Я просто отправлю Дживсу подарок, который будет стоить ровно столько, сколько, как мне кажется, я должен доплатить. Тогда моя совесть будет спокойна, и Дживс, вроде как, тоже ничего не потеряет, а даже приобретет. В тот момент моя проблема казалась решенной, и мне оставалось лишь придумать, что преподнести этому серьезному педантичному юноше. Решив отложить размышления на завтра, когда я упрошу мадам Блэйни отпустить меня и отправлюсь в Хогсмид, я откинулся на подушку и задремал. *** Воскресенье выдалось неожиданно теплым. Листва насыщенно пестрила оттенками золота и бронзы. Солнечные лучи путались в ветвях и золотыми каплями срывались вниз, расцвечивая черную землю белесыми бликами. Ветер приятно трепал волосы, и в нем чувствовался совсем слабый холодок. Казалось, что лето решило в последний раз подарить Шотландии мгновения тепла перед месяцем дождей и пронизывающих ветров, за которым неизбежно последует холодная зима. И не было ничего удивительного в том, что все обитатели Хогвартса устремились на улицу, чтобы урвать шанс погреться под солнечными лучами последний раз в этом году. Большинство из них не ушло далеко от школы, предпочтя для отдыха поляны, берег Черного озера и двор замка. Но некоторые студенты отправились в Хогсмид, и я оказался в их числе. Утром я в последний раз проглотил омерзительные лекарства, забежал в свою комнату, где оставил еще дрыхнущим друзьям колбу с воспоминанием об уроке, и наспех выбрал одежду для прогулки. Первым делом я устремился в «Писарро», намереваясь прикупить себе новых пергаментов (во время занятий с Дживсом они кончались с катастрофической скоростью), и, быть может, подобрать красивое перо для моего charmant tuteur. Следующим по плану был книжный, и под конец, если останутся силы, я хотел зайти в «Дэрвиш и Бэнгс», посмотреть безделушки. Когда я покончил с письменными принадлежностями, перевалило за полдень. Дживсу я выбрал отличное перо голландского производства с неиссякаемыми чернилами и изящной позолотой, которое мне упаковали в отдельный сверток. Я медленно брёл по улочке в сторону книжного, с наслаждением вдыхая теплый осенний воздух. Вокруг шумели школьники, множество голосов воодушевленно о чем-то болтали, кричали и спорили… Я не представлял, что происходит с вечно оживленным Хогсмидом, когда школьники разъезжаются на каникулы. Было так сложно вообразить эту уютную деревеньку тихой и покинутой! С другой стороны, если прийти в Хогсмид рано утром, можно застать его пустынным, словно в полудреме. Окна витрин и трактиров закрыты, владельцы степенно завтракают или прибираются в своих лавках. Хогсмид молчит, умиротворенный и похожий на кукольный город. Но в выходные он шумел и бурлил с самого раннего утра, как шипучее зелье в котле, и эта атмосфера мне нравилась. В такие моменты появляется чувство, что ты — часть огромного улья, в котором у каждого есть своё дело. Ощущение принадлежности, общности и суеты подхватывает тебя и уносит в яркий водоворот чего-то трудно описуемого, но воодушевляющего и… важного. Да, думаю, это слово здесь будет очень кстати. Я почти миновал набитый под завязку паб, наслаждаясь этой полуденной атмосферой, когда кто-то изо всех сил дернул меня за руку и затащил в подворотню. Признаюсь, волшебник из меня никудышный, и особенно плохо у меня выходит боевая магия. Поэтому я вытащил палочку скорее инстинктивно, чем с намерением дать отпор. Но драться и не пришлось, ведь внезапно атаковавшим меня субъектом оказался не кто иной, как Ричард Литтл. Я возмущенно фыркнул и затолкал палочку обратно в карман. — Бинго, какого черта? Бинго выглядел странно. Раскрасневшийся, растрепанный… будто только недавно вылез из кровати и галопом прискакал в деревню. Я оглядел друга с ног до головы и понял, что прав: одет он был даже хуже, чем я. Джемпер вывернут наизнанку, галстук отсутствует вовсе, носки выглядывают из криво зашнурованных ботинок. В общем и целом создавалось такое впечатление, что он пробудился утром с жуткой попойки и вышел в люди, не похмелившись и не сменив рубашку. — Берти, пойдем пообедаем! Я наколдовал темпус и задумчиво почесал кончик носа указательным пальцем. — Рановато для обеда, старина. И я пока не собираюсь в замок. — Да нет же, дубина! — Отчаянно завопил он, выглядывая за угол, где располагался вход в какую-то харчевню, названия которой я даже не помнил, потому что никогда и ни в каких хогсмидовских заведениях, кроме кафе мадам Паддифут, не бывал. — Пойдем пообедаем в «Кабанью голову». Тут мне стало тревожно. Кажется, Бинго тоже подцепил этот мышиный вирус, иначе его поведение не объяснить никакими логическими цепочками. Бинго — и обедать в «Кабанью голову»? Ладно, я бы еще мог завернуть в такое заведеньице по просьбе доброго товарища, поскольку придерживаюсь широких взглядов… во всех смыслах. Но Бинго? Тот самый Бинго, который мог прочесть лекцию о выборе вина для приготовления томленых говяжьих щечек официанту в Romano’s или любом другом именитом заведении на Стрэнде? Неслыханно! Хотя, вкупе с его странным apparence, это не казалось чем-то удивительным. — Берти, прошу, — взмолился он, заламывая руки. — Я заплачy! Еще раз оглядев чумного Бинго, я развернулся и направился ко входу в эту «Кабанью голову». — Не нужно за меня платить, только ответь: что ты собрался там есть? И зачем, во имя Мерлина, если скоро мы сможем отправиться на обед в Хогвартс? Бинго пронесся мимо, не постеснявшись цапнуть меня за руку, и вместе мы ввалились в паб, где он проворно занял какой-то столик недалеко от входа на кухню и уборных. Следующие несколько минут Бинго провел, подпрыгивая на колченогой деревяшке, именуемой стулом, и озираясь по сторонам. Вдруг он впился в моё запястье своими культяпками, и я от неожиданности зашипел. — Берти, вот она, вот она! Идёт к нам, смотри! К нам и правда кто-то направлялся. Это была молоденькая официанточка, и очень уж она мне кого-то напоминала. Судя по её возрасту я мог сходу предположить, что это студентка, подрабатывающая в пабе на выходных. Волосы цвета спелой пшеницы были уложены на одно плечо, тонкая фигурка без выразительных форм вызывала вполне естественную симпатию, как к младшей сестренке, а лицо лучилось мягкой улыбкой. — Что я могу предложить вам, господа? Бинго открывал и закрывал рот, как рыба в приступе удушья, и я понял, что у моего товарища произошло очередное короткое замыкание на особи женского пола. С ним такое случалось стабильно раз в две недели, и поскольку последнее любовное разочарование он пережил в середине прошлого месяца, я уже начинал беспокоиться. В этой харчевне не было волшебного меню. Стоило оно немало, еще и нуждалось в постоянной настройке, поэтому в таких местах официанты вручную записывали и передавали заказы на кухню. И поскольку Бинго потерял дар речи, я решил брать ситуацию в свои руки. — Итак, — я задумчиво уткнулся в бумажку со списком всевозможной отравы. — Ну-с, я бы попробовал… — Мне, пожалуйста, пирог с драконьим фаршем, сырный котелок и кружку сливочного пива, — выдал скороговоркой мой друг, вызвав у меня несварение одним присутствием всех этих изысканных блюд в одном предложении. — И ему то же самое. Я вытаращился на Бинго, всерьез размышляя, а не проклясть ли его. Потом я посмотрел на девушку, торопливо записывающую заказ в маленький блокнотик, и слащаво улыбнулся. — Не стоит, я плотно позавтракал. Мне булочку с маслом и глинтвейн. Впрочем, не стоит, лучше одну только булочку с маслом. Передумать в последний момент меня заставило воспоминание о чудесной предрождественской ночи прошлого года, когда мои соседи напились вина в каком-то из хогсмидских пабов и до утра пугали уборную. Я не мог быть уверен, что это не тот самый паб с легендарным гоблинским вином за четыре сикля. Получив заказ, девушка ушла, а я посмотрел на Бинго, который уже хлопал на меня своими выпученными блестящими глазами и тяжело дышал. — Что скажешь, Берти? Не было никакого желания обсуждать очередную пассию Литтла, к тому же обсуждать было решительно нечего. Она не выглядела как кто-то, кто мог бы заинтересоваться его компанией. Можете поверить мне на слово, у меня на такие вещи чуйка. Я решил сыграть дурачка. — Полагаю, не худший из пабов в Хогсмиде. Но я слышал, в «Трёх метлах» выбор напитков гораздо обширнее. — Да при чем тут паб! Как тебе девушка? — Не дожидаясь моего ответа он драматично вздохнул, прикладывая руку к груди. — Знаю, что ты скажешь: она — само совершенство. Богиня! Я готов преклоняться перед ней и целовать землю, по которой она ступает… Я не удержался и закатил глаза. — Ну хорошо, а ты хотя бы знаешь, как её зовут? Бинго зыркнул на меня с недоверчивым прищуром. — Зачем тебе знать её имя? — Мерлин… Не нужно мне её имя. Мне просто интересно, насколько у тебя всё серьёзно на этот раз. Бинго цыкнул и повернул голову в сторону кухни, лихорадочно высматривая там свою любовь. — Иногда ты бываешь таким идиотом, Берти. — Это абсолютно взаимно, старина. — Насколько всё серьёзно, спросишь тоже! Я принялся рассматривать паб. Несмотря на выходной день, посетителей было не так много, как в соседнем, как-бишь его там… Возможно, репутация этого заведения говорила сама за себя, и никто в здравом уме не хотел сюда заходить. Когда входная дверь в очередной раз открылась, занося внутрь порывы свежего ветерка и золотистые листья вслед за посетителем, я увидел скользнувшую по улице знакомую макушку. И только я дернулся, чтобы выскочить и окликнуть его, как Бинго вцепился в моё предплечье. Я обернулся и увидел, что дверь кухни отворилась, и оттуда выплыла безымянная официантка с подносом. Чувствуя глубочайшее разочарование, я опустился на свой стул и меланхолично проследил за тем, как стол перед Бинго наполнился сомнительными закусками. Когда официантка уплыла по долгу службы, не удостоив Бинго даже одним лишним взглядом, он внезапно наклонился, ткнулся мне прямо в ухо и прошептал: — Сильвия Кинкейд. И тут до меня дошло. Слизеринка, наша однокурсница и одна из самых недоступных барышень всея змеиного факультета. Ещё в прошлом году ходил слух, что общество лучшей подруги интересует её гораздо больше общества молодых джентльменов. И знаете, что я вам скажу? Не мне судить. Если я что-то и мог понять, так это абсолютное нежелание вступать в отношения с противоположным полом. Но теперь передо мной стояла задача гораздо более опасная и сложная, чем приручение дикого гиппогрифа. Мне предстояло донести эту информацию до Бинго. — Послушай, дружище, — я возюкал булкой по тарелке, не решаясь посмотреть на комок эндорфинов и размягченного серого вещества, который представлял из себя мой друг в этот самый момент. — А ты не думал, что не нравишься Сильвии так же, как она тебе? Бинго в ответ лишь хмыкнул и широко улыбнулся. — Ничего не говори, старина. Я знаю, что сейчас она меня не замечает, но у меня уже всё схвачено. — Он снова наклонился ко мне и доверительно прошептал: — У меня есть план. Теперь, когда мы поели… Он смёл пирог и вылакал пиво, будто это был стаканчик тыквенного сока. Потом закусил всё это котелком и, бросив на стол галлеон, резво подскочил и рванул на улицу. Я едва не оставил в пабе свой пакет из «Писарро», пытаясь поспеть за этим легкомысленным болваном. Оказавшись на улице, я понял, что потерял его из виду. — Мерлин, за что мне это… — Пробормотал я, покрепче перехватывая свой свёрток с покупками. Настроение идти в «Дэрвиш и Бэнгс» испарилось, и теперь всё, чего мне хотелось — это пойти в комнату и проспать до завтрашнего утра. Я уже приготовился осуществить свой план, как вдруг мой взгляд снова зацепился за знакомую фигуру. На этот раз я был не намерен его упускать, поэтому рванул с места так, будто от этого зависела моя жизнь. Дживс читал какую-то брошюру, прислонившись к стене возле магазина магических зверей и фамильяров. Солнце высвечивало благородные черты лица, делая его похожим на прекрасную скульптуру эпохи Возрождения. Уложенные гелем волосы поблескивали, а синие глаза увлеченно скользили вдоль строчек. Я напрочь позабыл, зачем вообще хотел его увидеть. Но стоять и смотреть издалека в мои планы точно не входило, поэтому я двинулся вперёд, и, миновав несколько домиков, оказался напротив своей цели. — Салют-салют, Дживс. Что увлекло тебя настолько, что ты решил читать прямо на улице? Дживс поднял глаза и мне почудилось, что его взгляд сделался из сосредоточенного и острого мягким, как подтаявшее масло. — Мистер Вустер, — он учтиво кивнул, и я успел в это время рассмотреть название брошюры: «Виды магических грызунов Англии, Шотландии и Уэльса». — Вас уже выписали? — Да, сегодня утром. Вот, решил прошвырнуться. — Думаю, вам лучше соблюдать постельный режим. Ослабленный после вируса организм… Вдруг Дживс замолк, и я не смог связать это ни с чем, кроме своих последних действий: я расстегнул мантию, потому что солнце припекло меня, как картошку в мундире. Взгляд слизеринца споткнулся и остановился на моём галстуке. Это была гордость моей коллекции: красивый оранжевый галстук с принтом в виде маленьких тыковок. Я счел этот галстук очень подходящим атмосфере приближающегося Хэллоуина, но Дживс, очевидно, моего мнения не разделял. Его лицо приобрело нечитаемое выражение, и он прикрыл глаза, будто один вид галстука причинил ему страшную боль. — Что-то не так? — Я гордо вздёрнул подбородок, намереваясь стоять на своём до последнего. Плевать, кто и что говорит о моей одежде. Мы, Вустеры, ни перед кем не прогибаемся! Дживс сжал брошюру в пальцах, и бумага громко хрустнула. — Мистер Вустер, могу я поинтересоваться… Что это? И он кивнул на мой галстук. Я прищурился. — Дживс, ты сказал «это» таким тоном, будто само существование моего галстука оскорбляет твой взор. Он выпрямился (хотя куда уж еще прямее) и поджал губы. — Это утверждение недалеко от истины. Во мне вскипело и забурлило негодование, однако оно тут же сменилось одним занимательным планом. Вот оно! Это же отличный шанс утянуть Дживса на променад, чтобы он сам указал мне на то, в чем нуждается. Перья — штука универсальная, но перо обошлось мне всего в десять сиклей. Нужно было купить еще что-то, и как я узнаю, что лучше подарить человеку, не вынудив его косвенно указать на это? — Ну что же, ладно. Может, хочешь выбрать мне парочку галстуков сам? Раз уж твой вкус настолько безупречен. Дживс, который в это время аккуратно сворачивавал брошюрку, замер. — Выбрал для вас? — Ну да. И, пока он не успел опомниться, я схватил его за запястье и потащил в сторону магазина одежды. — Не думаю, что это будет уместно, — пробубнил Дживс, но не сделал даже крохотулечной попытки скинуть мою руку. — Я настаиваю. Сбоку раздался тихий вздох, и я непроизвольно растянул губы в улыбке. Мы шли рука об руку совсем недолго, но я не мог не улыбаться, как идиот. Когда мы подошли к магазину и остановились перед витриной, я бросил короткий взгляд на Дживса. Он хмурился, разглядывая витрину. Затем перевёл взгляд на меня и прикрыл веки. — Мистер Вустер, вы… — Берти. Я улыбнулся ему и покрепче стиснул пальцы. И тут же понял, что моя рука оказалась в чужой ладони. Причем, судя по всему, достаточно давно. Дживс хлопал своими длинными ресницами и молчал. Гладрагс находился в небольшом отдалении от главной улицы, поэтому мимо нас не сновали любопытные школьники, рядом лишь пару раз прошуршали листьями редкие прохожие. Возможно, это и послужило причиной тому, что Дживс еще не выдернул свою руку и не обвинил меня в неподобающем поведении. Но в любом случае… выходит, ему не было противно держать меня за руку? — Я… не могу. Подавив разочарованный вздох, я выпустил его руку из своей и сделал крошечный шажок назад. Я и не думал уходить, клянусь, но это действие произвело неожиданный эффект. Глаза Дживса широко распахнулись, а рука, которую я только что выпустил из своей, дрогнула в моём направлении, но он не протянул её, лишь сжал пальцы в воздухе. Секундная вспышка эмоций утихла, и Дживс кашлянул, отводя взгляд. — Дело в том, что наше положение в обществе отличается. Вы джентльмен из знатного рода, а я — полукровка из семьи прислуги, — пояснил он приглушенным голосом. — Обращаться к вам по имени в крайней степени невежливо и не соответствует моему статусу. — Дживс, но это же полный бред! — Вовсе нет, сэр. — Его глаза потемнели, и он отчеканил это предложение, как череду выстрелов в упор. — Это правила приличия. — Это феодальный дух и пережиток прошлого, вот, что это, — кисло ответил я, принимая поражение. Ссориться с Дживсом не входило в мои планы, хватало и галстука для охлаждения наших отношений. — Но ладно уж, обращайся ко мне, как тебе угодно. Только не надо этих вот… Я сделал неопределенный жест запястьем и скривился, надеясь, что до Дживса дойдет мой посыл. Он уже остыл и смотрел на меня, насмешливо приподняв бровь. — Сэр? — Уточнил он. — Да, этого нам не надо. — Как вам будет угодно. — Но серьезно, — я махнул рукой в сторону магазина, и мы наконец сошли с места, на котором провели, препираясь, добрых десять минут. — Ты бы мог обращаться к своему ровеснику с приставкой «сэр»? Дживс придержал дверь, пропуская меня вперед. Господина Хилла, то бишь владельца, нигде не было видно (как обычно), зато в женском отделе мелькнул еще один знакомый силуэт. Я тряхнул головой, надеясь, что мне померещилось, и повернулся к Дживсу. — Не вижу в этом ничего затруднительного, сэр. Теперь он подтрунивал надо мной. Я понял это, не подумайте, что Бертрам Вустер — совершенно безмозглый кретин. И всё равно я покраснел до самой шеи. — Прекрати! Иначе я буду ходить в этом галстуке каждый день до конца года, и прикуплю еще парочку… Как тебе вон тот, в красный горошек? Дживс изменился в лице и даже, как мне показалось, вздрогнул. — Нет. Лучше попробуйте вот этот, — он уверенно шагнул вглубь магазина и вытянул невесть откуда красивый небесно-голубой галстук с двумя лимонными полосками посередине. Мне это вдруг что-то очень сильно напомнило, словно я уже слышал или видел подобное… Я присмотрелся к галстуку, и мимолетная мысль исчезла, как не бывало. — А ты действительно разбираешься в стиле! Возможно, тебе и самому приглянется что-то? — Я как мог пытался поддерживать размеренный тон и не выглядеть, как полный идиот, когда задавал этот вопрос. — Наш Гладрагс плотно связан со своим братом-близнецом в Париже, все вещи здесь соответствуют последней моде в Европе. — Не думаю, что Гладрагс мне по карману, мистер Вустер. — Я ведь плачу тебе три галлеона за занятие. Кстати, я должен тебе за вчера! И того у тебя уже шесть. Ты вполне можешь купить себе хоть целый костюм, еще и на галстук останется. Если Дживс и подумал о чем-то в этот момент, на его лице это никак не отразилось. Он выглядел так же бесстрастно, как и всегда. Почти всегда, — добавил я про себя. Всё же за последние несколько дней я видел Дживса в разных состояниях, и были там весьма неожиданные экспрессии, доселе мной невиданные. — Боюсь, у меня есть цели, исключающие спонтанные и лишние траты. — Это какие же? Дживс снова принял выражение надутой лягушки. — Это связано с моими личными делами. — Конечно, извини, — я вздохнул и взял из рук Дживса голубой галстук. — Я просто… Ладно, я очень плох в коварных планах, это скорее по вашей части, — я обвел красноречивым взглядом слизеринскую форму своего собеседника. — Я просто пытался узнать, что мог бы сделать для тебя, чтобы… Чтобы… Не мог же я сказать, что это потому, что я продаю наши занятия четырём идиотам, а Дживс за это ничего не получает. Пришлось срочно выдумывать хоть какую-то мало-мальски логичную… — Берти! — Крикнул вдруг кто-то из глубины магазина. — Вот куда ты запропастился! А я тебя ждал тут всё это время, дубина. Еще никогда в жизни я не хотел проклясть кого-то так сильно, как в этот момент. Мне не показалось, и в женском отделе действительно отирался Бинго Литтл собственной персоной. Значит, это сюда он рванул, выскочив из паба с прытью перевозбужденного сайгака. Я повернулся к нему и возмущенно выпучил глаза, пытаясь невербально убедить его в том, что сейчас не лучший момент. Но Бинго моих лицевых манипуляций не распознал, или же ему на это было плевать с Астрономической башни. Заметив Дживса, этот идиот возвестил на весь магазин: — Мы с тобой договаривались встретиться здесь, забыл? И при этом он так странно мигал глазами, будто у него начался нервный тик. Краем сознания, которое в тот момент было заполнено самыми нецензурными выражениями, я понял, что Бинго мне так намекает, что Дживса отсюда надо убрать. Но единственным, кого я хотел убрать подальше, желательно от всего магического сообщества, был сам Бинго. И всё же мне пришлось объясниться с Дживсом. Я повернулся к нему, стиснув зубы и мысленно пообещав Бинго хорошей трепки, и вздохнул. — Мне очень жаль, но я и правда запамятовал, что мы с Ричардом договорились встретиться в Гладрагс. Очень удачно, что мы сюда забежали, тебе не кажется? Дживс прикрыл веки и кивнул с какой-то невыносимо печальной покорностью. За это мне захотелось огреть Бинго по голове пару раз чем-нибудь особо тяжелым. — Действительно, это крайне удачно. Увидимся в среду, мистер Вустер. — Увидимся в среду, — повторил я севшим голосом. Дверь магазина хлопнула, и мне в лицо ударил ветер, сделавшийся вдруг колючим и неприятным. Сквозь витрину я увидел, как полы мантии Дживса подлетели в воздух. Мне не хотелось, чтобы он шел куда-то под этим пробирающим до костей осенним ветром. И, если задуматься… Мне вообще не хотелось, чтобы он уходил. Будто из воздуха в лавке материализовался мистер Хилл, которого я сначала даже не заметил, а Бинго уже ускакал обратно в женский отдел. Я бросил короткое приветствие владельцу и поспешил к Бинго. Когда я увидел, возле чего он крутится, меня чуть не хватил удар. — Бинго, Мерлина ради, скажи, зачем тебе понадобились… — Ничего не говори, Берти, — промычал тот, внимательно изучая длинные атласные ленты, расшитые драгоценными камнями и волшебными нитями, меняющими цвет. — Я уже сказал тебе, что у меня всё схвачено. Это будет лучший подарок! Ты заметил, что она всегда ходит с распущенными волосами? Мне кажется, что… — О, Мерлин! Я хлопнул себя по лбу и, проигнорировав недовольные возгласы за спиной, побежал к выходу. Я совсем забыл о подарке и трёх галлеонах, которые должен был отдать Дживсу, и всё из-за Бинго! Этот дуралей точно испортит мне жизнь однажды, и не надо смотреть в магический шар профессора Онай, чтобы знать это. По пути я завернул к мистеру Хиллу, чтобы заплатить за галстук, и на всех парах понесся разыскивать Дживса, но того уже и след простыл, что было совершенно неудивительно. Мимо меня прошли несколько старшекурсников со Слизерина, но я не рискнул приставать к ним с вопросом об их обожаемом старосте. Усталость накатила на меня с новой силой. Я посмотрел на свёртки в своих руках: один из Писарро и один из Гладрагс, и снова тяжело вздохнул. Подарок для Дживса был совсем крошечным и почти ничего не стоил. Оставалось надеяться, что до среды я смогу что-то придумать. Действия Бинго перестали вызывать у меня опасения, мне просто хотелось прилечь и перевести дух. После ужина я собирался отдать Дживсу подарок, а до тех пор хотел только одного: подремать. И если бы я только знал, чем мне грозит этот ужин, то никогда бы не поднялся с постели.