Про магию и любовь. Сборник

Ведь не думали вы, что завершение этой истории будет легким и приятным, как стаканчик прохладного шорли августовским вечером? В идеале всё случилось бы так: я разыскал Дживса, слезно перед ним извинился, он меня мигом простил и мы, взявшись за руки, ускакали по радуге в прекрасную даль. На деле же вышло следующее. Утром я встал мрачнее тучи, и погода соответствовала моему настроению. Когда ты просыпаешься под звуки противной осенней мороси, твои чувства объективно не могут быть такими же легкими и приятным, как в погожий весенний денёк, даже если занятия начинаются в обед. Омрачило моё и без того упадочное настроение то, что на меня, храпящего и пускающего слюни, невесть сколько пялились две пары наглых глаз. Бинго явно ушел гораздо раньше моего пробуждения, и это было хорошо. С него бы сталось предъявлять мне претензии из-за уроков с Дживсом, записи которых он теперь не получит, после своего-то гнусного поступка. Но Таппи и Гасси еще не были в курсе моего решения, они знали только, что я в пух и прах разругался с главным старостой и парой слизеринских девчонок. Этого им было достаточно, чтобы накинуться на меня ни свет ни заря и пристать с расспросами. — Берти, это правда? — Пропищал Гасси, едва я шевельнулся под одеялом. Секунду спустя подключился Таппи: — Что, Мордред вас обоих подери, случилось? Я откинул одеяло ровно настолько, чтобы видеть всех участников разговора. — Нас — это кого? — Тебя и Бинго! — Заорал Бенджи, ворвавшийся в нашу комнату, как к себе домой. — Берти, так не годится. Ты получил редчайшую возможность подготовиться к промежуточным с Дживсом, и тут же просрал её! Идиот! Ты подумал о наших оценках? Я на эту претензию фыркнул и закутался обратно в одеяло. Подумал ли я о ком-то? Да только о них и думал. И вот он, результат. — Выражайся так в подворотне, а не в спальне порядочных джентльменов, — грубо отозвался я из своего теплого кокона. — А вы, два дармоеда, можете делать что хотите. Пять галлеонов заплачены, урок записан, больше не получите. Да и я тоже. Мне хотелось лежать в такой позе до тех пор, пока я не начну опаздывать на занятия, но у Бенджи были свои планы. Стянув с меня одеяло, он забрался на кровать и начал меня трясти. — Берти, а ну поднимайся. Хватит хандрить! Думаешь, я не знаю, что у вас там случилось? Я пнул его ногой, и вторженец скатился на пол, тут же как ни в чем ни бывало усевшись у кровати Таппи. — Что ты знаешь? — Живо поинтересовался тот, переглянувшись с Гасси. Я снова закутался в одеяло, но ложиться не стал. Просто сидел и смотрел на друзей из маленькой щелочки. Бенджи пригладил волосы и вскинул бровь. — Бинго решил подкатить к красотке со Слизерина, Сильвии Кинкейд. Но ведь все знают, что она с этой придурочной Анабель. Очевидно, все, кроме вашего тупого соседушки. Анабель вспылила, они поругались в совятне. А в большом зале случился целый концерт! Кстати, с участием нашего дорогого Бертрама, который теперь прославился на всю школу. Я слушал эту историю, закипая. Бенджи то и дело кидал на меня косые взгляды, словно имел в виду, что уж я-то точно это знал и позволил Бинго вытворить невесть что. Как будто чужие ошибки были на моей совести. — Я застал это! — похвалился Гасси, но тут же поник. — И пропустил рождение малышей-тритонов. Таппи на это закатил глаза, а Бенджи снова посмотрел на меня и хитро сощурился. — Но вот, о чем вы не знаете, так это про дальнейшие разборки в Слизерине. Тут я почувствовал резкий укол интереса и подобрался ближе, опустив одеяло до плеч. Мои руки ослабли и даже затряслись, а этот поганец всё молчал и хитро улыбался. — Договаривай, — скомандовал я. — Дживс и Этвуд поцапались. Да так, что пух и перья летели по всем подземельям. Поговаривают, Этвуд применила непростительное, но это лишь слухи. Услышав последние слова, я вскинулся. — Непростительное?! Дживс в порядке? Бенджи странно на меня посмотрел. — Да что с ним будет, он лучший в дуэльном клубе три года подряд. Конфликт не дошел до директора, но из-за этой ситуации, в которую наш дорогой Берти попал, преподаватели навострили уши. Дживс поставил себя в очень спорное положение, он ведь… — и Бенджи снова замолчал, словно мы должны были сами догадаться, что он имеет в виду. — Ну не томи, — Таппи тоже не выдержал и толкнул Бенджи ступней. — Если решил что-то сказать — говори, убери этот свой… сапиенс. — Саспенс, — Бенджи осуждающе покачал головой. — Для рассказчика он так же необходим, как трехактная структура. — Хватит нудеть, а не то натравлю на тебя Огастуса в период спаривания его гекконов, — пробурчал Таппи. — Такую трехактную структуру выслушаешь, в жизни не забудешь. — Не напоминай, я в этом году почти всё пропустил, — грустно отозвался со своей кровати Финкноттл. — Короче, — Бенджи хлопнул в ладоши и широко ухмыльнулся. — После слушка, который Бинго пустил про отцов Берти и Сильвии, вся школа уверена, что Берти презирает прислугу, для него даже выделили отдельную зону на стене позора в Выручай-комнате. Берти, ну ты даешь! Как ты мог влипнуть в такой скандал? Я бы на твоём месте носа не высовывал из комнаты. Анабель тебя закопает под Дракучей ивой, а каждый полукровка и магглорожденный плюнет сверху. Из-за этого в замке уже кипят революционные настроения. Кто-то уверен, что аристократию пора свергнуть. Это же целый месяц сенсаций, если не больше. Спасибо тебе, дружище! Он резво подскочил с пола и похлопал меня по плечу. По совершенно задеревеневшему плечу. Слушая его пылкую речь, я всё глубже погружался в состояние шока. — Ч-что? — Выдавил я наконец. У меня закружилась голова от попытки осознать услышанное. — Все знают? — Так ведь все были в Большом зале, — пискнул Гасси. — Очень странно, — Таппи почесал свою тугодумную тыкву, но в кои-то веки я был согласен с его рассуждениями. — Ты ведь наоборот всегда начинал гундеть, если мы говорили что-то о полукровках. — Разумеется, я не поддерживаю никакую… дискредитацию, или как там, — процедил я. — Не знаю, кто выдумал эту чушь. И вообще, раз ты в курсе, что это Бинго, значит, и об этом судачат. Так почему виноватым стал я? Разве все не должны были понять к этому моменту, что мерзавец наврал Анабель? Бенджи от меня отмахнулся. — Я узнал десять минут назад, когда встретил этого дуралея. Он мне слезно нажаловался и сказал, что собирается подарить Сильвии что-то, что заставит бедняжку обратить на него внимание. Боюсь, после этого выкидона вся школа будет стоять на ушах, так что я бы поспешил в Большой зал, чтобы не пропустить всё веселье. Я скорбно прикрыл глаза и откинулся на подушку. Мне хотелось провалиться под землю, насыпать Бинго в постель тараканов и закричать в голос. — Берти, не расстраивайся ты так, — псевдо-сочувственно протянул Бенджи. — Уже через неделю об этом забудут, поверь… К тому же, радикальные взгляды не так уж страшны, больше половины школы их поддерживает. Главное, чтобы Анабель тебя не прокляла. — Да плевать мне, что думают окружающие, — прогундосил я, закрыв лицо ладонями. — И она ничего мне не сделает. В этом я был железно уверен. Анабель всё поняла еще вчера, я видел это по виноватому выражению на побледневшем лице. — Постой, — я резко убрал руки от лица и приподнялся. — Ты сказал, Бинго хочет что-то ей подарить? — Ну да, тащил какую-то огромную коробку с зеленым бантом, в ней что-то громко копошилось. И вот, что странно… Когда он завернул за угол, могу поклясться, я… — Услышал отвратительные ругательства, — закончил я за него, вмиг покрывшись гусиной кожей, будто в комнате стало холоднее на несколько градусов. — Точно! Откуда ты знаешь? — Удивился Бенджи. У меня в голове тем временем складывалась полная картина. Внезапное столкновение с Бинго в Хогсмиде неделю назад. Клетка, скрытая тканью. Ругательства. Заколдованные башмаки. Вирус, который передается через магических грызунов. — Мерлин всемогущий, — прошептал я, вцепившись пальцами обеих рук в волосы, и без того вставшие дыбом. — Бенджи, как давно ты его видел? И где? Я начал быстро собираться. Пергаменты и учебники были нещадно скомканы в большую шуршащую кучу, которая теперь выглядывала из моей сумки. Пока я натягивал штаны и пытался отыскать взглядом мантию в нашем несусветном свинарнике, Бенджи задумчиво чесал подбородок. — М-м… кажется, он шел в совятню. Незадолго до того, как я зашел к вам, мы столкнулись у лестницы в малой гостиной. Я попытался прикинуть время, и по всему выходило так, что если Бинго направлялся в совятню, то за время моего разговора с соседями он уже должен был дойти туда и оставить посылку сове. У меня на секунду возник вопрос, как это крошечный Монти потащит огромную клетку, но в тот момент были проблемы посерьезнее. Если задуматься, это было бы хорошо, свались Монти в канаву у замка, когда вылетит из совятни с огромной и непомерно тяжелой для сычика посылкой. Так никому из нас не придется краснеть за Бинго. Сам он этого делать не умеет, так что отдуваться всегда приходится его верным товарищам. Но я надеялся перехватить посылку до того, как она попадёт в Большой зал, поэтому нужно было спешить. Проигнорировав все вопросы, я побежал в совятню. Лестницы будто нарочно пытались меня задержать, меняя направление в самый неподходящий момент. Я сменил маршрут три раза, и мне уже начинало казаться, что замок пытается меня запутать, когда последняя лестница очень удачно направилась в нужную мне сторону. Поблагодарив старушку магию, я пробежал последние несколько метров, взобрался по винтовой лестнице в совятню и только там совершенно не по-джентльменски присел на корточки, чтобы отдышаться. В горло будто залили раскаленного железа, в глазах начало рябить. Я еще не пришел в себя, когда на лестнице послышались голоса. Они ожесточенно спорили, и я про себя занегодовал. И почему местом для ссор выбирают совятню? Выходило забавно: Астрономическая башня — для поцелуев, совятня — для ссор. Я медленно поднялся на ноги и попытался принять приличный вид, но моя одежда выглядела кошмарно, волосы, полагаю, напоминали мочалку, да и чувствовал я себя не лучшим образом. Поэтому ввалившиеся в совятню студенты, завидев меня, так и замерли, прекратив склоку. К своему удивлению, я узнал в них Анабель Этвуд и Дживса. Староста просканировал меня нечитаемым взглядом и тут же развернулся к выходу. Анабель открыла было рот, но он оборвал её взмахом кисти. — Надеюсь, предмет нашего разговора будет сохранён в тайне, — отчеканил он, быстрым шагом направляясь прочь из совятни. Я бросил панический взгляд на Анабель, дернулся назад, чтобы проверить сов, но в итоге решил, что попытаться поговорить с Дживсом для меня важнее, чем исправлять очередную ошибку своего непутевого товарища. Анабель снова смотрела на меня извиняющимся взглядом, и я мимолетно кивнул ей, проносясь мимо. На этот раз мне удалось нагнать Дживса. Заметив меня, он завернул в очередной секретный проход и остановился. Я едва не налетел на него, вбежав в проход следом. — Кажется, я просил вас меня не преследовать, — процедил он, однако на его лице я не заметил ни отвращения, ни злости. — Дживс, ты должен меня выслушать, — выпалил я, крепко сжимая ремешок сумки побелевшими пальцами. — Я не знаю, что ты подумал тогда в Большом зале, но я не поддерживаю законы против магглорожденных и полукровок! Спроси у кого угодно, Мерлина ради, да хотя бы вспомни нашу первую встречу в поезде. Поверь, я не такой. Я бы никогда, никогда в жизни не стал… Дживс тихо фыркнул и встал ко мне в пол-оборота. — Я заметил, что вы… отличаетесь от большинства. Я не воспринял слова мисс Этвуд всерьез, но ваше отношение заставило меня усомниться. Я ведь сделал это… — Он запнулся и нахмурил темные брови. — Моей ошибкой было полагать, что люди из разных кругов могут понять друг друга. — Да что ты заладил про мой круг и твой круг! У нас одинаковый круг, что бы ты там себе ни навоображал. Мы английские джентльмены. И я признаю, что сам поступил не по-джентльменски, согласившись продать запись занятия дру… соседям. — Назвать их друзьями в тот момент язык не повернулся. — Раскаиваюсь и обещаю так больше не делать, но что касается моего отношения… Я плюнул на все приличия, подошел к нему вплотную и положил ладони на его лицо, вынуждая наклониться ближе к себе. На его лице мелькнула сложная эмоция — что-то между шоком и испугом, и он резко выставил руку, чтобы опереться о стену за моей спиной и сохранить между нами как можно больше дистанции. — Прочитай мои мысли, — попросил я вкрадчиво, бесстрашно заглядывая в омут колдовских глаз. Мои пальцы касались кончиков каштановых волос на его висках, и я почувствовал нестерпимое жжение в груди. Хотелось подойти еще ближе, сократить расстояние до последнего миллиметра, но я невероятным усилием воли удержал себя на месте. Дживс всё так же молча смотрел на меня, и по тихому шуршанию за спиной я понял, что он сжал руку в кулак. — Не надо, — ответил он, положив свободную ладонь мне на плечо, чтобы отстранить от себя. Но я вцепился в него мертвой хваткой и не собирался отпускать. Я глубже зарылся пальцами в его волосы, чтобы он не мог резко дернуться назад. — Дживс, прочитай мои мысли. Ты увидишь, как я к тебе отношусь. Поверь, там нет ни капли презрения или высокомерия. Он отвел взгляд и устало прикрыл глаза. Мне показалось, что он сомневается, поэтому я решил добить его. Состроив несчастную моську (тетя Агата называет это выражение на моем лице истинным вустеровским слабоумием, которым, впрочем, по её словам страдает только мужская часть семейства), я подцепил пальцами одной руки его подбородок и вынудил посмотреть мне в глаза. — Я ведь предлагаю тебе это добровольно. Как ты можешь мне отказать? Мне почудилось, что в выражении его лица и в отрывистых движениях появились нотки отчаяния. Он поджал губы и сделал еще одну попытку отстраниться. — Я… — Дживс опустил голову и шумно выдохнул, прекратив попытки сопротивления. — Я не могу. Я всё же качнулся вперёд, прислонившись к его высокому бледному лбу своим. — Мы никому не скажем. Если захочешь, это будет нашей тайной. Пусть они думают, что угодно; для меня важно только, что думаешь ты. Я слышал, как стучит кровь в моих висках, улавливал губами сбитое дыхание — не совсем уверен, своё или Дживса, и ждал укол боли, но мой разум по-прежнему оставался только моим, и никто не пытался пробраться туда. Открывать глаза и отстраняться совсем не хотелось. Я уже не держал чужое лицо, мои ладони опустились на его шею, и я мог пальцами пересчитать позвонки, уходящие под воротник черной мантии. Но никто не действовал. Дживс не решался проникнуть в мои мысли. Я не решался прижаться к нему ещё ближе. Казалось, что мы простояли так целую вечность, как вдруг я почувствовал на виске легкое прикосновение чужих пальцев. — Зачем вы предлагаете мне такое? — Прошептал он, и я вскинул голову, не удержавшись. Синие глаза сверкали, гипнотизируя. А еще в них было так много печали, что впору утонуть. — Потому что хочу, чтобы ты мне поверил. Он мягко провёл ладонью по моим волосам, скользнув расфокусированным взглядом куда-то мимо моего плеча. В воздухе между нами словно разлился густой сироп, затормаживающий движения и делающий всё невыносимо томным. — Только поэтому? Я пытался понять, что он хочет услышать, но Дживс вдруг резко убрал руки и отвернулся. — Вы совсем не понимаете, какие последствия могут повлечь за собой безобидные для вас поступки, совершенные людьми низшего класса. Даже если вы преследуете благие намерения… Его речь прервал пронзительный визг. Я покрутил головой, пытаясь определить источник шума, но он будто доносился со всех сторон. Лишь когда Дживс встал ко мне вполоборота, я понял, что шум издаёт значок старшего старосты. Слизеринец вытащил палочку и невесомо прикоснулся к значку, который громко воскликнул: — Всем старостам срочно пройти в Большой зал! Чрезвычайная ситуация! Всем старостам срочно пройти в Большой зал! Дживс посмотрел на меня короткое мгновение, и, не говоря ни слова, вышел из потайного коридора. Я оцепенело пялился ему вслед, гоняя в мыслях последние его слова. Последствия от безобидных действий? Поступки, совершенные людьми низшего класса? Да кем он меня считает — совсем законченным кретином? Разумеется, я был в курсе, что незарегистрированные легилименты могут попасть под суд. Но ведь исключительно в том случае, если пострадавшая сторона подаст на них иск или легилимент будет пойман с поличным. Что же он имел в виду, что я хочу подставить его, умоляя залезть мне в голову? Неужели у него совсем не осталось ко мне доверия? Когда эмоции от нашего короткого разговора улеглись во мне, я осознал вещь куда более пугающую, чем возможное мнение Дживса обо мне. Чрезвычайная ситуация в Большом зале. Я чертыхнулся и приготовился к повторному марш-броску, теперь уже до Большого зала, но стоило мне покинуть коридор, как в меня врезалась Анабель. Ее светлые волосы были спутаны, глаза сверкали бешеным огнем. — Вустер! — Она вдруг смягчилась, и эта перемена показалась мне пугающей. — Приношу свои извинения. Староста, он… — Анабель, я очень спешу в Большой зал. И тебе тоже следует поспешить, потому что этот идиот! — Я всплеснул руками. — Он отправил Сильвии еще одну мерзость, и всех старост вызвали в Большой зал. Поэтому давай сначала сходим туда, а потом ты мне всё объяснишь, хорошо? Услышав имя Сильвии, Анабель снова переменилась в лице, и я очень обрадовался, что эта перемена на сей раз не имела никакого отношения ко мне. — Литтл, — процедила она, сжав кулаки до хруста суставов. — Я его прокляну! Мы быстрым шагом направились в сторону лестниц. Я на ходу заговорил, чтобы отвлечься от тяжелых размышлений. — Бинго не стоит твоих усилий. После этого ужасного фиаско он переключится на другую несчастную в течение недели, поверь. — Как он только посмел отправлять ей такие вещи, — пробубнила себе под нос Анабель, ступая резким шагом рядом со мной. — Подвязки для чулок! Это же подарок для… Мы многозначительно переглянулись, и я молча кивнул, поджав губы. — Когда я увидел, что он выбирает, я и понятия не имел, что он собирается подарить это Сильвии, клянусь! И там, в совятне… Могу я принести извинения от лица всех хаффлпафских джентльменов? Видит Мерлин, мы не виноваты, что нам достался такой сосед и приятель. Мы уже миновали несколько лестниц, и чем ближе подходили к Большому залу, тем отчетливее понимали, что ситуация не просто чрезвычайная, а катастрофическая. Повсюду бегали студенты, шумно переговариваясь, профессор Вилкост промчалась мимо нас, приговаривая что-то о «худшем начале года в Хогвартсе»… Мы спешили, как могли, но в некоторых местах нас задерживали то лестницы, то взволнованные студенты. После моей последней реплики Анабель какое-то время молчала. — Думаю, в твоих извинениях нет нужды. Но я благодарна тебе. Ты действительно не похож на тех, кто судит о людях по статусу крови. Мы остановились у последнего поворота, за которым начинался коридор, ведущий к Большому залу. Слизеринка проникновенно посмотрела мне в глаза. — Я не знаю, что между вами происходит, но староста о тебе заботится. Поэтому, пожалуйста, не дави на него. Полукровкам очень сложно принимать наше внимание, поверь, я знаю, о чем говорю. Я неуверенно кивнул. Я и не думал о том, как складывались отношения Сильвии и Анабель. Выходит, у них могли быть похожие трудности? Наверное, стоило позже её расспросить о том, как же у неё вышло добиться Сильвии. Мы вышли на финишную прямую и домчались до Большого зала, в котором развернулся настоящий хаос. Девчонки со всех факультетов забрались на скамейки и пронзительно визжали, дополняя этими звуками общую какофонию. По залу бегали ученики, подгоняемые профессором Ховин. Все они выкрикивали заклятия и размахивали палочками, из-за чего по воздуху носились патронусы, посуда, оброненные кем-то башмаки и пергаменты… Дживс стоял на директорском помосте, левитируя с пути этого разрушительного отряда мешающие вещи. Под потолком нарезали круги потревоженные совы, не успевшие передать посылки и письма. Одна сова резко спикировала вниз, и я по привычке вытянул вперёд руку. Конкордия вцепилась мне в предплечье и начала размахивать крыльями, издавая звук, который вы могли бы услышать от водяных чертей, потянувших вас на дно Черного озера. Если вы никогда не слышали, как кричит сипуха, я могу вам только позавидовать. Если же вам доводилось слышать этот адский рёв издалека, советую представить, как это ощущается, когда кричат вам в лицо. Я медленно подошел к ближайшему столу, на ощупь отыскал кусок бекона и протянул Конкордии. Птица еще несколько секунд покричала, но всё же успокоилась, приняла из моих рук бекон и быстро перебралась на плечо, зарывшись в складки капюшона. Мой взгляд наконец остановился на кучке хаффлпафцев, столпившихся в углу и заинтересованно наблюдающих за вакханалией. Я погладил Конкордию, которая не переставала нервно щелкать клювом, и направился к своим. Разумеется, Бенджи носился по залу, собирая сенсации и впечатления из первых уст. Среди разношерстной толпы хаффлпафцев с разных курсов обнаружился Таппи и, неожиданно, Бинго. Он втянул голову в плечи и смотрел на происходящее в зале с плохо скрываемым ужасом. Я поприветствовал Таппи кивком и подошел к виновнику торжества. — Мда, — я засунул руки в карманы и толкнул друга плечом. — Ну и идиот же ты, Бинго. Как ты додумался притащить в школу джарви? Ты что, проспал все лекции о грызунах в позапрошлом году? Да и ладно бы ты просто притащил его, но подарить девушке! Мерлин мой, да я всё это время крупно тебя недооценивал, дружище. Бинго бросил на меня очередной затравленный взгляд и гулко сглотнул. — Я думал, это обычный заколдованный хорёк. Девушки ведь обожают всяких милых зверушек. Я старался его расколдовать, а он никак не расколдовывался! — Пожаловался Бинго, ухватившись за рукав моей мантии. Конкордия высунулась из моего капюшона и громко заскрежетала. Бинго испуганно отскочил и вжал голову в плечи. — Я наложил на него Силенцио, но когда Сильвия открыла клетку, он… он назвал её… этим словом. Бинго густо покраснел, и я всё понял. Ну право, что за идиот! — Старина, даже не знаю… — Поймали! Студенты ломанулись вглубь зала, и мы с Бинго едва устояли на месте. У меня, признаться, не было никакого желания смотреть на гадкого хорька, который стал причиной моей недавней болезни. Бинго тем более не стремился попадаться кому-то на глаза. Однако если Анабель, Сильвия, наши друзья и Дживс были в курсе, что подарки на самом деле отправлял Бинго, остальная часть школы всё ещё полагала, что вина за эти поступки лежит на мне. Поэтому я даже не удивился, когда подоспевшему в большой зал как раз к окончанию представления директору Диппету донесли, что это я учинил переполох за завтраком, решив затравить несчастную Сильвию окончательно. — Вустер, — процедил директор, вперив в меня раздраженный взгляд. — И месяца не прошло с вашей последней выходки! Я же, если спросите, чувствовал себя спокойно и даже уверенно, ведь понятное дело, что ничего я Сильвии не посылал. Воодушевленный этой уверенностью, я гордо шагнул навстречу директору. — Это не так, профессор. Я не дарил Сильвии подарков, особенно с целью поиздеваться, и этот слух, — а это уже относилось ко всем студентам, столпившимся за спиной директора галдящей кучей. — Просто гнусный навет. К тому же, моему участию в утреннем происшествии нет никаких прямых доказательств. — Есть, — подала голос та же слизеринка, что заложила мои похождения в Гладрагс вчера, и снова я не смог её рассмотреть в толпе. — Это его сова принесла клетку с джарви, мы все это видели! — Да, точно, — подхватил кто-то. — Вот же она, сидит у него на плече. Разве он не говорил в прошлый раз, что его посылки носит только его сова? И тот хорек назвал Сильвию грязнокровкой! Я похолодел и бросил взгляд на Бинго. Тот отвел глаза и прошептал одними губами: — Прости… Конкордия носила только мои письма, но друзья также могли оставить ей письмо по моей просьбе. Магические совы — очень умные создания, гораздо умнее обычных птиц. Конкордия брала письма из чужих рук, только если слышала, что это моя просьба. И разумеется, если Бинго сказал ей, что клетку передал я… Я повернулся к директору, уже не испытывая той же уверенности, что минуту назад. — В мой кабинет, живо, — скомандовал он, и меня вынесло потоком студентов из Большого зала навстречу очередному неприятному повороту судьбы. От меня не отставали до самого директорского кабинета, выкрикивая какие-то лозунги и пытаясь толкнуть, но Конкордия распушила перья и кусала каждого, кто протягивал ко мне руки. У входа в кабинет птицу пришлось отпустить. Она громко скрежетала и хлопала крыльями над толпой, пока я поднимался по лестнице. Стоило двери за мной захлопнуться, как все звуки стихли. Я опустился в кресло перед директорским столом, дождался, пока он сядет напротив меня, и лишь после этого сказал: — Я не виноват, директор. Они там, — я махнул рукой назад, чувствуя себя в высшей степени оскорбленным. — Просто нашли барана отпущения, вот как! — Козла, — поправил меня Диппет, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Ну, знаете… Как по мне, это вовсе… — Вустер, замолчите. Это ваш третий проступок за последние полтора месяца, и второй за два дня. Боюсь, обычного наказания будет недостаточно. Я вскинулся. Одна лишь мысль о том, что в школу снова вызовут тётю Агату… — Но сэр! — На следующей встрече с мисс Грегсон я буду вынужден поднять вопрос о вашем отчислении. И я бы рекомендовал вам… Директора прервал громкий стук в дверь. Он смерил меня недовольным взглядом и взмахнул палочкой, отпирая замок. Дверь издала щелчок и открылась с протяжным скрипом. От последних слов директора у меня перехватило дыхание, и в груди тяжело заворочалась паника. Меня не волновала ни блестящая карьера, к которой я и так не стремился, ни общественное мнение. Что меня волновало, так это мысль о том, как тётя Агата устраивает невиданную головомойку и выжигает меня с семейного древа. И — совсем немного — перспектива больше никогда не увидеть Дживса. Но вот что удивительно: нарушившим гнетущую атмосферу диппетовского кабинета оказался не кто иной, как старший староста собственной персоной. Это немало удивило и Диппета, и вашего покорного слугу. Я так и замер, воззрившись на него снизу-вверх. — Реджинальд, — директор благодушно улыбнулся и вопросительно вскинул брови. — Как прошла поимка джарви? С мисс Кинкейд всё хорошо? Сказав всё это, он бросил на меня уничижительный взгляд, на который я упрямо поджал губы. — Джарви забрала профессор Ховин, сэр. В целом ситуация разрешилась благополучно. Мисс Кинкейд чувствует себя удовлетворительно. — Хорошо. Повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов и шелестом занавесок. Я смотрел на Дживса. Тот, не отрываясь, смотрел на директора. Директор переводил вопросительные взгляды с него на меня. — Есть что-то еще, что вы хотели бы мне сообщить? — Диппет переплел пальцы на столешнице перед собой. — Да, сэр. Мисс Этвуд ввели в заблуждение недоброжелатели мистера Вустера, и произошло непонимание. Он не виновен в случившемся. Директор нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Его поступки засвидетельствовали несколько учеников. Последнюю посылку принесла сова мистера Вустера, и вчера мисс Этвуд… — Дискриминация полукровок действительно имеет место в Хогвартсе, — Дживс нагло перебил профессора, чем вызвал удивленный вздох с моей стороны. Признаюсь, такое поведение главного старосты было настолько шокирующим, что я не удержался. — Но мистер Вустер к этому не причастен. Диппет никак не отреагировал на грубость, он лишь провел ладонью по своей короткой бороде и бросил на меня задумчивый взгляд. — Я бы мог не поверить другому студенту, но вы никогда не предавали моего доверия, Реджинальд. Если вы утверждаете, что Вустер не виновен… кто же тогда несет ответственность за эти происшествия? Мы с Дживсом переглянулись. Я не хотел, чтобы Бинго влетело, но Мерлин, как же он это заслужил! И всё же я промолчал, а Дживс ответил: — Боюсь, вычислить настоящего виновника будет очень сложно. Хотите, чтобы я этим занялся, директор? Хочу напомнить, что среди радикалов много представителей аристократических семей, и это может грозить скандалом… Я едва не зааплодировал. Как сыграно! Будто по нотам, направляемое рукой умелого дирижера. Диппет сначала воодушевился, но ближе к концу его запал начал таять. Он подпер голову рукой. Его светлые глаза с морщинками в уголках сделались очень усталыми. — Аристократов приструнить сложнее всего, — пожаловался он, смерив меня очередным взглядом. — Именно, сэр, — подтвердил Дживс, приблизившись к моему креслу и коснувшись пальцами бархатного подлокотника. — К тому же, исключение мистера Вустера даже в целях показательной казни не приведет ни к чему хорошему. Это лишь разожжет конфликт между аристократами и представителями низших сословий. Диппет постучал указательным пальцем по подбородку. — Вы как всегда правы. И что же мне с вами делать, мистер Вустер? Директор перевел взгляд на меня, словно всерьез спрашивал, как бы я с собой поступил на его месте. Но на ответ он не рассчитывал, потому что уже в следующую секунду тяжело вздохнул и озвучил решение. — Две недели отработок. Вместе с Этвуд! Вы вдвоем попортили кучу казенного имущества. Спасибо хоть никого не убили. И разберитесь как-нибудь с этими… — он махнул рукой, глядя при этом на Дживса. — Слухами. Я облегченно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Мне показалось, что Дживс рядом со мной тоже расслабился. — Спасибо, директор, — выдохнул я, прикрыв глаза. Из моего тела будто вынули все кости, и я едва не растекся по этому креслу, но принял благовоспитанный вид и низко склонил голову. — Обещаю, я больше не стану учинять неприятности. Директор посмотрел на меня с большим сомнением. — Я прослежу, — добавил Дживс, и только после этих слов Диппет удовлетворенно кивнул. — Что же, в таком случае… Реджинальд, надеюсь на вашу помощь в улаживании конфликта между учащимися. Что касается вас… Диппет посмотрел на меня, скривился и покачал головой, то ли не найдя слов, чтобы выразить свои эмоции, то ли просто решив промолчать. — Можете отправляться на занятия, — произнес он, вытаскивая из ящика стола кипу бумаг и перо с чернильницей. — Благодарю вас, директор! — Я подскочил с кресла и поклонился, выражая высшую степень благодарности. — До свидания, профессор Диппет, — добавил Дживс, галантно пропуская меня к выходу. Когда мы покинули директорский кабинет, я прижался к стене и протяжно выдохнул. Пережитый мной стресс должен был аукаться Бинго всю оставшуюся жизнь. К моему удивлению, нас никто не поджидал. Студенты разошлись, вполне возможно, благодаря Дживсу, одна только Конкордия обнаружилась на высоком подоконнике. Я заметил её и качнул головой. Сова поняла мой жест и выскользнула в приоткрытое окно, чтобы вернуться в совятню. Из окна задувал холодный воздух с запахом грозы, и я поежился, поправив мантию на плечах. Дживс стоял рядом, не спеша уходить, и это меня несказанно обрадовало. Я повернулся к нему, пытаясь принять невозмутимый вид. — Касательно нашего разговора сегодня… — Я виноват, — тихо сказал он, бросив на меня взгляд из-под ресниц. — Я должен был встать на вашу сторону в Большом зале, тогда ничего этого не случилось бы… Это недостойно благовоспитанного джентльмена, признаюсь, но представьте, как сложно держать руки при себе, когда ты стоишь рядом с человеком, который тебе небезразличен. Я сцапал его за плечи и притянул к себе, обняв за шею, как легкомысленная девица. Дживс непонимающе посмотрел на меня, широко распахнув свои прекрасные глаза. В этот момент я не мог вспомнить ничего, что выглядело бы красивее. — Вы… не злитесь на меня? — А ты на меня? Дживс настолько оторопел, что, судя по всему, даже не обдумал стратегию поведения, и тут же отрицательно покачал головой. Отчего-то я был уверен, что на каждую ситуацию в его гениальной голове рождается как минимум десяток стратегий, и настолько молниеносное действие вызвало во мне ураган эмоций. — Но остальные до сих пор уверены в моей виновности, — задумчиво прошептал я, наклонив голову к плечу. — Я знаю, как это можно исправить, — выпалил Дживс. Его бледные щеки расцветил румянец, но он как мог старался сохранять серьезность. — Ну еще бы, — я с большим трудом отлепился от него и убрал руки за спину, во избежание очередных необдуманных действий. — Ты согласишься со мной заниматься? И пожалуйста, скажи, что не выбросил перо! Мне могло показаться, но Дживс тихонько фыркнул и вскинул бровь. — Я бы никогда не выбросил ваш подарок. Если занятия действительно вам нужны… — Пожалуйста, скажи да, — раздался шепот откуда-то сбоку, и я вздрогнул. Дживс притянул меня ближе к себе, словно намереваясь защитить от неизвестной опасности, и я едва не растаял от этого жеста. Вот только опасности не было, ведь мне было прекрасно известно, кто спрятался за углом и нагло подслушивает наш разговор. Я заскрипел зубами и отодвинул гобелен, обнаруживая в потайном ходе за ним трех идиотов, вывалившихся в коридор перед нами с Дживсом на манер домино. — Прости, Берти! — Завопил Гасси, зажмурившись. — Это всё они… Таппи и Бенджи не выглядели виноватыми. Они переводили наглые взгляды с меня на Дживса, и когда Бенджи задержал цепкий взгляд на руке Дживса, обвивающего меня за талию, я шагнул в сторону. — Вы просто невообразимые наглецы! Я ни за что не согласился бы собирать воспоминания об уроках в думосбор, если бы вы не шантажировали меня. Вы хоть подумали о том, что это оскорбляет Дживса? Раз вы привыкли, что можете купить что угодно, это не значит, что такое в порядке вещей в приличном обществе. Я молол полнейшую чепуху, наслаждаясь проступающим чувством вины на лицах приятелей, но вдруг мой монолог оказался прерван легким касанием к плечу. Я обернулся и смерил Дживса вопросительным взглядом. — Хотя мистер Вустер прав, и вам всем стоило бы уделять больше внимания учебе, — проговорил он, одарив меня мимолетной улыбкой, — думаю, я смогу вам помочь. — Дживс! — Таппи радостно потянул свои грабли к старосте, но я загородил его собой, смерив соседа самым неприязненным взглядом, на который был способен. — Бывает же прок от этого дуралея, — подхватил как ни в чем ни бывало Бенджи, постучав кулаком по моему плечу с такой силой, что я едва не завалился назад. Благо, там стоял Дживс, который, я был уверен, ни за что не допустил бы моего падения. От столь варварского обращения моё плечо заныло, и я потер его ладонью. — С каждого я возьму по галлеону и попрошу не опаздывать. Первый урок в эту среду. Последние слова Дживса утонули в радостном гомоне, а меня — против моей воли, если вам будет интересно — утащили на чары взбеленившиеся от радости однокурсники. Лишь в конце коридора мне удалось развернуться, чтобы бросить последний взгляд на Дживса. Он, не отрываясь, смотрел мне вслед, но выражение его лица снова приняло тоскливый вид, и что-то подсказывало мне, что наш классовый конфликт не исчерпан. К тому же, он так и не сказал, как можно исправить мою щекотливую ситуацию. Быть козлом отпущения для всей школы мне не улыбалось. Но теперь я был уверен хотя бы в том, что Дживс не станет от меня бегать, а это уже было хорошим началом. *** Я расхаживал перед стеной на седьмом этаже и теребил галстук, снова повязанный черт-те как из-за нервов и трясущихся рук. Выручай-комната не желала впускать меня, очевидно, чувствуя неуверенность. Каждому было известно, что войти в Выручай-комнату может лишь тот, кто очень хочет туда попасть. А я не хотел. Не потому, что не люблю вечеринки. Отнюдь. Если спросите кого-то из моих друзей, кто является самым большим любителем провести шумный вечер за бокальчиком шерри, они без колебаний назовут вам моё имя. Но не в этот раз. Потому что я знал, что иду не на вечеринку, а на собственную казнь. Да, вот так! Гениальный план Дживса по очищению моей репутации заключался в том, чтобы напоить вашего покорного слугу сывороткой правды и задать несколько вопросов, призванных навсегда отвести от меня подозрения в вопросе отношения к классовому неравенству. Датой для этого знаменательного события было избрано двадцатое октября, день, когда команда Слизерина праздновала свою победу над Гриффиндором в первом квиддичном матче года. Пригласили всех, кто был готов разделить со змеиным факультетом радость победы, и для реализации нашего плана этот вечер был самым подходящим. И хотя задача была предельно ясна, да и никакой опасности для меня и моих скудных секретов не было, я всё же нервничал, поэтому стена передо мной оставалась ровной. — Что такое, Берти? Комната тебя не пускает? Передо мной возникли Бенджи и Таппи, и стена тут же пошла рябью. Я обреченно вздохнул и прикрыл глаза. — Не понимаю, какого Мордреда вы такие радостные. Меня могут спросить о чем угодно, и я буду обязан ответить. Между прочим, могут спросить и о ваших грязных секретиках! Таппи фыркнул. — У нас таких нет. — А я и сам знаю столько чужих секретов, что о моих никто спросить не осмелится, — добавил Бенджи. — Не переживай, ведь спрашивать будет Дживс! Я уверен, он не даст тебя в обиду. Таппи и Бенджи хитро переглянулись, и я с подозрением на них покосился. — О чем это ты? — Не бери в голову. Бенджи толкнул дверь Выручай-комнаты, и в коридор хлынул шум вперемешку с запахом всех видов алкоголя, какой студенты только смогли раздобыть. Дверь за нами громко захлопнулась, но никто даже не обратил внимания. Все были поглощены празднованием. Вдоль стен развевались слизеринские флаги, студенты рассредоточились по залу, шумно переговариваясь. Слизеринцы, конечно, вели себя более сдержанно, но тут и там мелькали знакомые лица, обычно постные, а сейчас — румяные и улыбающиеся до ушей. Одеты все были на светский манер, будто пришли на официальный приём, и это, признаюсь, услаждало мой взор. Я всегда обожал пирушки и светские вечера, но в школе это было большой редкостью. Так что мне было приятно окунуться в комфортную атмосферу. Но на этом плюсы сегодняшнего вечера заканчивались, ведь мне предстояло выпить сыворотку правды и предстать в настолько уязвимом положении перед половиной школы. Словно уловив мои панические мысли, рядом появился Дживс. Я окинул старшего старосту заинтересованным взглядом. Черный костюм сидел на нём просто великолепно. Лавальер был повязан на бледной шее идеально, а отполированные серебристые запонки ловили отблески волшебных шариков света, парящих под потолком. — Господа, — Дживс приветственно склонил голову и перевел взгляд на меня. — Мистер Вустер, предлагаю как можно скорее осуществить наш план. С этими словами он достал из верхнего кармашка пиджака маленький фиал, наполненный прозрачным зельем. Меня мелко трясло, как нашкодившего первокурсника, которого впервые вызвали к директору. — Мы пойдем, найдем наших, — Таппи хлопнул меня по плечу, и они с Бенджи, не сговариваясь, направились вглубь Выручай-комнаты. — Займем лучшие места. — Мы всегда с тобой мысленно, дружище, — добавил Бенджи. Я закатил глаза на это заявление и повернулся к Дживсу. Мне было жизненно необходимо разрядить гнетущую обстановку, поэтому я сказал первое, что пришло в голову. — Кто бы мог подумать, что ты поощряешь такое вопиющее нарушение правил. Уголки его губ приподнялись, и он наклонил голову к плечу. Обычно бесстрастное лицо приняло мягкое и очень приятное выражение, и я снова забыл обо всём, глядя на него. — Это не единственное нарушение, с которым я мирюсь, мистер Вустер. Его взгляд скользнул на мою шею, и он едва заметно поморщился. Я провел рукой по перекошенному галстуку и собирался снова ляпнуть что-то бессмысленное, когда моё пребывание в Выручай-комнате перестало быть незаметным. — Эй, смотрите все! Это же Вустер! Десятки глаз обратились к нам с Дживсом. Я бросил панический взгляд на него, но он лишь успокаивающе кивнул. Этого катастрофически не хватало для того, чтобы я расслабился. — Вы готовы? — Спросил он полушепотом. «Нет», — подумал я, застыв на месте. Но Дживс и это сборище садистов не дали мне свыкнуться с мыслью о неминуемом. Они облепили нас со всех сторон, встав полукругом, и староста протянул мне фиал с сывороткой. Когда я принял его дрожащими пальцами и поднес к губам, чтобы выпить, он обратился ко всем собравшимся. — Хочу обратить ваше внимание на то, что использование сыворотки правды без специального разрешения из Аврората незаконно и уголовно наказуемо. Поэтому я надеюсь на вашу благоразумность и понимание, что детали сегодняшнего вечера должны быть сохранены в тайне. Толпа согласно загалдела. Я видел, что им не терпится увидеть шоу. Было даже жаль их расстраивать. Опрокинув в себя содержимое фиала, я не ощутил совершенно никакого вкуса, будто выпил глоток воды. Студенты замолчали и напряженно воззрились на меня. Я заметил стоящих слева от меня Таппи, Бенджи, Огастуса и еще парочку ребят с Хаффлпафа. Бинго среди них не было, да и надеяться на это было глупо. Дживс не стал ждать и сразу перешел к делу. — Мистер Вустер, вы отсылали подарки мисс Кинкейд с целью её оскорбить? Я уверенно ответил: — Нет. По толпе прошел гул неуверенных шепотков. Староста удовлетворенно кивнул и продолжил. — Вам известно, кто дарил ей эти подарки? Всё внутри меня замерло. Я посмотрел на Дживса, отчаянно желая увидеть на его лице хоть что-то, но теперь его фасад был непробиваем. На секунду мне стало страшно, что все его извинения, помощь в кабинете директора — всё было ложью, чтобы я поверил ему и позволил раскрыть всех виновных. Однако что-то в его глазах, в изгибе губ и легком флере уверенности, который расходился вокруг волнами, помогло мне успокоиться. Я был твердо уверен, что Дживс не задал бы этот вопрос, если только… Я подавил порыв улыбнуться, как последний идиот, и ответил: — Не знаю. За моим ответом не последовало ни жжения, ни оттока магических сил. Я чувствовал себя отлично. Ко мне начала возвращаться уверенность, меня перестало трясти, как выброшенного на помойку книззла. Дживс слегка сощурил глаза, и я понял, что он таким образом подает мне знак: не показывать радость. Я должен отыграть свою роль до конца, только так всё получится, и моя репутация будет восстановлена. Студенты разочарованно зацокали, поняв, что я не назову никаких имён. — Скажите, как вы относитесь к полукровкам и представителям низших социальных классов? — Задал Дживс следующий вопрос, и все замолкли. Чистокровки смотрели со своими чаяньями: мало кто из них отваживался заявить такое во всеуслышанье, половина из них просто потеряли бы слуг, примкнув к числу радикалов. Полукровки же, маггллрожденные и особенно происходящие из обычных семей, смотрели на меня с затаенной злобой и предвкушением. Я знаю: они ожидали, что я стану тем, кто зажжет знамя революции в их юных и пылких умах. Вот только у меня такого желания совершенно не было. И я честно ответил, смотря Дживсу прямо в глаза: — Я уважаю всех людей независимо от их социального положения и статуса крови. Так относятся к людям настоящие благовоспитанные джентльмены! И я действительно имел в виду то, что сказал. Вокруг нас поднялся невообразимый гомон: те, кто пришел, чтобы поспорить, не могли уйти, не исполнив своего желания. Остальные пытались всех примирить, а кто-то вернулся к делам, которые пришлось оставить для просмотра представления со мной в главной роли. Таппи и Бенджи что-то сказали мне, но я не расслышал, потому что смотрел на Дживса и ждал, что он будет делать дальше. Между нами всё ещё была недосказанность, и от неё очень хотелось избавиться. Я подался вперед, чтобы мой голос был различим за ужасным шумом. — Послушай… — Идемте. Он вдруг обвил мою ладонь своими холодными тонкими пальцами и потянул за собой к ближайшей стене. Там появилась небольшая дверь, которая вывела нас прямиком в потайной коридор недалеко от совятни. Когда дверь захлопнулась, я удивленно осмотрелся. — Тот самый коридор? Дживс взмахнул палочкой, наколдовав такой же магический шар, как в Выручай-комнате. Тот повис в полуметре над нашими головами и осветил коридор мягким, очень тусклым оранжевым светом. — Мы не закончили разговор, — ответил он, не глядя мне в глаза. Его взгляд скользил по моим плечам, цеплялся за треклятый галстук, но он не смотрел на меня. Я протянул руку, чтобы заставить его поднять голову, но Дживс шагнул в сторону. — Посмотри на меня, — попросил я так тихо, что с трудом услышал собственный голос. — Скажи, что не так. Наконец его бездонные глаза встретились с моими. — Как… — он замолчал и снова отвел взгляд. — Как вы на самом деле… Я пристально посмотрел на него, и мне вдруг стало понятно, что он хочет спросить. — Дживс, меня на самом деле не волнует, кто ты. Полукровка, прислуга… да хоть нищий попрошайка. Главное не то, кем ты являешься внешне. Понимаешь, вся эта мишура, — я махнул запястьем в воздухе и не удержался, положив руку на чужое плечо, обтянутое черной мантией. — Главное, какой ты внутри. Только это имеет значение. И ты чудесный, поверь, я в жизни не знал таких волшебников. Я ведь… С моего языка чуть не сорвалось признание, но я вовремя его прикусил. — Ты дал мне обычную воду вместо сыворотки правды не потому, что это запрещено, ведь так? Дживс покачал головой. — Нет. — Тогда почему? — Мне не хотелось вас принуждать. Возможно это неразумно, но я верю вам. Я… — Дживс тяжело вздохнул и прикоснулся кончиками пальцев к моему виску, переходя на шепот. — Вы необычный человек, мистер Вустер. Я наблюдал за вами дольше, чем вы думаете. И я бы очень хотел, чтобы вы были честны со мной. Чтобы вы ответили без легилименции, без сыворотки, как вы на самом деле относитесь к… — Он запнулся, и его лицо снова исказила та гримаса, похожая на невыносимую тоску. — Ко мне. Я недоумевающе качнул головой. — Я же сказал, мне совершенно… — Нет, — Дживс перебил меня и нахмурился. — Не в рамках классовой системы. — Кхм. Я прочистил горло и снова почувствовал мандраж, охвативший меня в Выручай-комнате. Но на сей раз мандраж был иного толка. — Возможно, если бы ты уточнил, какую категорию отношений имеешь в виду… Дживс долго молчал, затем вздохнул и шагнул вперёд. Я затаил дыхание, но этот мучитель всего лишь взялся перевязывать мой галстук. Опять. Его пальцы ловко сооружали что-то на моей шее, а я смотрел на него, обдумывая последний вопрос. Как я к нему отношусь? Я даже в самых смелых мечтах не мог представить, что Дживс может спрашивать об отношении к нему, как к объекту симпатии. В смысле, я-то всегда был человеком широких взглядов, но Дживс? — Что же, если поставить вопрос такой стороной… — Я задумчиво постучал пальцем по подбородку, словно всерьез обдумывал ответ, а вовсе не знал его наперед. — Я нахожу тебя крайне интригующим молодым человеком. Пальцы на моём галстуке сжались, но узел он затянул идеально: не слишком слабо, но и не туго. Я ждал, попросит ли он уточнить, в чем я вижу интригу, но Дживс опустил глаза и молчал. — Я бы сказал, даже очень интригующим, — добавил я, чувствуя внутри нарастающую дрожь. — Думаю, мы с тобой в чём-то похожи. Тебя хочется понять. Ты вызываешь… желание, — я специально сделал паузу, чтобы насладиться видом проступившего на бледной коже румянца, который лишь сильнее убедил меня в последнем умозаключении. — Желание разгадать тебя, как сложную головоломку. — Вы намеренно выражаетесь столь небрежно? — Дживс посмотрел на меня, и я сделал еще один крошечный шажок вперед. — Я отвечаю на твой вопрос. А ты ответишь на мой? Дживс сделал бесшумный глубокий вдох. — Зависит от вопроса. — Брось, ты мне должен. За весь стресс, которому ты меня подверг. — Если меня не подводит память, сэр, это вы всё ещё должны мне. И это «сэр» было брошено настолько игривым тоном, что я едва не застонал от нетерпения. — Я готов возместить всё до последнего кната. Ты даже тогда не ответишь? Не будь таким жестоким, Дживс! Как ты можешь мне отказать? Уголки его губ дрогнули в уже знакомой мне полуулыбке. — Я не могу. Моя нервозность уступила место какому-то совершенно безумному, распирающему счастью. Я вдруг понял, что он имел в виду в этом же коридоре в тот день. Мои руки самопроизвольно стиснули его плечи, и я подался вперёд, сокращая расстояние между нами до минимального. — Хорошо. Тогда скажи, ты изменил своё решение не брать учеников только ради меня? Уверен, к тебе половина школы успела прийти в тот вечер, но ты ждал меня. Его темные глаза гипнотизировали меня, и я занервничал. Вдруг я ошибся? Вдруг это было чистой случайностью? Но его странные взгляды и поведение… и он сам сказал, что наблюдал за мной дольше, чем я думаю! Конечно, выпытывать детали этой информации мне только предстояло в ближайшем будущем. — И если ты скажешь что-то вроде «я нахожу вас интригующим, сэр», чтобы меня подразнить, я клянусь, чт-м-м… Дживс вовсе не собирался дразнить. Он осторожно оттолкнул меня к стене и, прижав к себе, поцеловал. Стена обжигала холодом даже сквозь одежду, и это было хорошо. Так я мог сохранить свой рассудок в трезвости хотя бы на четверть, потому что с Дживсом, который с удивительной уверенностью воспользовался тем, что я от удивления приоткрыл рот, это оказалось невероятно сложной задачей. Его ладони медленно поглаживали мои бока и спину, и от этих прикосновений я был готов расплавиться. Если бы это был не Дживс, я мог написать какую-нибудь избитую фразочку вроде: его язык бесстыдно хозяйничал у меня во рту, наш поцелуй был пропитан животной страстью, или что-то в таком духе, но… Каждое движение, каждое прикосновение Дживса было невыносимо бережным, в его руках я чувствовал себя невероятно… ценным. Не игрушкой для удовлетворения своих потребностей, не объектом мимолетного влечения, а кем-то важным. Мимо потайного хода кто-то пробежал, и мы отстранились друг от друга. Мы оба тяжело дышали, цепляясь друг за друга, как будто от этого зависела наша жизнь. — Ты и теперь будешь обращаться ко мне по фамилии? Дживс снова мягко улыбнулся и шумно выдохнул, притягивая меня к себе. Я обнял его и с наслаждением уткнулся носом в изгиб шеи. — Возможно, однажды, — загадочно прошептал он, пропустив сквозь пальцы волосы на моём затылке. — Поедешь со мной в Бринкли-корт на Рождество? Трэверсы не радкикалы! Анатоль — их повар, — полукровка, и он гений. Его любят даже больше, чем меня. — Вы еще не сдали экзамены, — напомнил мне Дживс, и я раздраженно фыркнул. — Вот надо же тебе испортить весь настрой. Ты готовишь меня, как я могу не сдать? — Если не будете отвлекаться, — улыбнулся он одним уголком губ, и от смутно улавливаемого подтекста у меня сбилось дыхание. — Отвлечешься уж при этих дуралеях. Вдруг я кое-что осознал и пораженно ахнул. — Ну-ка скажи, ты ведь специально согласился учить и их тоже? Эти два дня — единственное время, когда мы можем увидеться! Дживс посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никто не решил воспользоваться потайным ходом кроме нас, порывисто притянул меня к себе и поцеловал. Отстранившись, он улыбнулся. — Не волнуйтесь, я всегда нахожу время на то, что важно. — Ну что мне с тобой делать, — вздохнул я, счастливо улыбаясь. Мне было не совсем понятно, как наши отношения будут развиваться дальше, учитывая дживсовы заморочки о нашем классовом разрыве, но в этот момент, клянусь, я чувствовал себя самым счастливым волшебником на свете. Конец.