Последнее суждение

      Как меня и просил Эджворт, лег спать я «достаточно» рано. Солнце вот-вот поднималось, и комнату заливал утренний свет, вместе с которым в мое сознание начинали вползать смутные отголоски чего-то тревожного и непонятного. От них мне делалось совсем не по себе, но я старался не придавать им значения. Сегодня нельзя было позволить себе быть неуверенным, нельзя поддаваться страху — это может погубить. Следовало действовать быстро, а для этого важно быть собранным и трезвым. Поэтому я потратил все имевшееся время на то, чтобы собраться: принял душ, отгладил костюм, начистил адвокатский значок и ботинки до зеркального блеска, а галстук затянул потуже, чем обычно. Как-никак меня ждал судебный процесс ни с кем-нибудь, а с самим международным прокурором — Франциской фон Кармой. Это был решающий день для нас троих. И все же ей придется несладко — у меня имелся собственный туз в рукаве.

* * *

      До начала судебного заседания оставалось минут двадцать. Мы стояли с Эджвортом в зале ожидания, прислушиваясь к звукам, долетавшим сквозь приоткрытые двери. Зал с каждой минутой превращался в гудящее облако искаженных голосов, которые с трудом можно было разобрать, но было очевидно, о чем идет речь: «Лучший прокурор страны — убийца! Вот она какая, высшая справедливость! А сколько людей погибло от рук этого демонического прокурора! Виновен! Наказание — смерть!» Майлз повернулся ко мне, и я прочел на его лице выражение такого непередаваемого страдания, что мне стало не по себе.       — Нет, нет, нет! Посмотри на меня, — я попытался изобразить на лице самую искреннюю и уверенную улыбку, на какую только был способен. — После окончания процесса обещаю, они забудут все, о чем говорили. Никто не посмеет назвать тебя убийцей — здесь не может быть никакого сомнения.       — Слишком убогая поддержка, Райт. Будь реалистом, сосредоточься на настоящем. Мою репутацию уже ничего не спасет. Никто не поверит в мою невиновность. Весьма много я сделал плохого, чтобы иметь какую-то надежду на прощение. — Майлз беспокойно сжимал рукав пиджака, смотря в сторону.       — Слушай, давай об этом поговорим после оправдательного приговора, ладно? Может, даже за бокалом чего-то крепкого. Просто выслушай меня. Я знаю, ты не любишь, когда к тебе врываются в душу, особенно вот так…       Он медленно поднял на меня взгляд, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.        — Но есть одна вещь, которую я хочу тебе сказать уже очень давно, Майлз. Я безмерно благодарен тебе за твое постоянное присутствие в моей жизни. Ты именно тот человек, который вдохновил меня стать адвокатом. И даже если весь мир встанет против тебя, я не сдамся ни на секунду и буду рядом с тобой плечом к плечу.       Он, явно не ожидая такого поворота, растерялся, щеки его чуть порозовели, а губы непроизвольно приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Такие соблазнительные и недоступные губы… «Феникс, соберись!»       — Прокурор Эджворт!       Мы оба синхронно обернулись и увидели Гамшу, подходящего к нам. На его лице, как обычно, сияла веселая ухмылка.       — Сэр! Я так рад вас видеть! Вы как? Что-то вы совсем бледный и печальный. Надеюсь, я не обидел вас своим вторжением?       — Детектив, вы совсем не меняетесь… — Майлз не отводил от меня взгляда, но вздохнув, опустил глаза. — Вы хорошо позаботились о мисс фон Карме?       — Так точно, сэр! Правда… похоже, мне снова урезали зарплату. Мисс Карма узнала о моей помощи адвокату защиты и пригрозила увольнением. — Детектив нахмурился и заметно погрустнел, но, повернувшись ко мне, снова заулыбался. — Приятель, я все твои штучки внес в список улик, можешь не волноваться! Но, извиняй, про нож сказать не могу, а то меня уволят!       — Чудесно, — сквозь зубы процедил я, разглядывая серьезное лицо Эджворта. Он явно думал о чем-то своем. — Все будет хорошо, не переживай.       Моя рука сама легла ему на плечо, отчего тот вздрогнул.       — Какие-то вы сегодня странные, ребята, — подмигивая, заключил Гамшу, а мы лишь смущенно переглянулись.

* * *

      — Заседание по делу мистера Майлза Эджворта объявляется открытым! — Судья стукнул молоточком по столу и выжидательно взглянул на меня.       — Сторона защиты готова, ваша честь, — мой голос звучал гулко и словно отражался эхом от стен.       На такой ноте в зале воцарилась абсолютная тишина — лишь слышно было, как тихонько бормотал кондиционер. Все внимание присутствующих было направлено на прокурора.       — А сторона обвинения? Вы готовы, мисс фон Карма? — с опаской спросил судья и чуть отодвинулся от стола, зная, что эти слова смутят пылкую прокуроршу. Но та лишь коротко кивнула, передернула плечами и решительно шагнула вперед.       — Мистер Феникс Райт, надеюсь, вы осознаете, что победу одержать у вас не получится. Будет гораздо лучше, если вы сдадитесь сейчас. Вы ведь не хотите оставить неизгладимый след на своей карьере? Так что подумайте, прежде чем вымолвить хоть слово.       «Плевать мне на карьеру, я поставлю на кон все что угодно ради Эджворта… Даже если снова придется терпеть ее ужасную привычку называть людей полным именем…»       — Кхм… Мисс Карма, если вы хотите обсудить личные проблемы, то сделайте это наеди… — вмешался судья и тут же подскочил на месте. — Ай!       — Еще раз меня перебьете — будете иметь дело лично с кнутом!.. Вы меня поняли, Феникс Райт?!       Она смотрела на меня с такой злобой, что я не рискнул вступать в спор, зная, чем это может кончиться, затем быстро бросила взгляд на скамью подсудимых.       — Я не позволю тебе, Майлз Эджворт, продолжать осквернять честь и благородство рода фон Карма! Тебе не избежать наказания. Теперь можем покончить с пустой тратой моего драгоценного времени. Обвинение просит вызвать главного следователя по данному делу.       Место за трибуной занял инспектор, еле поместившийся там из-за своих габаритов. На его лице вместо привычной доброжелательной улыбки застыло гневное напряжение, которое он изо всех сил пытался скрыть.       — Следователь Дик Гамшу! А ну, проясните суду ситуацию немедленно!       — Э, да, так точно, мэм! Убийство произошло поздно вечером в прокуратуре. Тело сорокашестилетнего адвоката Хэрольда Хортона было обнаружено прямо в кабинете прокурора Эджворта. В его груди торчал предмет, похожий на стальной нож. Отпечатки пальцев злоумышленника на ноже соответствуют отпечаткам правой руки мистера Эджворта. У жертвы были украдены четыре тысячи долларов наличными и улика, которая позволяет предположить, что у убийцы был мотив к совершению убийства. Улика найдена в сейфе прокурора. Совершив убийство, преступник покинул место происшествия, закрыв дверь офиса на ключ, позднее он был найден в кармане пиджака мистера Эджворта…       — Достаточно! — твердым голосом остановила полицейского Карма, скрестив руки на груди. — На входе в прокуратуру располагается камера слежения, когда кто-то проходит через нее — она автоматически делает снимок. Вот снимки входившего Хэрольда Хортона, время съемки — девять часов двенадцать минут, и выходившего Майлза Эджворта — время — две минуты после полуночи. Приобщите их к материалам дела. На этом у обвинения нет причин сомневаться в виновности Майлза Эджворта. Все перечисленные улики дают исчерпывающее доказательство его вины.       — Да, я полностью согласен с вами, мисс фон Карма, — кивнул судья и поднял молоток над подставкой, готовясь принять приговор.       — Протестую! Сторона защиты не провела перекрестный допрос свидетеля! — Я вышел из-за кафедры и встал напротив свидетельской трибуны.       — Мистер Феникс Райт, в этом нет никакой необходимости. Ваш перекрестный допрос — бестолковая болтовня и трата времени, — улыбаясь, она погрозила мне своим тонким пальчиком.       — Я имею право провести перекрестный допрос и с удовольствием им воспользуюсь. — От нахлынувшего чувства раздражения мои ладони сами собой сжались в кулаки, и я обернулся к судье.       — Хорошо. Защита, можете приступать к перекрестному допросу, — произнес судья, с тревогой косясь на прокурора.       — Инспектор Гамшу, можете рассказать о том, кто вызвал полицию, в какое время поступил вызов, и через сколько вы прибыли на место происшествия, а также как именно вы проникли в кабинет моего клиента, если он был закрыт? — Я подошел к столу, на котором лежал список улик и сами улики, натянул перчатки, внимательно осмотрел его и не нашел свою вчерашнюю «находку».       «Карма! Она избавилась от настоящего орудия убийства! Вот же!.. Ладно, спокойно, я и без этого докажу невиновность Эджворта».       — Конечно, приятель. Вызов поступил с поста охраны в ноль часов восемь минут, а прибыли на место мы всего за пять минут. Так как ключ от кабинета прокурора существует только в единственном экземпляре, а в ключнице его не оказалось, пришлось вскрывать дверь.       — Протестую! Вы сказали: «ключ существует в единственном экземпляре»? Тогда как вы объясните это?       Из кармана пиджака я вытянул точно такой же ключ, лежавший на столе улик. Он был найден в свертке вместе с ножом, однако ключ я решил оставить у себя и, видимо, не зря.       Зал оживленно загудел. Гамшу растерянно уставился на меня.       — Протестую! Это весомая улика, мистер Феникс Райт, однако докажите, что этот ключ как-то фигурирует в этом деле. Может, вы сами его изготовили. — Карма ударила кнутом по столу и натянула его в своих руках, готовясь ударить еще раз, смотря прямо на меня.       — Существование этого ключа уже доказывает его причастность к делу. Но если вам так угодно, мисс фон Карма, то сторона защиты требует проведения экспертизы на наличие отпечатков пальцев. У ключа достаточно шершавая поверхность — с такой сложно будет стереть следы. Если будут обнаружены отпечатки моего подзащитного, это послужит достаточным основанием, чтобы признать его участником этого преступления.       — Экспресс-тест делается не больше трех минут, — вмешался в разговор детектив и тут же стушевался, заметив испепеляющий взгляд прокурора.       — Решено, уважаемый детектив Гамшу, займитесь данной уликой, — судья стукнул молотком, я передал инспектору ключ, и тот покинул зал суда с нескрываемым облегчением, чуть ли не вприпрыжку.       Я посмотрел в сторону Эджворта: он сидел в привычной позе, закинув нога на ногу, прикусывая нижнюю губу, но лицо его выражало полное спокойствие. Скрывавшая чувства маска, с которой он не расставался ни на секунду, была непроницаемой. Но когда наши взгляды встретились, мое сердце сжалось в комок. То, что я испытывал к нему, было намного сильнее, чем я мог выразить простыми словами.       — Ваша честь, я знаю, что сейчас мы рассматриваем дело мистера Эджворта, и все же не могу этого не упомянуть. Вспомните дело, из-за которого у моего подзащитного появился «мотив», адвокатом Хортоном была предоставлена «неопровержимая улика», но у меня есть доказательство, что данная улика является поддельной.       — Мистер Райт, что вы хотите этим сказать?       Пока судья прослушивал запись с диктофона, я внимательно осмотрел снимки, предоставленные Кармой. Что-то в них меня по-настоящему обеспокоило, хотя я не мог найти этому явного подтверждения. Франциска все это время стояла с каменным лицом, совершенно молча.       «Видимо, семейное».       — Что ж… эта запись проливает некоторый свет на сложившуюся ситуацию. Она, безусловно, будет учтена при повторном слушании. В таком случае возникает вопрос: если мистер Эджворт заимел компромат на пострадавшего, зачем ему потребовалось его убивать?       «Получилось! Я смог пошатнуть веру судьи в свою сторону!»       — Протестую! Ваша честь, да как вы можете верить таким сомнительным «находкам» стороны защиты. Это просто смешно!       — Смешно? Мисс Карма, ваши снимки тоже можно считать сомнительными «находками»! — после этих слов мое правое плечо пронзила острая боль, отдавшаяся во всем теле.       Я покачнулся и схватился рукой за стол с уликами, чтобы не упасть. Она ударила меня кнутом.       — Мисс Карма! Можете бить меня сколько угодно — от этого вами предоставленные улики веса не поменяют. Объясните мне следующее противоречие: на снимке с мистером Хортоном указана дата и время, но на снимке с мистером Эджвортом указано только время. Почему? Ответ простой: это снимок за другое число! Как известно, мой подзащитный занимает должность генерального прокурора, и у него чрезвычайно высокий уровень занятости, поэтому зачастую он остается в прокуратуре до позднего вечера. Вы ведь распечатали фотографию с более удобным временем, признайтесь, мисс фон Карма, а дату стерли, потому что она не соответствовала действительности.       Франциска от возмущения едва не потеряла дар речи. Однако быстро взяла себя в руки и вышла из-за стола, не выпуская кнут из крепко сжатых пальцев, подошла почти вплотную ко мне. Ее гнев был ужасен. В ее глазах, смотревших прямо в мои, сиял такой же ледяной ужас, как и в ее внешности, от чего меня передернуло.       — Постойте! — В зал суда вбежал, тяжело дыша, Гамшу. — Подождите! Не выносите мистеру Эджворту обвинительный приговор! Его отпечатки не были обнаружены на ключе! Вот заключение экспертизы.       «Так и знал!»       — Теперь вы будете утверждать, что ключ принадлежит настоящему преступнику, мистер Феникс Райт? — она снова погрозила мне пальцем и драматично повернулась спиной. — Только этот ключ ничего не меняет — орудие убийства с отпечатками Майлза Эджворта находится прямо перед вашим глупым носом!       «Оно ненастоящее, и ты это прекрасно понимаешь…»       — Все же, мистер Райт прав, улика все равно весомая, пусть ее приобщат к материалам дела, а снимки будут изъяты для дальнейшего изучения, — вдруг очнулся судья. — Обвинение, можете вызвать своего следующего свидетеля для дачи показаний.       — Да, ваша честь. — Карма, бросив на меня взгляд полный ненависти, сделала реверанс и вернулась на свое место за кафедру. — Приставы, пригласите второго свидетеля, вызвавшего полицию.       «Детектив, вы мой спаситель!» Я также вернулся за кафедру, открывая папку с досье, уже отложенную мной со вчера.       Перед нами предстал седовласый господин средних лет в клетчатой рубашке с закатанными рукавами и в черных джинсах. Его бакенбарды и волосы аккуратно были зачесаны назад, а взгляд черных глаз спокоен и чуть отрешен.       — Свидетель, назовите имя, фамилию и род занятий, — холодным тоном приказала прокурорша.       — Лойд Свитс, работаю охранником в здании прокуратуры.       — Расскажите, пожалуйста, что вы видели в ту ночь. Изложите обстоятельства.       — Понял, крошка.       От этих слов Франциска нахмурилась и снова натянула кнут в руках.       — Значится, брожу я по зданию себе на двенадцатом этаже, никого не трогаю, вдруг слышу: грохот, топот, крики. Я бегом туда, а там, как в кине — целое сражение. Драка, весь пол кровью залит. Верховный прокурор и какой-то мне незнакомый мордоворот. Последний, кстати, уже был готов: из карманов — пусто, зато на груди ряса. Зрелище так себе. Ну, я постоял, потом позвонить кинулся. Так вот.       «Боже, мне придется его допрашивать?!»       — Получается, вы видели мистера Эджворта на месте преступления! Весьма занятно, что ж, мистер Райт, приступайте к допросу.       — Кхм… да, ваша честь. Мистер Свитс, расскажите подробнее, что значит «брожу себе по зданию»? Что вы делали на двенадцатом этаже в такое время?       — Обход, что же еще? Мы каждую смену обходим здание, проверяем все этажи, все закоулки…       — Именно в это время? — я задумчиво потер подбородок. — Поэтому вы слышали шум… кто-то может подтвердить ваши слова?       Он замялся и неуверенно покачал головой.       — А что это был за шум?       — Ну как вам сказать… Там какие-то крики и стоны, потом удары и тишина, только эхо отдавалось. Такой звон в ушах стоял. Очень сильное впечатление.       — Протестую! Согласно отчету о вскрытии смерть наступила вследствие ножевых ранений. На теле пострадавшего не обнаружены следы борьбы. Также меня смутил момент «драка, весь пол в крови». Я лично осматривал место преступления — оно выглядело совсем иначе. Крови было ничтожно малое количество для двух ранений… Что за чушь вы несете?       — Мистер Райт! Следите за своим языком! — одернул меня судья.       — За языком следует следить свидетелю, а не мне. Сторона защиты требует от свидетеля правдивого и беспристрастного изложения имеющихся фактов!       «Почему Карма не подготовила для него идеальные показания?»       — Ваша честь, должно быть, свидетель что-то мог забыть и перепутать с того момента. Все-таки он видел непристойную сцену, это нужно иметь в виду. Мистер Феникс Райт, вы проявляете крайнее давление на моего свидетеля, которое может нанести вред разбирательству, и поверьте, я буду строго следить за тем, чтобы таких ситуаций не повторялось.       Судья провел рукой по своей седой бороде, и в наступившей тишине раздался вздох, как всегда, печальный. Затем он уставился на мистера Свитса. Его выражение лица трудно было определить — то ли он не верил ни единому слову, то ли, наоборот, верил ему безгранично. Наконец он кивнул:       — Изложите свою версию событий еще раз. И сразу отметайте все недоговоренности. Это серьезное дело — подозреваемый сам прокурор Эджворт!       — Да, извините, я и вправду что-то напутал. В общем, дело было так: прогуливался я по коридору, слышу — суета в ближайшем кабинете. Подхожу — и вижу: на полу лежит без сознания человек, а рядом стоит прокурор. Он мне и приказал молчать, иначе я мог потерять работу. Потом, когда он ушел, я вызвал полицию и сообщил о случившемся. Так все и было. Больше я ничего не видел. Клянусь.       — Минуточку! Вы сами себе противоречите. Сначала говорите то, чего не может быть, а затем утверждаете, будто это действительно произошло, потому что вам велели молчать. Как я могу верить в ваши показания? Тем более у меня есть доказательство, что вы лжете. Чек с парковки моего клиента, время — десять часов тринадцать минут, больше мистер Эджворт в прокуратуру не приезжал.       — Протестую! Какой же вы глупый дурак, Феникс Райт. Вы можете своим листочком смахнуть горькие слезы после вынесения обвинительного приговора — это единственное предназначение данной бумажки. Подсудимый вполне мог вернуться в прокуратуру без использования автомоби…       — Протестую! В этом совершенно нет никакого смысла, Франциска фон Карма! — Я ударил ладонью по столу, напрочь забыв об ожоге — боль сразу напомнила о себе, и я зашипел. — … Хотите сказать, мистер Эджворт запер мистера Хортона в своем кабинете, уехал, а потом вернулся пешком?! Это… Это невозможно! В показаниях свидетеля слишком много противоречий!..       — Вы правы, мистер Райт. Предполагаю, данный свидетель нам уже ничем не поможет.       — Стойте! Ваша честь, прошу, не перебивайте меня, я еще не закончил! Тем не менее сторона защиты может заявить следующее — на основе анализа всей доступной информации у меня есть основания подозревать мистера Свитса в причастности к преступлению.       — Какое основание? Вы слишком глупы, чтобы понять такое, — Карма надменно усмехнулась. — Предоставьте доказательства вашей правоты суду.       — У мистера Свитса имеется мотив для убийства, в отличие от мистера Эджворта. И мотив весьма серьезный: полгода назад его избранница, с которой он был обручен, пала под подозрение в убийстве одного партнера по бизнесу. Прокурором Эджвортом по данному следствию было выдвинуто против мисс де Виль — именно так зовут женщину, фигурирующую в документах — несколько весьма серьезных обвинений, за что та должна была ответить жизнью. Два месяца назад приговор был приведен в исполнение. Лойд Свитс, вы желали отомстить ему за смерть мисс де Виль, так?       Чем больше я говорил, тем увереннее чувствовал себя. Лицо свидетеля постепенно менялось. Глаза налились кровью, и я заметил, что мой рассказ действует на него все сильнее. Он открыл рот и неожиданно дико захохотал — так, как хохотал бы сумасшедший. Я бросил взгляд на Карму. Она наклонилась над кафедрой и слегка улыбалась.       «Ну и дурдом…»       — Доказательства, адвокат? Где твои доказательства?       Смех стих так же внезапно, как и начался.       — Уверяю вас, доказательства существуют, однако чтобы их представить, я вынужден начать издалека. Спешить с этим не надо. Сейчас я всего лишь озвучил ваш мотив — но он далеко не самый важный. Имеется еще один фигурант, который может нам помочь раскрыть это дело. Этот человек оказался замешан в одном сомнительном эпизоде.       — Каком еще сомнительном эпизоде? Ты хочешь сказать, что этот человек убийца?       От потрясения Франциска перешла со мной на «ты».       — Нет, я не это имел в виду. — Я так же погрозил ей пальцем, как она это делала во время бесед со мной. — Я призываю суд немедленно вызвать мисс Клэрис Уоннер, так как ее показания крайне важны для прояснения картины событий.       — Собственно, а почему этот человек имеет дело к данным событиям? — оживился судья.       — Эта девушка находилась в прокуратуре крайне короткое время, когда, собственно, и происходили интересующие нас события, а также встречалась лично с мистером Эджвортом!       — Немедленно вызовите в суд мисс Уоннер! Пока, я объявляю сорокаминутный перерыв в заседании! — гневно вскричал судья и стукнул своим молотком.

* * *

      Как не в себе, я вышел из зала заседаний, небрежно садясь на диван у дверей в зале ожидания. Запустил пальцы в волосы, обнаружив торчащую прядь на затылке, поправил ее рукой, откинул голову назад и уставился на пылинки, которые кружились в солнечном луче. Эджворт, стоя у окна, молча наблюдал за моими действиями, а затем подошел к кулеру и налил в стакан воды, после чего сел рядом со мной, протягивая его в мои руки. Вздыхая, я сделал пару жадных глотков, чувствуя во рту противную сухость. Меня одолевала странная рассеянность, заставлявшая мысли постоянно разбегаться в разные стороны.       — Все будет хорошо, не переживай. — Мою ладонь нежно сжала его теплая рука.       Его лицо оказалось совсем рядом, отчего мои глаза оказались напротив его глаз. Майлз выглядел очень спокойным, но, судя по всему, тоже боролся с собой.       — Слишком убогая поддержка, Эджворт, — губы против воли растянулись в улыбке, и он ответил мне такой же мягкой, чуть грустной улыбкой, опустив глаза.       — Ты… дрожишь.       Он дышал тяжело и медленно, словно стараясь сохранить хоть что-то от своего хладнокровия.       — Все судебные заседания вызывают у тебя настолько нервное напряжение?       — Нет… просто для меня это очень важное заседание. Я боюсь сказать лишнее, выдавить из себя глупость, которую могут неверно истолковать, а для тебя это обернется значительной бедой… боюсь потерять тебя.       — Не потеряешь, — Майлз тихо, еле слышно засмеялся, но все же продолжил серьезным голосом: — Больше не смей притрагиваться к столу своей обожженной рукой.       — Хорошо… — выдохнул я, замолкая.       Не знаю сколько прошло времени, пока мы смотрели друг на друга, храня молчание, прежде чем до меня дошло, что я все еще чувствую тяжесть его руки. Другой рукой я провел по своей шее, чтобы проверить пульс. Он был. Уже довольно неплохо. Кожа оказалась достаточно липкой и влажной от пота, который преследовал меня с тех пор, как я встал за кафедральный стол стороны защиты.       — Я пойду освежусь.       Он ничего не ответил, лишь качнул головой в ответ, провожая меня взглядом, пока я направлялся по коридорам в сторону уборной. Это была небольшая комната с крохотным окошком, двумя раковинами и зеркалом на стене. Мое отражение было изможденным и усталым — я еще помотал головой и, открыв кран, начал торопливо умывать лицо. Холодная вода приятно освежила и отрезвила, прошла дрожь, с которой я только что вошел. Когда я почувствовал, что мышцы стали менее напряженными, то немного расслабился и, оглядевшись, отправился назад в зал. Спускаясь по лестнице, я встретил Карму. Она пристально смотрела на меня. Какой-то внутренней силой я встряхнул себя, отгоняя томящее и тревожное чувство, охватившее меня, и подошел к ней, хватая ее за руку. Запаниковав, она попыталась отдернуться, но я удержал ее.       — Нож! Куда ты его дела?! — воскликнул я, дернув девушку за локоть и развернув к себе ее лицом.       — Феникс Райт, что ты себе позволяешь?! Я не понимаю, о чем ты…       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Ты… Ты ненормальная! Эджворт — единственное, что у тебя осталось после смерти твоего отца, который был еще тем ублюдком, и о тебе заботился только он! А теперь ты всеми силами пытаешься добиться обвинительного приговора своему брату, хотя и сама знаешь, что это не он совершил преступление! О чем это говорит, черт возьми?! О том, какой ты бессердечный, бесчеловечный монстр, готовый безо всякой на то необходимости разрушить чужую жизнь ради каких-то мелких амбиций… Такое же чудовище, как твой отец!       Бросив последние слова, я не выдержал и отпустил ее руку, повернувшись, чтобы уйти.       Эмоции все еще переполняли меня. Мне хотелось как можно скорее уйти подальше от этой сумасшедшей и, если честно, надоевшей мне за три года девушки.

* * *

      — Суд возобновляет слушание по делу Майлза Эджворта! Прокурор Карма, можете пригласить своего следующего свидетеля.       — Поняла, ваша честь. — Она, скрестив руки на груди, задумчиво уставилась на меня. — Клэрис Уоннер, выходите на трибуну!       Ей не надо было повторять приглашение. Девушка уверенно поднялась на трибуну. Одета она была в короткое черное платье, выгодно подчеркивающее фигуру и обнажавшее аккуратные линии бедер и стройные ноги. Красные шпильки на высоком каблуке добавляли ей эротичности.       «Она, что, с трассы прямиком в суд пожаловала?!»       — Свидетель, представьтесь суду и расскажите, чем вы занимаетесь.       — Клэрис Уоннер, я работаю в регистратуре администратором, но на данный момент нахожусь в отпуске.       — Мистер Райт утверждает, что в тот вечер вы находились в прокуратуре и даже виделись с подсудимым. Расскажите об этом подробнее.       — Ах, мистер Райт, вы не перестаете удивлять — ну как вам такое в голову пришло? Я действительно была там. У моего мужчины в прокуратуре работает друг, который сейчас сидит на скамье подсудимых, ему понадобилось с ним срочно увидеться, хотя у нас были свои планы. Встреча происходила на парковке, но сначала я зашла в само здание, так как давно не виделась с коллегами, и решила выяснить, что нового произошло во время моего отсутствия. После этого вернулась к мужчинам, которые уже закончили свой разговор, и, попрощавшись, мы разошлись.       «Выходит, она не в курсе, что я так же друг ее "мужчины"».       — Сторона защиты может приступать к допросу свидетеля, — сказал судья, чуть ли не засыпая на последних словах.       — Сколько это все заняло у вас времени?       — Не больше двадцати минут, я предполагаю, — она мне мило улыбнулась.       Я не спеша подошел к ней, встав напротив.       «Ларри тоже так сказал…»       — Что вы конкретно делали двадцать минут в самом здании?.. И еще один вопрос: кто имеет доступ к ключнице?       — Поболтала с коллегой, я же сказала. Доступ имеет только охрана и сотрудники регистратуры.       — То есть… вы можете взять оттуда ключ в любое время. А о чем вы говорили с коллегой? Может ли она это подтвердить?       — Протестую! Феникс Райт, эти вопросы никак не относятся к нашему делу и являются вашим глупым пустословием со свидетелем.       — Да, я согласен с мисс Кармой, последний вопрос адвоката будет вычеркнут из протокола заседания, — закивал судья.       «Придется вам, мисс Уоннер, играть в игру по моим правилам».       — Тогда я задам другой вопрос. Нож и ключ вы спрятали в картину, которую подарили накануне событий своему «мужчине»?       — Что?.. Откуда вы об этом знаете? — сказав это, она широко распахнула глаза, тут же прикрывая рот рукой.       «Попалась! Лучшая защита — это нападение».       — Да, именно это вы и сделали! — Я взял со стола улик фотографию разбитой картины, и протянул ей. — Вы, находясь в сговоре с охранником, спрятали орудие убийства и ключ от кабинета прокурора именно в картину и подарили человеку, который совершенно был не в курсе того, что происходит!       — Протестую! Это все ваши глупые фантазии, вызванные полным отсутствием доказательств! — прорычала Карма, ударяя бедный стол кнутом. — Какой у этой девушки может быть мотив?!       — Да, господин адвокат, какой у меня может быть мотив? Тем более пострадавший никто иной, как мой отец. — Уоннер самоуверенно откинула назад свои темные волосы.       Зал ахнул, подняв такой шум, что судье пришлось три раза ударить молотком, повторяя:       — Тишина! Тишина! Тишина в зале суда!       — Об этом я уже осведомлен, мисс Уоннер. Вчера я несколько часов потратил на изучение данного вопроса. Ваши родители в разводе и, как я могу судить, находились в достаточно плохих отношениях, поскольку ваш отец перестал поддерживать вашу семью финансово. И совсем недавно случилось несчастье — ваша мать заболела лейкемией. На операцию, а также на все необходимые препараты требовались весьма крупные средства. Мистер Хортон наотрез отказался спонсировать дорогостоящую операцию своей бывшей жены, поэтому вы решились на довольно рискованный шаг — обратиться за помощью к не менее эксцентричному человеку, мистеру Свитсу. У него имелся свой зуб на мистера Эджворта, поэтому он хотел подставить его любой ценой, а вы хотели сохранить жизнь своей матери, согласившись на предложенные условия, поиметь деньги отца, ведь он работал адвокатом и зарабатывал относительно неплохо… Я полагаю, что этот пункт вашей сделки был оговорен и достигнут вами заранее.       — Мистер Райт, это, конечно, очень интересная теория, но вы не предъявили ни одного доказательства, которое могло бы хоть как-то указывать на меня или охранника в качестве преступника, — ее лицо оставалось совершенно непроницаемым.       — Доказательство — содержимое картины. Завернутый в тряпку нож и ключ. Кстати, ключ вы заранее изготовили, а во время встречи с мистером Эджвортом незаметно подложили ему в карман пиджака, дабы все подозрения пали на него.       — Но в списках улик нет никакого другого ножа, мистер Райт! — опомнился судья.       Я вымученно вздохнул, покачал головой и бросил взгляд на Франциску, ожидая ее реакции. Она растерянно кивнула, будто соглашаясь с услышанным, сложила руки на груди и отвернулась. Похоже, она не пойдет мне на встречу. Меня это не удивило. Больше ничего изменить я не мог.       — Протестую! Ваша честь, такая улика существует! Я попросила провести повторную экспертизу, поэтому она не была добавлена в данный список! — Карма неуверенно повернулась, явно нервничая и сжимая рукав своего платья.       От такого я на несколько секунд опешил.       — Вот эти протоколы…       — Что же вы раньше не сказали, мисс Карма?! — судья наконец взял себя в руки и глянул на листы, разложенные перед ним. — Хм… да, такой же толщины… такая же длина… и на рукояти найдены неизвестные отпечатки! Срочно провести экспертизу на отпечатки двух свидетелей!       Приставы, выполняя приказ, направились со свидетелями к выходу. В зале воцарилась гнетущая тишина. Франциска, не отрываясь, смотрела на меня так, словно увидела перед собой восьмое чудо света, и я мог бы поклясться, что ее глаза наполнились слезами. Похоже, она действительно поимела чувство совести и стыда за свое поведение. Было заметно, как от досады она сжала губы.       — Мистер Райт, ну не молчите, расскажите, как все происходило на самом деле?!       — Что?.. Понимаете, ваша честь… Скорее всего, мистер Хортон, уходя от прокурора, попался на глаза Лойду Свитсу и… ну, вы поняли. Убийство произошло где-то в здании, поскольку на трупе не обнаружено никаких ссадин и гематом. Тело просто перенесли в кабинет 1202 и нанесли второй удар ножом мистера Эджворта. Наверное, все было так.       — Эти истории, озвученные вашими устами, такие интересные и выглядят так убедительно! — восхищался судья, заставив меня смутиться.       — Спасибо, ваша честь…       Через какое-то время в зале объявился Гамшу с важными бумагами, которые наконец поставили точку в этом деле: отпечатки совпали с теми, какие присутствовали на ноже. Сомнений больше ни у кого не возникало.       — Мисс Карма, где сейчас находятся ваши свидетели? — почесывая бороду, спросил судья.       — В полицейском участке, ваша честь. Их арестовали.       — Хорошо, в таком случае пришла пора огласить приговор. Подсудимый, прошу, выйдите к свидетельской трибуне.       Майлз не спеша занял место, пристально смотря на герб весов правосудия в бронзовой оправе, украшавший стену, и, кладя ладонь на сердце, поклонился.       — Суд объявляет, что подсудимый Майлз Эджворт невиновен.       В зале раздались аплодисменты, одобрительные и несогласные с приговором суда крики. Я чувствовал непередаваемую смесь восторга и волнения. Радость победы смешалась с невероятной усталостью, суд тянулся невыносимо долго, казалось, он никогда не кончится. Морально я был вымотан до предела. Голова закружилась, и я, пошатнувшись, оперся о стол. Кто-то взял меня под руку, но, приоткрыв глаза, я увидел перед собой бордовый костюм, знакомый мне до последней складки. Это был Майлз. Его лицо выражало неподдельное облегчение и даже некоторую радость. Наши взгляды встретились. Он ободряюще мне улыбнулся.       «Именно эту улыбку я готов защищать до последнего вздоха».              Он повел меня к выходу, где нас уже ждали знакомые лица: инспектор Гамшу, который от энтузиазма буквально светился от счастья, Ларри Батц, в чьем взгляде сквозила выразимая печаль и вселенская скорбь, и, неожиданно, рядом с колонной, словно прячась в густой тени, Франциска. Я почувствовал, как Эджворт нервно напрягся и посмотрел на меня, как бы прося поддержки. В ответ я просто кивнул, и он, отпуская мою руку, двинулся к сестре.       — Йих-а-а-а! Приятель! Ты был великолепен! Поздравляю! — воскликнул Гамшу и обнял меня за плечо. — Сегодня я угощаю! Зарплату, правда, в этом месяце не выплатят, но черт с ней! Надо отметить.       — О, нет-нет, я лучше в тишине дома посижу, — замотал я головой, ужасаясь такому предложению, но следователь ласково потрепал меня по плечу, намекая, что сейчас не время отказываться. — Ладно, так и быть.       — Я проиграла Фениксу Райту! — громко заявила Франциска, заставив всех обернуться к ним.       Не сдерживая эмоций, она припала к груди Эджворта, а тот, прижимая к себе ее вздрагивающее от всхлипываний тело, что-то тихо говорил, одновременно пытаясь успокоить сестру и как-нибудь объяснить ей, что зал суда — не поле боя для адвокатов и прокуроров, где только один из них способен выйти из схватки живым.       — Ник! Как мне теперь жить! Моя малышка, она… она! — загораживая собой обзор, завопил Батц. — Я не хочу так жить! Пусть мне тоже вынесут смертный приговор!       — Кхм… Ларри, успокойся, смерть — это самое меньшее, что ты можешь для нас сделать. Думаю, у тебя нет никакой необходимости переживать об этом. В конце концов, ты у нас ловелас и сердцеед, не так ли? Заведешь себе новых подружек.       — Да, ты прав, я такой, но ты даже не представляешь, насколько. Знаешь, может мне попробовать подкатить к этой сексуальной дьяволице с кнутом? Ее БДСМ-наклонности меня заводят, — Батц облизнулся, подталкивая меня под бок.       — Э-э, если выживешь, потом расскажешь, как все прошло, — растерялся я и заметил Карму и Эджворта, уверенно подходивших к нам. Вид у них был весьма мрачный, — Спасибо, Франциска, без тебя я бы не справился.       Она лишь недовольно хмыкнула, а Майлз, подойдя ко мне вплотную, протянул руку, и я рефлекторно протянул ему свою. Мои глаза расширились от удивления, когда он, вместо привычного рукопожатия, притянул меня к себе, заключая в крепкие объятия. Я не сопротивлялся, полностью отдавшись на волю его рукам, и почувствовал, что краснею. Его челка спала, закрывая часть лица, которую я так желал увидеть. И, не выдержав, я, совершенно аккуратно, будто боясь спугнуть, провел пальцами по его волосам, убирая их. На меня уставились чертовски привлекательные серые глаза, смотревшие с такой нежностью и трепетом одновременно.       — Я тоже благодарен тебе за твое постоянное присутствие в моей жизни, Райт. Сегодня ты стал моим героем, — произнес он шепотом, прижимая меня еще крепче к своему телу. — Ты заставил меня открыть глаза на очевидные вещи, как обычно.       — Н-не стоит благодарности, Эджворт! Я выполнял свою р-работу, — еле выдохнул я в ответ, чувствуя себя крайне неловко.       Он уверенно усмехнулся, но в улыбке не было ни капли издевки, и отпустил меня.       Все смотрели на нас, не решаясь вмешиваться в происходящее. Судя по выражению их лиц, они не ожидали такого поворота событий. У Гамшу даже брови поползли вверх. В наступившей тишине были отчетливо слышны далекие раскаты грома и шум ветра за окном.       — Извините… сэр, вам нужно вернуться в следственный изолятор до оформления всех бумаг, — пробормотал Гамшу. — Я вас провожу.       — Да, конечно, извините, что заставил вас ждать, — Эджворт, окинув нас прощальным взглядом, повернулся и пошел к выходу.       — Встретимся в баре за углом, друзья, — шепотом бросил инспектор и кинулся вслед за идущим по длинному коридору Майлзом.       — Ник, ты иди, я догоню… я тут, это… побуду еще немного, — Батц, также прошептав это над моим ухом, ушел в сторону Кармы.       Мне ничего не оставалось, как последовать в указанном направлении, представляя, как алкоголь, проникающий в кровь, притупит мои эмоции и мысли, временно приглушит боль и, конечно, рассеет заведенные до бела ощущения.       Когда я вышел из здания на улицу, меня встретил ливень, который начался совершенно внезапно, ведь утром светило яркое солнце. Может, это было именно то, чего я хотел? Наконец я расслабил узел галстука, вздыхая полной грудью, вышел из-под крыши здания и поднял лицо навстречу ветру. Косые струи дождя теперь казались только приветливым напоминанием о страхе, который я испытывал утром, а ветер приятно ласкал мое лицо, принося вместе с собой аромат листьев и дождя. Дождь веял свежестью, которую я не ощущал все эти часы. Я шагал, не обращая внимания на потоки прохладной воды, стекающие по коже. Но мысли мои по-прежнему были заняты только одним человеком, самым дорогим и близким мне на всем белом свете.