Прощание с юностью

Ришар подсунул язык под верхнюю губу и аккуратно провёл под носом одноразовой бритвой. Усы у него росли светлые и совсем редкие. Положа руку на сердце, он мог бы и не бриться вовсе, но каждое утро он скрупулёзно водил по лицу острым лезвием, затем растирал в руках пару капель одеколона и хлопал себя по щекам. Так всю жизнь делал его отец, и хотя отношения у них были натянутые, парень неосознанно копировал своего родителя. Ему было двадцать три. Пять лет назад он уехал из дома, маленькой деревушки под Парижем, и поступил в полицейскую академию. Закончил её с отличием и исполнил свою детскую мечту — стал агентом правосудия. Правда, реальная работа оказалась далеко не так романтична и благородна, как ему представлялось. В округе Сен-Жермен, куда его определили, не происходило ровным счётом ничего. Целыми днями полицейские занимались только тем, что выписывали штрафы за парковку в неположенном месте или отчитывали несовершеннолетних за воровство газировки из местного супермаркета. И всё это сопровождалось невероятной бумажной волокитой: кучей отчётов, ордеров, объяснительных и проч. Говоря начистоту, большую часть времени Ришар просиживал штаны в участке и очень из-за этого расстраивался. Но в Рождество произошло то, чего не ожидал никто. Ришар перевёл глаза со своего подбородка на вырезку из газеты, прикреплённую к ободку зеркала. Внимательно перечитал текст заметки, хотя, кажется, уже знал его наизусть. «Двенадцатилетняя девочка покончила с собой в канун Рождества. Кроссовки Nike седьмого размера и бейсбольная кепка U.S.P.A. были найдены на берегу Сены утром 26 декабря в парке Корбьер. В левом кроссовке находилась предсмертная записка, содержание которой родители, месье и мадам Леклерк, решили сохранить в тайне. Юную Марион они усыновили около года назад, после того как её собственные родители погибли в автомобильной катастрофе. От дальнейших комментариев Леклерки отказались». Ришар потёр переносицу и принялся отмывать раковину после бритья. Он был одним из четверых полицейских, прибывших на вызов утром 26 декабря. Старший сержант, толстяк Жемо, ещё в участке заявил, что это какой-то розыгрыш, и девочка заявится домой через пару дней с улыбкой от уха до уха. Свидетели опрашивались с откровенным скепсисом в голосе, вещдоки (кроссовки, кепка и предсмертная записка) бросили в ящик стола вместе с надкусанным бубликом и смятым стаканчиком из-под кофе. «Подростки вечно выкидывают всякие глупости, — отмахивался Жемо, покручивая усы и снисходительно взирая на Ришара. — У нас в Сен-Жермене самоубийств не было уже пятнадцать лет!» Главным аргументом Жемо было отсутствие тела. Ришару он поручил обзвонить все соседние округа и узнать, не поступали ли в морги неопознанные двенадцатилетние девочки. Таких не оказалось. Ришар тщательно изучил личное дело Марион Леклерк (бывш. Сэмюэль) и пришёл к твёрдому выводу, что, хотя жизнь успела приподнести этой девочке пару неприятных сюрпризов, она не проявляла суицидальных наклонностей. Молодой сержант скрупулёзно собрал показания её приёмных родителей, одноклассников и учителей. Толстенная папка оказалась весьма кстати, когда, спустя две недели после пропажи девочки, Леклерки стали обвинять полицейских в бездействии и принялись угрожать судом. Старшего сержанта Жемо, отвечающего за расследование, это совсем не беспокоило. За свои сорок лет на службе он отменно научился создавать видимость бурной деятельности, растягивать минутные дела на целый день и привлекать младших сотрудников к рутинной работе. Вот и теперь Ришару выпала «почётная» обязанность составлять архивы по делу, чтобы потом кто-то другой — кто-то выше по чину, кто-то более опытный — собрал все факты воедино и сделал выводы. — Судя по всему, девчонка и правда покончила с собой, — крякнул Жемо, стряхивая крошки с усов. — А тело найдём по весне, если повезёт. — Не знаю… — протянул Ришар, теребя краешек очередного отчёта. Что-то беспокоило его в этом деле, вот только он сам толком не понимал, что именно. — У неё брат в Сорбонне… — неуверенно произнёс он. — Может, съездить поговорить с ним? Или проследить? — Брат? — Жемо вскинул кустистую бровь, послюнявил палец и принялся листать отчёт. Ришар мгновенно открыл ему нужную страницу и терпеливо выждал, пока тусклые глаза Жемо выхватывали с листа нужную информацию. — Нет, брат тут ни при чём, — заявил старший сержант, откидываясь на стуле и складывая пальцы на животе. — Они не виделись после похорон родителей. Он вряд ли знал, что его сестру удочерили. — Всё же, я бы хотел с ним поговорить, — Ришар качнулся вперёд, будто хотел добавить своим словам веса. — Это ни к чему, — Жемо захлопнул папку с отчётом. — Зря потратишь время и зря расстроишь этого парня. Пусть лучше пребывает в счастливом неведении. — Но… — начал было Ришар. — Разговор закончен, — Жемо грозно посмотрел на подопечного. — Если тебе так хочется, занимайся этим в своё свободное время, но не на посту. Ришар сжал губы, развернулся на каблуках и пошёл к своему столу. На следующий день он написал заявление на отпуск за свой счёт и отправился в Париж.