Пеплом по льду

Ситуация с печеньем и сигаретами быстро оказалась забыта. Лиза была недовольна тем, что на достойную сумму сын взял не слишком дорогое (самое дешëвое и невкусное) печенье, а Ларри... О, он просто был доволен. Салли не требовалось ничего говорить, чтобы патлатый воспринял эту гребаную пачку с печеньем, как знак примирения, и теперь каждый раз, встречая подростка на улице или в лифте, здоровался. Тот, правда, никак не реагировал или стрелял недовольным взглядом, но... Черт возьми, та ситуация с печеньем была милой. В понедельник, сидя рядом с Эшли, парень рассказывал ей о своем вдохновении, настигшем его в случайный момент жизни, как вдруг дверь в кабинет открылась, и вошёл никто иной, как Салли. Джонсон чуть не поперхнулся, а потом издал нервный смешок, понимая, что это как издевательство — мир действительно узок. Ну, или Нокфелл. Фишер, кажется, тоже заметил его, но взгляд задержал лишь на секунду, никак не подав вида, а затем сел за пустующую парту в конце третьего ряда. Проводив его взглядом, Ларри поспешно задобрил Эш, чтобы та не сочла свои рассказы неуслышанными. — А кто это? — будто невзначай спросил шатен у подруги. — Новенький, не видно? — фыркнула та, но тут же улыбнулась, бросая на угрюмого Сала взгляд. — Такой милый. — Милый? — хмыкнул патлатый. — Да у него лицо каменное! Кемпбелл закатила глаза с видом "ты ничего не понимаешь" и заявила: — По первому впечатлению я бы сказала, что он довольно милый, просто необщительный. Хотя... Я бы попробовала с ним подружиться. — Не уверен, что он этого захочет... — пробормотал себе под нос Ларри, но подруге ответил совсем другое. — Да, я тоже. — Давай на перемене к нему подойдем, — предложила Эшли. Металлист кивнул, мысленно отмечая галочку в поле "провал".

***

Классная руководительница была в своём репертуаре — новенького никто не представил, но до Ларри доносились тихие шепотки, направленные на обсуждение Фишера. Многие заинтересовались его необычным видом и полнейшим безразличием, ведь он за весь урок даже ни на кого не взглянул, просто писал что-то в тетради. Конспект или список жертв? По нему так и не поймешь. Со звонком голубоволосый быстро побросал вещи в рюкзак и вышел из кабинета, пресекая все попытки подойти от одноклассников. «Рискует он оказаться изгоем», — подумал Джонсон. Однако эти мысли улетучились, когда одна из одноклассниц прошептала что-то вроде «Он такой загадочный...». Эшли схватила друга за руку, вытягивая из кабинета, и потащила вслед за уходящим подростком. Они догнали его посреди коридора, и запыхавшийся Ларри, забыв о том, за кем они гнались, схватил Салли за плечо. Тот резко обернулся, скидывая его руку, и нахмурился, переводя взгляд с патлатого на Эш и обратно. Наконец девушка приветливо прощебетала: — Привет, меня зовут Эш! — Ага, — бросил тот равнодушно, пытаясь отойти подальше, но подруга упрямо наступала на него. Со стороны это выглядело забавно, и Ларри невольно усмехнулся, привлекая недовольный взгляд голубых глаз. — Как тебя зовут? — озадаченно спросила Кемпбелл. — Сал. — Хм, понятно. А откуда ты и... — Я не собираюсь с тобой дружить, — грубо прервал её Фишер, а затем быстрым шагом удалился. Ничуть не расстроенная девушка обернулась, встречая взгляд Ларри а-ля «я же говорил», и скрестила руки на груди. — Ну точно необщительный. Ладно, не хочет, не надо, пошли на историю. Джонсон покорно двинулся за ней, размышляя о том, почему Сал так себя ведёт и как же ему "повезло" пролить чай именно на такого человека. Хотя... В субботу он проявил себя с неожиданной стороны. А может, это просто была попытка отвязаться. Слишком сложно, Ларри думать не очень-то любил.

***

На историю патлатый опоздал, потому что отвлёкся на звонок от матери. Зайдя в кабинет, он увидел, что предательница Эшли пригласила на его место их общего приятеля Тодда, и скорчил ей рожицу, на что та виновато улыбнулась, вдруг указав взглядом на Салли. — Молодой человек, ну что же вы стоите? Присаживайтесь на своё место, не мешайте вести урок, — раздраженно завела историчка, и Ларри, поддавшись порыву, двинулся к парте, за которой устроился Сал. Тот не сразу заметил это, а когда патлатый уселся рядом, оторвался от рисования, хмуро взглянув на Джонсона. — Что? — притворившись дураком, спросил тот с невинной улыбкой. Только с Фишером такое не прокатывает. — Зачем ты сел со мной? — поинтересовался тот, крутя в руке карандаш. На пару секунд засмотревшись на эти движения, Ларри запоздало понял, что Сал всё так же сверлит его взглядом, и пожал плечами. — Моё место занято, так почему бы мне не сесть с тобой? Или ты против? — он обворожительно улыбнулся, подмигивая голубоволосому. Обычно это срабатывало даже с самыми странными и непонятными людьми. Но на лице Салли не шевельнулся ни один мускул. — Против. — Ну... Я же не буду отсаживаться посреди урока, потому что ты так захотел. На это Фишер ничего не ответил, отворачиваясь. Прошло несколько секунд, прежде чем он отрезал: — Больше ко мне не садись. — Почему? — Потому что мы не друзья и даже не знакомые, понял? Я обойдусь и без твоей жалкой компании, — грубо ответил Сал, доставая из пенала ластик. — А в субботу ты был весьма благосклонен. Если бы мы не были даже знакомыми, ты бы не купил для меня печенье. Ларри с интересом наблюдал, как Фишер резко разжал пальцы, и ластик с глухим стуком упал на тетрадный лист. Во взгляде младшего зажглись нехорошие огоньки. — Несмотря на твои активные попытки испортить мне настроение, оно у меня было хорошим, и только поэтому я потратил на тебя какие-то копейки, которых ты у себя в карманах не наскреб, — скорее прошипел, чем проговорил, Салли. — Не язви, я же уже извинился за те случаи! — Ну вот и отъебись от меня. После этого они перестали разговаривать. Более того, весь урок подростки просидели, отвернувшись друг от друга. Конечно, все это не укрылось от внимания одноклассников, и поэтому на перемене они завалили Ларри расспросами о их диалоге и самом Салли, на что патлатый сухо ответил «Да он самый обычный». Самый обычный.

***

— Ну Эш, ну в десятый раз повторяю... — В одиннадцатый. — В двенадцатый! Это абсолютный раритет! Такое в нашей глуши найти — все равно что встретить крокодила в Антарктиде, понимаешь? — Ларри... — Эшли встала из за парты, по всей видимости, с намерениями покинуть класс подобру-поздорову. — В какой бы то ни было раз повторю, я не собираюсь занимать тебе десять долларов на какой-то там диск. — Какой то там диск? Это редчайшая пластинка группы "Смысловая фальсификация", коллекционная версия, в стране, если не в мире, их всего пара тысяч... — Да-да, та самая "Смысловая фальсификация", в бренчание которой ты влюблен с первых нот, стоила тебе только услышать одну из их песен на радио, в сотый раз слышу... — И в сто первый послушай! Помнишь комиссионку на Грин-Роуд, 39? Недавно проходил там и боги решили усладить моё существование наличием в витрине... — Того самого диска, да. — Пластинки, Эш, пластинки! Всего 105,39! Почти вся сумма у меня! Требуется только твоя скромная инвестиция в виде десятки! Шатенка вздохнула, покопалась в карманах и вытащила пару мятых бумажек. — Здесь пятнадцать, потеряйся уже. — Эш, спасительница, да ты... да я... эх!.. Радостные крики металлиста, переходящие в скулеж, уже стали причиной покручивания у виска пары ребят в другом конце классной комнаты. — Проваливай уже, фанатик, — Эш саркастично хмыкнула и как бы показушно уперлась носом в учебник. — Ещё раз во-от такое вот спасибище тебе, Эш. И переверни учебник, ты его вверх ногами держишь.

***

Со звонком за спиной Джонсона словно выросла пара крыльев (ну, или реактивный двигатель). По улице патлатый несся, не замечая ни мерзких весенних грязных луж, ни хрустящих оттаявших из-под сугробов листьев, ни даже сердитых патрульных полицейских, смотревших ему вслед так, словно он умалишенный. Все происходило как в тумане: дом, стол с тайником, схваченные деньги, Грин-Роуд, нужный магазин, пустая витрина... Так, погодите-ка. Стоило Ларри, задыхаясь и почти выбив хлипкую деревянную дверь, как ураган внестись внутрь, как его взгляд тут же упёрся в знакомую голубую шевелюру. Срываясь на крик, металлист взвизгнул: — Стойте! — И выдернул свою прелесть из рук в кожаных перчатках. — С чего бы вдруг? — На каменной мине, больше напоминающей маску, чем лицо нормального, живого человека, вопросительно изогнулась бровь. Только бровь. Вся остальная лицевая пластина так и не соизволила пошевелиться. — Насколько мне известно, я пришёл сюда раньше тебя, не исключено, что так же раньше тебя заприметил сию... Вещицу. — Исключено, — все ещё задыхаясь, словно начинающий спринтер после первой в жизни стометровки, произнес Ларри. — Я увидел этот... этот, черт возьми, шедевр музыкальной индустрии, когда тобой в городе и не пахло. Когда ты сюда такой вот заявился вообще, неделю или две назад? — И уж я-то абсолютно уверен, — как ни в чем не бывало перебил его Сал, — что у меня уж точно хватает денег на приобретение предмета наших дискуссий, чем бы он не являлся — пластинкой или волшебной палочкой зубной феи. — У меня, к вашему высочайшему сведению, тоже... наверное, — с меньшей уверенностью, но все ещё со следами напора парировал Джонсон. — Наверное? Что же, я буду безмерно рад, если вы ошибаетесь, — прошипел низкорослый парень и выхватил упаковку из расслабившихся пальцев металлиста, который в ту же секунду начал судорожно копаться в карманах, вываливая бумажки и мелочь на стол перед ошалевшим беднягой-кассиром, уже бог знает сколько наблюдавшим за разогревающимся все больше скандалом поклонников "Смысловой фальсификации". Ларри судорожно пересчитывал каждый цент: пятьдесят, восемьдесят шесть, девяносто девять... — Ровно 105! Прямо как вот здесь на ценнике: 105,39... Патлатый замер в ступоре. Несчастные тридцать девять центов отделяли его от цели, отнявшей у него недели, если не месяцы. — Эээ, сейчас, секунду, подождите, тут ещё же была монетка... Где же, черт побери... Поняв, что обманывать себя бесполезно, Джонсон облокотился на прилавок и лишь наблюдал за тем, как Сал передаёт заждавшемуся кассиру вожделенную пластинку. Не в силах больше стоять в неожиданно ставшем душным помещении, Ларри сгреб все сбережения обратно в карман, выскочил на улицу и уже там подпер стеклянную витрину. Минутой позже вышел и голубоволосый, остановился возле входа в лавку и, засунув пластинку под мышку, закурил. Только сейчас Ларри заметил, что Фишер, оказывается, в юбке, а никак не в шортах, как ему сначала показалось. Пожалуй, только такой неординарный субъект, как этот похититель чужих пластинок, мог так вырядиться, когда за окном заканчивался март. Одарив Сала взглядом по типу "ну что, доволен?", Джонсон и сам начал подумывать о том, что неплохо было бы сейчас вдохнуть паров из смертельной палочки. Но, похлопав по карманам, он с ужасом осознал, что пока выворачивал карманы у прилавка в магазине, случайно выронил пачку сигарет. Возвращаться внутрь после столь сокрушительного поражения желания не было, и поэтому оставалось только дальше сверлить голубоволосого взглядом. — У тебя проигрыватель-то хоть есть? — спросил Джонсон, будто желая из последних сил подгадить оппоненту победу. — Нет, — внезапно ответил ему слегка охрипший то ли от курения, то ли от промозглого весеннего ветра голос. От таких подробностей Ларри аж поперхнулся воздухом. — То есть... Ты хочешь сказать... — Язык заплетался, а дыхание все учащалось. — Да на кой хер тебе тогда пластинка вообще? Фишер пожал плечами и тоже облокотился на витрину. Стекло уже начало негромко похрустывать. В этот момент в сознание металлиста закралась одна (да хуй с ним даже если неудачная) идея. Схватив опешившего Сала под руку, он в очередной раз понесся изо всех сил, на сей раз уже в сторону апартаментов. — Ты куда меня тащишь, придурок? — взвизгнул голубоволосый, пытаясь освободиться. — К себе домой! Как будто у нас есть другой выбор! Ларри остервенело вцепился в Фишера, а тот остервенело вцепился в пластинку. — Эй, поаккуратней там с моей крошкой! Помнешь ей упаковку — я помну тебя. — С каких это пор она твоя вообще? Ты купил её что ли? Ах, да... — Язвить потом будешь!

***

Распахнув двери в подвал перед внезапным гостем, Ларри щелкнул выключателем света, и на кухне загорелась люстра. — Присаживайся, что ли. Джонсон кинулся суетиться на кухне, вспоминая, где лежит каждый из тысяч сортов чая, от которых Лиза без ума. Тем временем Сал надвигался в его сторону, нелепо задрав голову. — Ты типа зомби решил стать? — фыркнул Ларри, хватая свою любимую кружку, а затем и для гостя — ту, что похуже. — Не смешно, чувак. С твоим-то лицом скорее страш... — Ты реально живёшь в подвале? — наконец опустив голову, Фишер уставился на парня немигающим взглядом. — Как это возможно? Поперхнувшись, старший ответил ему возмущëнным взглядом, параллельно остервенело тряся пакетик с чаем в помутневшей от разводов кружке. — Прекращай уже меня унижать и делать вид, как будто я не человек вовсе, это... — Я не буду чай, — скривившись при виде предложенной посуды, пробурчал гость. —...возмутительно! Отбросив чашку в раковину, Ларри рухнул на табуретку, оглушительно гремя ложкой. Вернее, остужая свой чай. Брезгливо осмотрев оставшиеся места, Сал присел напротив. — Да я всё понимаю, нет денег на печенье, странная одежда, неухоженный вид... Но ты живёшь в подвале?! — Вообще-то во многих домах есть обустроенные квартиры в подвалах, — зачем-то попытался оправдаться патлатый. — Это не значит, что у семьи нет де... — В моём старом городе так никто не жил, — поморщился Салли. — Это же немыслимо! — Может, прекратишь меня перебивать? — взорвался Джонсон. — Я не бомж и не нуждающийся, деньги тогда просто забыл, а квартира у меня даже получше твоей. По крайней мере, уютная и без занудной рожи в лице хозяина. Фишер промолчал, дожидаясь, пока разозлённый Ларри осушит свою кружку, а затем заявил: — Ладно, давай проигрыватель, и я пошёл. — Чего? — старший снова подавился воздухом от такой наглости. — Да ты обосрал меня, а теперь ещё и проигрыватель хочешь забрать? Ну уж нет, моя доля тоже есть! — Ещё печенья? — вкрадчиво поинтересовался Сал. — Хватит! — патлатый скрестил руки на груди. — Ты даёшь мне пластинку и мы вместе слушаем альбом, а потом ты уходишь. Он ожидал очередной порции возмущений, но Фишер неожиданно быстро согласился, поднимаясь и следуя за Ларри в его комнату. Она была гордостью парня — плакаты, приставка, да в целом атмосфера... На этот раз гость никак не прокомментировал обстановку, просто молча осмотревшись и кивнув в сторону проигрывателя. Джонсон, чуть ли не выхватив у младшего пластинку, включил устройство, и... Следующие двадцать минут они просидели, слушая альбом и наслаждаясь. Кажется. По крайней мере, Ларри качал головой под каждую "композицию", пытался хрипло подвывать, то и дело комментировал, а Сал... Что ж, он просто сидел на чужой кровати и слушал с совершенно непроницаемым видом. Иногда патлатый косился в его сторону, но не мог разглядеть ни единого признака веселья или удовлетворения. Когда они закончили слушать, Ларри вернул ему пластинку, не удержавшись от вопроса. — Тебе хоть понравилось? — Вполне. Заметив, что голубоволосый собирается уйти, старший схватил его за плечо, на что тот дернулся. — Слушай, отдай мне пластинку, а? Это легендарный альбом, ты не представляешь, как давно я хотел его прослушать, а теперь понял, что он действительно слишком хорош, это, пожалуй, лучший альбом за всю историю Фальсификации, — заметив, как Сал начинает прислушиваться к его словам, Джонсон попытался подключить всё свое обаяние. — Чел, войди в положение, очень уж я хочу оставить ее себе... А ты тогда можешь заходить, слушать, я тебе даже могу карту запасную дать, на случай, если... — Нет. Ларри прервал свою воодушевлённую речь, пораженно глядя на гостя. — Что? — Прекрати, м-м... Лар, — устало попросил его Салли, сбрасывая чужую руку со своего плеча и поднимаясь с кровати. — Хочешь альбом — заплати двойную цену, иначе какая мне выгода отдавать тебе пластинку? Уж точно не дружба. — Может, хотя бы... — Своё условие я озвучил, — отрезал Фишер. — Ты умеешь уговаривать, но со мной это не сработает. Он направился в сторону двери, покидая комнату, и патлатый поплелся за ним, разочарованный, но не обиженный. Когда голубоволосый открыл входную дверь, Джонсон внезапно произнес: — Ларри. Меня зовут Ларри. Ответом послужил громкий хлопок двери.