Уроки утопления

Вдох. Вместо воздуха — пресная, с илистой горечью вода, мгновенно обжигающая горло. Аллен захлёбывался, глаза распахнулись в ужасе, но мир вокруг поглотила мутная, вязкая, непроглядная темнота. Беспощадная толща давила со всех сторон, будто сама бездна схватила его за горло. Тело дернулось в судорожной попытке всплыть. Руки и ноги метались, но каждое движение лишь сильнее запутывало его в невидимых оковах, что тянули вниз. Пятки обвили скользкие водоросли, холодные, как змеи, и с каждой секундой хватка их становилась крепче. Паника обожгла нутро. Лёгкие горели, изо рта вырывались пузырьки, унося остатки воздуха — крохотные, предательские искры жизни. Он рвался из последних сил, но движения становились всё беспомощнее, словно кто-то невидимый держал его за конечности, наслаждаясь медленным падением в глубину. Холод пробрался под кожу. Мысли сбились в хаотичный хоровод. Сознание мутнело. И вдруг — тишина. Слабость разлилась по телу, мышцы предательски расслабились. «Так вот оно», — мелькнуло в голове. Безысходность ударила сильнее, чем нехватка кислорода. Смерть перестала пугать — она успокаивала. Быть может, это даже лучше. Сдаться. Прекратить бесконечную борьбу. Он уже искал конца прежде — в той жизни, где будущее казалось ещё более чудовищным, чем небытие. Тогда у него не хватило смелости. Сейчас… сейчас можно просто отпустить. Инстинкт кричал — борись! Но другая часть, уставшая, надломленная, шептала: «Хватит. Пусть всё закончится здесь». И вдруг — в глубине себя он ощутил нечто чужеродное, но уже такое знакомое. Оно рвалась наружу, заполняло его, сжимало до боли. Чужое. Яростное. Оно не позволяло сдаться. Тело больше не принадлежало ему — каждый нерв, каждая мышца подчинялись этому неведомому нечту. Внутри полыхнуло жжение, разрывая его на части. Он понял: выбора нет. Сдаться не получится.

***

— Оминис! Оминис, просыпайся! — Сэллоу носился по спальне пятикурсников в попытке отыскать свою мантию, яростно размахивая руками. — Что ты хочешь? Который час? — сонно протянул второй слизеринец, протирая глаза ото сна. — Что я хочу? А ты не слышал? Старшекурсники решили устроить Посвящение Слизерина для Коуэла! — Какого ещё Коуэла, Себастьян? Какое испытание… — Мракс зевнул в ответ, сел на кровати и свесил ноги, в поиске тапок. — Новый пятикурсник! Блэки решили отправить его в плаванье по Чёрному озеру, — наконец он нашёл свою мантию под кроватью, голова гудела, юноша чувствовал, что ещё не отошёл от огневиски, он подошёл к тумбочке Аллена, — его палочка тут, нужно её взять. Пойдём! Оминис накинул на себя тёплый клетчатый плед и вышел из комнаты вместе с другом. В коридоре они обнаружили, что этой ночью не спят не только они. Ученики разных курсов, и юноши, и барышни, наспех шумно собирались и выходили из своих спален. — Ты слышала, что он сражался с троллем? Я хочу посмотреть, как он выберется из воды, уверена, он справится! — затараторила третьекурсница. — Полукровка, который второй день палочку держит в руках? Думаю, это последнее его приключение, — засомневалась её подруга, накидывая пальто, — пойдём посмотрим, чем это закончится. — Что за цирк? Нам всем достанется! — запричитал Оминис, пока его за руку тянул Себастьян сквозь толпу. — Не тупи, это затея сыновей директора, ничего нам не будет, — фыркнула Имельда, которая также спешила на улицу. Орава слизеринцев вывалила к берегу, благополучно минуя ворчание портретов и угрозы старост, некоторые из них увязались за толпой и тоже вышли посмотреть на зрелище. Люкорис Блэк грациозно спикировал на метле, принимая аплодисменты от слизеринцев, Регулус опустился за ним. — Дамы и господа! Благодарим Вас, что вы посетили столь важное для нас событие, Испытание крови Салазара Слизерина! — юноша театрально раскланялся, девушки захихикали и начали перешёптываться. — Мы лишь следуем традициям предков — в средневековье вершили суд над ведьмами — их было принято связывать и топить. Если осуждённый человек выберется из пучины — то он колдун, и гореть его душе в адском пламени, а если утонет — так был магглом и покоиться его жалким останкам на дне! — закончил за Люкориса брат, они отбили друг другу пять. Какой-то ученик второго курса не растерялся, снял ночной колпак и начал собирать ставки. Мантия Себастьяна раздувалась ветром, открывая его клетчатые спальные штаны и обнаженную кожу, он ступал по холодным камням босыми ногами, сжимал в руках две волшебные палочки и скользил взглядом по водной глади. За ним шлёпал своими тапками Оминис, укутанный в плед как в плащ-палатку. — Видишь что-нибудь? — поинтересовался Мракс. — Ничего, — Себастьян запахнул мантию, открытую кожу обжигал холодом ночной ветер, — ты не чувствуешь его своей магией под водой? — Нет, Себастьян, это не в её силах, — Оминис все же направил палочку в сторону воды, она мелькнула красной вспышкой, — нет, совершенно пусто, вода отражает эти волны. Они шагали вдоль берега, оставляя позади голоса учеников, собравшихся поглазеть на утопление как на квиддич, некоторым уже поднадоело представление, которое так и не началось, они начали разбредаться по комнатам. Себастьян вышагивал вдоль берега, всматриваясь в даль. — Это что за черт? — Что там? — взволнованно поинтересовался Оминис. Себастьян напряг зрение: — Похоже на оглушенный косяк рыб… или вроде… — Что здесь происходит?! — на берег выбежала профессор Уизли с фонарем на перевес, — вы все! Быстро вернулись по спальным комнатам! Минус 50 очков Слизерину! Испугавшиеся ученики пустились в рассыпную, стараясь прикрыть лица и накинуть что-то на головы, чтобы профессор их не узнала. — Это мы еще посмотрим, — Регулус усмехнулся, оседлав метлу, и со свистом покинул берег. — Доброй ночи, мисс Уизли! — панибратски попрощался Люкорис и улетел вслед за братом. Они знали наверняка, что от директора в качестве наказания их не ждёт ровным счетом ничего, кроме «крайней обеспокоенности их поведением». Себастьян вступил в воду по щиколотку, привыкая к холоду и собирался уже было сбрасывать мантию и подворачивать штаны, как его позвал Оминис: — Я что-то слышу, там, — он указал пальцем в сторону булыжников у скалы. — Аллен, это ты? — Себастьян окликнул и быстрым шагом направился в указанную другом сторону. Через пару мгновений перед ними возник худощавый силуэт. Парень шёл, едва переставляя ноги, сжимая себя в объятиях, в попытке согреться, плечи его дрожали от холода, с волос капала вода. — Аллен! — Себастьян бросился ему на встречу, — ты в порядке? — тот не откликался, Себастьяну пришлось слегка толкнуть его в плечо, юноша поднял взгляд. — А? О… — он попытался проморгаться, челюсть его отбивала быстрый ритм. Себастьян взмахнул волшебной палочкой, и Аллен почувствовал, что его одежда и волосы мгновенно высохли, — С-спасибо. Оминис догнал их, стянул с себя плед и протянул его однокурснику: — Вот, укройся, ты такой холодный, что я за фут чувствую, — он мягко улыбнулся на один бок, его крайне радовало, что сегодня обошлось без смертей. — Это очень кстати, — парень с белыми волосами укутался в тёплое покрывало, как в плащ, — благодарю тебя, вас обоих… что искали меня, хотя вовсе не обязаны. Вы знаете, что произошло? Они дружно шагали вдоль берега в сторону замка, стараясь не замечать глазеющих на них учеников. — Я проснулся от грохота в спальне и разговоров, сначала не мог понять, что происходит, потом, вслушавшись, понял, что на тебя наложили заклятие и вынесли из комнаты кто-то, — Себастьян задумался, стоит ли уточнять детали, но все же принял решение быть до конца откровенным, — кто-то из сыновей директора. Это якобы слизеринская традиция, вроде посвящения, но только для тех волшебников, в происхождении которых, кхм, сомневаются, — он покосился на Аллена, чтобы убедиться, что его такие слова не задели, и продолжил, — если бы я не был пьян, то проснулся бы раньше, и возможно, ты мог бы этого избежать… в общем, я стал будить Оминиса, искать хоть какую-то одежду и палочку, а потом понял, что твоя осталось на тумбочке, и тогда я решил, что дело — дрянь. А дальше мы побежали сюда со всеми остальными учениками, я уж было думал нырять за тобой, но Оминис услышал тебя, — наконец закончил Себастьян, Мракс кивал в подтверждение его слов, — ах, да, это ваше, мистер, — Себастьян вспомнил про палочку и протянул её хозяину. На лице Аллена просияла благодарная улыбка. Трио слизеринцев попалось на глаза профессору Уизли, она поспешила приблизиться к ним: — Молодые люди, вам стоит немедленно отправляться в свои спальни, - её внимание привлёк новый ученик, — мистер Коуэл, вам следует посетить больничное крыло, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Спасибо профессор, я в порядке и предпочёл бы отправиться в гостиную факультета, со своими друзьями. — Что же, ваше право. Вам крайне повезло завести таких ответственных друзей, - не то с искренним восхищением, не то с долей иронии подытожила профессор. Аллен едва сдерживал улыбку от этих слов. Его распирало неведомое ему чувство: несколько минут назад он думал о том чтобы сдаться и оборвать свою жизнь, а сейчас он идёт в спальню в компании новых друзей, которые пришли ему помочь. Кажется, это чувство можно назвать счастьем. Когда они спустились в подземелья, некоторые ученики поджидали их в гостиной, чтобы посмотреть на испытуемого и поинтересоваться, как же он выбрался, кто-то заявлял, что так и знал, что новенький справится, а некоторые бегали за второкурсником и требовали свой выигрыш за ставку. — Да идите вы уже все спать! Здесь не на что смотреть, — Себастьян пытался разогнать любопытствующих, хотя его и самого терзал этот вопрос — как же он смог выбраться? Ведь Сэллоу был уверен, что из волшебных пут без палочки и определённой доли сноровки выпутаться невозможно. Ребята вернулись в спальню и спрятались под одеяла. — Надеюсь, на сей раз, спокойной ночи, — в пол голоса выдавил из себя Оминис, укладываясь по удобнее на подушке. — Доброй, — Аллен не мог отказать себе в удовольствии пожелать доброй ночи новым друзьям, про себя он улыбался. Себастьян же им не ответил, он лежал с закрытыми глазами, якобы, уже спал, но в голове его навязчиво гудела одна мысль: «Кто же ты такой, Аллен Коуэл?».

***

Гомон, топот и стук в спальне заставили Аллена проснуться, глаза протестовали против пробуждения, не желая открываться, он заметил, что вдыхать через нос ему тяжело, проглотил накопившуюся слюну и обнаружил, что горло предательски саднит. Заболел, как неожиданно. Недовольное шипение Себастьяна заставило оторвать голову от подушки. — Мантикора подери создателя этой дребедени, — он нервно возился у зеркала, — Аллен, ты уже встал? — он стал искать парня в отражении. — Д-да, практически, — он был слегка ошарашен таким «добрым» утром. — Поди ко мне, Оминис уже ушёл, а я, — слизеринец схватил галстук и начал мучать несчастный кусок ткани так, словно вот-вот разорвёт его на клочки, — а я не могу с ним справиться, — Сэллоу состроил недовольное лицо, но с кривым узлом разобрался. Аллен аккуратно скользнул с кровати и подошёл беззвучными шагами, робко потянулся руками к шеи сокурсника: — Давай, я попробую, — пальцы бережно сняли галстук с шеи, расправили его от складок, выровняли по длине концы, обернули вокруг шеи. Нахлёст, оборот, петля, и вот уже пальцы ловко протягивают кончик галстука в образовавшийся узел, поправляют его. Себастьян внимательно следит за этим ритуалом, как за фокусом, улавливает взглядом каждое ловкое движение, его обдал жар полуобнажённого тела, стоящего напротив. Взгляд скользит по фигуре юноши, изучает яремную ямку, ключицы, впадину между грудными мышцами, совершенно гладкую, изящные предплечья, вид которых резанул взгляд множественными шрамами. Слизеринец нахмурил брови, а второй, словно почувствовав этот взгляд, отдёрнул руки и постарался их спрятать. — Спасибо, Аллен, у тебя вышло очень даже недурно, — Сэллоу шмыгнул носом, пощупал удавшийся узел, вспомнив своё недавнее ощущение жара, прикоснулся ладонью ко лбу собеседника, — да у тебя температура! — Ты прав, я не очень хорошо себя чувствую, — признался Коуэл, на неожиданное прикосновение среагировали волоски на шее у затылка, вздымаясь. Юноша вернулся к своей кровати, чтобы собраться на занятия. — Поторапливайся, а то мы опоздаем, и нужно что-то придумать с нашей простудой, — Себастьян откашлялся и опустился в кресло в ожидании сокурсника, изучал книгу, только сейчас он почувствовал, что ночные приключения и для него не прошли бесследно, его лицо тоже горело. Он бросил короткий взгляд на одевающегося слизеринца и задался вопросом, куда же делся вчерашний робкий мальчик.