Уроки утопления

Тот же день. Четыре часа назад. Ореховые глаза внимательно вглядывались в картину с горящей ведьмой. Холодящий ужас сковывал вены. Огонь. Он будет гореть в аду. Его душу никто не помилует, он совершает слишком много ошибок, одну за другой. А что сказали бы родители? Что он не смог защитить сестру? Что они разочарованы, от того, что сын изучает темные искусства? Лучше бы проклятье пало на него? Он грешен, тьма поглощает его. В уголках глаз начинали закипать слёзы. Сердце выворачивало наизнанку, руки пробила дрожь. Ногти впились в ладони. Брови сдвинулись на переносице, образуя морщинку, взгляд перестал скользить по языкам пламени, застыл. Он получил своё проклятие. Аллен Коуэл. Аллен жужжащей назойливой мухой кружил в его голове. Все словно с ума посходили, из каждого угла — Аллен Коуэл, словно обсуждать больше нечего. Какая амортенция? Что они себе придумали, мерзость. Белый шиповник, яблоки, виски, табак. Какой же он слепой. Температура? Огневиски? Что Салазар подери его дернуло будить Оминиса, бежать босым на берег и искать этого тощего идиота? Что заставило пялиться на его голые плечи, руки, втянутые щёки, пока он курил сигарету? Сигарета. Одна на двоих. Слишком интимно, слишком приятно было чувствовать влажный от его слюны фильтр у себя во рту. Какая мерзость. Это неправильно, ненормально, ему показалось. Просто алкоголь. Белый шиповник, яблоки, виски, табак. Просто ему не хватает Анны. Нужно расслабиться. — Себастьян! Я долго тебя искал… Только не это.

***

Тот же день, 5 часов спустя. Воздух наполнен запахом сырости, плесени и вековой пылью. Где-то вдалеке раздаётся эхо капающей воды. Себастьян здесь скорее экскурсовод, его внимание рассеяно, он поверхностно скользит взглядом по корешкам книг, пальцы их нежно поглаживают, возможно, глаза зацепятся за что-то стоящее. Аллен же с одержимостью сумасшедшего учёного бросается к каждой полке, жадно впитывая недоступные остальным знания. Он достаёт из своей сумки огромный фолиант и перерисовывает в него что-то на скорую руку. Несколько книг, которые ему приглянулись больше всего, он без зазрения совести кидает в свой багаж. Второму слизеринцу нравится за этим наблюдать, он чувствует себя хозяином этого места, правый уголок его губ сам собой потянулся наверх, на щеке проявилась ямочка. Он как довольный кот обходит свои владения, упиваясь горящим любопытством второго. Если бы не он, они сюда бы не попали. Проскальзывая между стеллажами, он подходит к другу со спины, изучает содержимое полок, и на нижней замечает знакомую корочку издания о вырождающихся видах магии. Рука ложится на плечо, Аллен вздрагивает. — Вот, посмотри на эту, — голос Себастьяна прозвучал непривычно низко, ладонь надавила на плечо, заставляя приятеля присесть, сам он опустился на корточки рядом. Пальцы с плеча скользнули к фиолетовой корочке, извлекли книгу с полки, протянули второму. Аллен принялся изучать книгу, предложенную другом, пока экскурсовод увлёкся фолиантом в зелёной кожаной обложке — «Проклятья и магические паразиты». Читал он быстро, рассекая взглядом каждую строчку, щурясь, от сосредоточенности хмуря брови. Чёрные же глаза изучали фиолетовую книгу скорее по диагонали, мельком выхватывая слова из текста, Аллен был уверен, что ни с какими аборигенскими обрядами его магия связана не была, но ознакомиться всё равно интересно. Себастьян быстро перекинул все страницы на передний форзац, в поисках оглавления, пробежался по нему пальцем, и остановился на чем-то, и пролистал страницы обратно. Его взгляд ещё более дотошно впился в текст, парень практически навис над книгой, потом отстранился, задумался, отводя взгляд влево. — Ты слышал что-то об обскурах? — поинтересовался Сэллоу. — Сомневаюсь, что это? — Аллен покачал головой. Было немного стыдно, что он не осведомлён о всех аспектах магического мира, хотя старался мимикрировать под волшебников, которые были знакомы с магией с рождения. — Что-то вроде магической опухоли, паразита. Он зарождается в юном волшебнике, которому отрезан доступ к магии, пожирает его изнутри, — он сглотнул ком, подступивший к горлу, — Анна… моя сестра, стала жертвой неизвестного проклятия. Она была такой смелой, такой сильной, в смысле, она и есть. Но сейчас её мучают вспышки агонии, а от прошлого магического потенциала остались крохи, я часто тут бываю, чтобы найти что-то, понять, как ей помочь, — его глаза зажмурились, пальцы сжали переносицу, — мне показалось, что её состояние похоже на одержимость обскури. Аллен аккуратно подступил к другу, отложив бесполезную книгу, сердце его дрогнуло от печального монолога, рука сжала плечо в ободряющем жесте. — Это звучит жутко, мне очень жаль. Скажи, если я могу как-то помочь, — голос звучал спокойно, но с ноткой сопереживания, такой тембр успокаивал Себастьяна, он поднял взгляд на собеседника, — ты можешь рассказать, как это произошло? — Да. Мы проснулись от шума на улице, словно на деревню напали, Анна такая… сумасшедшая! Схватила палочку и понеслась на улицу, словно могла кого-то спасти. И такая быстрая… Был пожар, я сиганул за ней, но лишь успел увидеть толпу гоблинов и чёрный силуэт в капюшоне, который произнёс: «Детей должно быть видно, но не слышно», и бросил в неё какое-то невербальное заклятие. Анна… упала и скорчилась от боли. Я унёс её, мы с дядей пытались помочь, ездили в Мунго и к каким-то местным целителям, но все лишь разводят руками, никому не известно, что выпивает жизнь из моей сестры, — глаза предательски защипало, они покраснели и наполнились слезами. Так стыдно, но так бывает, когда живешь с чем-то внутри очень давно, и, наконец, произносишь это вслух. Словно признаешься сам себе. Аллен не мог на это смотреть, ему не нравилось видеть, как люди плачут, его тело само собой приблизилось к другу напротив, одна рука обняла его за плечи, а вторая начала утешительно поглаживать голову, перебирая взъерошенные темные волосы между пальцами, ему показалось, что он сейчас и сам заплачет, до боли знакомой показалась эта картина. — Все будет хорошо, тише, послушай, мы обязательно разберёмся, что за проклятье на Анне, я обещаю тебе помочь, — вкрадчивый спокойный шёпот убаюкивал подступившую истерику Сэллоу, аккуратные поглаживания расслабляли дрожащее тело, ему показалось, что его успокаивают как маленького ребёнка, губы расползлись в умиротворённой улыбке, он открыл глаза и взглянул на свою «няньку»: на приспущенных ресницах отражался свет канделябра, заставляя их блестеть, блики расплывались в заплаканных глазах, делая всё каким-то мистически красивым. Взгляд Себастьяна переключился на раскрасневшиеся влажные губы с родинкой, совсем как у него. Утешай меня. Мысль мелькнула в его голове и вызвала необъяснимый импульс потянуться губами к губам Аллена. Как манящими чарами. Низ живота приятно свело, отдавая щекоткой. Он уже ощутил кожей тёплое дыхание, когда раздался металлический грохот, ребята синхронно обернулись и отскочили друг от друга, как ошпаренные: в комнату влетело разноцветное облако в форме несуразного шута, круша всё на своём пути. — Блять! — прошипел Сэллоу. — Ученики в запретной секции! Что это вы здесь делаете?! — полтергейст рассмеялся и начал кружить вокруг. Аллен окаменел, что делать он не знал. Страх быть пойманным переполнял его. Он не мог себе позволить получить наказание, нельзя, чтобы его отчислили, иначе он просто зачахнет, так и не обуздав магию. Его глаза с ужасом впились в глаза Сэллоу, умоляя о помощи. — Вам конец, зелёные змейки, прощайтесь с эмблемами факультетов, — раздался потусторонний утробный гогот, — мадам Пергамм будет рада, если я сдам ей коварных нарушителей, — он щелчком столкнул древнюю вазу на пол, как букашку, та рассыпалась на мелкие осколки, поднимая в воздухе пыль. Полтергейст полетел ко входу в основной зал библиотеки, напевая глупую песню и скидывая по пути попадающиеся под руки артефакты и фолианты. — Хватай книги и иди, куда должен, — Себастьян впечатал в грудь собеседника два тома, — я разберусь, — он уже было развернулся на каблуках и готов был бежать за Пивзом, но за рукав его ухватил второй слизеринец. — Я… я не могу оставить тебя одного расхлёбывать это. — Я обещал, что проведу тебя, тем более, мне не впервой так попадать, — хмыкнул он, — мне нравится, когда друзья у меня в долгу, — его лицо украсила ехидная улыбка, и он убежал вверх по коридору. Сердце Аллена пропустило удар. Это было парадоксально, но Себастьян был рад появлению Пивза, ему показалось, что полтергейст его спас от очередной необратимой ошибки. Аллен же, с благодарностью проводив друга взглядом, сложил в сумку книги и двинулся дальше по коридору, на поиски ответов о своей странной магии.