Уроки утопления

Мерные посапывания прервал бесцеремонный тычок кончиком волшебной палочки в коленку. Бледное лицо недовольно нахмурилось, длинная щуплая рука попыталась отмахнуться от вредителя. — Эй, Аллен, вставай! Что ты тут устроил? Ладонь лениво потянулась, чтобы прикрыть зевок, спина изогнулась дугой, хрустнула, потягиваясь, глаза нехотя распахнулись. Коуэл обнаружил себя по пробуждению полуголым на диване в центре гостиной Слизерина, он подпрыгнул от испуга, сбрасывая неловким движением с тумбочки бокал с палочкой, чернильницу и книгу, чем вызвал жуткий грохот и укоризненное выражение на лице Мракса, стоящего над ним всё это время. — Бля-а-а-ать! Оминис! — взгляд юноши метался с друга на стекающую на шерстяной ковёр тушь. — Бля-а-а-ать! Аллен! — Мракс достаточно талантливо спародировал реплику собеседника шутливым саркастичным тоном, взмахнул волшебной палочкой, восстанавливая разбитое стекло и возвращая тушь в ёмкость, — чего ты здесь разлёгся? Половину занятий проспал, тебе повезло, что полёты после обеда, а профессор Бинс прохладно относится к прогульщикам. Аллен пытался натянуть свои спальные штаны на более удобоваримую в приличном обществе высоту и прикрыть голую грудь бархатной подушкой, словно незрячему другу было дело до его внешнего вида, отвлекшись на свои манипуляции, он не сразу расслышал слова Мракса. — Что ты сказал? Полёты? — его лицо просияло безумной улыбкой. — Да, да, полёты! Поторапливайся на обед, и не благодари, — Оминис выдавил лёгкую улыбку, — помыться не забудь, от тебя несёт. — С-спасибо, что разбудил, Ом! — воскликнул юноша, убегая к лестницам в спальни, бросив на сокурсника последний взгляд. Слизеринец, сидящий на полу, подбирающий зарисовки друга и складывающий их в аккуратную стопку машинально обернулся на голос: — Как ты меня сейчас назвал?! В ответ он услышал лишь удаляющееся хихиканье. Аллен звонкими шагами взбежал по ступеням и направился в спальню, чтобы привести себя в порядок и собраться перед предстоящим обедом и долгожданным уроком полётов. Дверь распахнулась и его ушей коснулось ритмичное громкое дыхание, источник необычного шума обнаружился не сразу, обойдя комнату, и оперевшись об колонну балдахина, слизеринец окинул взглядом усердно отжимающегося Сэллоу. Юноша тяжело дышал, практически пыхтел, кожа его раскраснелась от усердия, по голой спине сбегали дорожки пота, волосы прилипли ко влажному лбу. Во время движения можно было проследить, как напрягаются и расслабляются его мышцы. Взгляд скользнул по веснушчатым плечам. Интересно, Сэллоу весь покрыт чертовыми веснушками? Аллен позволил себе пару секунд понаблюдать за этой будоражащей его воображение картиной, прежде чем откашлялся, чтобы обозначить своё присутствие: — Кого планируешь впечатлить, Сэллоу? — юноша изобразил шутливый тон. — О, Коуэл, проснулся! — Себастьян кинул взгляд на появившегося из ниоткуда приятеля, поднялся ловким прыжком и отряхнул ладони от песчинок с пола, — я готовлюсь к закрытому рауту в честь Самайна, недавно прочитал, что для набора мышечной массы более эффективна физическая нагрузка перед приёмом пищи — его рука потянулась к стакану воды, сделав пару жадных глотков, он продолжил, — и тебе бы между прочим тоже не помешало, — он бесцеремонно ткнул собеседника в выступающее ребро. Аллен отмахнулся от наглого жеста. — Какой ещё раут? — он вопросительно поднял бровь, скрестил руки на груди, абстрагируясь от мысли, что они стоят друг напротив друга полуголые так близко, что кожей можно почувствовать жар источаемый разгоряченным телом. — Наш многоуважаемый староста Люкорис Блэк любезно пригласил нас на светское мероприятие в его величественных покоях, — Себастьян театрально раскланялся, — в основном там будут старшекурсники Слизерина, представители древних магических родов, симпатичные близнецам особы и выдающиеся персоны, думаю, мы скорее подходим в последнюю категорию. — Так это всё, — Аллен плавным жестом указал на плоды тренировок Сэллоу, — для «симпатичных особ» на светском мероприятии? — Не хочу ударить в грязь лицом перед старшекурсниками, — Себастьян осекся, — не бывал я раньше на сборищах Блэков, но слышал, что они имеют специфический характер, — парень поднял брови, вопрошая, понял ли его собеседник, однозначной реакции не последовало, — ладно, тебе позже всё расскажут, топай на обед, я ополоснусь и присоединюсь, — он закинул полотенце на плечо и направился в сторону ванных. — Но… мне тоже нужно в ванную, — реплику Аллена никто не услышал, парень тяжело вздохнул и принялся одеваться, пытаясь найти свежую рубашку и не забыв нацепить на голову теперь уже любимые латунные очки с глазом саламандры.

***

Юноша бежал по лестницам в сторону Главного зала, в тревоге о том, что пока он доберётся, всё самое вкусное расхватают, не забывая посетовать на Себастьяна, которого он так и не дождался, что он так долго торчит в ванной. Обед был в самом разгаре, Аллен выискал за столом знакомую русую макушку в компании чёрного каре и приблизился к ребятам. Его рука похлопала Оминиса по плечу в приветственном жесте, юноша перебрался через скамью, уселся рядом и прошептал: — Спасибо, что разбудил меня, Оминис! — параллельно он потянулся за картофельной запеканкой со сливочным соусом и приманил к себе зачарованный чайник с Эрл Греем, который по каким-то необъяснимым причинам стал его фаворитом в последнее время. — Что бы ты без меня делал, — ответил наследник, аккуратно разрезая бифштекс. Правее раздалось женское хихикание, Коуэл и Мракс обернулись к Патриции. — Куколкин, ты так сладко посапывал, пуская слюни на мою любимую бархатную подушку, что мне жаль, что отец не прислал мне это раньше, иначе бы я тебя запечатлела на память и разглядывала перед сном, — «куколкин» пытался подавить смущение и заставить свои щёки не гореть, пока изящные руки Паркинсон скользнули в сумку под стол, извлекая от туда нечто в коричневом свёртке, обмотанное лентой, пальцы быстренько высвободили кулёк от уз банта и сняли обёртку, демонстрируя обновку соседям по столу: — та-дам! — лицо девушки просияло от счастья. — Вау! Это что, фотоаппарат? — Аллен воодушевился не меньше барышни и потянулся за ним, Патриция шлёпнула его по рукам, отгоняя от своего сокровища. — Руки прочь! Последнее слово магической техники! Кол-до-граф, — она произнесла по слогам, растягивая и смакуя, — теперь я смогу реализовать свой творческий потенциал, не у всех талант к рисованию как у тебя, Аллен, так что оставь его лучше мне. — Поздравляю тебя, Патриция, тебе давно пора бы заняться чем-то полезным, — губы Мракса растянулись в самодовольной улыбке, сидящая напротив Имельда шикнула на него. — Странно Мракс, что папочка тебе не прислал такой же, о, стоп, ты же слепой, — девушка театрально хлопнула себя ладошкой по лбу, — как я могла позабыть? — на колкость подруги Паркинсон закатила глаза, но улыбнулась. — Болтай Имельда, болтай, но гляди в оба чтобы я не взболтнул ничего лишнего на Самайне, — Оминис, прикрыл глаза, как довольный кот. — Кстати о Самайне, — вмешался Аллен, оторвавшись от чая, — что там говорите планируется? Патриция не успела ответить на вопрос, как за стол на скамейку напротив них приземлился запыхавшийся Себастьян Сэллоу. Он потянулся за блюдом с жаркое, бубня себе что-то под нос про проклятые исчезающие лестницы, как его взгляд зацепился за очки на голове Аллена. — Ух-ты, что это? — его глаза заблестели как у нюхлера при виде золотых монет, — я примерю? Аллен замялся от такой реакции на его аксессуар, но как он мог отказать другу. — К-конечно, — он был готов дать себе в лоб, за то что опять мямлил. Но Себастьян не Аллен, жаться был не намерен, поэтому свесился над столом, уперевшись о него, и потянулся к белой макушке с желанной находкой, воруя её прямо с головы, не дождавшись, пока друг сам снимет. Он внимательно осмотрел диковинку со всех сторон, пощупал подушечками пальцев, повертел и, наконец, надел, пробуя по очередно закрыть то левый, то правый глаз, обнаружив, как меняется ширина обзора, если глядеть глазом саламандры. — Вот это вещь! Где взял? — с нескрываемы восторгом поинтересовался Себастьян. — Где взял, там уже нет, — Аллен лукаво подмигнул приятелю, — у всех есть свои секреты. — У кого-то их слишком много, — подметила Имельда, сидящая рядом с Себастьяном. — Погоди, дай я тебя засниму, — Патриция потянулась за колдографом, Себастьян состроил смешную рожицу, высунув язык. Вспышка. Ребята расхохотались от устроенной сценки, Сэллоу расплылся в довольной улыбке, поднял очки на макушку так же, как их носил хозяин. Аллен наблюдал за происходящей картиной и никак не мог объяснить себе свои эмоции: с одной стороны, ничего такого не происходило — просто забава, с другой — его вены словно заполнило тёплое молоко с мёдом, а сердце приятно засвербело, так хорошо ему было лицезреть Себастьяна довольным, примеряющим его вещь. На секунду его посетила сумасшедшая идея — обменяться одеждой с другом, носить его рубашку, чтобы чувствовать его на себе, его присутствие, его запах. Словно всегда рядом. Только вот вряд ли он согласится на обмен одеждой, тогда, можно что-то незаметно стащить. Хорошо было бы плед. Как бы хотелось обнимать его дурацкий полосатый плед перед сном, укутываться в него, чувствуя, что тепло тела Себастьяна теперь передаётся ему. — Как там ваши «Скрещённые палочки?» — полюбопытствовала Патриция, вырывая слизеринца из плена сладких фантазий. Когда до его слуха долетела фраза однокурсницы, бедный подавился чаем, вытаращив глаза на неё, чтобы убедиться, не послышалось ли ему, и не услышали ли все вокруг его мысли. — Ч-что, прости? — Аллен в панике обернулся на девушку. — Ну, ваш дуэльный клуб, — губы девушки натянулись в кривой ехидной улыбке, — он же так называется? Прошли в полуфинал? — Да! Патриция, конечно, приходи за нас болеть, это нечто, мы всех порвём! — с энтузиазмом подхватил Себастьян. — Не сомневаюсь, — барышня хохотнула и бросила взгляд на подругу напротив, та прикрыла смешок рукой. Аллен проследил взглядом за их молчаливым заговором, но не найдя причины для смеха, отвлёкся на обед. Себастьяна же обуревало чувство ускользающего веселья, он испытал раздражение, от того, как все притихли и продолжили жевать, поэтому решил достать свой козырь из рукава, точнее из сумки. — У меня для вас тоже кое-что есть! — он, преисполнившись самодовольной улыбкой, пятерней плюхнул тонкую книжку на стол, — самиздат, очень редкое, специфическое маггловское чтиво, — поиграл бровями. — Что это? — любопытная рука Имельды вытянула книжку из-под широкой ладони, чтобы изучить содержимое, — Маркиз Де Сад? Печально известная личность, я слышала о его творчестве и заключении. «120 дней Содома»? Как интересно, — пальцы юрко пролистали издание, взгляд вырвал некоторые строчки из текста, — о-хо-хо, Себастьян, где ты это откопал? — Вы никогда не поверите, — он заговорчески окинул слушателей взглядом, выдерживая интригу, пальцами шутливым жестом изобразили взрыв у головы, — после очередного наказания за небольшую шалость, меня вызвали в кабинет директора, — он огляделся, проверяя, нет ли никого из древнего рода поблизости, — Блэк имел неосторожность оставить меня одного на несколько минут, и… я совершил шалость побольше, — приложил руку к сердцу, глаза прикрылись, а губы растянулись в самодовольной улыбке, — чистосердечно ни в чём не раскаиваюсь и ни о чём не жалею. Кто же знал, что директор такое почитывает? Девушки рассмеялись, Патриция потянулась за любопытной книженцией, чтобы тоже ознакомиться. — Да о чём вы говорите? — не выдержал Оминис и вопросительно изогнул бровь, — что за писатель? О чем книга? — Это не просто писатель, это фи-ло-соф! Который всю жизнь расплачивался за свои взгляды о том, что свобода не должна ограничиваться ни религией, ни нравственностью! — А роман, как гласит предисловие, — подхватила Патриция, — «Самая грязная история со времен сотворения мира, книга, какой не бывало еще ни в древности, ни в современности» — девушка прочитала с преувеличенной интонацией, — а сюжет описывает, историю четырёх богачей-развратников, решивших испытать наивысшее сексуальное наслаждение, доступное на оргиях, заперевшись в замке с гаремом из тридцати восьми прелестниц и юнош, — Патриция прыснула в кулак, — да уж, Себастьян, видимо, ты нашёл сценарий для наших посиделок в честь Самайна. Оминис состроил брезгливое лицо. — Не сомневался в тебе, Себастьян! Очень в твоём духе, кто же если не ты оценит борьбу с нравственностью и разврат. Аллен не знал, куда себя девать от этого разговора, стараясь скрыть пунцовые щёки за кружкой чая, и уже придумывал план, как избежать сборища Блэков тридцать первого октября, раз уж Патриция рассматривала это как план к действию. В маггловском обществе он не привык к обсуждению подобных тем, и уж точно к посещению таких мероприятий. Поэтому ему пришлось бороться с желанием спрятаться за Оминисом. Паркинсон ни то почувствовала нервную вибрацию от дёргающейся коленки соседа, ни то прочитала его эмоции, скрытые в спасительной кружке, но успокоила его шёпотом: — Брось, куколкин, мы же шутим. Но долго цепляться за этот островок спокойствия Аллену не удалось, так как следующие слова Себастьяна выбили из его легких оставшийся воздух. — Что ты так распыляешься, Оминис? Не всем же затягивать галстук у себя на шее под самый кадык? Я просто хочу вздохнуть спокойно, — он взял секундную паузу, его лицо изменилось, приобретя ехидный окрас, — или ты переживаешь, что не справился бы с гаремом? Не волнуйся, я тебя научу. — Что ты несёшь, — фыркнул Мракс. Рука Себастьяна потянулся за сочным персиком, он аккуратно взял его, подкинул, поймал другой рукой. Взгляд Аллена не мог оторваться с манипуляций друга, он пытался отвлечься, но усилий не хватило, чтобы перестать следить за представлением, даже его скачущая коленка притихла в ожидании. Он просто запретил себе моргать. Пружина внутри сжалась. В прочем, все остальные взгляды тоже устремились на Сэллоу, даже любопытствующие с других столов обернулись. — Сначала, дорогой друг, нужно быть ласковым, — его большой палец бережно погладил персик круговыми движениями, — затем, нужно намекнуть на свои намерения, но не слишком настойчиво, — язык медленно прошёлся по кожице, облизывая бархатистость, — следи за реакцией, как только почувствуешь отдачу, нужно немного надавить, — удерживая фрукт второй рукой, он надавил безымянным и средним пальцем на поверхность, создавая углубление, фаланги увлажнились от сока, капля стекла на стол, Аллену показалось, что его рассудок стёк вслед за каплей, — когда будет достаточно влажно, можно действовать более настойчиво, — пальцы проникли глубже, двигаясь плавно по кругу, а затем, сменив траекторию движения, рука начала ритмично подрагивать вверх-вниз поступательно, вбиваясь в мякоть, — когда всё станет совсем податливым, как пудинг, ты можешь упиться этим соком, — его губы накрыли впадинку с пошлым причмоком, он отстранился на мгновение, взглянув на фрукт из-под ресниц, изучив плоды своих стараний, и запустил внутрь язык, вылизывая мякоть персика изнутри, — а дальше, делай что заблагорассудится, хоть проглоти, — зубы жадно впились во фрукт, откусывая сочный кусок, с губ по подбородку сбежала дорожка сока, Себастьян не церемонясь, стёр её теми же пальцами, сразу же облизав их. Вспышка. — Браво, Себастьян, браво! — захлопала Патриция, — я порекомендую тебя в преподавательский состав Хогвартса. — Какой же ты идиот, Себастьян… — раздался серьёзный голос Оминиса, — зря старался! Я слепой, в следующий раз — показывай непосредственно на мне, — и он залился искренним ребяческим смехом, который подхватил стол, подмечая, что Себастьян умеет разрядить обстановку и что у него явно актёрский талант. Со стола Хаффлпафф раздалось ироничное возмущение: — Какой срам! Сэллоу, сними себе комнату и удовлетворяй фрукты там, — кажется, этого ученика звали Грегори, после его реплики по залу прокатилась новая волна хохота. Стук. Стук. Стук. Миллионы сердце отбивают ритм в каждой вене Аллена. Стук. Стук в голове. Стук. Стук в грудной клетке. Стук. Стук в запястьях. Стукстукстук. Стук ниже пупка. Все смеялись вокруг, но словно вдалеке, словно на голову ему надели аквариум и он слышал их из-под толщи воды. Ему было совсем не смешно. Сколько же сердец в нем может биться ежесекундно? Стук. Стук в коленках. Время застыло. В миг он ощутил себя рыбой, которую выбросила на берег нерадивая волна, а она-глупая пытается втянуть в себя кислород жабрами, брыкается, задыхается. Он так сильно моргнул, что уколол ресницами глаза. Закусил щёку зубами, до крови. Не помогло. Ему показалось? Ему же показалось, что Себастьян смотрел на него?! Этого не может быть. Стук. Пружина резко разжалась, ограничитель сорвало. — Я… я забыл кое-что в спальне, не ждите меня, на полёты приду — выпалил он на одном дыхании, вскочил со скамейки, старательно запахивая мантию, в надежде скрыть своё бесконечно постукивающее возбуждение. Второпях накинул сумку на плечо, вылетая из Главного зала. Ноги подкашивались, стоило больших усилий, чтобы так быстро их переставлять. Он добежал до ближайшего туалета, резко распахнув дверь, внутри была компания учеников Рейвенкло, что-то бурно обсуждавших, он покинул туалет так же быстро, как и вошёл, хлопнув дверью, показалось, что ученики заметили его сумасшествие. Нужно было что-то срочно придумать, но голова как назло отказывалась соображать. Бежать в общежитие Слизерина? Слишком далеко. Зато безопасно! Вдох-выдох, соберись! Юноша развернулся и отправился в родные подземелья, пропуская за раз по несколько ступней под ногами, тихо проверил спальни — никого. Аккуратно закрыл дверь и прошёл в конец коридора до ванных, заглянул внутрь — пусто. Сердце ухнуло в груди, он облегченно выдохнул. Дрожащие пальцы потянулись к щеколде, в попытках её ухватить, запирая дверь в ванную. Аллен несколько раз дернул ручку, чтобы убедиться, что точно закрыто. Какое там заглушающее заклинание было? Нет, вакуумная тишина будет слишком подозрительной, пусть лучше шумит вода. Но никого не должно быть в ванной в это время, лучше уж тишина. Он достал палочку и взмахнул. Теперь лучше. Пальцы скользнули по старинному хромированному крану, включили воду, чтобы она успела согреться. Даже это касание вызвало щекотные вспышки предвкушения на коже. Руки нетерпеливо освобождали тело от одежды, торопливо расстёгивая мантию, пришлось бороться с собой, чтобы не кинуть её на пол, а аккуратно повесить на крючок. Кардиган, галстук, ботинки, носки, рубашка, брюки. Пуговица на ширинке расстегнулась, обнажая влажное нижнее белье, проявился мускусный кисловато-сладкий запах смазки, только сейчас Аллен почувствовал, как же грубый шов давит на пах, удушая. Пальцы скользнули по влажному липкому пятнышку, можно было бы испытать брезгливость, но он почувствовав волнительный восторг от того, как остро реагирует его тело на образ Себастьяна. Стук. Сердце ломится через рёбра. Ладонь скользнула ниже, сжимая член через ткань. Очень горячий, сейчас взорвется. Как же хочется быть чертовым персиком. Белье скользнуло вниз по узким бёдрам, отправляясь на пол. Ватные ноги едва перебрались через бортик ванной. Вода приятно разогрелась, её журчание и температура расслабили мышцы, помогли успокоиться. Он оперся локтем о плитку, упёр голову в предплечье, другой рукой скользнул от шеи, по телу, вниз живота, к лобку, вызывая у себя мурашки по всей коже. Большим пальцем он размазал выступившую каплю смазки по головке. Внутренности наполнились свинцом, ноги предательских подкосились. Нет, так ничего не выйдет, лучше сидя. Юноша опустился на корточки, опираясь одной рукой о дно ванны, сел, вытянул ноги, спина прильнула к холодной стенке. Контраст между расслабляющей теплотой воды и ледяной керамикой послал очередной импульс. Ладонь плотно обхватила член, начала медленно двигаться. Голова запрокинулась сама собой, изо рта вырвался не то стон удовольствия, не то всхлип боли, от удара затылком об кафель, но скорее что-то между. Другой рукой, кончиками пальцев он провёл по выступающим венкам, ладонь скользнула ниже, сжала мошонку, глаза зажмурились от удовольствия, он больно закусил губу. В голове замелькали кадры сегодняшнего дня: раскрасневшаяся кожа в веснушках, смеющийся Себастьян, примеряющий очки, пальцы, терзающие персик. Чёртов персик. Бёдра двинулись вверх, навстречу руке, вбиваясь в кулак. Гортанный стон. Ещё немного. Как там сказал Себастьян? Как только почувствуешь отдачу, нужно немного надавить. Пальцы сжались в более тугое кольцо, рука стала двигаться энергичнее, жёстче. На мгновение в голове Аллена мелькнула мысль о том, чего бы он хотел больше, оказаться в Себастьяне, или чтобы Себастьян входил в него. Интересно, какого это? От этих мыслей в глазах поплыло, член отозвался пульсацией. Пальцы машинально потянулись к губам, исследуя чувствительную тонкую кожу, влажный язык. Рука совершила поступательные ритмичные движения во рту, губы сомкнулись в кольцо, обсасывая пальцы. Когда всё станет совсем податливым, как пудинг, ты можешь упиться этим соком. Насколько бы он был податливым, в руках Себастьяна? Воображение нарисовало картинку, где пальцы проникают в его рот, как в персик, как вторая рука сжимает волосы на затылке, надавливает, Себастьян бы смотрел ему в глаза, жадно бы ловил каждый похабный хлюпающий звук. Ещё быстрее. Был бы он достаточно податливым, чтобы принять в рот не только пальцы? Стоило только представить, как член Себастьяна проскальзывает в его губы, требовательно толкаясь глубже, как рука крепко удерживает затылок, как он улавливает каждое движение взглядом — Земля замедлила вращение, спина прогнулась дугой до хруста, тело прошиб разряд, который рассыпался на маленькие горящие искорки в каждой клеточке тела, пальцы ног сжались, раз, два, три: член ощутимо дрогнул, изливая горячую вязкую сперму в ладонь, плечи задрожали в сладкой судороге. Весь свет в мире погас. Аллену понадобилось несколько минут, чтобы зрение вернулось в норму. Лицо обдало жаром, покрывая щёки густым розовым румянцем. Каждая мышца тела максимально расслабилась. Долгожданный покой. Он юркнул под кран, чтобы тщательно отмыть ладонь от следов преступления. А как отмыть себя от этой всепоглощающей похоти? Кажется, он перешёл черту. Не в первый раз Аллен представлял друга, выпуская пар, но впервые он сделал это спонтанно, не сумев контролировать собственные порывы. Как теперь смотреть Себастьяну в глаза? В прочем, это было затруднительно с первого дня. Он быстро помылся, обернулся в пушистое полотенце, подошёл к зеркалу, стёр пар ладонью. На него смотрело предательски раскрасневшееся лицо с чёрными сияющими глазами, которые бы выдали его досуг с потрохами. Томный румянец с щёк не помогло убрать даже умывание ледяной водой. Аллен шустро оделся, не особо аккуратничая, ведь придётся переодеваться в спортивную форму в ближайшее время, пальцы пощупали макушку, не обнаружив очков на месте, он понял, что они остались у Себастьяна. Юноша снял заглушающее заклинание и выскользнул из ванной комнаты. Впереди его ждал урок полётов, но в голове навязчиво мельтешила новая мысль: «Как же хочется покурить».