Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей!

      Фукуока       Второй курс университета       Аказа 20 лет, Кёджуро 27 лет       Фотосъёмка почти закончилась, когда в шоурум зашла Даки. Девушка громко хлопнула дверью и, получив всеобщее внимание, вздернула носик, спускаясь по ступенькам с королевской грацией. Аказа, не распознав стук девичьих каблуков из-за музыки, громко спросил:       — Кто пришёл?       — Это Даки. — послушно отозвалась Мицури.       Кейт выпрямилась и начала листать свежие кадры: только что она перешла на детальную съёмку элементов образа, который демонстрировал Аказа. Судя по её лицу, ей нравились фотографии и она была довольна моделью.       — Я ничерта не вижу с этими линзами и светом. Который час? — спросил парень, пользуясь возможностью размять спину.       Ренгоку невольно затаил дыхание. Полосы на теле Аказы вырисовывали его движения совершенно по-иному. Кёджуро будто бы оказался лицом к лицу с хищником.       — Почти два. — ответила Мицури.       — Надо заканчивать, скоро придёт Солнышко, — выдохнул парень, довольно добавив, — у нас будет шикарное свидание.       Не успела Мицури что-либо ответить, как Даки, вскинув брови и оглядев Ренгоку, притихшего рядом со своей бывшей ученицей, сообразила, что Аказа не знает о том, что его возлюбленный уже находится здесь. Девушка с ехидной усмешкой откинула кистью руки прядь волос от лица и звонко протянула:       — Не собрался ещё расставаться со своим «сооолнышком»? — в её голосе было столько ехидства, что можно было зачерпнуть его ложкой.       Их с Аказой взаимные подколы начались ещё в старшей школе, когда Аказа сдружился с Гютаро. Он стал первым парнем, который равнодушно отнёсся к факту неземной красоты Даки и не только отказался выполнять её прихоти, так ещё и начал грубо осаживать, возвращая её самооценку на грешную землю. После нескольких скандалов они пришли к тому, что им очень удобно тренировать друг на друге остроту речи.       — Ты не знаешь? — спокойно отозвался Аказа с подиума, — Первое занятие в секции кендо бесплатное. Могу тебе его лично провести, приходи в субботу.       Его бывшей однокласснице не понадобилось и секунды, чтобы распознать смысл его ответа и она тут же ухватилась за провокационную возможность:       — Хочешь избить девушку? Фу, Сояма, как агрессивно! — отозвалась Даки с крайней степенью презрения.       Мицури виновато вздохнула и развела руками, словно хотела попросить прощения у Ренгоку за сложившуюся ситуацию. Но тот лишь улыбнулся, довольный тем, что Аказа сумел так тонко отразить это нападение. Правда, в следующий момент Ренгоку коротко вздохнул: надолго тонкости Аказе не хватило.       — Ты не девушка, а демоница, — отбросил вежливость Аказа, — Мицури, не общайся с ней. Эта стерва похитила душу родного брата при рождении.       Пока Даки возмущенно фыркала, Мицури, которая была на два года старше Аказы, саркастично отозвалась:       — Да-а, семпай.       — Вот! Уже нахваталась! — сразу же распознал Аказа совершенно нетипичный для Мицури стиль речи.       Мицури Канроджи была хоть и сильной натурой, но вместе с тем и нежной. Она предпочитала общаться с людьми ласково и нежно, словно с котятами. Но, работая над проектами одежды с дерзкой Умэ Шабана, она невольно переняла от неё какие-то привычки.       Через несколько минут Кейт кивнула и громко объявила:       — Ok! Fine! We're done.              Мицури с благодарностью поклонилась бывшему учителю:       — Большое спасибо за то, что уделили нам время в такой день! Сегодня три года, верно? Думаю, у вас много планов, надеюсь, что не нарушила ваше расписание!       — Всё хорошо! — ответил Ренгоку, — Не волнуйся, мы везде успеваем.       В тот момент Кейт, несмотря на то, что уже объявила конец съёмки, всё ещё смотрела на Аказу через объектив своей камеры. Благодаря этому она увидела, как поменялось лицо Аказы в тот момент, когда он услышал голос мужчины, которого не мог увидеть из-за света, бьющего в лицо и контактных линз с рисунком поверх зрачка.       Робкая нежность, заметная только в мощном объективе, который видит лучше человеческого глаза и искренняя радость полностью выдали чувства модели.       Девушка вновь сделала серию снимков и неожиданно мягко спросила:       — Oh, is that your boyfriend?       Аказа кивнул в ответ, перебирая мысли о том, как давно Кёджуро стоит и смотрит на него. Он не мог сейчас увидеть его лицо, а по голосу не было понятно, о чём думает его возлюбленный. Аказа, соглашаясь побыть моделью, никак не ожидал, что Кёджуро увидит его в этом образе сексуального демона. Как же понять, нравится ему подобное или нет?       Кейт пришла на помощь, сама о том не подозревая:       — Let's… Tоgether photo! — девушка жестом направила мужчину на подиум и тот послушно поднялся, наконец позволяя Аказе рассмотреть его, пусть и расплывчато, но всё же.       Как и всегда, в присутствии Кёджуро внутри Аказы просыпались какие-то черти, толкающие его то на флирт, то на шалости:       — My husband! — довольно объявил Аказа с видом гордого охотника, добывшего в свои трофеи редкой красоты и ценности добычу.       Ренгоку подавил усмешку и в подтверждение его слов поцеловал своего парня в полосатую щеку.       — You're look so good! — мурлыкнула Кейт, — Goryachaya parochka… Stay like that and just… talk.       Девушка сделала ещё серию снимков, пока пара переговаривалась между собой.       — Ты давно пришёл? — опустил ресницы Аказа.       Раз уж Кёджуро трудно было рассмотреть сквозь линзы, то хотя бы слышать и касаться его можно.       — Минут двадцать назад, — Ренгоку приобнял обнажённую талию.       — Почему не сказал?       — Не хотел отвлекать.       — Да ты просто так залюбовался мной, что застыл на месте! — победно и громко провозгласил Аказа, надеясь смутить этим Кёджуро.       Но тот лишь оглядел его коротко, словно убеждаясь в своих мыслях и утвердительно кивнул:       — Да.       Аказа довольно усмехнулся.       — Я красивый?       — Очень, — спокойно подтвердил мужчина, — боюсь, что уведут.       — Настолько красивый? Ого, Ренгоку-сенсей.       — Да, Сояма-сан.              За этими разговорами вполголоса Кейт успела сделать кучу снимков. Судя по её лицу, она была очень довольна результатом. Девушка перешла на свой ноутбук, сложив камеру и на экране начали прогружаться снимки. Кейт обернулась, чтобы поймать первую реакцию на свою работу, и удовлетворённо улыбнулась: пусть японцы и, в основном, вели себя сдержанно и воспитанно, в каждой компании был кто-то в виде исключения.              Лицо Аказы засветилось искренней радостью, такой, что даже Ренгоку, привыкший, казалось бы, ко всему, удивился. Взгляд его парня засиял, а улыбка приподнялась, обнажая край клыков.              — Наконец-то у нас будет совместное фото! — с детским восторгом выпалил он.       Ренгоку удивлённо застыл, чуть склонив голову набок. Он и подумать не мог, что Аказа так сильно хотел иметь их совместное фото. Парень дважды кивнул, подтверждая невысказанный вопрос Ренгоку.       — Вещественное доказательство того, что ты любишь меня! — решительно определил он, указывая на экран.       Кейт некоторое время посмотрела на них, затем осознала, что не может распознать речь по этим эмоциям и махнула рукой, полностью отдав внимание сделанным фотографиям. Девушка быстро удаляла затемнённые кадры или же те, которые, по её мнению, имели недостатки. Мицури внимательно наблюдала за ней, не мешая. На экране мелькнуло одно из удачных фото, где Кёджуро целовал Аказу в разукрашенную щеку, пока тот замер от удовольствия.       — Ублюдски прозвучало? — по-своему расценил молчание возлюбленного Аказа, наконец сняв линзы, мешающие ему смотреть на Кёджуро.       — Не ругайся! — строго ответил тот и сразу добавил уже мягче, — Прозвучало интересно. И какое доказательство ты хотел бы в идеале? Всего лишь фото?       — Ну, раз уж ты спросил, — Аказа начал загибать пальцы, и пока Ренгоку смотрел на его ногти, окрашенные в ярко розовый цвет фуксии, торопливо начал заказывать. — Я хочу шоколад на день Святого Валентина, три экземпляра!       — Но я дарил! — встрепенулся мужчина.       — Ну, я съел, а я хочу такой, который можно сохранить! — упрямо ответил Аказа.       — Существует и такое? — растерянно оглянулся Ренгоку на Мицури.       — Да! — уверенно кивнула девушка, отрывая взгляд от ноутбука Кейт.       — Три подарка на Рождество! — продолжил Аказа.       — Я дарил тортики!       — Ну это всё была еда и она съедена! Понимаешь теперь, в чём проблема? — развёл руками Аказа и Ренгоку понимающе нахмурился, продолжив перечислять прошедшие праздники.       — На сто дней мы пошли в кино.       — Я сохранил билеты, но это не то, — важно кивнул Аказа.       — На двести дней поехали в путешествие на Окинаву.       — У меня сохранились ракушки, — припомнил Аказа.       — Их же нельзя было брать! — искренне ужаснулся Ренгоку.       — А я вот взял! Да неважно! — помахал рукой Аказа, будто отгоняя укоризненный образ «запрещённых к вывозу» ракушек.       — Надо вернуть, — вынес вердикт Ренгоку.       — Ты шутишь?       — Нет. Мы съездим снова и вернём, — Ренгоку на миг опустил ресницы, в то время как его голос прозвучал мягче.       — А… Х-хорошо, — уловил намёк на новое путешествие Аказа и сделал глубокий вдох прежде, чем завершить подсчёт. — На новый год ты подарил абонемент в бассейн. Это классный подарок, но…       — Это не то? — с доброй усмешкой закончил за него Ренгоку.       — Не то! — упрямо отозвался Аказа.       — А что тогда будет «тем»? — с той же строгой, но в то же время мягкой интонацией спросил Ренгоку.       — Фотография, где ты целуешь меня, будет идеальным подарком! — снова засиял Аказа.       — Но разве это такой подарок, которому ты удивишься?       — Пускай это и не сюрприз, но это похоже на то, что обычно дарят друг другу пары.       Мужчина таинственно улыбнулся, совсем мимолётно. Он завёл ладонь за свою шею, под светлые волосы и словно бы устало помассировал её. На первый взгляд казалось, будто он смущён такими разговорами на публике, но Аказа хорошо знал возлюбленного: Ренгоку по-настоящему смущался лишь от короткого списка вещей. Мурашки поднялись по телу Аказы, неся в себе осознание того, что Кёджуро что-то задумал. Неужели подготовил сюрприз на третью годовщину? Что это может быть?       — Это неопровержимое доказательство ваших чувств, Ренгоку-сенсей! — тем временем решила помочь Мицури, также принявшая паузу в разговоре за недоумение или смущение.       Ренгоку тут же подыграл ей, возвращаясь к своему привычному солнечному образу простой прямоты.       — Вот оно что! Кажется, я понял!       — Кёджуро! Подожди меня, я быстро! — раздался голос Аказы уже со стороны душевой, — Я только смою полосы с лица и можем идти…       — Я и не планировал уходить без тебя! — рассмеялся мужчина.       — Канроджи-сан! — вдруг позвал Аказа.       Мицури, услышав очень непривычное обращение от Аказы, удивлённо подскочила к двери, втиснувшись в узкую душевую. Ренгоку покачал головой: чем младше поколение, тем меньше у них личных границ. Может быть, в каких-то случаях это было и хорошо.       А может, и нет. Прошло уже около десяти минут шумной возни в ванной и Ренгоку уже собирался было спросить, не нужна ли помощь, когда Мицури выскочила из душевой вся красная. Но не от смущения, как можно было подумать. К удивлению Ренгоку, это был гнев. Глаза девушки сверкали яростной решимостью. Он и подумать не мог, что его бывшая ученица способна на такие эмоции.       — Даки! — крикнула девушка на всё помещение.       Её напарница словно испарилась и Мицури набрала её номер, вылетая на улицу гневным вихрем, откуда через пару секунд послышался звонкое и громкое «Ты зачем это сделала?!»       Кёджуро постучал в дверь душевой и Аказа открыл ему с выражением вселенской грусти на полосатом лице.       На полосатом. Да, именно: полоски не смывались. Лицо его парня уже покраснело не то от средств для снятия грима, не то оттого, что он натер его губкой. Ренгоку дотронулся до измученной кожи лица костяшками пальцев — полосы лишь совсем слегка побледнели.       — Стойкие! — оценил мужчина.       — Даки, чёртова демоница! — выругался Аказа, — Она приклеила мне временные тату! Кё, они останутся на несколько дней!       — И правда стойкие! — кивнул Ренгоку.       Аказа перевёл всё внимание на возлюбленного.       — Ренгоку-сенсей, как же мы на свидание пойдём? — огорченно спросил он.       В ответ мужчина лишь сложил руки на груди и опёрся плечом о дверной косяк. Пламенного цвета взгляд прошёлся по телу Аказы с ног до головы. Парень уже переоделся в свои черные джинсы, но ещё не надел футболку, выставляя напоказ рисунок полос по рельефу торса, с которого полосы уходили под край ремня. Они резко и бесстыдно подчёркивали объём мышц на плечах и спине. На шее полосы замыкались, будто двойной ошейник. Ренгоку едва заметно улыбнулся, поднимая разогретый бархатный взгляд на глаза цвета невинного неба.