Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей!

      Фукуока       Первый год старшей школы       Аказа 16 лет, Кёджуро 23 года       К концу следующей недели Ренгоку понял, что перестарался, когда в пятницу Аказа пришёл к нему и сказал именно те слова, которые буквально разделили жизнь Ренгоку на «до» и «после». Кажется, избежать этого было невозможно.       Неделя, на самом деле, прошла неплохо. Ренгоку, который победил казавшийся бесконечным завал, упорно работая по ночам, уже предвкушая отдых на выходных, а именно — сон. И много, много, очень много вкусной еды.       Конечно, он и раньше понимал, насколько трудна работа учителя. Но его не пугали трудности. Нужно лишь поработать над таймингом — и всё будет отлично.       А ещё он постоянно отвлекался на Аказу.       Казалось, мужчина выдохнул с облегчением после того, как устроил ученика на новое место проживания. Но Сояма постоянно попадался ему на глаза. Ренгоку видел его на своих уроках, краем глаза замечал розоволосую макушку в коридоре и в столовой. Стоило только на долю секунды выглянуть в окно на спортивную площадку, чтобы точно узнать, что сейчас физкультура именно у его класса.       В один из дней Ренгоку шёл на работу, радуясь отличной погоде. Потеплело, и сакура наконец зацвела, меняя некоторые районы до неузнаваемости. Холода были позади и мужчина с радостным предвкушением размышлял о том, чтобы вытащить свой клуб кендо на пикник под видом тренировки. Он только начал его вести, поэтому старался заинтересовать ребят. И это получалось у него настолько хорошо, что заинтересовались даже некоторые из учителей, чему Ренгоку был безмерно рад: отношения с коллегами складывались просто замечательные.       Звук сообщения в инстаграм выдернул его из счастливых мыслей на аллею, практически целиком засыпанную розовыми лепестками. Кто мог писать ему так рано утром? Разве что Сенджуро или мама.       «Ты всегда занят»       Мужчина улыбнулся: Аказа нашёл его профиль. Пришло уведомление о том, что пользователь Akz подписался на него.       «Я помог поменять дверные ручки на первом этаже. Вообще, всё хорошо. Тут тихо. Почти нормально сплю»       Ренгоку улыбнулся. Почти нормально? Мужчина хотел было спросить, как это, но пришло ещё одно сообщение.       «Спасибо, Кёджуро»       В груди разлилось тепло. Наконец-то с ним всё хорошо. Или хотя бы нормально. Получилось! У него правда получилось помочь своему ученику.       «Ты всё время занят, поэтому здесь и пишу»       Ренгоку заблокировал телефон и не спеша пошёл по аллее, ведущей на прилегающую к школе территорию. Времени до начала занятий было предостаточно: он ещё успеет выпить кофе.       «Ты всё время занят»? Правда?       Означало ли это, что ученик хотел подойти к нему, но не смог? Если так подумать, в школе рядом с Ренгоку постоянно кто-то был: учителя, ученики. Он оставался один разве что в туалете и иногда в учительской. Может, Аказе было трудно вот так просто подойти и показать свои эмоции?       Мужчина разблокировал телефон и отправил ответ на сообщение, который был прочитан мгновенно, будто Аказа сидел и смотрел на открытое окно диалога.       «Собрание клуба - сегодня, после занятий. Ждём тебя»       Ох. Не слишком ли холодно?       «Я рад, что всё хорошо. Если будет что-то нужно, сразу говори мне. Ладно?»       «Мгм, Кёджуро»       Ренгоку рассмеялся. Да что ещё за «мгм»? Аказа не изменял своей манере речи даже в сообщениях. Мужчина продолжил свой путь, убрав телефон. Сакура, растущая вдоль аллеи, по которой он шёл, осыпала его лепестками с ног до головы. Окрыленный, он подумал, что видимо потратит время до занятий не на кофе, а на то, чтобы выпутать лепестки из своих волос.       На следующий день судьба продолжила насыщать событиями будни молодого учителя. Он присматривал за своим классом в спортзале, когда вдруг отключили свет. К сожалению, сейчас в этом зале шла какая-то непонятная поэтапная смена окон, из-за чего они были временно закрыты наглухо. В спортзале воцарилась кромешная темнота, которую тут же наполнил испуганный писк девчонок.       — Что, если тут есть п-п-привидения? — захныкал кто-то из девочек.       Остальные вразнобой заахали от такого предположения.       — Конечно есть, — тут же отозвался кто-то из парней, — утащат тебя и сожрут под полом!       — Прекратите! — нытьё только увеличивалось.       Аказа моргнул несколько раз и понял, в чём дело. Ренгоку застыл на месте, невидяще уставившись в темноту. Неужели он боится темноты? Насколько сильно? Что, если ему станет плохо?       — Открой глаза и никто тебя не утащит, Миямура, — громко сказал Аказа хныкающей однокласснице.       — Откуда ты знаешь, что я закрыла глаза? — та сразу же отвлеклась от переживаний.       — Я хорошо вижу в темноте, — ответил Аказа, — так что успокойся, никого тут нет, кроме нас.              Парень спокойно обходил одноклассников, чтобы приблизиться к Кёджуро.       — Судзуки, ты сейчас врежешься в маты, — сообщил Аказа одному из одноклассников, который, кажется, хотел подобраться к девчонкам, чтобы напугать.       Тут же раздался стук падения и мрачное «ай». Девочки уже не были так напуганы и начали просто болтать между собой, обращая больше внимания на Аказу, чем на тот факт, что они застряли в полной темноте.       — Сояма и правда хорошо видит в темноте! — восхитился кто-то.       — Рентгеновское зрение?       — Дурак, тогда бы он видел сквозь одежду.       — А может, он и видит. Стоп, кого ты дураком назвал? Где ты там?       — Ай, отвали!       — Это не я!       Ренгоку глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. Просто темнота, ничего такого.       «Давай же, двигайся»       Нужно было что-то сделать, он ведь учитель. Сейчас не время стоять столбом. Нужно найти что-нибудь…       Он понял, что до боли сжимает кулаки только тогда, когда Аказа коснулся его пальцев своими. Очень осторожно, будто боялся напугать. Мужчина разжал кулак и Аказа взял его за руку. Так легко и естественно, не сжимая, он как будто сам держался за него. Тёплое прикосновение окончательно развеяло оцепенение.       — Твой телефон с тобой? — тихо спросил Аказа, — Включи.       — Ой, точно! — обрадовался Ренгоку и через несколько секунд на весь зал засиял экран его телефона, — Все стойте на своих местах! Сейчас я проверю предохранители.       Учитель зашагал к выходу, освещая себе путь экраном телефона. Предохранители нашлись в коридоре, перед входом в зал. Ренгоку поднял те, что были опущены, и в зале раздались вздохи облегчения вперемешку с криками радости и, наоборот, огорчения. Очевидно, что кому-то очень хотелось напакостить, но не хватило времени. Повернувшись, Ренгоку хотел было вернуться в зал, но чуть не врезался в Аказу.       — Сояма, что…?       Не успел он договорить, как на него вместе с волной стыда обрушилась догадка. Подтверждая её, парень вздёрнул тонкие брови в удивлении и поднял их руки, показывая ему их. Ренгоку всё ещё крепко держал его за руку и, очевидно, так и прошёл в коридор, даже не осознавая этого.       Ощутив, что вот-вот покраснеет, Ренгоку осторожно разжал руку. Аказа смотрел на его лицо с нескрываемым любопытством и именно в этот момент на Ренгоку обрушилось осознание того, что произошло. Аказа пытался, нет, у него получилось ободрить Кёджуро, увидев, насколько ему некомфортно в темноте.       Как у него вообще получилось рассмотреть это и понять так быстро? Кто-нибудь видел, что учитель прошёл по залу, держа за руку одного из учеников? Как это выглядело со стороны? Но самое главное — насколько же сильно, чёрт возьми, он сжал эту руку помощи?       Ренгоку собрался и тепло улыбнулся ученику:       — Спасибо, Аказа! Я не сильно сжал руку?       — Хм. Всё хорошо, Кёджуро.       Не хотелось отводить взгляд от того, кто несколько минут назад с трудом дышал, замерев в темноте, а теперь улыбался так же солнечно, как обычно. Пусть даже, кажется, немного смутился. И честно благодарил за помощь того, кто младше. Любой другой человек отреагировал бы иначе: дёрнулся от прикосновения, оттолкнул бы его руку, притворился, что ничего не произошло или вовсе рассердился бы.       Аказа улыбнулся, покачав головой. Кёджуро совершенно точно не такой, как все остальные. Еще несколько дней назад Аказа понял это, на своём первом занятии в клубе кендо.       Ему, как новичку, пока что нужно было заниматься только растяжкой и простыми упражнениями. У старшеклассников были занятия поинтереснее. Новый учитель быстро завоевал расположение членов клуба и, кажется, они уже не скучали по предыдущему руководителю, который переехал в другой город.       Аказа гадал, сразу ли Кёджуро понравился клубу. Целых одиннадцать участников — и Ренгоку всем угодил? Четверо были новичками, как и Аказа. Как он очаровал остальных, было загадкой ровно до тех пор, пока не начались спарринги.       Нет, Кёджуро не разбрасывал всех направо и налево, как можно было бы подумать. Не щеголял отточенными приёмами и не подавлял никого авторитетом и возрастом.       Он двигался с плавной, размеренной силой. Выбивал деревянные мечи из рук учеников практически с мягкой заботой. И ослепительно улыбался, восхищённо смеясь, когда ученикам удавалось задеть его или правильно провести серию приёмов. О теории он рассказывал настолько увлекательно, что старшие ученики буквально слушали с открытым ртом.       От него невозможно было оторваться.       «И правда солнечный» — понял Аказа, рассматривая учителя. Задумавшись, парень в какой-то момент не остановился на том, чтобы заблокировать рукой хват соперника на мече. Аказа продлил момент борьбы, опрокинув одноклассника на спину через жёстко выставленное колено.       — Сояма, какого чёрта! — возмутился Судзуки.       — А почему нет? — пожал плечами Аказа, помогая парню встать, — Скучно одно и то же повторять без всякого прогресса.       — Прогресс проявится позже, когда твоё тело запомнит нужное движение и ты сможешь остановить противника, даже не задумываясь об этом, — тут же вмешался Ренгоку.       — Когда — позже? В пятницу? — усмехнулся Аказа и прикусил себе язык.       Они ведь так и не поговорили в прошлую пятницу. Аказа сказал, что озвучит своё видение счастья «позже, в пятницу», но Ренгоку был так загружен работой, что подойти к нему удавалось только на кендо. И то, меньше чем на минуту, потому что учеников было действительно много.       — Кстати говоря, про пятницу! — засиял Ренгоку, вспомнив о том разговоре.       Аказа распахнул глаза и уставился на него. Мужчина вовремя догадался, что эта информация была строго конфиденциальной и только кивнул.       — В пятницу занятие на час раньше, потому что у вас не будет физкультуры.       Ученики радостно загалдели, обсуждая новость о том, что они освободятся на час раньше. Ренгоку объявил, что до пятницы нужно ещё хорошо потрудиться и ученики вернулись к занятию. Учитель встал напротив Аказы и у того внутри всё опустилось. Парень моргнул, не понимая, что происходит. Через несколько монотонных повторений движения захвата Ренгоку подсказал:       — Можешь попробовать отработать на мне свои идеи о прогрессе. Смелее!       Аказа едва не хлопнул себя рукой по лбу. И чего он тормозит? О чём он вообще думает? Тем более, если Ренгоку разрешил!       Через несколько минут учитель привлёк внимание всего клуба восхищённым восклицанием:       — Ого, Аказа! Вот это ловкость! — ученик, сам того не ожидая, перехватил крепкие запястья, остановившись в шаге от завершающего движения, — Если ты сейчас шагнёшь, я упаду.       — Я стою, — растерянно отозвался Аказа.       — Зачем? Шагай!       Аказа шагнул, легко подчинившись странной команде. Кёджуро оказался на спине, довольный, словно это он только что по наитию сумел переиграть мастера кендо внезапной ловкостью, а не Аказа. Через миг на спине очутился и Аказа, которого Ренгоку сбил с ног невесомо, едва коснувшись своими ногами.       — Всегда помни про дистанцию! — сообщили Аказе сверху, протягивая ему руку.       — Мгм.       С того момента в голове Аказы начался хаос.       «Шагай!»       Он не то чтобы наконец-то ощутил себя живым, он буквально горел изнутри. Сердце колотилось, как бешеное, а мысли так прочно захватывали сознание, что он не всегда понимал, что урок закончился и его одноклассники уже ушли. Своё глупое состояние Аказа распознал почти сразу, но было что-то ещё. Что-то похожее на глубокую, голодную жадность, которая была больше, чем всё время мира. К пятнице Аказа наконец-то понял, что это такое.       Возможно, стоило бы подумать несколько раз вместо того, чтобы озвучивать свои мысли. Было бы разумно остыть и с холодной головой решить, что делать с нахлынувшим озарением, но Аказа не хотел. Ему до безумия нравилось пламя, захватившее всю его душу и тело. Пусть горит! Ему никогда не было так тепло, так хорошо и так правильно, как сейчас. Где-то вдалеке, словно на самых маленьких языках этого пламени таилось, словно маленькие искорки, то, что нельзя было взять в руки и прижать к сердцу. Невидимое, неуловимое, но очень-очень желанное. Нечто такое, о чём и спрашивал Кёджуро.       Аказа вот так и продолжил бы молча наслаждаться этим новым для него жаром, но Кёджуро, с улыбкой поймавший его после занятий в клубе, напомнил о том, что сегодня пятница и спросил, готов ли ответ Аказы на вопрос о том, чего он хотел бы от жизни.       Ох, он был готов. Аказа глубоко вздохнул и улыбнулся, посмотрев на Кёджуро так открыто, как никогда раньше не смотрел.       — Я хочу семью.       Они вышли из спортивного зала — одна из классных комнат была переоборудована под зал. Школьники давно разошлись по домам или по клубам. Школьный двор был пустой, газоны и клумбы щедро усыпаны розовыми лепестками сакуры, заполнившими почти весь город, словно снежинки. В светлых волосах Кёджуро сразу же запутались несколько и он, видимо, почувствовав щекотку, распустил хвост, пятернёй пытаясь вытряхнуть лепестки. Сердце Аказы ненадолго замерло, чтобы забиться чаще.       — Это прекрасная мечта! — улыбнулся мужчина через несколько секунд этих гипнотических манипуляций, — Уверен, ты обретёшь любящую семью!       Под тёплой улыбкой огненно-янтарного взгляда Аказа на миг сжал в пальцах пластиковую снежинку со своего браслета, который иногда снимал с запястья, правда, всего на несколько секунд.       — Я хочу семью с тобой.              Лепестки всё равно путались в золотых локонах, пока горящий взгляд угольками проваливался внутрь Аказы.       — Ты хочешь, чтобы я усыновил тебя? — непривычно тихо для себя спросил Ренгоку.       — Нет. Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей.       Солнце медленно начало клониться к закату. Было всё ещё очень светло но, несмотря на это, где-то на другом конце города раздались хлопки фейерверков: очевидно, кому-то хотелось поскорее отпраздновать конец рабочей недели или, быть может, любой другой праздник. Цветных огней не было видно, но даже если бы их запустили сейчас под носом у учителя и ученика, застывших на пороге клубного спортзала, ни один из них не отвёл бы взгляд.