Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей!

      Фукуока       Первый год старшей школы       Аказа 16 лет, Кёджуро 23 года       Ренгоку начал что-то подозревать, когда Аказа проявил неожиданное упрямство и в очередной раз отказался посетить Канаэ-сан. Школьный психолог подходила к классному руководителю несколько раз, с неловким сожалением разводя руками. Оказалось, что тесты по профориентации нужно было заполнить и отдать директору ещё неделю назад. Класс Ренгоку отставал только из-за того, что не хватало тестов Аказы.       В конце концов ему надоела эта возня и он, выбрав ближайшие свободные пару минут, забрал Аказу с урока английской литературы. Когда они подошли к кабинету школьного психолога, Аказа застыл на месте.       — Что мы здесь делаем? — настороженно спросил он.       — У тебя сейчас будут занятия здесь, — отозвался учитель.       — У меня сейчас литература, Кёджуро.       — Заходи, — он коснулся двери, но остановился из-за упрямого «нет» за спиной.       Ренгоку постарался успокоиться и повернулся лицом к ученику.       — Почему?              Аказа промолчал, неотрывно глядя на него. Ученик нахмурился и смотрел точно так же, как смотрел на соперников во время тренировки. Ренгоку понимал: что-то не так, но совершенно не представлял, что именно.       — Аказа, это обязательно.       — Нет. Я не пойду. Это из-за…? — парень прервал себя, прикусив губу, — Разве я сделал что-то не так?       — Нужно пойти не поэтому. Это простой разговор и никто не заставит тебя сказать больше, чем ты сможешь.       Аказа сделал шаг назад, сжав лямку рюкзака до побелевших костяшек.       — Я возвращаюсь на литературу, — упрямо сказал он.       — Аказа, тебе в этот кабинет, — Ренгоку настойчиво толкнул дверь и та открылась, показав удивлённую Канаэ-сан, которая успела подойти на звуки разговора за дверью.              Парень молча развернулся и ушёл быстрым шагом, практически переходя на бег. Его кеды скрипнули на лестнице, а шаги растворились в тихих коридорах. Ренгоку подавил желание догнать его и поместить в кабинет так же, как помещают в таз дикого уличного котёнка, шипящего на любое проявление заботы и испачканного в грязи — аккуратно и за шкирку. Почему этот парень его не слушает? Разве влюблённые люди не находятся под влиянием чувств, соглашаясь почти на всё? Обычно те, кто испытывает подобные чувства, не такие упрямые по отношению к своим возлюбленным.              Но даже без всякой влюблённости это было странно. Как может простой разговор настолько пугать?              — Это был Сояма-сан? — вежливо уточнила девушка.       — Да! — с вежливой улыбкой кивнул учитель.              Получается, что даже если Аказу одолевает романтика юности, он всё равно не желает подавлять себя? Вообще-то, это очень хорошо. Жаль, что нельзя поделиться этим с Канаэ-сан.       — Ох, Ренгоку-сан, — вздохнула девушка, — простите, но кажется, мне нужна ваша помощь. От вас он хотя бы не убегает, лишь завидев в коридоре.       Канаэ склонилась в почтительном полупоклоне. Длинные чернично-чёрные волосы шёлковыми прядями соскользнули из-за её спины вперёд и легли на плечи и грудь, когда она выпрямилась.       — Что нужно сделать? — спросил Ренгоку.       — Пусть Сояма-сан для начала заполнит тесты по профориентации. Нам нужно знать, чем он хочет заниматься, чтобы составить рейтинг вузов…              «Я хочу семью» — вдруг всплыло в голове учителя. Фраза прозвучала в его голове с поразительной четкостью, пока он смотрел на собеседницу. В момент признания Аказа смотрел на него так открыто и доверчиво — бери хоть голыми руками: не укусит, даже вырываться не будет. Но сегодня его взгляд был совсем другим. Колючим и холодным.              «Не доверяет! — понял Ренгоку, — Он больше не доверяет мне. Но что же я сделал?»              Пока Канаэ-сан выносила из кабинета распечатанные тесты для Аказы, Ренгоку в деталях вспомнил всё, что он сказал в тот вечер. Разве там было что-то такое, что могло бы разрушить доверие? Мог ли Аказа просто обидеться на отказ?              Ренгоку пришлось отвлечься от догадок, чтобы запомнить признаки психических осложнений, которые могли бы свидетельствовать о наличии глубоких душевных травм. Таких, которые было бы правильно лечить уже у врачей. Сходу Ренгоку не мог сказать, что Аказа показывал нечто подобное в поведении, а упрямства не было в числе синдромов.              — Тогда начнём с тестов! Спасибо, Канаэ-сан!       — Это вам спасибо! — снова поклонилась девушка, — Простите, это ведь моя работа, а я оставляю её на вас, когда вы и без того загружены…       — Но это важно, — мягко отозвался учитель, — всё хорошо. Вместе мы с вами справимся!              Но чуть позже, перед Аказой, который рассматривал распечатанные тесты с явным отвращением, Ренгоку оказался один. Желая достичь результата и не напугать при этом ученика, он отдал ему тесты после уроков, вызвав в пустой класс. И даже не успел ничего сказать, как Аказа подошёл к двери — он подумал, что ученик хочет заполнить их дома — и порвал бумагу на части, выбросив в урну. Дверь за его спиной закрылась с оглушительной силой.              Ренгоку сложил руки на груди. От пустоты его класса веяло тоской: самую малость. Когда ученики заполняли помещение, было шумно и весело, Ренгоку иногда даже не хотел лишний раз призывать школьников к дисциплине. После того, как сердитые шаги Аказы стихли в коридоре, стало особенно тихо. Что было не так с этими тестами? Но теперь хотя бы стало понятно, зачем Канаэ-сан дала ему целых пять экземпляров.              Рвать следующие Аказа не стал: замер перед строгим взглядом Ренгоку. Очень строгим. Отчего-то он будто непроизвольно шагнул навстречу учителю, цепко всматриваясь в его лицо. Ренгоку решил, что это шанс. Все уроки уже закончились и Аказа сам зашёл в класс, где учитель проверял домашнее задание параллельного класса.              — Аказа. Эти тесты нужно заполнить. Сейчас. — строго сказал он.              Парень взял листы бумаги и опустил в них взгляд. Посмотрел снова на Ренгоку и вздёрнул бровь, сжав зубы. Не сходя с места, он взял карандаш, который Ренгоку дал ему вместе с распечатками и стал заполнять тест, даже не сев за парту, прямо на весу. Учитель едва сдержал тяжкий вздох, когда увидел, что Аказа наскоро отмечает ответы, даже не читая вопросы. Ренгоку подошёл ближе, едва ли не вторгаясь в его личное пространство.              Ещё немного и Аказа может стать выше его. Разница в росте всего лишь с полголовы. Почти взрослый… ему ещё расти.              — Хватит убегать, — тише, чем собирался, сказал Ренгоку, — если всё устраивает, напиши, что хочешь остаться школьником навечно. Если это не так — не убегай, потому что это ничего не изменит.              Аказа измерил взглядом его лицо и отошёл к партам. Небрежно бросив свой рюкзак на одну из них, он сел за другую и перевернул листы с тестами. Ренгоку наблюдал, понимая, что с другой стороны тестов ничего не было напечатано — он что, пишет там сочинение? Прямо сейчас?              Опасаясь спугнуть хотя бы импровизированное сочинение, Ренгоку сел за одну из парт поблизости. Аказа писал быстро, как будто хотел как можно скорее уйти отсюда. Его рука иногда дёргалась, оставляя резкие линии на листе бумаги, но прочесть с такого расстояния, что именно он пишет, было невозможно.              Что может…?              Ренгоку замер, потеряв мысль. С подобным он ещё не сталкивался. Пока Аказа заполнял лист бумаги неровными резкими строчками, в его глазах собирались слёзы, готовые вот-вот пролиться ручьями. В университете ни один преподаватель не рассказывал, как быть, если твой ученик плачет над тестом по профориентации. Аказа закусил губу, изо всех сил сдерживая эмоции, но слёзы все равно пролились и начали падать на бумагу.              Не успел Ренгоку ничего предпринять, как Аказа встал и, схватив рюкзак, подошёл к нему. Бросил перед ним чуть смятые листы бумаги на парту и вышел из класса.              Слезы всё же пролились по его лицу, хоть он и не позволил себе заплакать. Как будто боль была слишком сильной, чтобы просто стерпеть.              Ренгоку растерянно опустил взгляд на тесты. На обратной стороне было всего лишь несколько строчек и, прочитав их, мужчина вздохнул, ругая себя последними словами. Текст был написан неровно и быстро, нестройно… болезненно. Надо было обнять Аказу и убрать эти тесты к чертям! Пусть бы он хоть один единственный раз заплакал! У него больше нет никого, кто мог бы просто утешить его, как семья. Не уволили бы Ренгоку из-за одного объятия, чёрт подери!              «Я хочу заботиться о своей сестре.       Я хочу наперегонки с отцом проплыть через буйки на море. Чтобы он дал мне прокатиться на байке. Хочу, чтобы мама научила меня печь её                   воздушники с орехами и фотографировать так же классно, как она.       Хочу ходить на свидания с любимым человеком — какая мне нужна зарплата, чтобы мы могли полететь на Окинаву в выходные?       Какой мне нужен график, чтобы было время встречать его после работы?»              Ренгоку опустил голову на сложенные руки и глубоко вздохнул. Молча перебрав в голове несколько ругательств, он резко встал. Пока что он плохой учитель. Может быть, по этой причине Аказа и не называет его сенсеем, как положено. Тогда он прав! И это нужно срочно исправлять. Жизнь не ждёт, она идёт каждый день и каждый час. Нельзя позволить Аказе пропускать её! Ренгоку не собирался сдаваться, поэтому за десять минут до конца рабочего дня он вошёл в кабинет Канаэ-сан и с бодрой улыбкой показал тесты, будто это был трофей с охоты.              Эмоции на лице девушки быстро сменились, когда она увидела то, что написал Аказа. Тонкие бровки нахмурились, пока она читала неровные строчки, но совсем скоро она улыбнулась с заметным облегчением.              — Прекрасно, Ренгоку-сан! Признаюсь, это неожиданно, но после моих попыток… очень хорошо!       Девушка снова и снова всматривались в долгожданные строчки.       — Я рад, Канаэ-сан! Какими будут наши дальнейшие действия?       — К сожалению, тест мы заполнить пока не можем. Но у нас есть, с чем работать! Сояма-сан не может пройти профориентацию прямо сейчас, потому что переживает горе. В таком состоянии люди просто не видят своего будущего, потому что фокус внимания сосредоточен на прошлом. Ему очень больно, но это хорошо. Будь ему всё равно, нам пришлось бы гораздо труднее.       Канаэ решительно опустила тонкие ладошки на свой стол, накрывая ими распечатки.       — Простите, Ренгоку-сан! Я задержу вас на несколько минут, чтобы набросать пару заметок, которые вы будете использовать!       — Конечно, Канаэ-сан! — обрадовался Ренгоку.       Достав чистый лист, девушка начала аккуратно заполнять его ровными строчками, одновременно рассказывая о предстоящей работе.       — Наша задача — сместить фокус внимания ученика на настоящее время. Ему нужно проводить здесь и сейчас больше времени, чем в воспоминаниях о прошлом или в сожалениях о несбывшемся будущем. Вам придётся придираться, — улыбнулась Канаэ, — но это не страшно. Почаще спрашивайте его на уроках, задавайте дополнительные задания. На занятиях кендо — точно так же. Помимо этого, начните высказывать свою оценку каким-либо вещам или явлениям, желательно тем, которые находятся рядом с вами, в поле зрения Соямы. Погода, цвет учебной формы, что угодно. Провоцируйте и его на высказывания, пусть оценивает вслух. Можно придумать упражнение и вовлечь всех учеников — будет достаточно эффективно. Скажите мне, когда он начнет свободно реагировать вслух на это. Мы посмотрим на его состояние и перейдём на следующий этап.       — Понял! — отозвался Ренгоку, забирая лист с заметками, где вкратце было перечислено всё, о чём сказала Канаэ.       — Только не переусердствуйте, — улыбнулась девушка, — пусть вызовов на оценку или суждения будет больше, чем дополнительных домашних заданий. Ах, ещё. Как только Сояма-сан начнёт реагировать, начинайте затрагивать темы фотографии или выпечки. Будет замечательно, если он расскажет какой-нибудь кулинарный секрет или научит кого-то позировать для фото. Если получится сделать так, чтобы он передавал навыки, будет просто потрясающе!       — Хорошо! Сделаю всё, как вы сказали! Спасибо, что задержались, Канаэ-сан!       — Всё хорошо, Ренгоку-сан! Это вам спасибо, что помогаете с моей работой.       Обменявшись заверениями в том, что ничуть не стеснили друг друга по рабочему времени, они разошлись. Ренгоку просидел в классе ещё час, проверяя домашние задания, а потом отправился домой, полный энтузиазма, хоть и немного уставший. Ещё столько всего нужно сделать! Его драгоценные ученики обязательно будут счастливы и полны сил — он готов делиться пламенем своей души бесконечно! И Аказа тоже будет счастлив, обязательно!       Через несколько дней после успешного упоминания темы фотографий Аказа, пылающий пламенем злости, полностью разгромил фотоклуб.