Стань моим мужем, Ренгоку-сенсей!

      Фукуока       Первый год старшей школы       Аказа 16 лет, Кёджуро 23 года       Поход на каникулах с младшими классами начался более чем утомительно.       Не успел Аказа очнуться от выматывающих тестов перед походом, как грянула страшная жара, которую он терпеть не мог. Фальшивое солнце хотелось выключить к чертям, и пусть наступит апокалипсис — он заодно и похоронит все эти тесты, в частности по японскому языку и истории, которые Аказе пришлось пересдавать — настолько всё оказалось плохо.       История, которую преподаёт Ренгоку, была полным унижения провалом — Аказа не мог сосредоточиться ни на чём, кроме самого учителя. Очнулся от наваждения он только тогда, когда Ренгоку вызвал его, чтобы обсудить каждый проваленный тест, как делал с каждым учеником, который написал их плохо. Увидев круглые глаза Ренгоку, который показал ему нулевую отметку на тесте по истории и спросил, как такое возможно, Аказа наконец смог сфокусировать внимание на предмете. Правда, его мозг заработал не полностью, ибо он спросил, можно ли пересдать историю другому учителю. Тогда Ренгоку впервые не нашёл, что ему ответить.       С грехом пополам, он смог пересдать тест, придумав щипать себя за ногу каждый раз, когда голову заполняют то виды открытых предплечий Кёджуро с выраженными венами, то третья пуговица его рубашки, которую он чаще всего расстёгивал в сильную духоту. А однажды Аказа буквально поперхнулся слюной, зайдя в зал кендо и ощутив запах его пота. После этого его нога выше колена была покрыта синяками на две ладони просто потому, что он не мог вынырнуть из волн поочерёдно накатывающей ненависти к себе за то, что его тело ведёт себя как голодная псина, привязанная в метре от заветного куска мяса. Следующей волной его било приступами романтики, ну а в минуты прозрения он снова ненавидел себя за полную потерю контроля над разумом. Вот так его несчастной ноге и доставались всё новые и новые щипки, а вслед за ними — синяки. Зато ни единой случайной неловкости.       После такого дурного конца семестра идти в поход не было никакого настроения, тем более с младшими классами, тем более с Ренгоку, которого Аказа теперь откровенно сторонился, чтобы случайно не понюхать, например, или не коснуться. Иногда ему казалось, что он вот-вот свихнётся окончательно — подойдёт к Кёджуро в коридоре и при всех вцепится в него зубами. Временами его клыки аж ныли от желания так и поступить.       Аказа сердился на себя за то, что не смог отказать учителю и дал себе обещание вообще не выполнять больше ни единой его просьбы, несмотря ни на какие там чувства. Всё! Это точно в последний раз! Зачем тратить силы на человека, которому ты всё равно не нужен? Ни ты, ни твои чувства, ни твоя защита, вообще ничего. Пусть себе и дальше ходит на свидания с Канаэ.       После того, как Аказа увидел фото из кондитерской в профиле Инстаграм их школьного психолога, в его голове замельтешили чёрные точки. Его едва не стошнило, пока он не смог успокоиться настолько, чтобы снова глянуть на фото. Да, уютный интерьер, она фотографировала витрину с десертами. А в отражении витрины едва заметным силуэтом видна она сама и Ренгоку. Прекрасно, чёрт побери! К тому времени, как Аказа закончит школу, они успеют пожениться и родить как минимум, двоих детей.       Как будто такой человек, как Кёджуро, мог оставаться без внимания.       Ощущение того, что Кёджуро просто до смерти нужен именно ему, Аказе, занимало всё сознание парня. Отмахнуться от него было так же невозможно, как и от существования неба над головой. Ни Канаэ, ни кому-либо ещё. Только Аказе! Этот человек должен достаться именно ему.       И это было невозможно.       За всеми этими переживаниями Аказа не успел выяснить, кто являлся горе-художником, которому он собрался засунуть маркеры глубоко в задницу. Совет Гютаро поцеловать Кёджуро и проверить, как он к этому отнесётся, выбивал Аказу из колеи. Конечно, ему хотелось. Но интуитивно он понимал, что вряд ли случится что-то хорошее, и, скорее всего, мужчина успеет оттолкнуть его. Так стоило ли вообще заниматься чем-то подобным?       Когда наступил день похода, настроение Аказы было не то чтобы на отметке нуля, а даже скорее где-то на уровне дна адских котлов. Правда, он немного успокоился, когда увидел, что в поход собралась не вся мелочь с трёх младших классов, а всего лишь четырнадцать человек. Это было немного попроще, да и дети были как на подбор, спокойные.       — Где остальные? — без приветствия спросил Аказа у Ренгоку.       — Доброе утро, Аказа! Большая часть учеников разъехалась по родственникам на каникулы, — бодро ответил его учитель и начал перекличку.       Засмотревшись на то, как легко Ренгоку общается с мелочью, Аказа немного успокоился, подумав, что это странно. То есть, почему Ренгоку распределили не в младшую, а сразу в старшую школу? Интересно было бы спросить, но Аказа всё ещё не хотел общаться лишний раз, поэтому занял своё место в автобусе и достал наушники, думая подремать по пути хотя бы вполглаза, если получится. Через несколько минут он проклял всё на свете, вытащил наушники из ушей и запихнул их даже не в чехол, а просто в карман рюкзака со злости. Ренгоку на передних сиденьях разбирал какие-то бумажки, от вида чего Аказу осенило: он ведь поехал помогать, а не дрыхнуть в автобусе. Как ни крути, общаться с учителем всё равно придется.       Парень со злостью пнул своё сиденье и пересел вперёд, к Ренгоку.       — Что тут нужно делать? — спросил он, с подозрением сузив глаза.       — Аказа! — обрадовался учитель, — Подержи эту папку!       И в бумажках потонули они оба, правда, вскоре всплыли, вдвоём быстро распихав их по отделам: страховки отдельно, анкеты учеников отдельно, родительские разрешения тоже отдельно. Получив искреннюю благодарность, Аказа спросил о том, куда они вообще едут. Ренгоку снова округлил глаза, как тогда, при виде того позорного нуля по истории.       — Ты поехал в поход даже не зная куда мы едем?       — Ты позвал и я поехал, — проворчал Аказа, — вроде в лес собирались?       — Туда мы и едем! — отозвался учитель и спросил, чуть подумав, — Аказа, что ты взял с собой? В «Звёздной Долине» есть кемпинг, но я его не бронировал.       На миг Аказе почудилось, что излучающий вечный энтузиазм Кёджуро то ли смутился, то ли расстроился на этих словах и парень заинтересованно насторожился.       — Рюкзак, воду, еду, портативку, — внимательно перечислил Аказа, добавив про себя: «усталость, раздражение, крем от солнца, ненавижу эту жару».       — Отлично, всё пригодится! — похвалил Ренгоку, — Палатка у меня двухместная, одеяло я тебе отдам своё.       — Какой дебил будет спать под одеялом в такое грёбаное пекло? — не сдержался Аказа, щипая себя за ногу из-за новости о ночёвке в одной палатке.       — Запрещаю ругаться! — осуждающе нахмурился Ренгоку, — Летние ночи в лесу достаточно холодные.       — Вот и спи сам под своим одеялом, — проворчал Аказа, — я тебе принцесса, что ли?       — Это не обсуждается, — строго отрезал Ренгоку, правда, тут же и оттаяв, — а ты бывал там?       Получив в ответ отрицательное бурчание, учитель начал вдохновенно рассказывать о том, какое это замечательное место: сколько там черепашек и рыбок в озере, как хорошо видны звёзды и какой красивый водопад. Против воли заслушавшийся Аказа подметил и любопытные взгляды младших, которые тоже всё это слышали и теперь повысовывались из-за спинок сидений автобуса.       — Сенсей, а мы будем из черепашек суп варить? — спросил один из младшеклассников.       — Нет! — удивлённо ответил Ренгоку, — Черепашки наши друзья, мы должны защищать их.       — Фух, — облегчённо отозвался малыш, — а зефирки жарить?       — Будем, — пообещал Ренгоку, — я взял целый мешок!       Вот так они и приехали в одно из самых популярных туристических мест Фукуоки — лагерь «Звёздная Долина». Красота гор, густо заросших зеленью, которая издалека казалась пушистым ковром, действовала умиротворяюще и Аказа со вздохом признался самому себе, что, возможно, поход — это не такая уж и плохая идея. Ренгоку снова стал неизменно вдохновлённым, будто у него никогда и не садились батарейки. Аказа припомнил образ уставшего учителя, чтобы доказать себе, что тот вполне может устать. А после вспомнил, что после этого уставший Ренгоку потащился на свидание с Канаэ и взбесился с новой силой.       «Вот же грёбаная зелень!» — едва не пнул он колесо автобуса, пока ждал малышню, которая юркими жучками расползалась по парковке из автобуса.       — Всем стоять! — громоподобный голос Ренгоку заставил замереть и его, и остальных: даже встречающий их мужчина из персонала лагеря застыл на месте, как вкопанный, — Не уходим с парковки без команды!       — Добро пожаловать! — отмер сотрудник лагеря через несколько мгновений, — Я Кимура Изуми! Вы ведь из младшей школы «Киметсу»? Добро пожаловать в «Звёздную Долину»!       Невысокий худощавый мужчина смотрелся почти как подросток на фоне Кёджуро. Интересно, похожим ли образом смотрелся бы рядом с ним и Аказа? От этой мысли парень едва не взвыл: неужели он никогда не сможет смотреть на мир без призмы под именем Кёджуро Ренгоку? Сущее помешательство!       Решив отвлечься, Аказа стал рассматривать мелких, стараясь запомнить их лица. Несколько раз пересчитав их и убедившись, что все на месте, Аказа обратил внимание на то, что одна из кучек, на которые ученики распределились, слишком уж разволновалась. А вернее, развеселилась: трое мальчиков, кажется, задирали двух девочек, стоявших рядом друг с другом. Подруги держались за руки, но помогать им, кажется, никто не спешил, да и мальчишки вроде бы просто дразнились. Ренгоку в тот момент изучал какой-то документ с сотрудником лагеря.       У одной из девочек были два хвостика и, кажется, именно по этому поводу она и получала насмешки. Хвостики тёмные и слегка закрученные на концах. Аказа знал, как это делается, потому что когда-то давно видел, как его мама закручивала на ночь волосы Коюки смешными цветными бигудями-барашками, которые и он сам поначалу высмеивал, пока не получил нагоняй от отца. Хотя Аказа и прекратил задирать сестру, ему ещё долгое время было обидно, пока он не увидел, как Коюки дразнил одноклассник по поводу всё тех же хвостиков. Прямо как и его самого доставали его одноклассники и старшие за пятна от витилиго. Только Коюки — маленькая девочка и она не могла сжать кулак и разбить нос обидчику, как смог это сделать её брат. В тот день Аказа научился быть хорошим старшим братом. Потом пришлось похвалить Коюки за то, что не заплакала и за то, что она у него такая красивая.       И прямо сейчас пальцы Аказы вдруг вспомнили мягкую ладошку сестры, которая полностью помещалась в его собственной. В тот год Коюки пошла в первый класс.       Из трясины воспоминаний его выдернул негромкий писк девочки, которую одноклассник всё же дёрнул за хвостик. Её большие карие глаза наполнились слезами, подруга молча пыталась оттолкнуть хулигана. Аказа подошёл и, даже не задумавшись, схватил задиру за ухо, и тот сразу же возмущённо взвизгнул поросёнком, требуя немедленно отпустить его.       — Зачем? — хмыкнул Аказа, выкручивая уже покрасневшее ухо мальчишки побольнее, — Ты только что делал то же самое!       — Аказа! — воскликнул подбежавший Ренгоку, — Что происходит?       — Мне больно! — визжал пацан, пытаясь оттолкнуть руку Аказы.       — А ей не больно? — рыкнул Аказа, потянув мальчишку за ухо ещё сильнее, — Кто тебя научил поднимать руку на девочек?! Отвечай, придурок!       — Аказа, тише, — с неожиданной мягкостью вдруг произнес Ренгоку, — отпусти, пожалуйста. Прости, я отвлёкся.       Аказа отпустил ухо хулигана, но схватил его за шиворот, будто бы тот собирался убегать. Мальчик молчал, заливаясь злыми слезами от боли и позора. Его ухо было красным настолько, что его мог бы, наверное, приметить спутник. Дети вокруг окончательно притихли, наблюдая за происходящим. Друзья хулигана, которые подбадривали его вначале всей этой сцены, стояли тихо, будто надеясь, что их не заметят.       — Моджи-кун, что произошло? — спросил Ренгоку.       Тот промямлил что-то в ответ и учитель присел перед ним, чтобы хорошо видеть его лицо. Он бросил на Аказу мимолётный строгий взгляд, какой нередко использовал на тренировках по кендо. Аказа разжал пальцы и отвернулся, глянув на пострадавшую девочку. Девочка, к его удивлению, смотрела на него, кажется, всё это время, широко распахнув глаза и не обращая внимания на подругу, которая дёргала её за руку. Аказа попытался вспомнить имя девочки, но не смог. Она была совсем не похожа на Коюки. Просто хвостики были похожи. И всё.       Коюки сейчас заканчивала бы младшую школу. Она уже не была бы такой маленькой, как эта девочка. Она уже была бы другой. Какой? Выше и стройнее? Может, более дерзкой, как и её старший брат или вовсе наоборот? Какой же? Теперь это узнать уже невозможно.       Аказа сухо сглотнул, ненадолго прикрыв глаза и отвернувшись к автобусу. Внезапно его слух зацепился за голос Кёджуро. Не осознавая ни единого слова мужчины, пусть тот и находился лишь в нескольких метрах, Аказа затаил дыхание. Кёджуро хотя бы жив. Вот он, прямо здесь, вот его голос. Совсем рядом.       С этой мыслью Аказа простоял бы так ещё долго, если бы его имя, сказанное голосом Кёджуро, не выдернуло его из ощущения зыбучего песка. Парень осознал, что его сердце колотилось, как сумасшедшее, всё это время.       Оказывается, за это время дети успокоились и вроде бы даже забыли о произошедшем. Сотрудники лагеря принесли несколько рюкзаков и ждали на краю парковки, пока дети построятся по парам. Аказа поморгал и кивнул, осознав, что учитель просит его пойти впереди группы, следуя за лесниками.       Парень поднял свой рюкзак с асфальта и подошёл к сотрудникам лагеря, заставив себя поздороваться. Язык ворочался с трудом, и Аказа дал себе мысленного пинка, разозлившись на то, что его вывели из себя какие-то хвостики совершенно чужого ребенка.       Чёртовы хвостики! Да чтоб их!       Пнуть было нечего, так что Аказа зашагал за лесниками, негодуя на них за то, что они взяли такой медленный темп. Как только они вошли в лес, он неосознанно обогнал их и пошёл впереди по тропе, не задумываясь. Только согласно помахал рукой, когда сзади Ренгоку сказал ему не отходить далеко.       * * *       Несмотря на дурное настроение, Аказе в какой-то момент всё же пришлось обратить внимание на окружающий его лес. Тропа проходила между высокими деревьями — соснами или елями; Аказа не знал названий, но они были огромными и заслоняли собой небо. Мох, как густой зелёный ковёр, полз вверх по их стволам. Между деревьями было много папоротников и камней, покрытых всё тем же мхом. Тропа раздвоилась, и Аказе пришлось обернуться на лесников, которые размеренно шагали позади него в нескольких десятках метров. За ними тянулся размазанный по тропе паровоз из ярко-жёлтых шляпок младшеклассников. Конца этому составу не было видно из-за того, что тропа изгибалась, как змея, и деревья стеной закрывали большую часть тропы.       Лесники то ли не поняли вопрошающий взгляд Аказы, то ли просто не рассмотрели его издалека, и парню пришлось ждать, пока они подойдут поближе.       — Куда дальше? — спросил он.       Табличка сообщала, что правая сторона тропы вела к лагерю, а левая — к водопаду. Один из лесников ответил, что необходимо дождаться учителя, чтобы он сказал, куда отряд отправится именно сейчас. Аказа вздохнул. Само собой, пока малышня подтянулась к указателю, прошло некоторое время. Раздражение Аказы всё никак не хотело уходить, и уже сам факт этого опять же сильно раздражал. Подъём в гору почти не ощущался: тропа была практически ровной, и парень даже не успел устать.       Подошедший Ренгоку с присущим ему солнечным энтузиазмом спросил у детей, куда они хотят сначала пойти, и большая часть выбрала водопад, шум которого был слышен уже отсюда. Аказа удивился возросшей, непонятно как, детской энергии: он думал, что мелкие начнут ныть и жаловаться, поэтому не обратил особого внимания, когда Ренгоку попросил его поменяться местами и послушно пропустил его вперёд.       Теперь впереди шёл один из лесников и учитель, а второй сотрудник лагеря вместе с Аказой шли замыкающими. Отчего-то вынужденно медленный темп ходьбы начал немного успокаивать Аказу, и он начал оглядываться вокруг с большим вниманием: всё равно взгляд больше некуда было деть. Тропа к водопаду шла всё ещё ровно, воздух в лесу был прохладным и приятным. Возможно, именно отсутствие городской жары немного улучшило настроение Аказы, и он даже перебросился несколькими фразами с Изуми-саном. Выяснилось, что сотрудники лагеря были нагружены рюкзаками с палатками и одеялами для ночёвки. Изуми-сан похвастался, что лагерь хорошо оборудован необходимыми вещами, поэтому одеяло для Аказы и «других детей», которые забыли их взять, нашлись без труда. Аказа озадаченно моргнул, осознав, что создал излишние заботы для Кёджуро, не подготовившись к походу. Очевидно, Ренгоку пришлось извиняться и просить об одолжении сотрудников лагеря. Стало немного неловко и Аказа, чтобы замять эту неловкость, предложил свою помощь, которую Изуми-сан охотно принял, отдав ему один из рюкзаков.       Кажется, Ренгоку впереди отряда шёл медленнее, чем Аказа до этого, поэтому дети не успевали растянуться по тропе слишком сильно и, очевидно, так было безопаснее. А ещё Аказа понял, почему дети не устали и не ныли: он видел и слышал, как Кёджуро неподдельно восхищается красотой леса, то сравнивая слои скальных пород со сладкой выпечкой, то обращая внимание на каждую травинку и былинку, которая росла в этих горах, то останавливая отряд, чтобы сфотографировать шмеля на цветущих кустах. Дети легко заряжались от учителя хорошим настроением и активно обсуждали всё, что видели и всё, что им предстоит увидеть. Парень покачал головой, признавая, что его раздражение, бьющее через край, приносит одни только проблемы.       Не успел Аказа насладиться минутой наступившего покоя, как она была нарушена. На тропу выскочила белка, огляделась и помчалась дальше по своим беличьим делам. В любой другой момент Аказа не обратил бы на это никакого внимания, но белка выскочила не перед ним, а перед одним из друзей того хулигана, который дёрнул девочку за хвостик на парковке. Мальчик вскрикнул и понёсся в противоположную от несчастной белки сторону, прямо в лес.       Аказа не успел подумать, как уже сбросил рюкзаки и побежал за ним, продираясь сквозь кусты. Краем уха он услышал, как Изуми-сан зовёт Ренгоку. Проклятые кусты замедляли его, но жёлтая шляпка ребёнка отлично помогала держаться цели. Мальчик сильно испугался и бежал так, будто за ним гонится демон, но Аказа всё равно догнал его, схватив за шиворот. Мальчик чересчур сильно дёрнулся от испуга и Аказа споткнулся о какие-то ветки, налетев на ствол дерева боком. Он почувствовал просто адскую боль и сообразил, что ударился как раз тем местом, где чуть выше колена были его синяки. Впервые эта зона контроля эмоций подвела его, да ещё и таким глупым образом. Парень сжал зубы и выдохнул через нос, едва сдержав болезненный стон.       — Какого хрена ты убежал?! — прорычал Аказа, встряхивая мальчишку.       Тот пискнул и снова попробовал освободиться из крепкой хватки, но Аказа, накрыв ладонью ушибленное место, держал крепко.       — Стой спокойно! — рыкнул он и мальчик наконец перестал возиться, послушно замерев.       С тропы уже было слышно знакомое «Сояма-кун!» и он слышал, как Изуми-сан шёл за ним сквозь кусты. Расстояние было не особенно большим. Из-за боли, которая разлилась по всей ноге, вдруг перехватило горло и парень просто ждал, пока лесник не найдёт их.       — Охо-хо! — воскликнул мужчина, — Нельзя же так убегать! Вы в порядке?       Аказа молча подтолкнул свою добычу к нему, чтобы мальчик не вздумал снова куда-нибудь убежать, и облегчённо выдохнул, когда беглец исчез из его рук. Парень осторожно провел ладонью по ушибленному месту, но крови вроде бы не было, иначе она, наверное, уже проступила бы через ткань.       — Сояма-кун? Ушибся?       Аказа отрицательно помотал головой, гадая, насколько его лицо выдало боль. Не хватало еще, чтобы Кёджуро узнал. Как всегда, полезет лечить его и обязательно спросит, откуда взялись такие синяки.       «Я просто отвлекался, потому что у меня встаёт почти каждый раз, когда я тебя вижу или даже когда просто думаю о тебе»       Так, что ли, ответить? Да уж лучше умереть. Аказа глянул на склон, до которого мальчик не успел добежать. Судя по звуку воды далеко внизу, он вёл к реке, которая текла из водопада. Разбежавшись, здесь вполне можно было покончить с жизнью, ударившись головой о дерево или выколоть себе глаз чем-то вроде обломанной торчащей ветки, вроде той, что пропахала синяк Аказы.       Выходит, что Кёджуро действительно доверяет ему? Парень оценил всю серьезность принятого Ренгоку решения взять с собой в поход именно его и зашагал вслед за Изуми-саном, ведущим за руку сбежавшего мальчика. Тот рассказывал, заикаясь, что до того, как белка выпрыгнула на дорогу, они с друзьями рассказывали друг другу про лесных оборотней.       Встревоженный, Ренгоку ждал их вместе с группой на лесной тропе. Его хмурость исчезла, как только он увидел, что все целы, но всё же он спросил:       — Вы в порядке? Не поранились?       — Кажется, всё хорошо! — отозвался Изуми-сан, — Реакция Соямы-куна впечатляет!       — Спасибо, Аказа! — с искренней улыбкой поблагодарил Ренгоку и чуть внимательнее оглядел его, будто желая убедиться, что Аказа действительно цел и невредим.       Аказа отвёл глаза, сообразив, что его лицо, наверное, выглядит бледным и болезненным. Вот ведь чёрт. Пальцы дрогнули, будто опережая его разум, желая накрыть больное место, выдав тем самым тайну. Голубые глаза на долю мгновения расширились, кулак сжался.       «Только не сейчас, не здесь, не при всех, прошу!»       — Раз всё в порядке, идём дальше! — объявил Ренгоку и развернулся к началу тропы, беря за руку беглеца, — Идём со мной, Хики-кун! Будем ловить белок!       — В ловушку? — глупо переспросил мальчишка.       — В фотоловушку! Почему бы тебе не снять видео о том, как мы идём к водопаду?       Весёлая болтовня продолжилась, уходя вперёд вслед за Кёджуро. Да, пусть всё сложилось именно так, как мысленно просил Аказа, но почему-то ему стало немного грустно.       * * *       Им повезло застать водопад во всей его красе без других групп и туристов. Прошло около часа, пока все малыши сфотографировались и насмотрелись. Было решено ещё полчаса отдохнуть, а затем идти к лагерю. Водопад был не особенно большим, но Аказа признал его красоту: вода ещё наверху разбивалась на пушистые струи воды, которые хотелось потрогать, заглянуть за их завесу. Хоть в лесу и было прохладно, но вода манила. Небольшое прозрачное озеро было в самый раз, чтобы искупаться. Аказа не удержался и присел у кромки воды, опуская в неё ладони: и правда холодная! Интересно, сможет ли он нырнуть с головой?       Манящие размышления прервала одна потрясающая идея, и Аказа тихо кивнул себе. Лишь бы только лагерь не оказался слишком далеко отсюда.       После небольшого отдыха и неспешной возни отряд ушёл в сторону лагеря. К радости Аказы, расстояние было совсем небольшим: все вместе они шли по лесной тропе всего лишь минут пятнадцать. Один бы он дошёл втрое быстрее. Парень дотронулся до пластиковой снежинки на своем запястье: кажется, удача хотя бы немного повернулась в его сторону. Всё будет нормально.       Время до вечера прошло совсем незаметно, пока Ренгоку со смотрителями учили детей ставить палатки и собирать ветки для костра. После ужина до заката оставалось около часа, когда Аказа решил, что пора исполнить задуманное. Палатки уже стояли, Кёджуро с лесниками увлечённо общались, приглядывая за детьми.       — Кёджуро, я отойду на час, — тихо проговорил Аказа, подходя к учителю. Тот удивлённо вскинул брови.       — Куда именно?       — На тропу, — сказал Аказа, — хочу сделать фото.       Это не было ложью, поэтому лицо парня не дрогнуло.       — Полчаса не хватит? — спросил Кёджуро, — Скоро начнет темнеть.       — Мне как раз и нужен приглушённый свет, — упрямо ответил Аказа, — не волнуйся, с тропы не сойду.       Ренгоку пристально посмотрел в его глаза. Не было причин не доверять Аказе. Не было ни одной.       — Ладно, — тихо сказал он, — будь осторожнее, Аказа. Через час я сам пойду тебя искать, если не вернёшься.       Аказа покорно кивнул и отошёл от взрослых, быстро направляясь к тропе. Часа было более чем достаточно, и даже если он немного опоздает и Кёджуро пойдёт ему навстречу, ничего страшного не случится.       — Я помню, что здесь не водится никого крупнее белок, — вслух сказал Ренгоку в сторону Изуми-сана. Тот кивнул в ответ.       — Конечно, Ренгоку-сан. Об этом волноваться не стоит. У нас не происходило ни одного несчастного случая за последние восемь лет.       — Что произошло восемь лет назад? — спросил Ренгоку, не сводя глаз с малышей, которые увлечённо снимали на телефон какого-то жучка.       — Семейная пара не досмотрела за своим ребёнком и он потерялся в лесу. Мы быстро нашли его, он даже не успел испугаться, — ответил лесник, — а больше ничего такого я и не припомню, верно, Кирия-семпай? — обратился мужчина к немногословному старшему товарищу.       Тот молча кивнул в ответ и Ренгоку немного успокоился. Но через несколько минут тревога снова подобралась к нему. Аказа ведь не собирался сделать что-то с собой? В последнее время он выглядел неплохо, но ведь многие люди, решившие покончить с собой, накануне выглядели замечательно? Аказа скучает по родителям, постоянно нервничает, недавно Ренгоку отверг его чувства и, между прочим, до сих пор так и не поговорил с ним по-человечески! Парню досталось со всех сторон. Ещё и утром, на парковке, он был немного странным. И в лесу, когда хотел что-то сказать, но почему-то промолчал.       Аказа взял с собой рюкзак… наверняка потому, что ему нужна была портативка для телефона, средство от комаров и вода. Всё это не поносишь в руках — неудобно. Логично было взять с собой рюкзак. Может, ему просто хотелось побыть одному, подальше от людей, и хоть немного отдохнуть? Ренгоку потащил его в этот поход на каникулах… чёрт возьми, и Ренгоку же должен за ним присматривать!       Мужчина резко встал, обращая на себя внимание собеседников. Кое-какая деталь внезапно всплыла в его памяти. Ренгоку посмотрел на телефон: прошло двадцать минут.       За последние несколько лет Аказа не опубликовал ни единого фото в своем инстаграм.