Музыкальная минутка

Свет софитов, пот градом, Антон орет даже не слова — слоги — в микрофон. На его драйве держится вся группа — даже Бебур это признаёт. Вот как бывает — вроде и ты тексты пишешь, и солист в группе, и верховодишь ей, а сосут всё равно басисту. Бывает? Антон не знает больше таких случаев. Арсений, правда, переспал со всей группой, прежде чем осел в штанах Шастуна, но Антона это всё равно устраивает — теперь Арс его безраздельно. Концерт заканчивается, в зале стоит непрекращающийся визг и шум, панки орут, с Антона сдирают гитару и вжимают в толпу. Его несёт, как по очень бурной и тесной реке, пока он не падает прямо в руки Арсению. Его Арсению — блядской королеве рока, такому огневому с этими подведёнными черным глазами, сеткой вместо футболки и косухи, которая снята с Шастуна и немного широка ему в плечах. Антон засасывает его прямо тут, перед толпой, он бы и трахнул его здесь, но в прошлый раз, когда они пытались поебаться за сценой, организатор концерта швырнул в них пепельницу и гнал «уёбков панковских» до самых дверей. Бебур тогда лишь головой качал укоризненно, но Антон знает — тот и сам не прочь позажимать фанаток на любой поверхности. Или Арса. Но Арса уже нельзя. Арс Шастов. После концерта они надираются в квартире Стаса Старого, человека в адеквате не найти на весь этаж — соседние квартиры тоже заняты «своими» людьми. Арсений всегда успевает забить лучшую комнату, чтобы расположиться с удобством, но сегодня там Бебур всё же дорвался до какой-то тёлки, поэтому они ложатся прямо на кухне под стол, подложив под себя косухи и укрывшись снятой шторой. — Я люблю тебя, — шепчет Арс. — И я тебя, бейб. *** У Арса зрачки больше радужки. Он трётся всем телом и стонет, как кошка в течку. Антон бы и рад помочь ему в сексуальном напряжении, но руки совсем вялые — он лежит, и ему так кайфово, что можно обосраться. Арсений, в принципе, и сам справляется — стягивает штаны, направляет в себя член и начинает рвано прыгать. Где-то в темноте, буквально в паре шагов, на кровати спит Бебур, в соседней комнате Старый и Щербак, а Арс прыгает так, будто они единственные на земле. Кокс превращает Арсения в законченную нимфоманку. А ведь ещё пару месяцев назад Антон отползал от этой конченой шалавы в противоположный угол, гонимый убеждением, что секс — это скучное дерьмо, только для хиппи. А сейчас готов душу чёрную продать за удовольствие на лице Арса. *** Бебур говорит, что Арсений его до добра не доведёт. Жаль, что Антону срать на это — он скучает во время тура, куда Арса не взяли, чахнет. Мечтает тысячу лет обниматься со своей малышкой, а не слушать зудение команды. Панки, блять. Секс, наркотики, рок-н-ролл! Идите на хуй. Концерты не приносят такого удовольствия, когда Арсений не подпирает своей задницей заднюю стенку клуба, Антон орёт, заливает в себя водку прямо на сцене и падает на руки принимающей его толпы. *** Вену всё сложнее разглядеть, но Арс такой опытный, он раздвигает Антону ноги, облизывает бёдра, паховые складки, член, после чего уже нащупывает нужное и вгоняет иглу. Антон так его любит. Арсений так улыбается, что хочется просто жить в этой улыбке, остальное вообще не важно в этой жизни, даже музыка, даже группа, Бебур просто не понимает, что можно так любить, что тебе уже нахер не упало ничего другого. А Арс продолжает облизывать ему яйца, оголившуюся головку, это ощущается странно — будто пощипывание изнутри кожи, но так приятно, ещё и выглядит это просто достойно любых этих ебучих фресок в огромных храмах вместо всяких библейских мотивов. Хочется погрузиться в это состояние окончательно и жить в нём, жить в Арсении, жить им. *** Арсений подползает совсем близко, шепчет что-то. — Арсюш, что случилось? — Шаст, Шаст, вызови скорую, у меня кровь идёт, — шепчет он, такой бледный, такой красивый, только дёрганный какой-то, согнулся. Арсений за живот держится, Антон глазами лениво скользит, а у него руки все красные, и на полу тоже всё красное. — Арсюш… *** Его в ванной нашли. Антон скулит в углу камеры, мечтая, чтобы это был очередной трип. Пожалуйста, блять, пусть это будет просто отходос, а голубые глаза снова моргнут и будут ласково смотреть ему в лицо, а не слепо в потолок. Антону говорят, что это он Арсения убил. Большего бреда и придумать нельзя, Антон Арсения боготворил, как тот упал на нож, Антон не знает, он же вызвал скорую, разве убийцы вызывают скорую? Но это все такая параша, хуже всего, что за решёткой больше не появится высокая бледная фигура с подведёнными глазами, не просунет руки и не скажет «ты свободен, Шастик, пойдём». *** Бебур вносит залог, и Антона везут домой, где мама смотрит на него своими оленьими глазами. По ней никогда не поймёшь, о чём она думает, хотя в ней столько мета, что точно можно сказать «ни о чём». Она на второй день только заботливо машинку на тумбочку кладёт и удаляется молча. Мама всегда знает, что сыну лучше. «И ничего не поправишь, Я не хочу продолжать жить, Если мне больше нельзя жить ради тебя. Моей прекрасной бейбе. Наша любовь никогда не умрёт.» Антон вгоняет в себя всю дозу. Очень хочется к Арсению.