Музыкальная минутка

— Слышал, футболки какие-то шьёшь? — Ага, бренд открыл, называется «Уберите рыбу». Шаст… — Да что? — Антон нервно отходит к окну и выдыхает горький дым в форточку. Чего Арс припёрся, темень на дворе, почти полночь, а он припёрся, душу бередит, чёрт. — Прекращай козлить, — Арсений подходит к спине и прижимается лбом к лопаткам. Руки ложатся на бёдра, поглаживает ещё, да пиздец, только отошёл, только забыл, только выкинул всё это из головы — и здравствуйте. — Я не козлю. Это ты тут ночью заявился снихуя и чёт ещё от меня хочешь, — Антон упорно смотрит в окно. — Взять костюм, в котором ты на выпускном был. Мы тут впряглись в одно дело, открываем кафе… Ну как бы так, чисто попробовать, Рус вложился, предложил выставлять мою кондитерку и коктейли… Антон вырывается из рук и отходит к раковине — там сигарету и тушит. И свет, свет тушите — припёрся и начал про своего папика трещать, ебануться. — Ты щас серьезно? На свадьбу позовёшь? — Да блять, Шаст! Да нет между нами ничего! Чисто деловые отношения, он брат моей подруги, мы даже не целовались, вечно ты заводиться начинаешь… — Арсений разворачивается на пятках и смотрит блюдцами своими голубыми, губы поджал. — Ой, не начинай только, просто брат, кому-то друг, у тебя тридцать три отмазы, а мужик уже тебе и цепочку, и колечко, на днях о помолвке объявите, — курить хочется снова, лишь бы руки занять, потому что если не занять, то схватит кружку или пепельницу, Антон помнит, чем такие разговоры кончаются, у него на стене всё ещё вмятина и обои с дыркой. — Ты заманал… — выдыхает Арсений. — Я не виноват, что ему нравлюсь. Главное же, что он мне не нравится. Ну, в том самом плане. — Потому что тебя больше пидор тот прикалывает, в свитере этом розовом и вымазанный гелем, такие у нас краши, да, Арс? — рычит Антон. Да блять, блять, БЛЯТЬ! Да отпустил же! Да забыл! Похуй! Хоть два, хоть пять, хоть пусть сто человек его ебут — похуй, похуй, ПОХУЙ! — Егор вообще просто друг! Ты, блять, совсем свихнулся, рычишь на любого мужика в моём окружении! — Я заебался слушать всякие «ой, да мы просто вместе сходили, да он меня в щёчку поцеловал, да ничё такого». Хоть в жопу щас целуйтесь, Арс, всё, срать, сто лет уже прошло. Забыли. Арсений снова в зоне комфорта. Прижался грудью, отводит руку с незажжённой сигаретой, которую пальцами почти выпотрошил. — Ша-астик… Ну правда же ничё такого. Я же не виноват, что ты везде видишь намёки. Чё ты как слепой и глухой, закрылся совсем. Поцелуй меня? Антон — тряпка половая. Слегка наклоняет голову, легко касается губ губами. Знает он, знает, что наверняка надумывает, но а если нет, как понять? Как довериться? Душу рвёт на каждом таком брате-друге-коллеге, облизывающих похотливыми взглядами Арса. Он же красивый, как ангел, только вот в душе дьявол — он это внимание любит и помогать Антону не спешит. А Антон виноват, что у него сердце кипятком обливает на каждого такого «друга»? — Нет, Арс, всё, закрыли тему, — Антон отрывается от губ с трудом и протискивается между Арсением и кухонной тумбой обратно к окну. — Антон… — расстроенно тянет Арсений. — Чё ты мне в душу с немытыми руками да в обуви? Разбежались, ебись, с кем хочешь уже. Рядом с ногами разбивается что-то мелкое — осколки блюдца с мокрыми чайными пакетиками теперь откисают на полу. — Да ты и сам рад, да? Сразу кучу баб позвал. У меня хоть ухажёры, а у тебя просто толпа блядей на каждый день, и ещё ты на меня гонишь что-то? Антон глаза пучит. Вот так заявы! — Мы расстались, кого хочу, того и вожу! — Это ты, блять, со мной расстался, единолично! И часа не прошло, вся инста в тёлках, кобель ебливый! — Арс меняется в мгновение — пышет праведным гневом, пальцы сжимает-разжимает, словно ещё что сейчас схватит и в ногу Антону воткнёт. Арс всегда с перчинкой был. — Дверь за собой захлопни, костюм твой сраный в шкафу, — Антон сворачивает лавочку и двигается в сторону зала. Может музыка отвлечёт сейчас. Или бухло в шкафу. А этот пусть что хочет делает. — Ну нет, ты меня выслушаешь, — Арсений поспешно идёт следом, дёргая Антона за рукав уже в дверном проёме. — Да чё мне тебя слушать? — Почему мои мужики — я блядь, а твои бабы — так ты несчастная овца? — Да нет никаких баб, чё выдумываешь? Я щас ваще ни с кем не общаюсь, кроме Димки, пока ты по хуям прыгаешь. Арсений снова дёргает его за руку, уже больнее. — Дай телефон. — Чего? — Телефон, блять, дай! Я посмотрю, как ты ни с кем там не общаешься, я уверен, там чатов с тёлками и их сиськами половина твоего сраного Сяоми. Антон вырывает руку и падает на диван. Никаких телефонов он давать не собирается, только вот Арсению пофиг — он его бёдра седлает и начинает выворачивать карманы. Антон его скинуть пытается, защитить неприкосновенное, заваливает на диван, чувствуя, как тонкие пальцы царапают плечи и шею. — Отдавай телефон! — Нахуй иди! Копошение на диване перерастает в настоящую драку — Арсений весь красный, растрёпанный, с мокрыми щеками и текущим носом. Антон, пожалуй, не лучше выглядит, пытаясь убежать от этой бешеной фурии по спинке дивана на стол, цепляя ремнём плакат на стене. Арс цепляет его следом ногтями, и половина группы улетает на пол. Рядом с головой в стену прилетает пульт от телека. — Ебанулся? — Ты сука, Шастун! Я тебе не изменял никогда! — рыдая, кричит Арсений, прыгая за Антоном следом и падая на пол — стол не выдерживает галопа двух мужиков по себе и переворачивается ножками вверх, как беспомощный жук. — Врёшь! — в той же интонации орёт Антон, резко разворачиваясь. Арсений вскакивает на ноги и снова пытается кинуться следом. Антон сбивает собственный полуразобранный системный блок, вываливший внутренности по центру комнаты, чувствует, как в пятку впился болтик. Арсений следом отправляет какую-то деталь ногой под кресло. Антон выбегает в коридор, Арсений вцепляется в спину. — Это ты мне изменял постоянно, бабы эти твои, всё же не считается, да, с тёлками, это же я блядь! — и снова к карманам тянется — телефон, ключи и деньги сыпятся на пол весёлым конфетти. — Потому что мужики толпами за тобой ходят, я побоку был! — Антон открывает входную дверь и прыгает в кроссовки с разлёту. Если Арсений не собирается уходить, Антон сам свалит, пусть хоть уссытся там один. Но Арсений выскакивает следом, в одних носках, толкает в плечо так, что Антон летит в дверь тамбура. Хлипкое стекло в верхней части жалостно звенит. — Ты меня любишь, я тебя люблю, можно, как нормальные люди уже, просто быть вместе, но нет, тебе же надо продолжать эту драму обиженного мальчика! — Да я устал так жить, постоянно мучаясь, ебут тебя там или нет! — Потому что ты ублюдок ревнивый, работать с этим надо, а не убегать от меня! — Арсений вжимает его в угол рядом со старым шкафом и втыкается лицом в грудь. Антон видит, как за его спиной открывается соседская дверь, и суровый уставший мужик с выглядывающей из-за плеча бабой в халате укоризненно качают головами. Антон накрывает Арсовы плечи руками и утыкается в макушку носом. Арс дрожит в объятиях, грудь мокнет от слёз. — Прости меня, — шепчет Антон. — Прости, ты прав. Давай попробуем, чёрт… Я постараюсь. Я люблю тебя. Арсений издаёт протяжный болезненный стон и цепляется руками в футболку по бокам. Всё у них получится. Да, тогда хреново всё закончилось, кажется, дверь они тогда даже в стекольную крошку разбили. Но всё приходит с опытом.