Skyfall

— Крифф, а это весело!       Армин сидела за штурвалом корабля, внимательно слушая указания своих учителей. Где-то на фоне играла популярная музыка времён Республики. Впереди расстелилась пустыня Силоса. Солнечный свет нагло лез в глаза, от чего они очень быстро уставали. Армин уже жалела, что не взяла с собой солнцезащитные очки. Прошёл четвёртый час занятий, усталость о себе заявлять не думала. Напротив, с каждой минутой интерес подогревается всё сильнее и сильнее, внутренне веселье разбухало, раздавливая осторожность и неуверенность.       Позади Армин стоял Рекс, переодически подсказывал, что переключать и куда смотреть, а в кресле штурмана сидела Асока, подбадривала и не позволяла мотивации рухнуть.       Когда Сабе упомянула про знакомого капитана времён Войн клонов, в мыслях Армин сразу возник поблекший образ Рекса — его белая с синем броня, светлые короткие волосы и карие, отеческие глаза. Про глаза и броню Армин помнила точно, другие же вещи шестилетней давности у неё из памяти стёрлись, словно кто-то нарочно удалил из памяти эту информацию. Многие образы померкли, остались лишь крошечные кусочки, отдалённо напоминавшие полноценные воспоминания, чувства и эмоции. Армин позабыла многих, однако образ Рекса в памяти более чётким рисунком остался. Шесть лет прошло с того дня, как её спасли клоны, и потом они, вместе с Феннек, искали некоего Кроссхейра и с боем прорвались в какую-то базу. Этот день оставил много эмоций, в основном, положительных, по крайней мере, для самой Армин. Надежд на встречу с кем-то из тех клонов она не питала. Столько лет прошло, она многих не помнила вовсе. Связаться ни с кем не могла, ибо никаких контактов тогда не сохранила. И только благодаря Сабе ей удалось снова увидеть Рекса. Чего точно Армин не ожидала, так это того, что он в самом деле согласится её обучать пилотированию и некоторым навыкам боя. Рекс принял её тепло, и Армин, пусть не помнила многих деталей дня их первой встречи, была рада его увидеть. А ещё она узнала, что именно в него Сабе была влюблена.       Вместе с Рексом её обучали ещё три девушки, у одной из них в распоряжении был собственный корабль и уроки проходили именно на нём. Как позже Армин напомнили, женщину звали Саше. Взглянув на её броню, в памяти возникли новые воспоминания шестилетней давности: как Саше их всех ждала на какой-то планете, как позволила Армин и Омеге пилотировать своим кораблём — вернее, пилотировать одной Омеге, — накормила их какими-то батончиками и в каком восторге пребывала Армин от её мандалорских наручей, на что девушка смеялась и никогда не рассказывала откуда они у неё появились, ведь она была набуанкой по происхождению. Но Армин особо не смущало наличие элемента брони у бывшей королевы. Этот неописуемый восторг сохранился в памяти отлично. В тот день Армин познакомилась с тогрутой, которая, как и Рекс, сражалась за Мандалор. Эта отважная и решительная женщина, пережившая за свои годы многое. По её воспоминаниям её звали Асока, бывший падаван Энакина Скайуокера. Армин не помнила причин, зато она запомнила джедайку как яркую и энергичную. Тогрута была полной противополжностью Саше, хотя обе были ровесницами, но была ещё одна девушка. Та была выше, старше, опытней, если её не подводила память, та была генералом-джедаем по имени Мэл Мартис.       Помимо всего прочего, у Армин была внутри личная борьба. Она в слух это не озвучивала никому, но теперь она начала бояться за собственную память и рассудок. Её дико нервировало то, что она забыла Рекса и Саше, как встречала их раньше. Тревожилась, что могла в дальнейшем забыть так брата, Феннек и потом ещё и Дина. Страшно представить, что ещё удастся обнаружить на задворках сознания. Сабе её пыталась утешить, сказала, что невозможно всё помнить и человеческая память вещь непредсказуемая. От части Армин с ней была согласна, с другой стороны, она понимала причину ухудшения собственной памяти и стало предельно ясно, как она загубила себя и собственное здоровье. Мало отдышки, которая ощущалась раньше не так остро, так ещё и начала страдать память. Правильно Армин бросить решила. Только вот когда она начинала курить, никто ей не сказал, что бросить потом будет сложнее всего и жажда курения буквально изводить будет до трясучки. Она купила какие-то дорогие таблетки из радужной и тошнотворной антитабачной рекламы, отдала за неё кругленькую сумму. Осталось ждать и следить за результатом. Насколько помогут эти таблетки было не ясно. Армин больше понравилось предложение Сабе заменить вещество, которое приходилось обычно курить, на что-то менее безвредное. Как они потом прочли в справочниках, некоторые цветы давали наоборот положительный эффект на организм. Армин отшутилась, что теперь она будет курить цветочки из сада у дома Сабе, на что потом получила строгий и хмурый взгляд Кристы, любящей растущие там цветы. Зато на таблетки тратиться бы не пришлось.       Чтобы меньше отвлекаться на курение, Армин старалась себя занять чем-то другим, помимо работы. Уроки пилотирования помогали ей отвлечься и на какое-то время забыть про курение — точнее, воздержаться от него. При отряде «Феникс» она всячески сдерживалась, не выдавая своей ломки. Армин нарочно оставляла дома электронку, а потом внутренности терзал голодный и жаждущий порции дыма зверь. Правильно Феннек говорила — легко начать, вот бросить потом будет сродни пытки. И не только моральной, но ещё и финансовой. — Слушайте, может выйдем на орбиту? — предложила с надеждой Армин. — Да, — согласилась Асока. — Нет! — тут же одёрнул Рекс.       Асока вопросительно покосилась на него. — Да ладно тебе, пусть ребёнок попробует! — настаивала она. — Я в тринадцать вела за собой целый легион! — Мне скоро двадцать один, — под нос себе пробормотала Армин. — Так мне можно или нельзя? — Можно, — разрешила Асока. — Рано ещё, — возразил Рекс. — В последний раз, когда ты захотела выйти на орбиту планеты, мы чуть не разбились.       Армин сжала губы в тонкую линию, вспоминая свою оплошность. Она слишком быстро расслабилась тогда и напрочь позабыла обо всём, в результате чего не справилась с управлением и, если бы не Рекс, они могли бы разбиться. — Но мы же не разбились, — подметила Армин, сохраняя позитивный настрой. — Я буду внимательней и всё получится. — Армин, — осторожно начал Рекс, посмотрев ей в глаза, — целеустремлённость очень хорошее качество, ты, конечно, молодец, не падаешь духом, хочешь учиться, но помни про терпение и усидчивость. Ты хочешь всего и сразу, потому и терпишь неудачу. Не подумай, я не ругаю и не хочу как-то тебя задеть, наоборот, я верю, что у тебя всё получится, и ты, я вижу, в себя веришь. Два пункта успеха из трёх уже есть: мотивация и уверенность. Осталось закалить в тебе терпение.       Она озадачилась. В душе она знала, что он был целиком и полностью прав. Терпения у Армин как раз таки было очень мало — точнее, его вообще не было. И жажда быстрой славы уже поставила на её пути кучу невидимых ловушек, куда она вляпывалась и расхлёбывала потом последствия, как неудачно приготовленную кашу. Не так давно, в погоне за наживой, Армин вновь пересеклась с Гильдией охотников за головами, преследовавших ту же цель, что и она. Мало того, что она в тот день не получила ничего, так ещё и выслушала огромную тираду о том, что она больше похожа на недоучку, чем на охотника за головами. Обвинили в некомпетентности и посмеялись. Благо с ними Босска тогда не было, уж он-то точно не отличался терпением. Армин следовала всегда пути собственного сердца и разума, стараясь ни чьи упрёки не слушать, но, вспомнив, какими навыками обладали более опытные охотники за головами, она поняла, что и ей есть чему учиться. Она хотела завлечь в будущем людей своим примером, мечтала стать одной из тех знаменитых охотников за головами в Галактике, вот только для этого надо тоже обладать многими навыками. Возможно, стоит в некоторых случаях сохранять терпение, дабы не попасть в очередной капкан.       Глядя на Рекса, Армин видела в нём что-то наставническое, даже больше отеческое. Она не могла точно сказать, как вёл бы себя её настоящий отец, будь он жив. Многие отцы в Галактике и вовсе бросали своих детей, когда те ещё не рождались, либо обращались с ними как с не нужными вещами. Армин не могла судить, каким должен быть настоящий отец для своего ребёнка, потому что у неё и у Хана его не было. Тем не менее, после слов поддержки Рекса, она уверенно могла заявить, что как капитан и наставник он был однозначно хорош. В душе прокралось ощущение, что, быть может, таким хороший отец и должен быть для ребёнка. Армин бы самой хотелось иметь такого отца. Глупое желание, но изгнать его из разума она не могла, да и не хотела. — Будет трудно, но я постараюсь, — понимающе кивнула Армин. Уголок её губ дрогнул в улыбке.       Рекс подбадривающе похлопал её по плечу. — Всё получится, — подбадривал он. — Про уверенность не забывай только, — посоветовала Асока. — Уверенность и спокойствие — девяносто пять процентов успеха.       Армин закивала и вновь устремила свой взор на горизонт, — Уверенность, мотивация и терпение, — повторяла в пол голоса она. — Не так трудно, на самом деле. Другие охотники за головами так успеха достигли. Боба Фетт, например. — И не только охотники, — добавил Рекс. — Фетт? — переспросила Асока. — Ну, да, он же стал недавно самым высокооплачиваемым охотником. — Армин уловила перемены настроений Рекса и Асоки. — А чё не так? Вы его видели?       Они обменялись многозначительными взглядами, по которым Армин сразу определила, что она оказалась права. — Да, когда он ещё не был настолько популярен, — сказала Асока, не скрывая своего плохого отношения к нему. — Всячески ставил себя выше клонов, хамил, никого не слушал. Я видела его лично, он тогда был не на много моложе меня. Больших юных нахалов в своей жизни я тогда не встречала. — Он уже в те года популярность набирал, — рассказал Рекс. — Генерал Скайуокер рассказывал, что Фетт уничтожил один из наших крейсеров, мстя магистру Винду. Потом паренёк держал наших людей в заложниках. С ним были другие охотники за головами, я считаю, именно они им руководили. Одиннадцатилетний пацан такую операцию вряд ли бы провернул в одиночку. В итоге его поймали и посадили в тюрьму, но потом он оттуда сбежал.       Армин присвистнула от удивления. — Охренеть не встать, конечно, — выругалась она. — А вот у него броня есть, она же мандалорская, да? Он, получается, тоже мандалорец? — Не думаю, — качнула головой Асока. — Мастер Кеноби говорил, что он клон. — Так броню же такую носят только мандалорцы, разве нет? — уточняла Армин, демонстрируя заинтересованность данной темой. — Я не специалист в этой области, — пробормотала Асока.       Мэл нагнулась к ним. — Поверь, мандалорскую броню может надеть любой, — разъясняла она, — а истинного мандалорца определяет не броня и точно не ДНК, а его душа.       Армин на этих словах навострила уши. Любопытство внутри взяло вверх. — То есть, мандалорцем может стать любой? — Знаю, почему ты спрашиваешь, — просекла Саше. — Я не забыла, как ты моими наручами восхищалась. Ты ещё всё говорила, что купишь такие же.       Армин смущённо улыбнулась. — И да, мандалорцем любой может стать, — продолжила Мэл. — Для этого не обязательно скрывать постоянно своё лицо. Сейчас мандалорцы, что никогда не снимают броню, считаются частью Дозора смерти. Они придерживаются старых традиций и презирают новые. Тех, кто от них отличается, они не признают. — Мэл презрительно фыркнула. — Фанатики.       Армин услышала всё, что ей было нужно. В памяти всплыли воспоминания о Дине и проведённых днях с ними, в груди что-то болезненно защемило. Он оставил её с обещанием вернуться и жить ради неё, сохраняя свою преданность ей. Грустное обещание, которое изначально должно было вселить в сердце надежду и пролить свет на их возможное будущее, отрезало все надежды одним своим мрачным подмигиванием — Дин не вернётся, а даже если и вернётся, как прежде не будет. Их совместные дни были наполнены чем-то ярким, весенним, лёгким и поистине счастливым. Армин помнила его рассказы о клане, о кредо и пути. О традициях мандалорцев и их культуре. Дин открыл для неё этот народ со своей точки зрения. Новый мир, со своими плюсами и минусами. И от мысли, что больше они с Дином вместе не были, Армин становилось грустно и тоскливо, будто всю радость выкачивали. Она должна жить дальше, смириться и оставить всё в прошлом. Правда от тяжести на сердце избавиться не удалось. Хотелось бы, но не выходит. Время не лечит, лишь медленно и болезненно калечит. Рана слишком свежая, зажить не успела. Скоро она станет очередным шрамом. Армин будет жить дальше, как делала уже раньше.       Если проанализировать сказанное Мэл, получается, Дин был частью этого Дозора смерти. Не с простым Армин при первой встрече его посчитала фанатиком. Ей стало интересно будущее Кристы. Она же принадлежит к клану Крайз, её мать была герцогиней Мандалора, что делает Кристу частью мандалорцев. Какой же путь она выберет? Будет ли такой же, как её тётя, или предпочтёт жизнь обычного человека? В принципе вопрос о связывании будущего с мандалорской культурой был любопытным. Армин много чего у них не пока понимает, но было и то, что её привлекало. В голове плотно засела фраза о том, что мандалорцем может стать любой. Звучит как фраза шефа из детского мультика, часто идущего по головизору. Раньше Армин бы никогда не задумывалась всерьёз над мандалорцами, но сейчас, когда её посвятили в их культуру и обычаи, она чувствовала, что не успокоиться, пока не определит для себя, чего ей хотелось и действительно ли она хотела становиться одной из мандалорцев.       Любопытный вопрос и так сразу на него она ответить не могла. К этому вопросу она вернётся ещё позже. Сейчас у Армин была другая цель — научиться пилотировать. — А мёртвую петлю нельзя? — отошла от темы она, невинными глазами взглянув на Рекса. — Можно, — разрешила Асока. — Рано, — одновременно с ней запретил Рекс.       Асока, Мэл и Саше смерили его испепеляющим взглядом. Рекс остался непреклонен. — Слушайте, давайте вы между собой договоритесь, ну, чтоб путаницы не было? — предложила Армин. — Просто не понимаю, кого слушать. — Слушай нас обоих, — быстро изрёк Рекс. — А лучше Саше. — А лучше обоих, — улыбнулась Асока.       Армин слушала их и не могла не улыбнуться. Она занималась с ними не первый день, успела за это время установить с ними контакт, стать свидетелем нескольких ссор, обсудить назревающие вопросы и просто поговорить обо всём на свете. С ними она вновь ощутила то странное чувство, появляющееся лишь в обществе Сабе и Кристы, а раньше с Дином, Феннек и Ханом. Будто отряд «Фенмкс» стали для неё что-то вроде семьи. Наверное, Армин просто быстро привязалась к людям и видела в них то, чего хотела в тайне её детская душа. Глупо, рискованно, особенно если придёт день расставания, но по-другому она не могла. Общаться с людьми, заводить друзей и новые знакомства ей всегда нравилось.

***

      Медленно в глубинах мигнуло возвращающееся сознание. В ушах стоял неприятный звон, который спустя короткий промежуток времени резко стих. Первое, что ощутил Боба, была ноющая боль в шее. Слуховые датчики не улавливали ничего, кроме собственного дыхания и какого-то странного шороха рядом. Вернулось осязание и обоняние, тут же удалось поймать запах сырости. Веки дрогнули, Боба с трудом разлепил глаза. Идиотская слабость не давала быстро подняться. Он был скован, как карбонитом, но, всё же, нашёл в себе силы приподняться на локтях и оценить обстановку. От увиденного, Боба сперва решил, что ему просто показалось. Он несколько раз моргнул. Не может быть. Нет. Это просто чепуха.       Перед глазами стояли тёмные стены сырого подвала, освещаемого только тусклой лампой. Сбоку стоял рабочий стол, в углу старые коробки, подающие признаки того, что в этом доме раньше кто-то жил. Глядя на всю обстановку, Бобу осенило мгновенно и от этого осознания становилось смешно — это подвал его бывшего дома на третьей луне Конкорд-Доуна. Хватило несколько секунд, чтобы понять, что ему не показалось. Он медленно повертел головой в разные стороны, тщательно осматривая помещение. Да, ему в самом деле не показалось. Боба находился в своём старом доме. Он хорошо помнил его и помнил подвал, где иногда засиживался, внося некоторые модификации в собственную броню. Всё осталось, как и прежде. Ничего за столько лет отсутствия здесь не поменялось. Рабочий стол издевательски напоминал о проведённых днях на этой луне. Да тут всё напоминало Бобе про ту жизнь, оставшуюся далеко позади и казавшуюся уже не более, чем сказкой, потому что трудно было поверить, что он мог спокойно жить здесь и вести другой образ жизни.       Боба, не взирая на слабость, сумел подняться. В памяти поочередно стали высвечиваться недавние события: награда за его голову, полёт на луну Конкорд-Доуна, знакомые просторы, а затем чернота. Оглушительная поступь безмолвия, словно удар тяжёлым предметом по голове. Боба дотронулся до шеи и от осознания, что ему вкололи какое-то вещество, хотелось отыскать этого идиота и выпотрошить. Всё началось ещё на Татуине, когда Боба узнал, сколько назначил некий Пуртон за его голову. В той жизни, похожей на странный сон, этот Пуртон был его работодателем, пока в один момент работа и вся та жизнь резко не оборвались и не оказались в прошлом. Это как зародыш, питающийся, медленно растущий и жаждущий жить, которого потом приговорили к смерти и ему пришёл конец, где вместе дыхания, печали, радости и становления была только пустота и кровавые сгустки. Боба хотел со всем разобраться, избавиться от Пуртон и своей прошлой жизни навсегда. Он не хотел возвращаться на ту луну, но судьба вбрасывает такие обстоятельства, что приходится менять планы. С этой планетой его связывало всё то, к чему он возвращаться не горел желанием.       Увидев знакомые просторы, Боба почувствовал пустоту. Пустоту и желание поскорее разобраться с очередным врагом и улететь назад на Татуин, где во дворце Джаббы ещё находился Соло со своим вуки. Он оставил «Раб-I» подальше от поселения, дабы не привлекать внимания слишком глазастых местных. Стоило сделать несколько метров от корабля, как сзади раздались медленные чужие шаги. В этот раз, Боба не успел среагировать. Он быстро обернулся, а потом в шее появилась резкая боль, после чего в глазах резко потемнело, ноги предательски ослабли, стали ватными и пришла мгла. Кто-то вырубил его дротиком со снотворным и затащил сюда. Причём этот кто-то имел информацию, где раньше жил Боба. Кто бы там не был, Боба церемониться с ним не собирался. Такой враг, знающий такую информацию о его прошлой жизни, не должен существовать. — Ты похож на него.       Боба замер, услышав откуда-то скрипучий старческий голос. — На твой ночной кошмар? — с ядовитой желчью поинтересовался он, пытаясь разобрать, откуда донёсся этот голос.       Смешок. Злобный, презрительный, а его обладательница так и не показалась. — На своего отца, — загадочно произнесла она.       Бобу начали раздражать эти игры. Глупо было прятаться, он всё равно рано или поздно найдёт эту свихнувшуюся бабку. — И что ты знаешь о моём отце? — спросил он.       Справа раздались тяжёлые шаги и на свет вышла пожилая женщина в алой мандалорской броне. Её светлые волосы с заметной сединой были собраны в хвост. В карих глазах отражалось злорадство. Глядя на это лицо, Боба почувствовал подступивший к горлу липкий комок. Глаза прямо как у отца, у него самого, Омеги и остальных клонов. — Всё, мальчик мой, — проскрипела женщина, — ибо имя моё Арла Фетт.       Ни один мускул на лице не дрогнул. Да она просто с ним играется. — Кто? — уточнил Боба с привычным в интонации холодом.       Арлу это похоже удивило. — Арла Фетт, — стала изъяснять она, — неужели твой отец не рассказывал обо мне? — Представь, нет, — всё также холодно отвечал Боба. — Кем ты была ему? Очередной свихнувшейся фанаткой?       Он отбросил мысль, что она была одним из клонов. Для клона она выглядела даже слишком старо. Да и присущи ей были те черты лица, которых не было у отца.       Арла залилась смехом. Уродливым и не внушающим ничего хорошего. — Дурачок, — смеялась она, — я всего-навсего его сестра.       Его будто окатили холодной водой. Глухой шлем скрывал лицо, Арла, или кто бы ни была эта женщина на самом деле, всё равно не увидела бы смену эмоций на лице. Однако Боба сохранил холодное лицо-маску, как и учили его когда-то в детстве. И только в душе у него была настоящая буря. Не каждый день встречаешь женщину, заявляющей, что она является сестрой твоего отца. Непонимание сковало движение, заставило застыть на месте. Боба не понимал, что чувствовал. Ненависть, непонимание и отрицание носились туда-сюда. Странное и одновременное ненавистное ощущение, когда не можешь понять, что именно ты ощущаешь. Боба предпочитал определённость и от этого беспорядка эмоций хотелось взять метлу и тщательно всё подчистить, оставить один лишь холодной рассудок. Он вдруг вспомнил один из вечеров на Камино, когда отец рассказывал о своём детстве. Вспомнил, как он упомянул старшую сестру, погибшую на Конкорд-Доуне от рук Дозора смерти. Отец соврать не мог. Боба ему верил. Выходит, либо эта женщина врала, либо Арла Фетт как-то умудрилась выжить в тот день. — Вспомнил, отец что-то про тебя говорил, — оборвал громкую тишину Боба. — Выглядишь слишком хорошо для трупа.       Арла раскрыла было рот, словно желая возмутиться его нахальством, но остановилась. — Мой брат сказал, что я мертва, да? — догадалась она. — Что ж, он не соврал. Я умерла тогда. Если бы не наш отец, решивший приютить одного из мандалорцев, вся семья была бы жива. Отступники забрали моего брата, а меня забрал Дозор смерти. Вырастил, сделал своим личной убийцей. Я много лет провела среди них. Они стали мне семьёй, какой не стала моя настоящая. Долгие годы я пробыла у них, а твой отец даже и не подумал искать меня. — Он думал, что ты мертва, — напоминал Боба. — Ты и сама как-то не чесалась искать его. — Он успел её прервать прежде, чем она успела что-нибудь сказать: — И раз ты так хочешь со мной побеседовать, скажи, для чего ты притащила меня сюда? Всё дело в награде или ты просто решила отыграться на мне? Ну, не искал тебя мой отец. Смирись.       Верхняя губа Арлы дёрнулась от раздражения. — Тут дело не только в этом. — Она медленно двинулась в его сторону. — Ты и твой отец пошли по пути отступников. Эта броня должна быть у истинных мандалорцев, а не у какого-то сброда. Носишь её, как настоящий мандалорец, хотя на самом деле без неё ты ничто. Я, как часть Дозора, выполню свой долг. А после я принесу твою голову человеку, что хорошо заплатит мне. У тебя талант заводить врагов, мальчик мой.       Боба сообразил, о чём шла речь. Дозор смерти ненавидел мандалорцев, якобы, сошедших с пути, и ненавидел тех, кто просто носил мандалорскую броню, не являясь мандалорцем по крови. Пускай отец был найдёнышем, участвовал в Гражданской войне на Мандалоре, сам Боба не относил себя к мандалорцам, броню получил от отца. И раньше ходили слухи, что это были просто чокнутые фанатики, но он никогда бы не подумал, что они настолько были одержимы своей идеей. Тётке нехило так промыли мозги в этом Дозоре Смерти. Или старческий маразм начал давать о себе знать. Боба в любом случае не позволит убить себя какой-то сумасшедшей. — Ты потерпишь неудачу, — твёрдо заявил Боба. — Сомневаюсь, — покачала головой Арла. — Давай-ка проверим, чего ты стоишь без своего арсенала? С оружием любой победит, а вот без него выживает сильнейший.       Боба выпрямился, не сводя глаз с противницы. — Я принимаю вызов.

***

      Армин сидела в кабине своего нового корабля, закинув по-хозяйски ноги на приборную панель, и беседовала по голограмме с братом. На фоне играла очередная песня из её плейлиста, возвращающая во время детства. Обустроиться на новом корабле трала не составило. Армин и Хан разговаривали пятнадцать минут и за это время он обматерил всех прихвостней Джаббы, включая самого слизня. Она ему всё хотела сказать, что она купила новый корабль, но братишку обрывать резко не хотелось. — Ты смотри, Джаббу не зли, — посоветовала Армин, когда Хан, наконец, закончил свой рассказ. — Иначе он ранкору тебя скормит. — Кого скормит? Меня? — возмущался Хан. — Да пусть подавиться!       Армин сощурилась, хитро ухмыльнувшись. — Да, а то ты вон какой худенький, наверняка отравленный, — саркастично прокомментировала Армин. — Да иди ты, — в шутку послал Хан, махнув рукой. — Сама сейчас как? — Я, наконец-то, купила себе корабль, — радостно сообщила Армин. — Да ладно? — удивился Хан. — Не прошло и шесть стандартных месяцев! Я уже потерял надежду, что ты его купишь. Несите салют!       Армин громко усмехнулась и театрально похлопала в ладоши. — Так, ладно, а модель какая? — полюбопытствовал Хан. — Мандалорский Ком’рк.       У Хана брови взлетели вверх. Что касается самой Армин, она своей покупкой была всецело довольна. Про этот корабль она узнала из голонета, читая найденную информацию о мандалорцах. Она в то время искала себе замену «X-wing», листала страницы голонета, спрашивала у Бобы, Рекса и Хана, какой лучше корабль ей купить. Все они советовали разные модели, только ни одна из них не пришлась Армин по душе. Какие-то казались для неё чересчур большие, какие-то менее быстроходными. Однажды они с Кристой беседовали с Бо-Катан по голограмме, и в тот момент в памяти просочился образ корабля последней: длинный, белоснежный с синими полосами. Армин после разговора специально залезла в голонет и спустя полтора часа поисков отыскала изображения корабля. Его называли Ком’рк или Перчаткой, мандалорцы пользовались такими, они были очень популярны на Мандалоре. В тот момент Армин приняла окончательное решение о корабле.       Вот только она не учла, что они были популярны во времена Республики. В эпоху Империи же их было особо не достать. В результате поиски затянулись на очень долгое время. Пока Армин тщательно искала того, кто бы ей продал Ком’рк, от неё не укрылись сочувствующие взгляды Хана. Он предложил уже ей свою помощь в поисках хорошего корабля, уверял, что найдёт сестрёнке корабль лучше, но Армин осталась непоколебима. Ей нужен был именно Ком’рк. Раз она чего-то захотела, она этого добьётся. Как там Рекс говорил? Мотивация, уверенность и терпение? Терпения как раз пришлось набраться, дабы на пол пути не бросить всё. Оно и стало ключом к достижению её цели — с ней связался один тайдорианец насчёт корабля. У него оказалась именно та модель, которую Армин так долго искала. Этот старый жук, правда, потребовал уж очень большую сумму в двести пятьдесят тысяч кредитов. Она попыталась с ним поторговаться, но тот согласился снизить цену лишь на сорок тысяч. После многочисленных матов в его сторону, она вспомнила про оставшиеся от Тракана деньги, и, к своему счастью, ей удалось осуществить свою долгожданную мечту.       Армин своей покупкой была довольна и с детским восторгом разглядывала свой корабль: кабина с люком, обращенным назад. Большой пассажирский салон по всей длине. Пассажирские сиденья располагались спиной к спине лицом слева и справа. Крылья способны быть зафиксированы в двух положениях: вертикальном при посадке на землю и горизонтальном положении во время полета в космосе и в атмосфере. Во время полёта крылья также могут вращаться, придавая кораблю большую манёвренность. Ком’рк был оборудован двумя фронтальными лазерными пушками, расположенными в носовой части основного корпуса. Несмотря на изначальную функцию транспорта, он обладал десантным отсеком. Люк на брюшной поверхности корабля мог открываться и выпускать до двадцати четырёх воинов. В каждой кнопке, в каждой мелкой детальке Армин видела историю. Сидя в кресле пилота, она чувствовала себя одним из мандалорцев времён Осады Мандалора. Придётся теперь потратиться на ангар побольше, но оно того определённо стоит. — Вот это тебе фортануло, конечно, — проговорил Хан. — Прилетай на Татуин, я хочу своими глазами его увидеть! — Он повернулся куда-то в сторону. — Чуи, да день задался! И головная боль ушла, и сеструха корабль купила!       Армин услышала на фоне добродушное рычание Чуи и не сдержала лёгкой улыбки. — Привет Чуи передавай, — она потянулась к стоящей рядом с ней пачке с чипсами. — А что за головная боль? Ты же никогда не жаловался на неё, разве нет? — Да я про Фетта, — как-то немного резко ответил Хан, выплеснув всю накопившуюся ярость. — Весь день во дворце Джаббы был, пялился иногда там, будто убить хотел, поганец. Вот он в шлеме ходит постоянно, а я всё равно чувствовал постоянно, будто он ржёт надо мной. — Армин, слушая это, тяжело вздохнула, устало потерев переносицу. До сих пор Хан успокоится не может. Его ненависть к Бобе не думала утихать. — А потом смотрю, к нему паренёк молоденький подошёл, что-то на датападе показал, и потом головная боль тут же ушла. Чуи потом к этому пареньку подошёл, оказалось, кто-то с третьей луны Конкорд-Доуна назначил за голову Фетта крупную награду. Вот похоже это его и разлило.       Армин прекратила жевать. — Охренеть, — выругалась она. — Я уже обожаю этого заказчика, — хмыкнул Хан.       Армин издала короткий издевательский смешок. — Ну, он попал, — смело сказала она. — Потому что Боба ему спокойно жить не даст точно. — Ага, эта зелёная язва с ранцем, похоже, даже мёртвого в покое не оставит, — раздражённо буркнул Хан. — Так он и стал лучшим охотником.       Хан смерил сестру пристальным взглядом. Видимо он ожидал от неё совсем других слов. — Слушай, ты ж с ним переписываешься? — вспомнил вдруг он. — По-братски, попроси, чтоб он отстал. Ну, он реально достал. — Будто он меня послушает, — фыркнула Армин.       Если Боба чего-то хотел, то он этого всегда добивался и никто не способен был его остановить. Армин за пол года знакомства с ним в этом убедилась. Они общались по переписке и периодически сталкивались на совместных заданиях, иногда ещё на Татуине, когда Армин навещала там брата. Лет шесть назад она ни за что бы не поверила, что будет дружить с собственным кумиром, но судьба преподнесла приятный сюрприз, сведя двух на первый взгляд столь разных людей, словно столкнула пламя и лёд. Боба Фетт — это сдержанность, острый взгляд, одиночество и холодный дождь. Армин Соло — нескончаемая энергия, озорство в глазах, лучи солнца и жажда общения. Хан долго не мог поверить, что такая, как его сестра, поладила с таким, как Боба. Армин считала, поладить можно с любыми, общие черты объединяют. Не взирая на преследующих их несовместимость, с Бобой у них нашлись общие черты. Они оба жили сегодняшним днём, словно завтра никогда не наступит. Любили ощущения, новизну и не выносили подчиняться, правила и многие старые устои. Они будто два преступника, не подчиняющихся никому, кроме выработанным за годы убеждениям. Две сломанные игрушки, пославших всех куда подальше и добивающихся своего своими руками.       Они дружат не так долго, многие тайны от него были для неё вне досягаемости, и Армин не торопила его, давала личное пространство, не настаивала на личных встречах. Просто знала, таким людям, как Боба, нужно время, и она готова ждать. — Небеса падают, небеса падают!       Слова Хана, как заклинание, вывело Армин из раздумий, от чего она вздрогнула. — Больше так не делай! — предупредила серьёзно Армин. — Мы же договаривались, использовать в крайних случаях.       Недавно, Хан ей напомнил про их кодовые слова в детстве, которые они использовали в опасных ситуациях, если кому-то из них угрожала беда. Никто из них не сумел вспомнить, при каких обстоятельствах они это придумали и почему выбрали именно эти слова. Зато договорились их вновь использовать, чтобы они приходили так друг другу на помощь и знали, когда одному из них было плохо. — Виноват, — Хан вскинул ладони в примирительном жесте, — просто ты долго в одну точку пялилась. — Почудилось кое-что, — находу придумала оправдание Армин.       Чуи на фоне зарычал, зовя Хана. Похоже, им пора было за работу. Хан сочувствующие глянул на Армин и запустил пятерню в волосы. — Сеструнь, ты поаккуратней, ладно? — попросил он с отчётливой заботой в голосе. — А то с ума сойдёшь, кто тогда меня от Фетта спасать будет?       Слова брата смогли снова вернуть ей улыбку. — Иди давай, работай, — прощалась Армин.       Как только Хан отключился, она откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок. Все её мысли были заняты Бобой и неким заказчиком с третьей луны Конкор-Доуна. Навязчивые мысли о состоянии друга не давали покоя, вытесняя собой все другие, более здравые мысли. Он взрослый мальчик, раз полетел туда, так со всем разберётся, это ведь Боба. Не умеет он не справляться. Боба буквально ходячий арсенал оружия, человеческий организм, настроенный на убийства. Смертоносное и равнодушное оружие, для которого не существовало препятствий. Своего уважения к его силе, умениям и выдержке Армин не скрывала. Он профессионал своего дела, но ведь и профи бывают промахи, от этого не застрахован никто. Конечно, трудно было представить, что у Бобы бы что-то не получилось. Он если и потерпит неудачу, то только чтобы его для этого наняли. Боба просто отправился разобраться с потенциальным врагом и избавить себя от него. У него всё получится и он вернётся обратно. Всё он сделает, как посчитает нужным.       Мысли в голове непослушные, вязкие. Армин в этой трясине застревает всё глубже и глубже. Она саму себя утешала, что всё с ним в порядке. Знала, что по-идиотски себя накручивала дурными мыслями и нервы тратила в пустую. Она никогда не ощущала себя такой растерянной и не знающей, что делать. По-хорошему, надо бы лететь на Татуин или домой на Набу, договариваться там насчёт ангара. Так и нужно было сделать. Так Армин и сделала бы, если бы не вдруг проснувшийся внутренний голос, требующий иного. Стоило мыслить более позитивно, да не удавалось. Беспокойство внутри разъедало токсичной кислотой весь оптимизм. Армин нервной дурой себя считала и стыдила саму себя. С другой стороны, ей было за кого переживать. Для неё Боба стал другом, её человеком, а за своих людей она имела право волноваться. К тому же, она по опыту знала, что быть бедой, когда кто-то назначает награду за твою голову. Жди бед и жди ловушек.       Армин мысленно начала считать до десяти. Сбилась на пяти, ругнулась на хаттском. Плохое предчувствие одержало победу в этой схватке. Выпрямившись, Армин вбила координаты Конкорд-Доуна.       Пожалеет она или нет, узнает, прибыв на луну. К тому же, она просто могла встретиться с Бобой и поболтать с ним на разные темы. Это был повод увидеть его снова. И повод посмотреть новую для себя планету. Потом будет что рассказать Кристе за чашкой травяного чая. Ей-то точно интересно будет, она любила слушать про новые для себя планеты, внимательно изучала их, что-то даже себе в заметки записывала. В этом Армин её понимала.       Как только Ком’рк вышел из гиперпространства, оказавшись в заданной системе, перед Армин предстало такое зрелище, что челюсть отвисла. — Криффовый в рот, — одними губами произнесла она.       Конкорд-Доун выглядел ужасающим, разрушенным и мёртвы. Планета буквально была опустошена из-за одной из сотен войн, в которых она участвовала, и примерно треть ее массы была выброшена на планетарную орбиту в виде обломков размером с астероид. Никому не нужная, брошенная. Безликое создание, использованное и выкинутое на свалку истории. Пережившее столько войн и сражений, воспитавшее наверняка ни одно поколение храбрый войн, теперь стало просто ничем. Рекс упоминал про Конкорд-Доун раньше, говорил, что планета не та, что раньше, однако Армин и представить не могла, насколько всё было плохо. Глядя на эти разрушения, она невольно подумала, что на месте Конкорд-Доуна могла оказаться любая другая планета. Да та же Кореллия, например. И ничего не удастся в таком случае предотвратить.       Ком’рк снизился к поверхности. Сканеры на этой луне засекли небольшое поселение. Одинокие дома луны Конкорд-Доуна воскресили в памяти образ Батуу, где находилось точное такое же маленькое и бедное поселение, походившее скорее на заброшенное. Любопытно, что здесь ещё кто-то жил. Возможно, это были просто наёмные защитники. Впрочем, многим местным было элементарно некуда податься и не было ресурсов, чтобы покинуть планету. Для Армин в детстве покинуть Кореллию тоже казалось чем-то неисполнимым, даже фантастическим.       Внешние датчики показывали снаружи прохладную погоду. Недалеко от поселения Армин обнаружила знакомый для себя «Раб-I». Чудно, значит, Боба точно был здесь. Осталось разобраться со всем и унять собственный внутренний голос. Настроив панель связи на чистоту Бобы, Армин наклонилась к микрофону. — Фетт, это Армин, — позвала она. — Боба, всё в порядке?       В ответ молчание. — Бо? — снова позвала Армин. — Бо, ты живой? Слушай, если это прикол, то это не смешно. А если не прикол, то совсем не смешно.       Очередное молчание. Ни треска, ни эха от приемопередатчика не последовало. — Надеюсь, ты не сдох, колючка, — нахмурилась Армин, стараясь проигнорировать липкие щупальца беспокойства, сомкнувшихся на её горле.       Ком’рк она постаралась аккуратно посадить рядом с кораблём Бобы, так, чтобы случайно не задеть и не поцарапать его. После маленького «X-wing» управлять столь крупным кораблём оказалось не так уж легко. Приземлившись, Армин перевела все корабельные системы в режим ожидания и набрала в лёгкие воздуха. В последние дни она становилась слишком нервной. Стоило попить тех успокоительных, что рекомендовала Сабе. Но это подождёт. В данный момент первостепенной задачей было убедиться, что с Бобой всё хорошо и ему не грозит опасность. Хоть бы её нынешние опасения не оправдались. Лишь бы это оказалось простым волнением. Армин собрала всю решимость и, открыв люк, вышла.       Спускаясь по трапу, она устремила свой взор на яркое фиолетовое небо, плывущие кучерявые сиреневые облака и висевшие в космосе останки былой планеты, отчётливо видневшихся даже при таком расстоянии. Армин в мыслях молилась не наткнуться на какого-нибудь наёмного защитника, охраняющего территорию. Мало ли, что у него на уме. Ещё сдаст Империи, а проблем с ней как раз очень хотелось избежать.       По пути к кораблю Бобы, Армин резко остановилась, прислушиваясь к посторонним звукам. Со стороны корабля доносилась громкая музыка и чьи-то искажённые голограммой голоса на хаттском. Похоже на запись какого-то голофильма или голосериала. Судя по грустной мелодии и истеричным воплям героев, по сюжету произошла какая-то трагедия. Армин с неподдельным интересом слушала их голоса. Ужас, а не кино. Боба такое смотреть не стал бы точно.       Армин бесшумно пробралась к «Рабу-I», вытащив спрятанный в сапоге вибронож. Возле корабля сидел трёхглазый гран с оранжевой кожей и пялился с особым интересом на голограмму. Переодически что-то комментировал, болтал весело ножками, как среднестатистический поклонник мыльных опер. Армин удалось незаметно к нему подкрасться со спины и приставить холодное лезвие к его горлу. Гран испуганно вскинулся, но не закричал, а всего лишь издал неясный, приглушённый звук. — Прежде, чем ты начнёшь звать подмогу, окажи мне услугу. — Она грубо удерживала его на месте, не давая сдвинуться. — Говори, куда дел Бобу Фетта, пока я не сунула этот нож туда, откуда ты его точно не достанешь.       Гран судорожно вздохнул. — Он у Пуртона и Арлы, — протараторил он. — Он там.       Кошмарное имя у мужика. — Молодец, — демонстративно приветливо похвалила Армин, — а теперь отведи меня туда. Живо!       Не дожидаясь ответа, она одним быстрым движением поставила его на ноги. Церемониться с ним она не собиралась.       Всю дорогу до маленького дома в центре поселения удалось преодолеть без препятствий. Армин шла позади грана, не убирая виброножа и сильнее надавливая на его горло, когда тот пытался вырваться или просто всхлипывал, моля о пощаде. Слушать его вопли становилось невыносимо. Не будь он ей столь полезен, Армин перерезала бы ему горло на месте. Гран постучал в проржавевшую железную дверь под пристальным взглядом серых глаз Армин. Как только дверь перед ними отворилась, Армин вошла вперёд, грубо впихнув грана внутрь. — Что за… — Ни что, а кто! — тут же перебила Армин одного из инородцев.       Времени на детальный осмотр комнаты не было. Да и не за этим она пришла сюда. В комнате она столкнулась взглядами с ещё четырьмя ничего не понимающими инородцам и пожилым мужчиной. Армин вышла в центр комнаты, удерживая грана на месте и по-прежнему не давая ему вырваться. Гран, в общем-то, бежать и не собирался, будто принял свою участь. — Ты кто? — требовал ответов один из инородцев, похоже, арконец. — Отпусти его! Живо!       Армин с вызовом посмотрела ему в глаза и недобро ухмыльнулась исподлобья. — Ладно, — согласилась она перед тем, как оттянуть грану голову назад и при всех провести виброножом вдоль его шеи.       По комнате прокатились испуганные вздохи. Гран давился собственной кровью несколько секунд и затих. — Он оказался очень полезным, — с наигранной грустью сказала она. — Я по нему скучать не буду. — Армин подняла глаза на остальных в этой комнате. Они с неподдельным испугом и ненавистью в глазах держали бластеры в руках, кроме пожилого мужчины, сделавшего опасливо один шаг назад. Перед ними она была сродни дьявола. Жестокого и безумного, голодного до крови; вот и хорошо, так оно и должно быть. — Я ищу неких Пуртона и Арлу.       Пожилой мужчина набрался смелости выйти из-за спин инородцев и свысока посмотреть на неё. — Пуртона, считай, ты нашла, — отозвался он.       Армин бегло пробежалась по нему глазами. Для неё он угрозы не представлял. Нападёт и его постигнет та же участь, что и грана. — Супер, а где мне найти Арлу? — с поддельной вежливостью спросила Армин. — Никто из вас на Арлу не тянет, значит, она не здесь. — Ты больно дерзкая для женщины, — скривил губы Пуртон. — Заявилась без приглашения, убила одного из моих наёмников. — Похоже, наши отношения не задались, — сделала вывод Армин. — Хорошо, что я знаю, чем они кончатся. Скажи, где найти Арлу и куда вы с ней дели Бобу Фетта?       Пуртон злобно рассмеялся, как какой-то клишированный злодей из голофильмов. — Армия спасения прибыла! — смеялся он. — Милочка, ты опоздала! Его голова принадлежит мне! Я слишком долго ждал этого дня и не дам какой-то девице всё испортить!       Двое инородцев выстрелили из бластеров. Армин во время пригнулась, увернувшись от атаки, сделала перекат и, вытащив собственные бластеры, выстрелила одному в голову. Второй успел напасть на неё сзади и схватил обеими руками за горло, толкнув к стене. Армин болезненно зашипела, почувствовал резкую боль в затылке. Она свела руки перед собой и подняла их наверх, освободившись от хватки. Армин всадила вибронож ему в горло. Его шея была настолько тонкой, что она, не рассчитав силы, буквально срубила его голову. Всё помещение наполнил металический запах крови. Брызги полетели в разные стороны. Тело павшего противника рухнуло к её ногам, в руке она держала за усы маленькую голову с большими глазами, как у какого-то насекомого.       «Прости, папа, — пронеслось в мыслях, — но терпение сейчас — самое последнее, что мне нужно».       Судорожно втягивая в себя воздух, Армин повернулась к остальным противникам. На их лицах застыли гримасы ужаса, как будто видели больше перед собой не просто дьявола, выползшего из ада, а Вейдера, который был куда страшнее демонов и намного реальней. Армин держала голову инородца чуть поодаль от себя, не скрывая своего отвращение, а после небрежно бросила её к ногам остальных. Те аж отшатнулись и чуть не упали. Пуртон закрыл рот рукой, его лицо позеленело от тошноты. — Кто ещё? — с вызовом бросила Армин.

***

      Арла придавила тело Бобы ногой и нависла над ним, глядя на узкое перекрестие визора. Для пожилой женщины она сражалась слишком хорошо и была чересчур ловкой. — Как мило… — ядовито растягивала слова она. — Мой брат не воспитывал тебя, как дерьмо, не так ли? — В одно мгновение она сняла с головы Бобы шлем и отбросила в сторону. — Что за отродье…       Каждое её слово было пропитано токсичностью и накопленным презрением. Желчью и ненавистью. Боба тут же спихнул её с себя, но Арла успела подняться и ударить его со всей силой ногой по лицу так, что он снова упал на холодный пол.       Он не считал, сколько времени бился с собственной тёткой. Время для него давно потеряло значение. Для него главным было выиграть в этой схватке, а выиграет он в том случае, если останется в живых. Другого исхода эта схватка не предполагала. Боба принял вызов, сражался без своего оружия, как и полагает в честном бою. Он был уверен, что выйдет победителем — и до сих пор сохранял уверенность. Арла безжалостно била, наносила яростные, не щадящие удары, будто обезумевшему ранкору перерезали цепь. Ей плевать было на то, чьим сыном был Боба, она жаждала расправы. Хотела снести ему собственноручно голову и насытиться сполна. Дозор смерти вырастил из неё агрессивного убийцу, который пойдёт на любые жертвы ради своей цели и прольёт океан крови. Даже если эта кровь того, у кого было лицо её брата. Она тронулась рассудком и взывать к её совести было самым бесполезным занятием. У таких совесть давно разъело ядовитое безумие, оставляя после себя ровным счётом ничего, кроме злобы. — Я так и думала, — раздался рядом голос Арлы. — Без своей брони — ты ничто! Лишь жалкий и глупый мальчишка!       Ну уж нет. Старая карга его не сломает. Боба не сломался после стольких пережитых трагедий, выдержал все испытания, выпавшие на его долю, и после такого позволить себе сдаться какой-то тётке он попросту не мог. Не для того отец столько лет тренировал его, не для того Боба носил титул лучшего охотника за головами в Галактике. Не для того, чтобы опустить руки, как сопливый трус и смиренно ждать свою участь. Боба сдаваться не умел. Пора показать, кем он был на самом деле. Он давно не мальчишка и самое время это доказать зазнавшейся тётке.       Боба сделал глубокий вдох, собрал оставшиеся силы в кулак и, не взирая на распиливающую на части боль, поднялся на ноги, на зло уже празднующей победу Арле. Тяжело, но в бою на такие вещи он плевал. К криффу боль. Боба продолжит драться даже находясь в куда худшем положении, чем он был сейчас. От того, как стремительно поменялось на её лице настроение, хотелось презрительно усмехнуться. Одно из главных правил — не радоваться победе раньше времени. Тётушку этому не обучили, какая досада. Боба смерил её холодным и острым взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Он прижал большой палец ко рту и грубым движением смахнул кровь. — Подумай хорошенько.       Губы Арлы задрожали от страха. Она замахнулась, намереваясь ударить Бобу по лицу, но тот во время перехватил её занесенную руку. — Мальчишка, да? — напомнил он её слова.       Арла мгновенно ощетинилась. На её лице читался отпор. Она хотела достойного противника. Хотела более яростной схватки и она её получит. Пришло время сражаться с большей силой. Необходимые рычаги сработали.       Боба отражал её удары, успевал ставить блоки и наносил отточенные за годы удары, сбивая противницу с ног. Жалеть её он не собирался. Хватит с него. Ему удалось нанести удар в челюсть и Арла с болезненным старческим воплем отшатнулась, схватившись за рот. Следом последовал глухой и едва слышный звук падения. Похоже, Боба выбил ей зуб. Глаза Арлы загорелись яростным огнём. Её терпение тоже лопнуло. Она вытащила из кобуры собственный и выстрелила так, что лазерный луч ранил Бобу в защищённое одним комбинезоном плечо. Он упал на колени, вскрикнув от боли. — Не по правилам, тётушка, — сумел усмехнуться сквозь боль Боба, но его улыбка скорее походила на оскал.       Арла сделала шаг к нему и тут тяжелая дверь в подвал двинулась в сторону и к ним, запыхавшаяся и с окровавленными руками, вбежала Армин. Первое, что она увидела, был Боба. Без шлема, с разбитой губой и простреленным плечом. По другую сторону от него стояла Арла, готовая расправиться с племянником окончательно. Боба на долю секунду позволил удивлению проскользнуть по его лицо, прежде чем вернуть маску былой уверенности. Армин вообще не должно было быть здесь. Как она узнала, где он? Система Конкорд-Доун — последнее место, где должна была быть Армин. С остолопом братцем, на Набу, где она говорила живёт, но не на этой луне. Не в этой системе. Не хватало, чтобы чокнутая тётка убила ещё и её. Видать Армин настолько стало скучно, что решила поискать очередные приключение. Всё-то ей на месте не сидится. — Вот так сюрприз, — прокомментировала с усмешкой она. — Какие-то проблемы? — Их две и одну я только что убила, — смело отрезала Армин с нацеленным на голову Арлы бластером.       Та в ответ сузила глаза. Незаметно от Арлы, Боба и Армин обменялись короткими взглядами. Армин, сохраняя самодовольную ухмылку, подмигнула ему. Боба ухмыльнулся в ответ, медленно доставая собственный бластер. В дерзости Армин равных не было. Дружелюбная на вид девчушка, чей рот всегда готов порадовать слух отборным матом из грязных подворотен различных систем. — Знаешь, сегодня я хотела отнять его голову, но придётся отнять ещё и твою, — выпрямилась Арла. И это было последним, что она успела сказать.       Она уже целилась Армин в грудь, но Боба оказался быстрее и застрелил ненавистную тётку. Её тело с тяжёлым стуком упало на пол. Арла Фетт стихла навсегда.       Боба не успел встать и оценить ситуацию. Перед глазами всё внезапно поплыло, голова закружилась, картинка стала нечёткой, размытой, словно резко село зрение. В ушах зазвенело, а тело стало предательски ватным. Последнее, что удалось разглядеть Бобе перед тем, как упасть, была подбежавшая к нему Армин.

***

      Большая арена на Джеонозиса опустела. Пыль осела. Джедаи и внезапно прибывшие им на помощь солдаты-клоны погнались в погоню за графом Дуку. Ошмётки дроидов и трупы животных и джедаев напоминали о совсем недавней бойне. Больше ни одной живой души. Ни местных, ни джедаев, ни дроидов, ни Дуку, ни трусливо сбежавшего вице-короля Торговой Федерации. Битва прошла, а перед глазами всё стояла картина кровавой и ожесточённой резни. Бойни джедаев и сепаратистов. В носу всё ещё стоял запах крови и жжёного железа. Секунды просачивались сквозь пальцы, словно песок. Время то замедлялось, то ускорялось.       Перешагивая через множества трупов, маленький Боба добежал до шлема своего отца и взял его дрожащими руками. В тот момент вся его жизнь ушла из под ног. Один из тех мигов в его жизни, когда жизнь серела, теряла прежние насыщенные краски, будто художник стирал слишком яркий оттенок. Когда становиться всё равно на происходящее вокруг, ты лишь остаёшься один на один с собственным горем, как под каким-то непробиваемым куполом. Глядя на шлем своего отца, перед глазами снова мелькнул фрагмент гибели Джанго Фетта. Боба своими детскими глазами видел, как джедай безжалостно снёс голову отцу, а он сидел в укрытии, ничего не сумев предпринять. Всё произошло так быстро, что он не успел и моргнуть. За что же? Почему? Почему именно его отец? Боба ещё ребёнок, но его мир разделиться успел на до и после. Он любил отца, тот был его единственным родным человеком, его семьёй, пока джедай не отнял у него всё, что у него было, оставив после себя горькую печаль. Боба чувствовал бессилие, накатившее волной и сразу с головой. Его отец не должен был уйти так рано. Легендарный Джанго Фетт ещё мог показать свою мощь. Смерть протянула ему свою костлявую ладонь слишком рано.       Прежняя счастливая жизнь ушла под бессильными мальчишечьими руками. Непостижимый и громкий провал. Бездыханная пропасть, куда Боба рухнул после смерти отца. Все прежние проблемы стали казаться такими мелочными, нереальными, их масштаб не мог сравниться с тем, с чем он столкнулся. Боба был сам не свой. Он полностью опустошён и одинок. На этой арене находился только он один, и он осознавал, что никто помочь ему не придёт. Никто его не спасёт. Никому не сдался маленький мальчик, лишившийся собственного отца. Никого другого у него больше не осталось. В этом нелепом и кошмарном мире, норовящим тебя раздавить при каждой минуте, Боба остался один. Один посреди этого хаоса.       Он прижался лбом к шлему, тяжело дыша и упрямо сглатывая слёзы. Его попытка обернулась крахом. Он один, никто его слёз не увидит. Никто не увидит, как боль раздирала его изнури.       Ощутив вдруг чью-то руку на своём плече, Боба вздрогнул и, подняв голову, насторожился. Пересохшие губы разлепились от удивления. Перед ним сидела девушка. Волосы её были длинными, волнистыми, тёмно-русыми с каштановым оттенком. Глаза добрые, серые, точно отблеск луны. Взгляд нежный, ласковый, внушающий доверие. — Не бойся, — прошептала девушка, глядя ему в глаза, — я тебе помогу. Верь мне.       Боба смотрел на неё вопросительным взглядом. Щёки мокрые, глаза влажные от слёз. Одним лёгким жестом, девушка подушечкой большого пальца стёрла с его щеки капающую слезу. Она приподнялась и протянула ему руку ладонью вверх. — Идём со мной, — звала она. — Ты больше не будешь один.       Маленький Боба переводил взгляд с её глаз на ладонь, ища подвох. Отец всегда учил быть бдительным. Но Бобе было так плохо и одиноко, что он не сумел найти этот подвох. И он решил рискнуть и довериться. Сделав медленный вдох, Боба принял её руку и вложил в неё свою.

***

      Боба резко распахнул глаза, громко задышав, как после ночного кошмара. Лицо покрылось испариной. Он увидел сидящую перед собой на корточках Армин. — Бо! — Она придвинулась ближе к нему. Боба попытался приподняться на локтях. Армин придерживала его за голову, лихорадочно бегая глазами по его лицу, будто желая убедиться, что с ним всё было в порядке. — Тише, тише, дыши, всё хорошо. Всё хорошо, это я.       Лицо напуганное, взволнованное и причиной её волнения был именно Боба. Армин убрала с его лица мешающую прядь тёмных волос, медленно поглаживая большими пальцами его скулы. От прикосновения её ладоней к своим щекам Боба возвращался в реальность. В ту, где у него остался только он сам. Ту, в которой он убил собственную тётю. Ту, где впервые в жизни, после смерти отца, находясь в беспомощном состоянии, он был не один. Боба смотрел на Армин другими глазами, словно на единственный источник воды в пустыне. На неожиданно пришедшее спасение, которое он перестал ждать с десяти лет. Она с ним, рядом. Она реальна.       Всё дело было в том веществе, что ему вкололи, иначе у Бобы идей больше не было, что с ним произошло. Он видел какой-то сон, где был он маленький на арене Джеонозиса. В руках отцовский шлем. Прямо как в тот день, когда Боба остался один. Но в этом сне была одна деталь, которой на самом деле не было — там была Армин. Она появилась из ниоткуда, и её присутствие смогло успокоить его. Протянула руку помощи и её рука вытащила из этих вод и не позволила потонуть в собственном кошмаре и пойти ко дну.       Кажется, пора было прийти в себя. Боба мысленно тряхнул головой, отгоняя прошлые мысли прочь, полностью сосредоточивая себя на настоящем. — Я в порядке, — выдохнул он, медленно убрав её руки от своего лица. — Спасибо.       Боба поднялся, взял одиноко-лежащий шлем и увидел перед собой тело Арлы. Жалости не было. Только усталость и желание уйти от сюда как можно быстрее. Армин придерживала его, не давая упасть, словно он был фарфоровый и мог с легкостью разбиться. Она его жалела и от непривычной, столь давно забытой жалости, Боба ощутил подступивший к горлу ком. Он не жалел никого, а тут в кои-то веке жалеют его. Прямо как в слащавой сказке.       Ходьба заставляла чуть ли не каждый мускул в его теле дрожать при каждом шаге. Как только они вышли из подвала, Боба увидел в своей бывшей гостиной разбросанные тела неприятелей, одну отрезанную голову, запачканные кровью стены и ковёр. Глаза остановились на трупе своего бывшего работодателя. Глаза пустые, безжизненные, а горло вспоротое. Когда-то этот человек выгораживал своего сына-преступника, теперь он встретится с ним на том свете. — С ним я справился бы сам, — пробормотал Боба. — Пожалуйста, я всегда рада помочь спасти твой зад, — саркастически вставила Армин.       Бросив последний взгляд на Пуртона, Боба вышел из своего бывшего дома и побрёл к кораблю вместе с Армин.       Рядом со своим «Рабом-I», он увидел здоровый мандалорский Ком’рк. Сначала Боба решил, что кто-то из защитников просто очухался и прибыл разобраться с незваными гостями, но отбросил эту мысль. — Всё-таки купила? — осенило его. Армин же ему как-то писала, какой корабль она приобрести хотела. — Классный, да? — Она гордо улыбнулась, положив подбородок на плечо Бобы.       Он пробежался быстро глазами по мандалорскому достоянию. Белый с горничными полосами. Кошмар, а не сочетание. — Сойдёт, но цвет ужасный, — озвучил Боба. — Кстати, да, — согласилась с ним Армин. — Я перекрашу обязательно.       Боба хотел сделать было шаг к своему кораблю, но женские руки вцепились в его плечи, не отпуская. — Куда собрался? — спросила Армин. — А лечиться?       Боба нахмурил брови. — У меня есть медикаменты. — Не, так не пойдёт, знаю я тебя: сначала, как упрямый шаак, скажешь, что сам со всем справишься, а потом забьёшь на своё лечение. Идём, хоть корабль изнутри оценишь!       Армин утянула его за собой на собственный корабль, не дождавшись окончательного ответа. Боба сам не понимал, как позволил ей такое. Похоже, произошедшее в подвале его выбило из привычного состояния.       Внутри Ком’рк походил на любое другое судно и ничем таким индивидуальным не выделялся. Зато в кабине пилота Армин обустроиться успела. Боба уловил на приборной панели пачку дешёвых чипсов. На одном из трёх кресел лежал чёрный кожаный рюкзак. Свой шлем Боба положил рядом с ним. Армин вытащила медпакет, поставила на пол и начала копошиться среди множества различных колбочек, спреев и тюбиков. Она отыскала какие-то салфетки и начала тщательно вытирать собственные ладони. С каким-то даже диким фанатизмом. — Так, садись, — скомандовала Армин, вытащив бакта-спрей и пластырь.       Дождавшись, когда он сядет в свободное кресло, она встряхнула спрей и, как ни в чём не бывало, словно ничего особенного в этом не было, села к нему на колено. Огорошенный её беззастенчивым поведением, Боба вскинул бровь. — Ты серьёзно?       Армин на него даже не взглянула, брызнув бакту на рану на плече. — Абсолютно, — протянула она, увлечённая процессом.       Боба тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Рану неприятно жгло от боли, будто он находился на раскалённой лаве. Хоть раз бы достался недельный лечебный отпуск на какой-нибудь Тайферре. Или какие-нибудь лечебные ванны с бактой. Но лечебные ванны ему никто не предоставит, оставалось терпеть. Армин осторожно коснулась его лица, чуть запрокинула ему голову. Затем нежно начала обрабатывать раны. То, с какой осторожностью она обрабатывала раны, слегка забавляло. Обычно, при любых ранениях, Боба как-то на осторожность и безболезненность плевал, не думая о собственном комфорте. Армин же делала всё очень аккуратно, медленно и усердно, будто бы реально боялась, что от одной малейшей боли он развалится. Он не сказал бы, что это его тронуло, его редко что по-настоящему способно тронуть. Пусть Боба старался сохранять спокойное выражение лица, внутри маленький десятилетний мальчик, лишённый любви и ласки, был премного благодарен за такой признак заботы.       Армин прильнула ближе к нему, начав обрабатывать губу, и в тот момент он почувствовал её тёплое дыхание на своей коже. Боба непроизвольно задержал на несколько секунд дыхание, сам не понимая, что с ним стало не так. Она была слишком близко к нему. Вторглась в его пространство, в которое он не подпускал никого. Любое существо в Галактике не решалось на это, ибо знало, что уйдёт со сломанными конечностями. А Армин выделилась из этой густой серой массы, спокойно сидела на его колене и нисколько не смущалась от того, насколько близки были друг к другу их лица. Больше всего, Боба не понимал, почему позволял ей это. Он мог давно спихнуть её с себя, как сделал бы раньше, защищая личное пространство. Правда сейчас от чего-то он не предпринимал никаких попыток его отстоять. Скорее всего, дело в усталости. Да, просто сильно потрепало и вернуться к базовым настройкам оказалось трудно. — Здесь я сам, — сумел выдавить Боба, когда Армин начала обрабатывать его губу.       Он взял ватку из её руки, на короткий миг соприкоснувшись с ней пальцами, и прислонил к разбитой губе. Армин встала с его колена и села рядом в кресло. — Эта карга сильно тебя потрепала, — отметила она.       Боба качнул головой. — Не страшно, — отмахнулся он. — Бывало и хуже. — Зато эта наёмница больше до тебя не доберётся, — перечисляла плюсы Армин. — И награду за твою голову не получит. — Она не наёмница, — исправил резко Боба, — а сестра моего отца.       Была, напомнил он себе. Была. — Охренеть не встать, — выругалась тихо Армин. — Считай в твоём клубе «Убивания родственников» пополнение, — мрачно хмыкнул Боба.       Армин плотно сомкнула губы. — Не хочешь об этом поговорить? Не знаю, выговориться, там?       Вопрос как от типичного тупого психолога. Но это подействовало на Бобу, заставив внутри всё напрячься. — Так хочешь обсудить мои проблемы? — усомнился он. — Выслушать, — поправила Армин.       Боба свёл брови к переносице, убрал вату от губы и отвёл взгляд. — Зря. — С чего это? — Потому что я уже не маленький мальчик и в состоянии разобраться со своими проблемами сам, — твёрдо пояснил Боба. — Я всю жизнь справлялся со всем в одиночку и никто мне не помогал. Моя душа никому не сдалась. — Она сдалась мне.       Боба поднял на неё взгляд и встретился с её серьезными глазами. Стало ясно, она не шутила. И от её взгляда его обдало тёплым ветром, ударившим по его ледяной броне, которая за долгие годы вмёрзла под кожу и была уже неотъемлемой частью его самого.       Он вдруг впервые ощутил незнание, что делать дальше. Как рассказать, о бесконечных сражениях в голове, не прекращающихся ни на секунду? О том, как кошмары собственного прошлого не затихали и сжирали изнутри всё, взрывали, стучали в висках, заставляя нырнуть в собственные воспоминания и идти ко дну тяжёлым камнем? У него смысл жизни остался в собственной работе и обеспечении собственной жизни. Одно вытекало из другого. Другие вещи стали для него безликими и пустыми, теми, к чему интерес пропал давно. Боба всегда был сам по себе с момента смерти отца. Не было с ним святых, ангелов и прочих, он верил в другие интересы, более человеческие. В этом мире ты должен надеется только на себя самого. Надежда на других погубит. Надо зависеть только от самого себя. Привязанность — слабость, жажда идиотской боли. Нельзя проявлять слабые стороны. На это права не было. Боба не просто человек и один из клонов Джанго Фетта, он опытный убийца. Суровый охотник за головами, гроза всей Галактики. У него в ДНК прописано жить без слабостей и страхов. Один раз проявил слабость и ты падаешь, падаешь вниз, в нескончаемую бездну боли, проигрываешь и теряешь больше, чем находишь.       Всё время Боба твердил сам себе, каким он должен быть. Вскоре он таким и стал. Ему удалось подняться на вершину преступного мира, стать лучшим охотником за головами, работать на авторитетных людей и общаться с ними на равных. Броня стала его символом. Жестокая маска глухого шлема, взгляд за визором острее заточенного клинка. Привычка не показывать эмоции, несмотря на броню, въелась в кровь настолько, что стала инстинктом. Боба для всех был равнодушной машиной для убийств, человеком без чувств. Он старался собственные плохие воспоминания изгнать, забыть навсегда, чтобы полностью освободиться от этих оков, но что-то помешало. Какой-то осадок в душе с привкусом горечи сохранился. Тогда Боба осознал, что до конца забыть невозможно. Шлаки воспоминаний всегда будут раздирать его изнутри. Легко жилось дроидам и тем, кому не для чего было больше жить. Собственная совесть так порой не терзала. Её-то Боба приручил ещё в детстве. Раскаяние самая бесполезная вещь. Смысла от неё никакого не было, назад же ничего не вернёшь и ничего не загладишь. Будь всё так, все были бы, как под копирку, самыми идеальными.       Глядя на Армин, Боба задавался лишь одним вопросом: почему она всё ещё была тут? С ним? Он вспомнил её испуганные глаза, когда он потерял сознание. Как она переживала за него, настояла на лечение, сама вызвалась обработать ему раны, точно истинный напарник или… друг. Ему подобрать столь простое слово далось с непосильным трудом. Боба не верил в любовь, не верил в дружбу, он верил, что есть союзники, временные напарники, но не друзья. Не в их сфере. Только вот и союзники, и напарники его всегда, рано или поздно, оставляли одного. Всё шло как по замкнутому кругу. Постоянно одно и тоже, а затем всё по-новой. Но случившееся сегодня заставило прежние убеждение пошатнуться. У Армин была возможность остаться дома, на Татуине с братом, провести время так, как она хотела. А она взяла и полетела на луну Конкорд-Доуна. К Бобе. Расправилась с его врагами и пришла за ним. Даже когда всё закончилось, она его не бросила. Она была рядом. И в том не то сне, не то бреду, она была с ним. Протянула руку, предложила помощь и её присутствие его успокоило. Вернуло к реальности. В ней Боба увидел те самые слащавые качества, в которых давно верить перестал и считал слабостью.       И сейчас, глядя ей в глаза, он почувствовал к ней уважение. Уже не просто как к хорошему бойцу. — Почему это так важно для тебя? — глухо спросил Боба, не отрывая зрительного контакта.       Армин сохранила короткое молчание, прежде чем ответить: — Потому что ты мой друг, а я не умею бросать на перепутье то, что обрела. — В голосе ни намёка на иронию. Лишь одна серьёзность. — Послушай, каждый имеет право на эмоции. Это то, что делает нас живыми. Полезно расслабиться, в этом нет ничего постыдного. Если ты готов мне всё рассказать — говори. Громко говори, что тебе больно, выплесни всё. Я тебя выслушаю и приму всё. Но я пойму, если ты хочешь остаться один. Настаивать не буду.       Это был один из таких моментов, когда Боба видел её настолько серьёзной. Она говорила так, будто знала, что это поможет. Будто сама проходила через это.       Шаг к раскрытию души — шаг к краю бездны. При любых других обстоятельствах, Боба наплевал бы на разговоры, просто ушёл бы и всё. Но не в этот момент. Он смотрел на Армин и понимал, что не мог взять и уйти. Тем более, в худшем положении она уже его видела. Слабого, без сознания, без шлема, чего не должен был увидеть никто и остаться после этого в живых. Продолжала сидеть рядом с ним. Боба чувствовал, что если сделает этот шаг, он переступит собственную вычерченную границу и назад пути не было.       И он решил рискнуть. — Я не знаю, как это делается, — оборвал затянувшуюся тишину Боба. — С чего начать не знаю.       Мышцы лица Армин заметно расслабились. — Не страшно, — сказала она. — Начни с любого. С детства, например. Просто говори то, что на ум приходит.       Было бы всё так просто, Боба бы не спрашивал. Но он справится и с этим. Он собрался с силами рассказать в слух то, что не говорил никому и никогда. — Ты знаешь, что я родился на Камино, — наконец, решился он. — И знаешь, Камино вполне подойдёт для депрессивных и одиноких. Постоянные дожди, ни одного луча солнца, всё мрачно, серо. И я там провёл все десять лет. Отец меня брал на охоту, но это было не так часто. В основном я сидел один в стенах Тайпока-Сити. У меня друзей не было, а других клонов я братьями не считал. Скажу так, глядя на одни и те же лица, которые точные копии тебя и твоего отца, от ощущения тошноты трудно избавиться. — Эти слова давались ему трудно, словно где-то в груди застрял ком. — Отец мне говорил, что я не как все клоны. Я и сам это понимал, тут дело даже не в отсутствии модификаций и чипов, как у других, но… Не знаю, просто когда тебе говорят, что ты уникален, а потом ты видишь людей с твоим лицом, осадочек остаётся.       Армин сидела рядом, слушала его внимательно, с понимаем в глазах. — Ты, получается, был полностью один на Камино, когда отца не было рядом? — спросила она с лёгким беспокойством в голосе. — И не было той, кого ты бы посчитал матерью или её подобием? — Нет, — качнул головой Боба. — Возможно, когда я совсем маленьким был, я и мечтал о матери, просто не помню уже. — Эту деталь он действительно не помнил. Прошло слишком много лет и некоторые его детские мечты попросту стёрлись из памяти. — Конечно, я понимал, почему отец улетал с Камино, когда там у нас было жильё, еда и не нужно было ни за что платить. Это его работа, его смысл жизни. Я знал, кем был мой отец. Но очень часто я… думал, что он не вернётся. — Боба опустил глаза, вспомнив день смерти отца. — А потом один джедай убил моего отца у меня на глазах. Когда арена опустела, я сам похоронил отца и закопал его доспехи. С собой взял только шлем.       Он медленно приподнял глаза, оценивая реакцию Армин. Она не сказала «мне жаль» или «я соболезную», всё она выражала блестящими от сожаления глазами. — За тобой потом никто не пришёл? — уточнила Армин. — Друзья отца, например? Не попытались с тобой связаться и помочь? — Ну а кому я сдался? — слегка раздражённо проговорил Боба. — Кому сдался ребёнок, только что оставшегося без отца? Никому. Даже, якобы, братьям-клонам. С момента смерти отца стало опасно везде. А когда я попросил помощи с работой, охотники за головами меня предали, оставили у Дуку и чуть не украли весь счёт моего отца! А клоны, когда узнали, где я, сдали меня в какой-то дурацкий приют! Может, я и вырос бы славным парнем, если бы джедай не отрубил голову моему отцу у меня на глазах!       Его слова прозвучали резче, чем он планировал. Он выплеснул то, что копилось у него в душе годами. Вся злоба и ненависть на джедаев, на охотников, что кинули его тогда. Зато тогда он осознал, что уж лучше одному, чем быть преданным. Одному было проще.       Армин даже не дёрнулась. Только голову склонила, словно изучая Бобу под другим углом. — Скажи, что произошло после? — вежливо и спокойно попросила она. — Я жаждал мести, — продолжил Боба, — вынашивал план по отмщению Винду за смерть отца. Уговорил Орру Синг, Босска и ещё одного охотника помочь мне. Я внедрился в бригаду молодых клонов и попал на крейсер, где были Винду и Скайуокер. Я нашёл каюту Винду, установил там бомбу, а умер другой. В итоге Синг сказала уничтожь весь крейсер, что я и сделал. Винду опять выжил вместе со Скайуокером и некоторыми другими клонами. Мы взяли заложников, а потом, когда за ними пришла подмога, Синг меня предала. Я рассказал, где были заложники, высказал Винду всё, что думал, а потом оказался в тюрьме. — Он прочистил горло и добавил: — Знаю, я натворил ужасные вещи. Много людей пострадало, но… — Боба замялся, не зная, какие слова бы тут подошли. — Ты был слишком юн, когда остался без отца, — закончила за него Армин. — У тебя никого не осталось, да и если учесть твой возраст и травму, то жажда мести даже логична. Месть, зачастую, помогает.       Где-то глубоко внутри, Бобе было приятно, что она его не осудила. Он и так знал, что натворил. Его боль не хотела утихать. Глядя в зеркало, он видел не своё отражение, а отражение своего отца и миллионов других клонов. Сердце невыносимо сжималось от воспоминаний об отце. Казалось, что он до сих пор был с ним. Глядя на встревоженное лицо Армин, рассказать всё ей показалось правильным решением. Слова полились сами. — Я думал, убив Винду я смогу отомстить за него, — вспоминал Боба, глядя куда-то в пустоту. — Но не вышло. Зато, сбежав из тюрьмы, я сразу заявил о себе. Основал синдикат. Там даже Босск и Денгар были, Правда, этот синдикат быстро распался, но я почувствовал, каково быть лидером. Босск звал меня в Гильдию, но я их послал, ибо их убеждения рознились с моими. — О, ты нанёс им глубокую травму. — Сардонический тон Армин немного позабавил. — Они тебя мелким засранцем прозвали за неуважение к Гильдии. — Так тебя они тоже засранкой считать стали, не? — Не, у меня круче прозвища были. Я у них стала юной нахалкой, малолетним хамлом и взбалмошной грубиянкой. — Армин подпёрла подбородок руками. — В этой Гильдии одни запреты. Всё у них там, что не по традициям — грех. Они там из слов знают только «хамло», «знай своё место» и «прикуси язык». А, погоди-ка, — осенило вдруг её, — есть ещё слово «нельзя».       Боба усмехнулся, не сдержав улыбки, и Армин заулыбалась вместе с ним. Вопреки всеобщему убеждению, он мог улыбаться: искренне, без злобы. И с момента гибели отца не каждый мог увидеть столь редкое явление. За долгие годы Боба впервые улыбался по-настоящему, без шлема. Впервые за долгие годы он позволил кому-то увидеть эту сторону его души, закрытой долгое время от всех посторонних. Откуда-то в нём появилась странная уверенность, что с Армин он мог быть и таким. Мог позволить вести себя как угодно и ничего ему не будет. — Я был женат, — признался он, наблюдая за её реакцией.       Армина сдвинула брови к переносице. — Да ладно? — удивлённо переспросила она. Боба молча кивнул. — Расскажешь об этом? — Я встретил Синтас в шестнадцать, — решился рассказать он, погружаясь в те воспоминания. — Ей было восемнадцать, она была охотницей за головами. Единственными женщинами, которых я встречал в детстве, были каминоанка, охотница за головами — оборотень, и ещё две охотницы, одна из которых меня предала. Это едва ли даёт достаточно знаний о том, как быть идеальным семьянином, хотя я пытался.       Воспоминания о Синтас отдавали приятной болью. Боба её помнил. Помнил её чёрные, как ночь, волосы и ясные глаза. Не забыл, как они — молодые, желающие уйти от их профессии — поселились на третьей луне Конкорд-Доуна, где Боба стал наёмным защитником. Они пытались начать другую жизнь. Без убийств. Жить как другие люди. Боба от Синтас буквально с ума сходил. Она смеялась над его попытками признаться ей в любви, говорила, что он ещё юн и неопытен. А ему тогда на это было плевать, ему достаточно было того, что он ей доверял и считал совершенством. Они обвенчались слишком быстро, толком не успев друг друга узнать. Только сейчас Боба понимал, что поспешил тогда. Он не был уверен, что действительно любил Синтас и между ними была настоящая любовь. Скорее, тут было влечение. Между ними пламя буквально горело, но этому пламени суждено было потухнуть. — Вы долго жили вместе? — вывела из раздумий Армин. — Где-то год, — пытался вспомнить Боба. — Синтас даже забеременела, мы ждали девочку. Айлин назвать хотели. Я работал тогда защитником-подмастерьем. — Он стих, вспомнив, что произошло после того, как они узнали о ребёнке. — Синтас была на шестом месяце, когда на неё напал один из офицеров с целью изнасиловать. Я его пристрелил, спас Синтас, но ребёнка мы не спасли. У Синтас случился выкидыш.       Он увидел, как помрачнело от шока лицо Армин и её улыбка перешла в плотно сомкнутые губы. Серые глаза вновь выражали сочувствие. — Крифф возьми, — тихие слова сорвались с её губ. — После этого наши отношения пошли под откос, — поведал Боба. — Мы часто начали спорить, Синтас обвиняла меня во всех бедах, в том числе и в выкидыше. Прошло недели две, наверно, меня пришли и арестовали за убийство этого офицера. Его звали Леновар. И этот Леновар оказался сыном того Пуртона, которого ты убила. Меня посадили, я сбежал и покинул луну, ничего не сообщив Синтас. Кажется, она тогда слишком меня возненавидела. Где-то недели три я скитался, потом решил проверить, как там Синтас. — Боба замер, стараясь подобрать слова. — Когда я вернулся, то нашёл её мёртвой. — Его голос стал тише, глуше. — Я узнал от старых знакомых, что за её убийством стоял Пуртон. Он хотел так отомстить за смерть своего сына и мой побег. Я не успел его убить, так как он сбежал, но я успел похоронить Синтас.       В голове прозвучала скорбная мелодия того дня. Когда все планы о нормальной жизни рухнули грудой камней вниз. Боба вспоминал тот день много раз. Анализировал, что пошло не так, пока не усвоил для себя окончательно, что глупо гадать, что было бы. Что было, то прошло. Прошлое должно остаться в прошлом. Мёртвые живут и остаются там навсегда. Живым стремиться надо в будущее и жить настоящим. — Бо, я не знала, — пробормотала Армин, придвинувшись ближе. — Я не знала, что Пуртон настолько личный враг для тебя. — Не переживай на этот счёт, главное, что он мёртв, — заверил её Боба, по-прежнему не поднимая на неё взгляда. — Так вот и получается. Моего отца убили на моих глазах, когда мне было десять. Потом я женился на Синтас Вел в шестнадцать, потому что думал, что смогу исправить свою жизнь, делая то, что делают нормальные люди, но я ошибался. Я был защитником-подмастерьем, но я убил старшего офицера, меня посадили в тюрьму, откуда я сбежал и потом мою жену убили. И это был конец моих попыток стать обычным человеком. — Он медленно вздохнул. — Я пытался жить, как все. Но это всегда заканчивалось одинаково: у меня отбирали всё.       Боба стих. Он выговорился. Выплеснул всю ту боль, что скопилась в его душе. Всякий раз, теряя кого-то дорогого, казалось, над ним сама жизнь решила поиздеваться. Насмехалась над ним, проверяла на прочность. И каждый раз Боба терпел, поднимался и жил дальше. Крутящиеся в голове наставления отца спасали его от утопления в собственной трясине страха. Отец верил, что после сильного потрясения можно жить дальше. Поверил и Боба. Он отпустил Синтас, погрузился с головой в работу и начал жить, как жил и до брака. Столько слухов тогда витало о его жизни. Один бредовей предыдущего. И ни в одном ни доли истины. Его слава бежала впереди него. Боба строил заново свою карьеру, игнорируя всяких малолеток, называющих его стариком и стремящихся его обогнать. В итоге он опередил их и не жалел о собственном выборе.       Любовь прошла и ушла, оставив после себя лишь светлую печаль. Боба раньше считал, что Синтас была его родственной душой, любовью всей его жизни. Будучи подростком, он ей восхищался, как какой-нибудь сопливый школьник, увидевший впервые молодую и красивую девушку. Годы прошли и Боба перестал верить в сказки про настоящую любовь. Он с тех пор не подпускал к себе близко никого. Любовь, как вскоре начал он считать, вещь нереальная. И уж точно не существовало любви с первого взгляда. Потому когда к нему пытались подкатить танцовщицы во дворце Джаббы, пели о любви своими сладкими голосами, он их игнорировал и считал глупыми. Нет любви с первого взгляда. Есть влечение. Влечение к определённому образу, ауре. А любовь, если она реально существует, появляется, когда узнаёшь человека лучше. Чтобы говорить о таких сокровенных вещах, надо стать ближе. Всё познаётся не сразу. Нужно время и доверие.       Подняв глаза, Боба посмотрел на Армин. Она молча сидела рядом, позволяя ему собраться с мыслями, не перебивала и не наседала. В отражении её глаз он видел своё уставшее лицо. Непривычно было видеть себя без собственного шлема. Такого несобранного, без привычного холода. И причина, выбившая его привычные настройки, сидела прямо перед ним. — Эй, — Армин нагнулась к нему, смотря открыто, — спасибо, что рассказал мне. Я очень ценю это. Твои тайны останутся со мной.       Она медленно повела по его мизинцу своим. Боба заметил этот маленький жест, не сопротивлялся, решив посмотреть, что она предпримет дальше. Армин не растерялась, несмотря на его пристальный взгляд, скрепила их мизинцы. Было в этом жесте что-то детское, но одновременно такое забытое и будто снова вспомнившимся, от чего на душе вдруг стало теплее, легче. Похоже, всё-таки правда давно пора было выговориться. Раньше у Бобы такого человека не было. Теперь же он чувствовал, что существует человек, готовый выслушать его. — Что ж, теперь я имею право узнать твои проблемы, — он окинул Армин любопытным взглядом.       Армин растерялась, явно не ожидая такого предложения с его стороны. Чего уж там, Боба и сам себе удивлялся. Другие жизни его раньше не волновали, он к ним был равнодушен. Сидя же перед Армин, после того, как он рассказал ей то, чему не говорил никому, он посчитал, что имел право узнать получше и её. — Ладно, — Армин смущённую улыбнулась, всё ещё держа их мизинцы скреплёнными. — Ну, ты уже в курсе, что я с Кореллии и кто мой брат. — Боба коротко кивнул. Что-что, а кем был её брат он точно не забудет. — Наши мама и папа умерли слишком рано, мы их не успели узнать. И я не помню, как именно мы с Ханом оказались у Леди Проксимы. У неё был свой синдикат — Белые черви. Мы для неё воровали, попрошайничали, сидеть в грязи и просить милостыню для нас обычным занятием было. Но мы ещё и были самыми непослушными. Потому что не боялись высказать всё этой глисте в лицо. Нас бесило, что мы были рабстве, и мы хотели уйти от этой жизни. — Смотрю, вы с детства шли против всех, — прокомментировал Боба.       Армин легко усмехнулась, прикрыв глаза. — Да, мы такие, — не отрицала она. — И мы так долго и были вместе против всех. Пока меня не отдали в бордель.       Боба заметно посерьёзнел. Армин продолжала сохранять непринуждённое выражение лица, хотя по её глазам видел, что давалось ей это нелегко. — Сколько тебе тогда было? — задал он вопрос. — Десять, — изрекла Армин. Её лицо грустнело буквально на глазах. — Я даже не успела с Ханом попрощаться, нам никто ничего не сказал. Меня просто рано утром куда-то повели, а я ничего сделать не могла. Я потом только поняла, куда попала. И уж поверь, там не рай был. До возраста согласия, девочки могли только убираться, массаж делать клиентам, танцевать или в баре помогать. А на Кореллии возраст согласия считался с двенадцати лет. Я в том борделе два года проторчала. Однажды ко мне пристал один пьяница, ну и… — Армин неопределённо повела плечами и опустила глаза. — Короче, он меня домогался и попытался взять силой. Мне повезло, за меня в кои-то веки заступился хозяин борделя тогда. Но после того случая я поняла, что если ещё раз дам слабину или как-то ещё позволю собой помыкать, всё может сложиться куда хуже.       С последним Боба с ней был согласен. Дашь слабину и позволишь собой управлять хоть раз, то рухнешь в глубокую яму, где тобой все будут пользоваться, и выкарабкаться ты не сумеешь. — Ты права, — согласился он.       Армин грустно хмыкнула. — Вообще, я после того случая одно время боялась мужчин, — угрюмо созналась она. — Всегда считала, что им только попользоваться и нужно. — Просто тебе попадались плохие мужчины. — Не всегда. Был и один хороший. Правда, хороший. С ним я забыла об этом страхе. — Армин на несколько секунд замолчала, а после поспешила объяснить: — Ладно, не только с ним. Ещё и когда я научилась себя защищать.       Когда умеешь постоять за себя, всё кажется легче. Боба на своём опыте знал об этом. — Так, я с темы съехала, — опомнилась Армин. — В общем, спустя какое-то время тот мужик вернулся. И он всё также хотел мной попользоваться. У меня паника, я хотела как-то защититься. А под рукой оказался осколок разбитой вазы, и я перерезала им горло тому мужику. Это было моё первое убийство. — Она посмотрела на свои руки. — Мне стало страшно, я испугалась. В борделе язык могли отрезать за простой укус, чё уж там об убийстве клиента говорить. Я выпрыгнула через окно и убежала. Мне делать больше ничего не оставалось. Куда мне податься-то ещё было? Где был брат с Леди Проксимой я не знала. Дорогу туда найти не могла. Не знала, куда идти и что теперь делать. Я хотела, конечно, освободиться, но не так.       Боба слышал, как на последних предложениях вздрогнул её голос. Он сам не заметил, как поверх пальцев Армин легла его широкая ладонь. Внятное объяснение такому ему найти оказалось трудной задачей. — Он это заслужил, — только и сумел произнести он. — Это была самооборона, ты лишь защищалась. — Да, я понимаю, — как-то скомкано ответила Армин. — Но тогда меня волновало, что я убила человека и меня могут найти и убить. Я в детстве точно не хотела идти по такому пути. Более того, я всячески помню говорила, что никогда не пойду по преступному пути. А оно вон как сложилось. Горевала я тогда недолго, по-моему, меня нашла Феннек Шэнд и предложила уйти с ней. А я чё? Мне некуда идти было и я согласилась. — Она просто тебе предложила уйти с ней? — искренне удивился Боба. — Странно, верно? — усмехнулась Армин. — Я не знаю, что ей тогда двигало. Жалость или же ей просто нужен был подручный. Феннек говорила, что я просто тощая, могу, якобы, пролезть туда, куда взрослые не могут, а ещё, что я как приманка хорошо срабатываю. — Она пожала плечами. — Может, так оно и было, но я не жалею, что пошла с ней. Феннек мне как старшая сестра была, даже, наверно, как мать, которую я не помню. Она помогала мне побороть некоторые страхи, доверяла мне, тренировала. По сути, это благодаря неё я стала той, кем сейчас являюсь. Один раз я потерялась, встретила клонов, мы с Феннек им помогли потом. И я не уверена, но, кажется, я пересеклась с твоей сестрой.       Боба окинул её вопросительным взглядом. — Ты что, видела Омегу? — Да.       Он замер, уставившись куда-то в пустоту. О своей сестре Боба не слышал давно. В последний раз он видел её лет четырнадцать назад, возможно, больше. С ней были другие клоны, защищали её от него, посчитав врагом. Боба с ними сражаться был не намерен. Тогда у него другие цели были. Его целью было проверить состояние Омеги, убедиться в её существовании и насколько правдивы были слухи о ней. О существовании ещё одного клона без модификаций, такого же, как он сам, он узнал чисто случайно. В тот момент всё его детство перевернулось. Он оказался ни одним таким клоном. Всё это время у него под носом была его сестра, а никто ничему ему не сообщил. Боба тогда злился больше на каминоанцев, что так тщательно скрывали существование его же сестры. Более того, он не знал, почему об этом умолчал отец. Какие у него на то были причины, Боба не знал. Его скручивало от одной мысли, что столько лет его водили за нос и держали за дурака. — Бо? — тихо позвала Армин. — Всё хорошо?       Её голос вывел его из раздумий. — Я видел Омегу лишь один раз, — пояснил Боба. — Не знаю, где она сейчас, но уверен, с ней всё хорошо. — Если хочешь её отыскать, я могу помочь тебе, — предложила свою помощь Армин.       Он вновь заглянул ей в глаза. Что-то слишком часто он стал на них смотреть. Боба не мог объяснить, почему так часто теперь смотрел на её глаза. — К этому вернёмся позже, лучше скажи, как ты независимой от Шэнд стала? — он тему перевёл совершенно неуклюже. Армин это заметила, но комментировать не стала. — Это случайно как-то вышло, — призналась она. — Мы должны были отыскать клона и угодили в западню. Феннек осталась сражаться и приказала мне бежать. Я убежала искать корабль и оказалась на льду. — Армин замялась. Боба на неё не наседал, слушал, как она его. — В общем, лёд оказался некрепким и я провалилась. Вода была ледяной, поблизости никого не было, меня никто не спас тогда. Я сама себя вытащила оттуда. В этот раз Феннек меня не искала. Когда её корабля не оказалось, я и поняла, что теперь одна. — Она шмыгнула носом. — Наверно, она решила, я умерла. А может, просто позволила развиваться самой. — Главное, ты на ноги встала и получила то, что имеешь.       Армин прикусила изнутри щёку и отвела взгляд. — Это далось мне не так просто, — промолвила она. — Прежде чем окончательно пойти по пути охотника, мне надо было забрать Хана, потому что была уверена, что он остался на Кореллии. А потом я узнаю, что напрасно я долгие годы придумывала, как его спасти, ибо он давно спас себя сам. И что напрасно я рвалась обратно туда.       Боба не заметил, как его пальцы крепче сжали её руки. Армин бросила на этот жест короткий взгляд. — Ну, может, не всё было напрасным, — задумалась она. — По крайней мере, я отомстила за себя. Я нашла тот бордель, где меня держали, а потом его сожгла. И всех, кто там были. Выжили только проститутки, которых я тайком вывела. Остальные сгорели. — Армин вдруг горько усмехнулась. — Я смотрела на то, как всё сгорало дотла. Они так забавно расстроились, когда увидели меня. Я пришла к ним как худший кошмар. Перед тем, как всё там сжечь, я переломала хозяину борделя все кости. Из-за него я страдала сотню раз, а затем страдать начал он.       Боба видел, как менялось настроение Армин. Как упоминая собственную месть, её глаза заблестели легкой грустью и одновременно безумной гордостью за совершённое. Таким был и он сам, когда посчитал Винду убитым. Когда считал, что его месть совершилась. — Тебя опасно злить, затмение, — подбадривающе прокомментировал Боба.       Армин слабо улыбнулась, глядя на их руки. — Я так и проложила путь к своей карьере, — сорвалось с её губ. — Не, не сжигая всех подряд. Благодаря Гильдии я поняла, по какому пути именно хочу идти. Что я не хочу идти по их системе и окажусь на самой вершине без них. И это было не очень легко. Гильдия очень влиятельная и за какой заказ я не бралась бы, она была быстрее. К счастью, благодаря Сабе, о которой я тебе говорила, я смогла найти более крутых заказчиков. Гоняясь за успехом, я старалась проявить себя везде. И иногда я действовала не самыми честными методами. Я расправлялась с теми, кто вставал у меня на пути. Если за моим заказом гнался кто-то ещё, я его убивала. Было и такое, что я находила тех, кто был сильнее меня, убивала их и занимала их места. Как ведь говорят: «хочешь стать сильным, займи место сильного». Я показывала, что ни перед чем не оступлюсь и со временем дурная слава, которую я заработала раньше, отступила, когда все поняли, что я не просто недоучка. — Дурная слава? Это из-за того, что ты Гильдию послала?       Армин набрала в лёгкие воздуха. — Будучи подручной Феннек, я не знала границ. Я почувствовала свободу и остановиться попросту не могла. Осталась после Кореллии привычка воровать и прибавились потом другие. Я стала одной из тех, кого осуждала в детстве. — Горечь в серых глазах стала отчётливей. — Я курила, нажиралась в кантинах, пробовала один раз спайс. Ещё я участвовала в подпольных боях, когда я только осталась без Феннек. И если остальные привычки я поборола, тягу к курению пересилить было нелегко. Я поняла, что хочу вести другой образ жизни поздно, когда курение не помогло заглушить боль. Просто что-то в один момент не сработало. — Армин подняла глаза к потолку. — Понимаешь, всё это помогало забыться. Я забывала о своих проблемах и не чувствовала ничего, кроме кайфа. Это было так круто! Отключаешься, отдаёшься веселью. Забываешь, что ты чего-то боишься… А потом это не спасло. И тогда я решила, что пора браться за ум. Меня научили пилотировать, я тщательней искала заказы и старалась успевать первой. Подходила ко всему так, чтобы не к чему было придраться. Пусть это случилось только недавно, но я дождалась того, что меня хоть перестали считать ничего не стоящей девицей.       Раскрывая секрет, укрепляешь доверие. Армин была полностью откровенна, рассказывала о своих страхах, казалось, без трудностей. Боба её слушал и удивлялся, с какой лёгкостью ей давалось откровение. Пока она рассказывала, как зарабатывала собственную славу, он невольно в её чертах замечал свои. Она, как и он, выгрызала буквально себе место под солнцем, шла по головам, ради успеха. Боба шёл таким же путём. — В нашей профессии нет честных путей, — озвучил он свои мысли. — Будь оно так, все были бы безгрешными. А касаемо твоих прежних способов расслаблений, скажу, что ничего постыдного нет. Многие вели себя куда хуже, уж поверь, я видел. Раз ты нашла в себе силы бросить, это уже неплохо. Не каждый способен на это. — Особенно трудно было бросить курить, — продолжила Армин. — Была жуткая ломка. Я буквально чувствовала, что всё горит внутри, как от кислоты, в голове будто молот бьёт, — она высвободила руки, начав ими жестикулировать, — и от тяги к курению аж зубы сводило. Так хреново мне никогда не было. Но мне повезло, у меня были те, кто мне немного помогли. Сабе, Криста, человек, которого я могу считать отцом. Какое-то время, у меня был парень, который, как мне казалось, раскрывал всё лучшее во мне. Он один из мандалорцев, но, в то время броню ещё не получил. И он очень любил мне рассказывать про свой клан, обычаи мандалорцев, я до сих пор помню, как на мандо’а сказать «я тебя люблю». А ещё он хотел научить меня плавать, но я очень сильно боюсь воды, и мы эту затею оставили. С ним классно было, правда, и, когда мы расстались, я долго по нему скучала. Не, я всё понимаю, для него кредо превыше всего, честь и преданность всегда на первом месте, а я просто ему предложила тогда повеселиться, до его присяги. Не знала просто, что отпускать больно будет. — Армин почесала задумчиво подбородок. — Так что, вот так. Ну, а про то, как я познакомилась с Сабе и Кристой, я тебе рассказывала.       Она попыталась снова улыбнуться, пряча внутреннюю печаль. Боба её не перебивал, молча разглядывал и давал выговориться. Как только она закончила, он вспомнил про свои подозрения насчёт её лояльности к повстанцам. Глупо подозревать без фактов, он об этом потом позабыл, однако после откровений Армин, Боба решил всё же уточнить. Она ему доверила свою жизнь, свою душу. Вылила на него всё, что также копилось на душе и обнажила свои страхи. Если вдруг Армин откажется ему говорить, Боба и так всё поймёт. — Скажи мне, а эти слухи про твою лояльность к повстанцам не беспочвенны? — спросил он.       Армин смерила его внимательным взглядом, будто раздумывая, говорить или нет. — Да, — медленно выдохнула она. — Я не прям член повстанцев, скорее, я у них как проверенный наемник, на которого можно спихнуть грязную работу. Они мне платят, я соглашаюсь, ибо деньги там приличные. Заодно я там полезные знакомства нашла. — Боба негромко хмыкнул. Армин это увидела сразу. — Знаю, чего ты сейчас про меня подумаешь. Мол, я иду против Империи, если узнают, мне трындец и далее, далее…       Боба посерьёзнел. — Арс, это не меняет моего отношения к тебе, — довёл он до сведения, не отрывая зрительного контакта. — И то, что у меня конфликт с твоим братом, тоже. Я не дурак, чтобы обижаться на тебя за проделки твоего братца или поддержку повстанцев.       Уголки губ Армин дрогнули в подобие улыбки. Боба задумался над тем, что только что сказал — вернее, для чего именно. — Рада слышать, — вымолвила Армин, вернув себе непринуждённый вид. — Спасибо, что рассказала мне, — Боба вернул ей её же слова. — И ещё, заводить знакомства, похоже, твоё хобби. — Нет, совсем нет, — возразила Армин. — У меня хобби, скорее, коллекционирование всего мандалорского. Хотя папа говорит, моё хобби — искать приключения.       Они одновременно усмехнулись. Боба не заострил особого внимание на том, что она впервые упомянула про своего отца, или того, кого она считала отцом. — А он попал в точку, — согласился он с ним. — Я коллекционирую зубы чудовищ. — Зря ты мне раньше не рассказал, — с какой-то странной досадой проговорила Армин. — Я бы тебе зуб Тракана отдала.       Боба сначала посмотрел на неё с недоумением. Армин невинно улыбнулась, склонила голову на бок, а затем рассмеялась, сморщив нос. Он уловил смысл её слов и улыбнулся краем губ в ответ. Глупо отрицать, её хорошее настроение было заразительным. Она словно впитала в себя солнце и делилась ими с окружающими. Странное, немного непривычное ощущение, Бобе пора бы себя в руки взять, но ему не хотелось так резко обрывать их разговор. — Можно я расскажу, как участвовала в одних соревнованиях и встретила там Орру Синг?       Армин на него смотрела так открыто, с лёгкостью и непринуждённостью в глазах. Смотрела как на того, кому верила. Кого считала своим другом. — Валяй, — дал добро Боба, готовясь слушать. — До того, как Драйден Вос откинулся, он устроил что-то вроде соревнований, — вспоминала Армин. — Пригласил кучу наёмников, назвал пять целей и сказал, мол, кто найдёт первым хотя бы одну цель, тот молодец, а призы он потом распределит сам. Ну, я только начинала свой путь и решила попытать удачу. Я из кожи вон лезу, пытаюсь собрать все, но Тобиас Бекетт и другие меня опережают. Типо, это и моя вина, но так-то и нет. Тогда ещё из-за шума в Гильдии меня старались завалить, но мне-то эта шумиха и не нужна была. А чё, я и так в свои годы была подготовлена лучше, чем другие мои ровесники! Я поймала одного, но расстроилась тогда не сильно. Бекетт собрал трёх и естественно выигрывает первое место и получает большой куш размером в сто тысяч кредитов. А Орра, поймав остальных трёх, получает второе место и девяносто пять тысяч. Вид у неё был, будто она в дерьмо наступила. Ну правда? Ну как так? И после этого я не умею проигрывать? Девяносто пять тысяч кредитов! А будто ступила в дерьмо.       В этом была вся Орра, Боба её хорошо помнил. И помнил, что она ненавидела быть позади. — Не, я когда начинал карьеру, в таких соревнованиях не участвовал, — решил поведать он. — Помню, когда я только начал работать один, мне надо было привести одного родианца заказчику. Вытащил его прямо из бара. А у меня параллельно с ним были другие заказы. Я закрыл этого алкаша в номере отеля, где временно жил. Так этот умник заказал доставку, выбил глазок двери и шлангом перекачал алкоголь к себе. С тех пор я в номерах никого не закрываю.       Армин залилась громким смехом, окончательно потеряв контроль над собой. Она смеялась искренне, громко, заразительно. Её ничего не смущало, не пугало, что её могут пристыдить за уж громкий смех. Армин пополам от хохота согнулась, да так, что её голова коснулась собственных коленей. При любых других обстоятельствах, Боба бы сразу же таких любителей посмеяться одёрнул бы, но в данный момент он это сделать почему-то не мог, и он не понимал, почему. — Самый гениальный алкаш! — смеялась Армин.       На ней не было и следа прежней грусти. Она вновь была собой. Боба смотрел на неё и узнавал ту Армин, к которой привык: шумной, позитивной, игривой. Узнавал прежнее сероглазое затмение, уж очень любившее общение и заводить новых друзей. Благодаря неё Боба сумел забыть на время про тётку, Пуртона, свою ледяную маску. Как будто ничего этого и не было вовсе. Он почувствовал, как то ноша, что он носил каждый день, внезапно спала с него, давая спокойно вздохнуть и не быть вечно собранным охотником за головами. Боба снова ощущал себя маленьким мальчишкой, ещё не пережившим смерть отца. Возвращался тот забытый яркий свет, от которого он прятался долгие годы, лишь бы ничего его репутацию не подпортило.       Боба привык давно к холоду, мрачности и строгости, где работа всегда на первом месте. Он привык, что мир всегда отвечает жестокостью и никогда благодарности не было. Армин Соло не походила ни на что привычное ему. Только на привычное для него ребёнка. Она амбициозна, страстна, упряма, бросается вперёд, не глядя, а её поведение порой не подходило в его выстроенные за годы рамки поведения. Будто единственный насыщенный цвет на черно-белом фоне. Раньше казалось, Армин для криминального мира чересчур несерьёзна и светла. После их откровенных разговоров, Боба в её трещинах увидел свои. У Армин разломы практически были на том же месте, где у него рубцы давно заросли. Столь разные люди, полные противоположности друг другу, но их при этом такие схожие шрамы связали. Та же тяга к неизведанному, жажда ощущений. Разница в том, что Армин руководствовалась эмоциями и накопленным опытом. Бобой же двигала логика и здравое мышление. Он давно забыл, какого это — просто так сесть и с кем-то поговорить без наставленной винтовки, — и ему удалось вернуть те забытые ощущения.       Армин, успокаиваясь от смеха, наконец-то разогнулась и начала пальцем тереть уголки глаз, где скопились от смеха слёзы. — Давно я так не смеялась. — Рад стараться.       На секунду Армин замерла, а потом, склонив голову вбок, смерила Бобу хитрым и таинственным взглядом. — Мне кажется, или только что ты сознался, что рад вызывать у меня смех, лучший охотник нынешнего времени? — она игриво вскинула вверх бровь, подперев голову рукой.       Боба кривовато ухмыльнулся, старательно игнорируя внезапно появившееся сконфуженное состояние внутри. За последние минуты его действия не поддавались никакой логике. — Не бери в голову, ты мне давай скажи, правда ли, что вы с братцем в детстве жарили насекомых? — он быстро ушёл с темы. — Я услышал, как Соло это рассказывал своему вуки. Вот думаю, насвистел он или нет.       У Армин глаза засияли. Она взахлёб начала рассказывать о своём детстве, своих самых счастливых воспоминаниях, улыбаясь тепло и смеясь до слёз. Счастье на её лице настоящее, улыбка наполнена светом и искрящимся детским восторгом. А Боба её внимательно слушал, позволял себе улыбнуться вместе с ней и от чего-то подолгу смотреть на её улыбку и сияющие счастьем глаза. Он также рассказывал ей о запоминающихся миссиях с отцом, о тех моментах, каких он считал хорошими. Воспоминания об отце и Синтас впервые не приносили тяжелую боль, а лишь светлую печаль.В его системе произошёл сбой, а Боба даже не чесался всё устранять и возвращать, как было. Всё-таки, расслабиться бывает правда полезно.