Глава 15. Мы были рождены, чтобы умереть
8 августа 2023 г., 15:15
Примечания:
Lana Del Rey - Born to die
Гулкую тишину в канализационной трубе оборвал звук урчания живота. Армин, ползающая впереди, обернулась через плечо на плетущегося за ней Коннора.
— Коннор, твою мать, хватит урчать! — шикнула она на него. — Мы сюда не за этим пришли! — Коннор уставился на неё взглядом оскорблённого. — Крифф, вообще, если бы ты не проспал, мы бы давно уже всё сделали! — Армин продолжила ползти вперёд, чувствуя сильный дискомфорт из-за давящих со всех сторон стенок трубы. — Сделал дело — и жуй себе смело!
— Да хорош меня прессовать! — возмутился Коннор. — Я и так наказан! Я сегодня не завтракал! Ну, проспал я, с кем не бывает?
Армин раздражённо закатила глаза.
— Пчёл в отеле выпустил — с кем не бывает, — бубнила она. — Проспал — с кем не бывает. — Она снова замерла, чтобы посмотреть на Коннора. — Сука, ты дворец Джаббы сожжёшь, тоже так скажешь?
Коннор прищурился.
— Ползи давай, а то меня вырвет здесь сейчас, — проворчал он.
— Отвлекись, — советовала Армин, продолжив путь, — не знаю, дыхание задержи.
— Отвлекись? Армин, ты затащила меня в криффовую канализацию, где ползают вомп-крысы и другая нечесть! Тут воняет так, будто кто-то сдох! И я есть хочу!
— Пожуешь только тогда, когда мы вытащим Хана.
Армин и сама в курсе, как противно в этой канализации, ей пятьдесят раз подряд говорить об этом не надо. В канализации дворца Джаббы действительно пахло так, что сдерживать рвотные позывы становилось всё труднее и труднее. На то это и канализация, тут цветами полевыми или вкусным мылом пахнуть не должно. В шлеме запахи ощущались не так острее, что, определённо, для Армин было очень хорошо. Коннор же мандалорскую броню не носил. Была у него какая-то жёлтая, да быстро её потерял, что ни Бобу, ни Армин не удивило.
— Не понимаю, почему мы не можем зайти через дверь? — ворчал сзади Коннор. — Обязательно надо через канализацию? Через дверь то быстрее, безопасней, вонять потом не будешь.
— И как ты себе это представляешь? Подойдём и скажем: «пустите нас, пожалуйста, мы собираемся украсть у вас карбонит»? Коннор, там же не совсем дебилы в охране сидят. Просто так тебя сюда не пустит никто. И мы лишнее внимание привлечём.
— Кого? Бобы?
Армин просто кивнула
— И его тоже.
— Так он же наш, не укусит, может, даже поможет. Или вы что, поссорились?
— Упаси Манда’лор, — пробормотала Армин себе под нос. — Просто наш Боба запретил мне появляться во дворце. — Она состроила под шлемом дразнящую гримасу. — Видите ли, мне здесь небезопасно будет. Вот и представь, что будет со мной, если он увидит меня и поймёт, что я ослушалась. И представь, что он сделает потом с тобой, когда увидит тебя со мной.
— Ну, его понять можно, он о тебе заботиться, дорожит тобой… — Коннор запнулся. — Подожди-ка, а почему это он должен со мной что-то сделать?
— С того, что ты согласился на мою авантюру и позволил это сделать, — аргументировала Армин.
Зная характер Бобы, он так бы и поступил.
— Знаешь, может ты и права, — с чего-то согласился Коннор. — Гаморреанцев не встретим.
— Ты что, боишься ходящих коротконогих котлет? — Армин уловила изменение его настроения.
— Да ты видела их рожи? — Коннор оставался невозмутимым. — Меня в детстве один такой напугал. Мне лет пять тогда было. Мама его так сумкой избила, что он убежал.
— Не переживай, эти ходячие котлеты нам ничего не сделают, — заверила Армин, сдерживая смех. — В крайнем случае, Боба тебя защитит.
Щёки под шлемом вспыхнули багровым цветом от стыда. Армин его ослушалась. Боба её поступок не одобрит. Он же её просил по-хорошему, предупреждал, что во дворце к женщинам относятся, как к ходячему куску мяса, и что Джабба очень любит красивых девушек, неважно, какой те были расы. В памяти вспылили тогда события из борделя, отдающие липким отвращением внутри. Армин терпеть не могла мужчин, считающих женщин слабым полом, годных лишь для секса. Потому она появляться во дворец Джаббы хатта, первое время, не хотела, пока вскоре Боба не сообщил, что Хан там. У Люка, Лэндо, Чуи и Леи был свой план по спасению Хана. Настолько бредовый, что Армин постоянно фыркала и не стеснялась высказывать по поводу него свои опасения. С момента аукциона не мало времени прошло. Все постоянно были на нервах, на взводе, по тонкой грани ходили, дабы в пропасть не свалится. После того громкого скандала Армин продолжала работать с повстанцами, ей даже с Лэндо и Ки’рой удалось спокойно поговорить. Она рада, что поговорила с ними, правда маленький осадочек у всех на душе оставался и отношения стали более прохладными.
Поняв, что план рассчитан исключительно на дурацкое везение, Армин приняла решение взять всё в свои руки. Плевать, что про неё подумают потом, в этот раз так рисковать она не хотела. Она и план заготовила: пробраться тайно во дворец Джаббы, найти Хана, незаметно разморозить его и вытащить из дворца. Всё бы ничего, но в одиночку ей всё было не провернуть. Нужны были ещё лишние руки. Да и вдвоём веселее. Кристу Армин категорически отказывалась брать по многим причинам. Девочка диплом в этот день получить должна была, нечего её омрачать в такой радостный и значимый день. Взять других повстанцев Армин не хотела. Почему? Да потому что она больше ни с кем толком-то и не общалась. Зато хорошо дружила с Коннором, вновь ищущим работу, так как с прежней его буквально выкинули.
Армин понимала, что своими действиями испортит «гениальный» план Люка, но терпеливо ждать и надеяться не в её стиле. К тому же, вон, Лея, дроиды, Лэндо и Чуи уже пришли во дворец и так и не вернулись.
В мыслях продолжал доминировать Боба, как бы Армин не старалась переключить фокус внимания на свой план и спасение брата. Раньше её никогда не волновало то, как отреагируют на её действия другие. Ей было абсолютно всё равно, однако это не работало с Ханом, не работало с Кристой, папой. Не работало с Бобой. Армин сердцем чувствовала, что он просто уберечь её хотел, поскольку видел сам, что происходит во дворце у Джаббы хатта. Хана к Джаббе в итоге привёз Босск, отхвативший после щедрую награду. Боба поймал другого провинившегося перед Джаббой и вернул его доверие. Он вёл какую-то свою игру, непонятную для Армин. Она знала, что он не враг ни для неё, ни для повстанцев. У него в разуме, под помятым шлемом, шли свои вычисления. И никто не мог точно понять, что творилось в его голове. Сколько крови и мрака в его мыслях и не сойдёт ли человек с ума, увидев его разум. Армин не понимала, чего именно он добивался, вернувшись к Джаббе, зато она знала точно: она входила в один из его множества планов. У неё улыбка на губах светлая, искренняя, когда он выделял в своём графике место для неё. Сердце пело, если он прижимал её к себе и долго не отпускал. Армин в ответ лишь теснее к нему прижималась, как к источнику тепла, ибо с ним ей правда было тепло и спокойно. Её лекарство, её спасение и самая любимая колючка. От острой, как лезвие, мысли о том, что она могла его разочаровать, сердце в тиски сжималось. Боба по кирпичику строил безопасность для них обоих, а она своими поступками эту безопасность разрушала. Армин однажды точно доведёт его до трясучки и дёргающегося глаза.
Сверху показался металлический люк, через его небольшие дырки слабый свет. Коннор чуть не врезался в неё на повороте. Приблизившись, нюх уловил запах специй и вкусных закусок. Не трудно было смекнуть, что им удалось добраться до кухни дворца Джаббы. Сюда им и надо было. Маленький дроид-разведчик, тайком украденный когда-то очень давно у Феннек, показал верный путь. У Коннора слюни наверно текли от такого аппетитного запаха. Армин не рискнула сразу отодвинуть люк. Вместо этого она минуту прислушивалась к посторонним звукам, пока не убедилась, что никого там не было. Сжав челюсти, она медленно, стараясь при этом быть бесшумной, отодвинула тяжёлый люк в сторону и вылезла из канализации вместе с Коннором. Никого на горизонте не было. Ощущение скованности от стен канализационной трубы улетучилось. Запах мертвечины уступил вкусным ароматам кухни.
— Отлично, никого нет, — комментировала шёпотом Армин. — Как думаешь, мы могли по этим трубам пройти мимо сейфа Джаббы?
Коннор задумчиво нахмурил лоб.
— Не думаю, — покачал головой он. — Не думаю, что у него вообще есть сейф. А тебе это вообще зачем?
— Как спасём Хана, напомни об этом, — попросила Армин. — Мне там кое-что надо будет забрать.
— Ты что хочешь ограбить Джаббу? — повысил голос Коннор.
— Ещё громче об этом заори! — прошипела на него Армин.
Разумеется, она пошутила и красть у Джаббы у неё не входило в планы. Красть у хаттов и думать, что потом сможешь жить спокойно — верх идиотизма и признак мазохизма. Армин не мазохистка и не суицидница. Ей слишком дорога собственная жизнь. Одно дело — ограбить кузена, не имеющим столь крупную власть, а другое дело — у хаттов, буквально королёв криминального мира, по щелчку пальца портящих жизнь всем, кто им не угодил.
Армин свернула, направившись к коридору, ведущему в главный зал. Там и должен быть замороженный в карбоните брат.
— Крифф! — ругнулся сзади Коннор. — Дроид!
К ним подъехал серебристый дроид с подносом в механической руке.
— Не хотите отведать свежих закусок? — своим запрограммированным вежливым тоном спросил он.
Коннор обрадованно закивал головой.
— Благодарю, мы не будем, — Армин крепко схватила его за руку и повела за собой.
Коннор буравил её обиженным взглядом.
— А чего ты от закусок-то отказалась? — не понимал он.
— Ты с ума съехал что-ли, Коннор, какие закуски? — обернувшись, осадила его Армин. Коннор от интенсивности её гневного взгляда и резкого движения дёрнулся назад на шаг. — Мы, вообще-то, сюда Хана спасать пришли! А ты только о еде думаешь!
— Ну, простите, ваше превосходительство, — паясничал Коннор. — Ты тоже про еду бы на моём месте думала.
Армин лишь махнула на него рукой. Часть подсознания, специально закрытая на время миссии, отчаянно пробивалась сквозь дверь, крича о правоте Коннора. Он же прав на сто процентов — на его месте Армин поступила бы точно так же. Тоже ныла бы про голод, искала бы способы поесть и усмирить пылающий голод. Армин вела себя бы так же, возможно, даже гораздо хуже, и от этого понимания ей не уютно становилось. Она будто в зеркало на себя посмотрела и увидела своё кривое, несуразное отражение, принуждающее задуматься над собой и своим поведением маленькой девочки. Что-то внутри неё надломилось, трещиной покрылось. Потому что раньше Армин с высокой колокольни на своё поведение плевала. В последнее время всё больше обстоятельств заставляло её задуматься над своим поведением. Над правильностью принятых решений. Её сомнение липкими щупальцами обхватывало, из-за чего гадко на душе становилось. Армин же всегда в себе уверенна была и никогда не сомневалась. После Беспина она сама на себя не похожа была и ей это не нравилось.
В главном зале творился настоящий переполох. На смену громкой музыке пришли сумасшедшие визги гостей, смотрящих куда-то вниз, словно целый стадион собрался посмотреть спортивное соревнование. Похоже, Джабба опять кого-то неугодного спустил вниз, в логово к ранкору. Его любимый питомец сумеет перекусить. Армин фыркнула под шлемом от отвращения. Все с таким энтузиазмом смотрели на то, как очередная жертва оказывалась в желудке ранкора, радостно ликовали от пролитой крови. Иначе, как варварство, она подобное развлечение назвать не могла. С другой стороны, подобная шумиха была бы им с Коннором на руку. Они смогут стать невидимкой среди этой толпы. Бесшумными тенями, незаметно разморозившими Хана и вытащившими его из этой помойки. И световые бомбы не понадобятся тогда.
— Армин, — позвал её Коннор.
Она повернула к нему голову.
— Что?
— Смотри, — он кивнул вперёд.
Армин посмотрела туда же, куда и он и тут же почувствовала отвращение: на своём троне восседал Джабба, в маленькой ручонке он держал цепь, а рядом с ним, на железном поводке, сидела полуголая Лея, держащаяся руками за сковывающий ошейник и морщившейся от боли. Старый зелёный червь настолько спятил, что своей игрушкой сделал криффову принцессу Альдераана, плевать, что планета четыре года как взорвана была.
— Криффовый в рот, — злилась Армин. — Зашибец у них план я смотрю!
Коннор положил ей руку на плечо и подбадривающе сжал. Она обязательно за это предъявит Лэндо и остальным, что допустили такое с Леей. Да это для любой женщины самое главное унижение. В груди заплескалась брезгливость. Рвотные позывы подступили с новой силой. Воскресли в памяти события из борделя, где Армин терпела многочисленные унижения и избиения. Ей щёки зажимали с такой силой, чтобы она не могла стиснуть зубы, избивали плетью за непослушание и заставляли танцевать откровенные танцы для мерзких извращенцев. Всё ради дикого удовольствия каких-то жалких свиней. Они же заплатили. Раз у них деньги, значит они могли всё, императорами могли звать себя. От борделя у неё шрамы-рубцы на спине остались, позорное клеймо и искалеченная психика. Многочисленные травмы и страхи, утихшие спустя годы. Армин не понаслышке знала, каково это — находиться у кого-то в рабстве и терпеть любые выходки хозяина, иначе тот обозлиться и либо закроет в чулане на долгие часы, либо изобьёт до полусмерти. Бордель стал её самым страшным кошмаром, возвращающимся по ночам назло ей. Она боялась засыпать, ибо не хотела увидеть снова тот кошмар, трястись от страха на простынях и в холодном поту просыпаться. Армин не хотела больше терпеть подобное унижение и не могла позволить, чтобы его терпели другие её близкие.
Она вытащит отсюда и Лею. Придумает, как это можно сделать. Армин сквозь толпу пробралась туда, где должен был стоять карбонит. Глазами по сторонам бегала, ища замороженного брата и проверяя, не заметил ли кто их присутствие.
— Сука, да где же он? — Армин нашла пустоту на том месте. Алая ярость застилала пеленой глаза.
— Может, его в тюрьму отправили? — предположил Коннор.
— Сам по суди, в чём смысл замороженный гроб совать в тюрягу? — попыталась образумить его Армин. — Особенно, когда этот гробик у всех на виду тут долго был и всех всё устраивало?
Она прошла вдоль стены. В мысли пробралась молитва — хоть бы там у ранкора был не её брат. Хоть бы это был не он. Армин не переживёт, если он умрёт.
— Он же должен быть тут, должен, — отчаянно твердила она. — Он должен был тут быть…
— Армин, — Коннор задёргал её за руку, — у нас проблема.
Она напряглась и замерла, пружина беспокойства внутри натянулась. Сжав челюсти, Армин обернулась и её глаза округлились от удивления.
— Ой, привет, Боба, — нервно проговорила она, скрывая пришедший шок непринуждённым тоном. Он никак не отреагировал. Стоял, как образец неподвижности. Лицо, скрытое древним шлемом, было обращено на них с Коннором. Армин представляла смесь эмоций на его лице. Глупо было расчитывать, что он их не заметит. За столько лет он научился их различать в толпе. Ещё броня Армин была слишком приметна. А ведь она думала её оставить, но передумала, вспомнив про все функции брони. — Боба, ты думаешь, что всё это мои затеи?
— Это всегда твои затеи, — буркнул он. Лицо Армин осунулось от его тона. Он явно был недоволен тем, что она его ослушалась.
— Мне стоит уйти? — осторожным тоном спросил Коннор.
— Но только не надолго, — разрешила Армин, — мамочка с папочкой быстро дела решат и всё будет хорошо.
Коннором переводил непонимающие взгляды с неё на Бобу и нерешительно удалился от них. Армин поджала губы, ощутив себя провинившемся ребёнком. Разговор предстоял тяжёлый.
— Наверно, ты хочешь меня отругать за то, что я тебя ослушалась и пошла туда, куда ты запретил мне идти?
— Не время и не место, — произнёс Боба. — Тем более, у тебя своя голова на плечах и ты не ребёнок, чтобы любой твой шаг контролировать. Просто надеюсь, ты понимаешь, как тебе надо быть осторожней, чтобы Джаббе на глаза на попасться. Потому что я не могу постоянно прикрывать тебя.
Лучше бы он её поругал. Армин понимала, как ей надо быть осторожней. Пополнить коллекцию любимых игрушек Джаббы она не хотела. Не дай Манда’лор она окажется снова безвольной куклой.
— Где Хан?
— Органа в костюме Боушха его разморозила, а Джабба её спалил, — разъяснял Боба. — Теперь твой брат в тюрьме, а Органа… — Он махнул рукой на сидящую с Джаббой Лею. — Ты и сама видишь.
— Это уж точно, — скривилась Армин.
В каком положении была Лея она заметила. Ей представлять не надо, каково ей. При мысли о том, что могла пережить Лея, тошнота подступала к горлу.
— Скажи-ка, а кто из кавалерии спасения придумал этот план? — полюбопытствовал Боба.
— Уж точно не я, — сухо сказала Армин.
Возглавляй всё она, то уж точно не допустила бы того, чтобы Лея оказалась рабыней вонючего слизня.
— И поэтому ты решила вытащить брата сама, — догадался Боба. — Твой план случайно не содержит отвлекающий манёвр с элементами взрыва и пожара, из-за которого тут все паниковать будут?
Армин бросила в его сторону убийственный взгляд.
— Очень смешно, — не скрыла сарказма она. — Нет, без взрывов и пожара, хотя паника присутствует. — Боба усмехнулся под шлемом. — Как тебе план?
— Ужасный.
— Знала, что тебе не понравится.
Они одновременно обернулись на вопль Джаббы, туманом заселившегося зал. Его большие глаза стали ещё больше от исказившей его подобия лица гримасы шока. Он от гнева размахивал руками, чуть не ударил Биба Фортуну и C-3PO, которого Армин только заметила рядом с Джаббой. Криффов Люк со своим планом. Кто ж так планы спасения придумывает?
Сквозь толпу к Бобе и Армин протиснулся Коннор, умудрившийся откуда-то взять тарталетку.
— Ребят, там Люк кокнул ранкора Джаббы! — сообщил Коннор, явно восхищённый поступком Люка.
Армин и Боба встретились визорами.
— Люк здесь? — удивилась Армин.
— Ну, да, — подтвердил Коннор. — Прикинь? Я сам обалдел.
Армин тяжело вздохнула.
— Все угноты в сборе, — сделала неутешительный вывод она.
— А взрослым их вытаскивать, — добавил Боба.
Самые молодые лезут в разборки для взрослых. Люку и Лее бы в академии дипломы сейчас получать и юностью радоваться, из дома сбегать и бунтовать, песни петь и себя в любимых хобби проявлять, но никак не сражаться на войне. У них впереди вся жизнь, все прелести юности, им бы жить себе спокойно и тогда они ничего бы не познали. Люк уже лишился семьи и руки, Лея потеряла планету, народ и родителей. Ненависть к Империи вскипела сильнее внутри.
Армин из раздумий вырвали тяжелые шаги рядом с собой и такой знакомый, родной до спазма в груди голос:
— Люк! Ты здесь!
Сердце подскочило, ускорило темп. В горле будто пустыня. Армин испуганно обернулась и замерла, в груди предательски заныло: стражники вели Люка, Чуи, а вместе с ними Хана — живого, размороженного, в помятой и грязной рубашке, с взмокшими волосами и пустыми глазами, смотревшими перед собой. Её братишка вернулся, пережил заморозку в карбоните. Армин Люка не одарила и коротким взглядом, полностью приковав внимание к брату, чьё спасение всех почти год волновало. Несказанное облегчение накрыло всего на долю секунды, не справившись с нарастающей тревогой. Брат был другим. Не бросался язвительными комментариями, не шутил, не шёл уверенной походкой с насмешливо выгнутой бровью, не стремился нагло отсалютовать и уйти красиво, как в его самых любимых голофильмах. Не такой. Хан выглядел уставшим, поникшим, взгляд карих глаз потускнел, не играл весельем, однако своими действиями он доказывал, что не утратил тягу к борьбе и готов был сражаться. Он отчаянно брыкался в хватке стражей, словно, если он вырвется из их рук, то тот час же будет свободен. Не будет ни Джаббы, ни дворца, ни проникающих повсюду зыбких песков Татуина.
Армин хотела метнуться к нему, желая помочь, вытащить отсюда и прокричать, что она тоже здесь, с ним, она пришла его спасать вместе с остальными. Её остановил Боба, сцепивший их мизинцы в таком знакомом жесте. Коннор положил руку ей на плечо и подбадривающе сжал. Ей, безусловна, была приятна поддержка от них, только вот кричащую тревогу это никак не угомонило. Мысли о брате не заглушило.
— Не твори глупостей, — шепнул Боба, торопливо покинув их и направившись к Джаббе.
Это как раз то, что Армин обычно избежать удаётся труднее всего. У неё это выведено константой, подкожным изъяном — искать и творить глупости. Ей за этот день точно придётся совершить не одну такую глупость. Вопрос был лишь в том, насколько эти проступки будут рабочими. Еле пробившись сквозь толпу, едва не растолкав некоторых, Армин с Коннором нашли удобное место для наблюдения. Здоровый гаморреанец задел Коннора плечом так, что тот чуть не упал. Армин помогла ему, не дала упасть. Её рука покоилась на кобуре, вся она была в напряжении, готовая выстрелить первой, если потребуется. Плохое предчувствие ползло по телу вверх. Чутьё подсказывало, что ожидать благоприятного исхода не стоило.
Голос Джаббы прогремел на весь зал, заглушая крики других и принуждая всех к тишине. Коннор, плохо помнящий хаттский, непонимающе уставился на Армин, словно ожидая, что та ему переведёт. Сама она хаттский знала отлично, особенно ругательство, но речь Джаббы не понимала и она. Ей его слова разбирать удавалось с непосильным трудом и всякий раз, переваривая в голове услышанное, хотелось верить, что она ошиблась.
— Ужас, — сказал C-3PO, как только речь Джаббы была закончена. — Его Высокопревосходительство, великий Джабба хатт, повелевает казнить вас. Немедленно.
Сказанные дроидом слова ударили не хуже лезвия. Её от осознания парализовало. Внутри всё похолодело, обдало таким пробивающим до костей холодом, словно Армин снова оказалась под водой. Только не это. Только не её брат.
— Вас доставят к Дюнному морю, — продолжил C-3PO, — и сбросят в яму Каркун — гнездо всемогущего сарлакка. В его желудке вы познаете невыносимые боли, ибо будете перевариваться тысячу лет.
Джабба говорил о чём-то ещё, но его голос стал звучать для Армин неразборчиво, приглушённо, как будто она под водой находилась. Она в самом деле ощущала себя как в тот день, когда она чуть не утонула. Разум вернул её в тот день, воскресив ледяные воды, пробивающиеся в лёгкие воды и мокрые лапы отчаяния, сдавливающие органы. Армин буквально чувствовала, что вот-вот захлебнётся собственным, мерзким отчаянием. Визор её шлема был направлен вперёд, она, как загипнотизированная, не в силах была пошевелиться и произнести хоть что-то. Пульс застучал сильнее, встроенные показатели в шлеме уже давно на этот счёт предупреждающую тревогу били. Армин всегда старалась не давать плохим мыслям корни пускать, вырывая их сразу и на их место сажая ростки позитива. Однако думать о хорошем сейчас ей никак не помогало. Мозг отказывался работать, придумывать логичные варианты спасения Хана, Леи, Люка и Чуи. Армин больно прикусила изнутри собственную щёку, возвращая себя к реальности и стараясь в руки себя взять, дабы тряпкой половой не быть.
Сквозь громкий шёпот гостей дворца, Армин разобрала голос Джаббу, приказавшего увести пленников. Она вышла из оцепенения, хаотично в голове перебирала мысли. Ей нужно было что-то делать. Прямо сейчас. В эту самую минуту. Нельзя было дать умереть брату, Чуи и Люку. Армин суетливо глазами по залу бегала, пытаясь поймать взглядом Хана, Чуи и Люка, которых закрыли спины посторонних. В тот момент в голове родилась самая сумасшедшая и отчаянная идея, но другого варианта у Армин в тот момент не было:
— Я забираю их! — во всеуслышание закричала она.
Её крик возымел действия. Стража, собирающаяся уводить Люка, Чуи и Хана, остановилась. Взгляды всех присутствующих теперь были прикованы к Армин. Хотела ведь всё сделать по-тихому, да не вышло. От интенсивности чужих взглядов она могла сжаться, в угол забиться, но она продолжала стоять и выпрямила спину, скрывая собственные эмоции. Она привыкла быть в центре внимания, однако, в данной ситуации, такое внимание к собственной персоне её не радовало. Её сейчас вообще ничего не веселило.
Джабба обратился к ней на хаттском. Армин из его слов поняла, что он узнал её. Ещё бы, одна из популярных охотников, спасибо работе на Вейдера, близнецов хаттов и многие популярные синдикаты.
— Армин, ты что творишь? — ошарашено глядел на неё Коннор.
Но она пропустила его слова мимо ушей, двинулась вальяжной, грациозной походкой к трону Джаббе, попутно ощущая себя ходячим куском мяса среди хищников. Кто-то перешёптывался, кто-то отступал назад, позволяя ей пройти. Спасибо хоть, не показывали извращённые жесты. Имя Армин было у них шёпотом на губах, не то завистливым, не то опасливым.
— Отлично, ещё и Армин сюда затащили, — отозвался рядом Хан. — Блеск!
Она лихорадочно сглотнула, борясь в попытке наброситься с объятиями на брата.
— Я хочу предложить сделку, — заявила Армин, через силу заставляя свой голос звучать чётко. — Хан Соло, Скайуокер и другие его друзья достаются мне…
Джабба оборвал её речь и за цепь притянул к себе Лею.
— Великому Джаббе хату наскучили попытки спасти их, — переводил C-3PO его слова, — но он готов выслушать условия сделки и интересуется, что же охотница за головами готова предложить взамен.
Армин сцепила руки за спиной.
— Поскольку Хан Соло остаётся твои должником, в моих силах выплатить за него весь долг, — начала уверенным тоном она, — и не только за него. Ещё и за его друзей. Я владею такой суммой, способной покрыть долги остальных, если таковы имеются.
— Дура, не вздумай! Он тебя обманет! — предостерегал её Хан.
Джабба только расхохотался на его попытки помочь Армин. Она стиснула зубы, игнорируя его противный смех. Игнорируя брата, Лею, мотающей головой и одними губами шепчущей: «не делай этого». В любой сделке выгоду должны получить обе стороны. Армин приподняла подбородок, собираясь выпалить то, что при других обстоятельствах никогда бы не предложила:
— Ты получаешь деньги, — вздохнула она, краем глаза ухватив беспокойные глаза Хана, — и мои услуги в качестве одного из охотников за головами. Я готова занять место своего брата.
Её слова повисли в воздухе, вызывая новую волну перешёптывания. Чуи рядом тихо завыл. Армин побледнела от осознания сказанного, но продолжала храбриться, будто кто-то мог увидеть её эмоции сквозь шлем. Будь ты в броне, всё равно нельзя показывать этим паразитам, что страх властен над тобой. Джабба молчал какое-то время и это молчание было самым тягостным, сковывающим и напряжённым для Армин. Незнание вердикта только сильнее резало внутри, терпение нарочно расшатывало.
Поразмыслив над предложением, Джабба, наконец, озвучил свой вердикт и C-3PO его перевёл.
— Великий Джабба хатт согласен на ваше предложение и приказывает вам снять шлем и поклониться ему, в качестве доказательства верности.
К горлу подступила скользкая тошнота. Предательские мурашки поползли по телу. Лицо Армин окаменело от осознания истины — она только что сдалась в рабство. Добровольно. Она, избегающая с уходом из борделя рабства, старающаяся всегда продемонстрировать свои права. Она, ненавидящая несправедливость и работорговцев с рабовладельцами. Она, которую буквально вырывало от одного вида несчастных рабов. Она, поклявшаяся себе много лет назад, что не допустит ухода собственной свободы. А теперь Армин Соло добровольно готова была уйти в рабство к Джаббе хатту, потому что служение ему не означало свободу, Боба сам об этом обмолвился однажды. Армин всю жизнь провела в борьбе за свою свободу, зубами цеплялась за шансы выжить. Она так радовалась обретённой свободе, так гордилась ею. Вопила ни раз, что ни перед кем головы не склонит и никогда не прогнётся ни под кого. Теперь Армин начала губить себя сама. Медленно, мучительно. Она саму себя закапывала в глубокой яме, откуда выхода, возможно, не будет. Сама землёй себя сверху осыпала. Жертва добровольно пришла к хищнику, согласившись быть его игрушкой до конца жизни. Сохранившаяся часть рассудка заглушить бушующие эмоции старалась, пыталась образумить, предупреждая вместе с Ханом, чтобы она не вздумала пойти на этот шаг.
Это неправильно, нереально, губительно и ядовито. Армин этот яд решила влить в себя сама, как самоубийца.
Одурманенные эмоциями остатки здравого смысла подавали слабые признаки жизни, но на них было всё равно. Армин набрала в лёгкие воздуха и сняла шлем. Приятно было бы глотнуть нефильтрованного воздуха, если б в нём не застыл запах кальяна и вонючей слизи. Окаменевшая, непроницаемая маска отпечаталась на лице Армин. Она не будет демонстрировать в открытую свои эмоции. Не с ними. Ей бы хотелось пристрелить жалкого Джаббу, отомстить тем самым за Лею и других, труп его всему криминальному миру как предупреждение показать. Армин кусала щёку изнутри, под контролем себя держа и не давая расслабиться. Она натянула на лицо вежливую улыбку, вышедшую немного кривой и несуразной и, борясь с брезгливость, встала на одно колено и склонила голову. Негодование Хана и восторженные возгласы Джаббы слились в неразборчивый шум в ушах. Армин отчасти сама не понимала, что творила. Она собственное достоинство в грязь втаптывала, за что ругала других. Эмоции утихнут, она точно потом пожалеет, что сделала, волосы на себе от стыда и ненависти к себе рвать будет. Но это не сейчас. Для Армин важна была жизнь единственного брата и его друзей. Джабба любил в деньгах купаться, вот у него будет возможность в них утопиться. У Армин остались средства от Тракана, которые она берегла на чёрный день. Что ж, этот чёрный день настал. Она всё своё состояние, все сбережённые средства, свою душу, свою свободу отдать была готова. Её жизнь, в данный момент, имела меньшую ценность, чем жизнь родного брата.
Дождавшись позволения Джаббы, Армин поднялась с колена, в мыслях считала от десяти и до одного, сохраняя опрокинутое, застывшее в холодном выражении лицо маску. Биб Фортуна расхаживал вокруг неё, как стервятник над добычей, пока Джабба выражал показное удовольствие сделкой. Армин нарочно смотрела куда-то в пустоту, не сталкиваясь с осуждающими взглядами Леи, Коннора, Люка, Хана, Чуи и Бобы, пускай лицо того за шлемом и было спрятано. Фортуна собирался провести своим костлявым пальцем по её щеке, но она вовремя перехватила его руку и больно сжала, чуть ли не до хруста чужих костей. Липкая дрожь вдоль позвоночника заколотила, стянула мышцы, сухожилия и заплескалась вязко в болоте грудной клетки. В горле заплескались новые рвотные позывы, а перед глазами вместо Джаббы вырисовался силуэт хозяина борделя, мерзко-сладко ей улыбающийся и зубы десятилетней Армин заговаривающий. На месте Фортуны тот человек, чуть не изнасиловавший её и являющийся во снах в образе страшного чудища, пугающего маленьких деток. Из болота старых воспоминаний вынырнул её кошмар, плесенью старой покрытый. Армин взяла над собой усилие, сглотнула застрявший в горле комок и лишь шире улыбнулась, грубо отпустив костлявую руку Фортуны.
Она слух рассеянно сфокусировала на словах Джаббы, мозг напрягала, стараясь самостоятельно его слова перевести. До разума доносились обрывки корявого перевода. Неразборчивые, размытые, пожеванные.
— Джабба передаст Хан Соло и вуки после того, как осуществиться казнь джедая, — перевёл C-3PO. — Кошмар.
Потрясение от услышанного пронзило органы тысячами отточенными клинками. Армин будто под душ ледяной сунули. Паника забурлила в венах сильнее, змейкой вверх тянулась. Рот приоткрылся от шока и удара ножом в спину между лопаток. Словно рыба, выкинутая на берег страданий. Армин позволила испугу пробежать по её лицу. Джабба махнул рукой и стража увела Люка, Хана и Чуи из зала. Глаза лихорадочно забегали по сторонам. Ярость заплескалась в груди.
— Ты обещал, что отдашь мне всех друзей капитана Соло! — завопила во весь голос Армин. — Ты нарушаешь слово!
Джабба бросил незначительный комментарий про изменение сделки и громко рассмеялся вместе с другими своими приспешниками. Верхняя губа Армин дёрнулась от раздражения.
— Нельзя так! — Армин в порыве метнулась к Джаббе и была остановлена двумя гаморреанцами, перекрывшими ей дорогу. Сдерживаемое эмоции повалились наружу.
Джабба ткнул в неё пальцем в обвиняющем жесте и пригрозил расторжением сделки, если она вновь выкинет нечто подобное в его дворце. Армин спрятала в подкорке неискоренимую ярость и беснующееся смятение, отошла назад на несколько шагов и замерла, провожая взглядом уходивших из зала гостей. Она надела шлем, как защиту от посторонних, от вмешательств внешнего мира в её личное пространство. А в мыслях, будто на быстрой перемотке, проносилось: дура, дура, дура! Позволила себя обмануть и унизить. Дурой была, дурой и осталось. Будь здесь Босск, он так точно бы и сказал. Армин ругала себя за то, что позволила обмануть. Что просто взяла и поверила в честность Джаббы, и это после того, как он предал Бобу. Вязкий страх прошёл по грудной клетке, дошёл до костей и примёрз.
Коннор приблизился к ней неуверенным, шатким шагом. Армин краем глаза ухватила сочувствие на его лице.
— Беги к моему кораблю, подгонишь его по моему сигналу, — вполголоса приказала она ему.
— Понял, — кивнул Коннор и слился с толпой.
Пора придумывать новый план.
***
На барже Джаббы громко музыка весёлая, никак не подходящая под клокочущее настроение. R2-D2, тоже попавшийся в ловушку слизня, разносил напитки. Несчастная Лея на цепи возле Джаббы сидела, как любимый питомец на поводке у хозяина, смотрела за плывущими рядом в воздухе скиффами, на одном из которых стояли Хан, Чуи и Люк. Хана и Чуи якобы поставили туда, чтобы они видели смерть близкого друга. Чтобы им дурацким уроком это послужило. Пока все веселились, Армин молча смотрела за скиффом, где были Хан, Чуи и Люк. Лёгкий ветерок проносился мимо, на глаза попадались однотипные пейзажи пустыни. В голове, нервно дёргаясь, строился план их спасения. Теплилась маленькая, пушистая надежда, что Люк не такой дурачок и придумал запасной план на такой случай. Он не из тех, кто гонится за смертью. Люк, скорее, принадлежал к той группе, которые в лицо смерти смеялись и продолжали существовать. Этот дурачок пережил бой с Вейдером, он не настолько глуп, чтобы вот так просто сдохнуть в пасти сарлакка. Криста будет грустить, если этот угнот погибнет раньше отведённого им нереальным создателем срока. Армин проглатывала стоящие в горле плохие варианты развития событий, стараясь держаться ровно и не упасть от бессилия у всех на глазах. Солнца Татуина не щадили, жарой жестоко морили. Изнуряющая жара столь сильной проблемой для Армин не являлась. У неё на первом плане брат и спасение его друзей. Для всех пьяных и обкуренных идиотов она стояла, как каменная статуя. В голове же целые планы строились, и их исход для Джаббы будет неприятным. Армин отберёт его любимую игрушку, вытащит брата, Люка, Чуи, свалит с Татуина вместе с Коннором, Бобу с собой заберёт и они в закат улетят, как в клишированных боевиках. Она заставит Джаббу страдать в агонии. Боба подошёл к ней тихо, незаметно рядом встал. Его шлем был направлен в сторону мелькающих перед глазами песков Татуина. Армин никак не отреагировала на его появление. По крайней мере, физически. — Дай угадаю, твоё «не натвори глупостей» было про это? — первая оборвала тянувшееся молчание Армин. — Видишь, насколько хорошо ты меня знаешь, — подтвердил Боба её догадку, — даже озвучивать не пришлось. Армин под шлемом криво улыбнулась. — Не волнуйся, милый, у меня всё под контролем, — уверяла она. — Я на это надеюсь, — сухо пробормотал Боба. — Ещё никто так Джаббе свои услуги не предлагал. — Мне пришлось, — оправдывалась Армин, — иначе Хана бы ждала смерть. Так я хоть выторговала его и Чуи у Джаббы. — А ты уверена, что он тебя снова не обманет? Тревога гулко ухала внутри. Слова Бобы Армин понемногу к здравому смыслу возвращали. Он целиком и полностью прав был. Джабба обманул раз — легко обманет и во второй, и Армин облапошенной дурой останется. Её и так вокруг пальца обвели, за что она продолжала ругать себя внутри и острые когти вины царапали грудную клетку. — Пусть попробует, — сквозь зубы процедила Армин, — тогда с ним будет то же, что и с советом хаттов. Когда разгорелась битва флагмана Вейдера с флотом хаттов, Вейдер лично казнил весь Великий совет хаттов, не пощадив никого. Джабба с тех пор сохранял с Империей весьма прохладные отношения. Любопытно, что не началась масштабная война Империи и оставшимися хаттами. — Не по зубам он тебе, — пытался вразумить Боба. — Думаешь, у него в охране ходячие пельмени сидят? — Я их сама на колени поставлю, — не унималась Армин. — Какое мне дело до хаттов и их стражи, когда жизнь моего брата из-за них может оборваться? Мне всё равно, это мой выбор. — Её шлем повернулся, визор был обращён на Бобу. — Или ты помешаешь мне? Боба несколько секунд молчал, прежде чем ответить: — Не стану. — Он повернулся ненадолго к Джаббе. В руке того был бокал с каким-то шампанским. — А если он сдержит слово? Армин неопределённо повела плечом. — Будем, значит, чаще видеться. — Ты держись только ближе ко мне. Со мной тебя не тронут тут. Не посмеют. Армин издала тихий смешок, представив то, как ходячая угроза, в лице Бобы, отгонять от неё всякий сброд будет. Забавно и мило одновременно, при том, она сама могла постоять за себя. Пьяниц-прилипал она не страшилась, они угрозой для неё не были, тем не менее, приятное тепло в душе заиграло, от понимания, что Боба её готов был защитить в любую минуту. Она под шлемом посмотрела на него открытыми глазами. Как же ей повезло с ним. Таких мужчин, как он, отдавать никому нельзя. Их крепко держать за запястье нужно, обнимать за плечи, уют и спокойствие даря, боясь отпустить. Их берегут, лелеют, как самое сокровенное, прочную нить доверия не перерезают. Такие мужчины в Галактике редкость, просто так на улице, в одной из кантин таких не встретишь. Армин позволила этому мужчине завладеть её сердцем, удовольствие по-своему дарить, от бед укрывать за спиной и безопасность гарантировать. Алхимия их душ загадочна, местами противоречива и многогранна. Огонь и лёд смогли найти способ существования вместе и не умереть. Их первая встреча не была систематически случайной. Будь это так, их отношения так далеко бы не зашли, их друг к другу магнитом бы не тянуло. Армин на Бобу смотрела и видела свою защиту, свой берег спокойствия, куда она любила возвращаться. Она ни разу не жалела, что встретила тогда его на Ферриксе. — Я знаю, — сказала Армин, не сводя с него глаз, — защитничек с винтовкой. — Отвратительное прозвище. — Отлично, значит теперь так и буду к тебе обращаться. — Не будешь. — И кто мне помешает? — Я. Сомневаешься? Армин ехидно усмехнулась. — О, нисколько. Короткая шутливая перепалка с Бобой смогла немного отвлечь её от насущных проблем. Ей правда стало чуточку легче на душе, огромный груз на время с плеч будто рухнул. Однако Армин снова почувствовала на себе вес всех проблем, как только баржа остановилась над ямой, где жил вечно-голодный сарлакк. В горле заметно пересохло. Скифф с Люком, Чуи и Ханом оказался прямо над самой ямой, откуда тянуло чудовище свои огромные щупальца, к своей добыче тянулся. Ненасытный монстр желал полакомиться очередными жертвами, своим проникающим под кожу желудочным соком пытать будет долгие тысячу лет, измучит и истерзает. Это хуже мгновенной смерти. Хуже лазерного луча или светового меча. Хуже всаженного в сердце виброножа. Армин приходилось слышать про жертв сарлакка и губы всякий раз от отвращения кривились. Не везло тем, кто падал туда. Из пасти сарлакка никто и никогда не возвращался. Она искоса наблюдала за Джаббой и стоящим рядом C-3PO, за обеспокоенной Леей, стоящей рядом в ошейнике. Захотелось самолично придушить Джаббу этой толстой цепью, воздухом заставляя давиться. — Жертвы всемогущего сарлакка, — вещал C-3PO от лица Джаббы в маленький микрофон, — Его Милость надеятся, что вы умрёте с честью. Если же вы будете молить о пощаде, Великий Джабба хатт останется глух к мольбам. Армин раздражённо вздохнула под шлемом, сложив руки на груди. Волнение за брата запульсировало с новой силой. Люк, стоящий на трамплине, выглядел куда уверенней и решительней, чем Хан. Его смерть буквально под ногами была, а он продолжал храбриться. Криста его героизм бы оценила, хотя и посчитала бы сперва глупостью. — 3PO, — обратился громко к нему Хан, — скажи этой огромной, склизкой мокрице, что он не на тех ребят напал! На барже все только посмеялись над ним. Армин прикрыла глаза от нахлынувшей усталости. — Это было оригинально, — с долей сарказма оценил Боба. — И глупо, — вставила Армин. Как бы она не любила брата, но ему стоило быть более тихим. Не хотелось бы, чтобы Джабба снова передумал и не оставил Армин ничего. — Джабба, это твой последний шанс, — заговорил Люк, не теряя решимость, — отпусти нас или сдохнешь. Глупо расчитывать, что подобные заявления хоть как-то напугают Джаббу. Тот лишь пуще прежнего засмеялся и затем приказал подтолкнуть Люка к краю трапа. От Армин не укрылось то, как Люк обменялся кивком с одним из стражников и устремил свой взор на баржу — туда, где стоял R2-D2. Она нахмурилась, искренне не понимая, что происходит. Когда Люк успел подружиться с этим стражником? Они сговорились и всё происходящее — часть запасного плана? Армин голову склонила, словно под другим углом желая увидеть действительность. Боба повторил её движение, как на автомате, похоже, от него тоже не укрылся этот быстрый жест Люка. Раз это заметили они, значит и другие увидят. Люк отдал R2 шутливый салют. R2-D2 радостно свистнул. Армин переводила взгляд с него на Люка. И тут Люк спрыгнул вниз, развернулся в воздухе, ухватился за край трамплина и та подбросила его вверх. Армин ухватила краем глаза R2, открывшего монтировочный люк и выплюнувшего оттуда световой меч. Люк приземлился на скифф и активировал оружие, размахивая им и отбиваясь от стражи. За одного из них схватился неизвестно откуда взявшийся Лэндо в костюме стражника. Люк умело отражал удары не только мечом, он наносил удары ногой, выбрасывая за борт противников. Баржа совершила лёгкий разворот. Взбешённый Джабба гавкающими командами отправлял бестолково хлопающих глазами приспешников разобраться. Лея в тот момент ему больше не была нужна, словно он позабыл о ней. На барже началась настоящая суматоха. Всех бестолковых приспешников и других гостей волна паники накрыла внезапно. Боба несколько долгих мгновений смотрел за дерущимся Люком и сорвался с места. — Помоги им! — крикнула ему в догонку Армин и ухватилась за его предплечье. Боба застыл на месте и повернул к ней голову. Все на барже и так вопили не хуже гаморреанцев, её голос не заглушал их вопли. Никто и не подумал бы, про кого именно шла речь. — Прошу! Боба ей кивнул и умчался на верхнюю палубу. Армин отпускать его в душе не хотелось. С его уходом она почувствовала себя одной среди кучи врагов. Раскисать было некогда. Пора действовать. Перевести план в действие. Армин вытащила комлинк и поднесла к губам. — Коннор, пора! — дала сигнал она. — Понял, принял! — послышался сквозь треск голос Коннора. Армин удовлетворённо кивнула и вынула вибронож. Будет сейчас Джаббе кровавый сюрприз. С баржи стреляли пушками по скиффу. Переодически её раскачивало в разные стороны. Армин всадила вибронож в шею одному из приспешников Джаббы, уже бегущего на верхнюю палубу. Плевать теперь, что с ней Джабба сделает. Всё равно. На Армин сзади напал второй, схватил за горло, она забилась в его руках, перекинула через себя и, повертев вибронож в руках, всадила лезвие глубоко в сердце. Она пристрелила из бластера другого противника, не успевшего толом воспользоваться винтовкой. Армин выбила ногой оружие у следующего противника, подпрыгнула и ногой ударила его по лицу, сшибла с ног и на пол повалила. Ей труда не составило отразить его неумелые удары, она нападала с кулаками и ногами, наносила отточенные годами удары по груди, голове и ногам, выбивая противника из строя. Вытащив второй вибронож, Армин юркнула между двумя противниками и воткнула в них оба ножа, вспарывая их брюха. Её будут теперь знать как охотницу, разобравшейся с подручными Джаббы, которые, между прочим, считались лучшими убийцами в Галактике. Ключевое слово «считались». Очередной враг прижал Армин к стене, так, что она больно ударилась спиной. Боковым зрением она ухватила Бобу, прикрывающего со спины Люка. Она вцепилась руками в руку врага и ударила ногой в пах. Он скрючился от боли, и она в тот же миг его подожгла из встроенного в наруч огнемёта. Армин отошла подальше от него, не убирая далеко оружие. Пора спасать Лею. Почему-то Армин решила задержаться, посмотреть на горизонт и проверить, не прибыл ли «Шторм» с Коннором за штурвалом. Её решение стало для неё фатальной ошибкой. Следующие действия пронеслись быстро, словно на перемотке: случайный удар Хана копьём по реактивному ранцу Бобы; Боба, не сумевший справиться с управлением и ударившийся о баржу; его скатывание по пескам вниз и падение вниз. Прямо в яму сарлакка. Сердце пропустило удар и болезненно сжалось в пальцах острой, тяжёлой боли. Армин вздрогнула и закричала, руками опёрлась о стену. Колени резко ослабли. Новый крик подступил к горлу. Толпа, вопли Джаббы, другие громкие звуки — Армин пропускала их мимо ушей. Вся ярость резко пропала, как и все другие эмоции. Посторонний шум, вся Вселенная вмиг растворилась, стала нереальной, безликой. Время сквозь пальцы просачивалось, как песок, шло своим ходом. Вокруг все суетились, а Армин ресницами хлопала, стеклянными глазами смотрела туда, где совсем недавно был Боба. Слёзы застилали глаза. Звать на помощь было бессмысленно. Это сон, абсурд, враньё. Боба сейчас вернётся. Всегда возвращался и спасался. Он же великий Боба Фетт. Он никогда не проигрывал! Армин так надеялась, что эта окутавшая её боль была банальной иллюзией. Чьим-то дурацким розыгрышем, обманом. Она опомниться не успела, как внезапно свет на барже погас и её не накрыла тёмная пелена, освещаемая лишь просвечивающимися лучами солнц. Армин слёзы сглотнула, растерявшись, схватилась за ножи. Лея прыгнула за спину Джаббе, захлестнув его подобие горла цепью, на которой она была посажена, уперлась ему в спину ногой. Надо бежать помогать, надо убить его, но Армин не могла пошевелиться. Её пальцы, сжимающие виброножи, предательски дрожали. Ноги подкашивались, стоять становилось с каждой секундой невыносимо. Джабба хрипел, не сдавался, за жизнь свою гадкую отчаянно боролся — а кто-то побороться за неё и вовсе не успел. Лея сильнее затягивала цепь вокруг его горла, сминала до тех пор, пока хвост Джаббы не перестал яростно дёргаться и он не обмяк. Хрипы становились всё слабее, из его пасти вывалился язык. Армин, опомнившись, подбежала к Лее и срезала с неё цепь. — Спасибо, — кивнула Лея. — Давай выбираться отсюда. Армин кивнула, помчалась за ней с R2-D2 и C-3PO. Они добежали до верхней палубы, где Люк сражался с очередным противником, демонстрируя навыки фехтования. — Наводи на палубу! Вниз! — прокричал Люк, покончив с последним стрелком и указав на пушку. Лея подбежала к оружию. Армин только сейчас заметила прибывший «Шторм», болтающийся в воздухе совсем близко к барже. Чуи, Лэндо и Хан уже находились там, стояли у открытого люка и торопили всех. Армин смогла помочь 3PO забраться на борт, R2 сумел долететь до него самостоятельно. Когда оружие выпустило заряд в палубу, она помогла взобраться на борт Лее и Люку, затем сама прыгнула внутрь. — Давай, Коннор! — крикнул тому Лэндо. — Сматываемся! Как только люк прикрылся, взревели двигатели «Шторма» и Коннор, сидя в кабине пилота, направил корабль подальше от этого ужасного места. Армин сняла шлем и обернулась. Лея кинулась к Хану и принялась покрывать его вспотевшее лицо поцелуями. Хан наигранно морщился, будто ему неприятно, но широкая улыбка выдавала его истинное настроение. Лэндо, Люк и Чуи тоже обступили Хана, кинулись его обнимать. Все смеялись, радостно кричали, дроиды бибикали и гудели. Армин на всё со стороны смотрела, понимая, что ей к брату не подступиться. Все живы. Немного помяты, но живы. Почти все. Пугающая, злобная реальность вернулась и пробило тело насквозь острой стрелой. Все веселились, радовались спасению, а Армин оставалась со своими эмоциями одна. Она была как в густом тумане. Из её рук выпал шлем и упал к ногам. Голова закружилась, ноги стали ватными. Она оперлась рукой о стену, как за опору и прикрыла рот рукой, давясь собственными слезами, градом льющимися из глаз. Позвоночник дрожь скользкая обхватила. Из горла донёсся полувсхлип. Армин почувствовала впервые лютый, непокорный холод, пробирающий до самый костей. Такой нетипичный для неё. По сравнению с этим холодом, ледяные воды того озера и рядом не стояли. Она во тьме своей души одна, в этих волнах бушующих эмоций тонула. Армин тонула в этих водах, захлёбывалась, давилась болью. Свет, что выводил её из мрака, потух у неё на глазах, сгинул, затушили его навеки. В душе её огромная пропасть образовалась, от сердца кусок оторвался, словно кто-то откусил большой кусок. Тело била крупная, издевательская дрожь. Где-то над ухом жизнь насмешливо смеялась, как малое дитя. Армин вновь потеряла того, кого любила. В этот раз окончательно, безвозвратно, без права на поиск. Она умирала. Это не всем известная костлявая смерть в косой. Не та. Армин снова тонула, барахталась и с жизнью прощалась, воды потери её тянули на дно. На этот раз она не могла спастись. Не было ресурсов, не было бластеров. Её вечное солнце, освещающее путь и спасающее от затягивания во мрак, село, потухло. На место цветущей весне пришла холодная, мёртвая зима. Это был удар, которого Армин не ждала. То, что она не сумела предотвратить. — Армин? — тихо позвал её стоящий позади Хан. — Ты чего? Она глаза зажмурила, её рука безвольно упала вниз. В горле непрожёванный крик застрял. Армин шумно вдыхала, воздух ртом ловила. Говорить ей было нелегко, что-то грудную клетку сдавливало с глоткой. Она лихорадочно сглотнула. — Небеса падают, — всхлипнула Армин, не оборачиваясь. — Небеса падают. Их личный сигнал о помощи. Выделенные красным слова, обозначающие, что кто-то из них в опасности. Сейчас в опасности чувствовала себя Армин, потому что чувствовала, что гибнет. Трос, долго удерживающий её, оборвался, и она сорвалась вниз. Исчезло то, что долго ей опорой служило. Больше магнитом не тянуло, связывающие невидимые нити пропали. До её слуха донестись обрывки фраз, предложений, удаляющиеся посторонние шаги и приближающиеся шаги брата. Для Армин мир существовать перестал. Он перестал существовать на барже. Рухнул на её глазах в яму сарлакка, в пасть чудовища, откуда выхода нет. Она потеряла безвозвратно, окончательно. Армин внутри несправедливого цикла, который некому переписать и изменить. Боба Фетт побеждал самых страшных чудовищ, но не сумел победить смерть, внезапно настигшую его. А может, она и раньше вертелась вокруг него фантомом. Тело не слушалось, каждая попытка сделать вдох отдавала слабостью. Армин бессильно рухнула на пол, ощутив тяжесть всех костей. В голове бардак, белый шум, петляющий по черепной коробке из угла в угол, сильно стучащий, воющий, ведь Боба погиб. Его крепкие руки больше не обнимут её, не удержат от падения. В шоколадные глаза она больше не посмотрит, взгляд не задержит. Не прижмётся крепко к нему, как с источнику тепла. Вся жизнь в хлам. В хлам сердце, отведённый уголок любви и уюта. Надо бы успокоиться, взять себя в руки и лапы страданий от себя оторвать. Но Армин в хлам разбита и собрать себя заново не понимала как. Ей страшно. Она не могла продолжать барахтаться, не могла продолжать бороться. Берега нигде не было видно. Ни берега, ни какого либо ещё источника спасения. Путь к суше внезапно растворился на глазах. Армин обижена на сломавшееся сердце, напоминающее своими шрамами о болезни потери. Она боролась. Много лет боролась, чтобы остаться на поверхности, быть всегда первой, победительницей. Ведь она была не из пугливых, как ей казалось. Сейчас же бороться ей не получалось, Армин поняла, что это вдруг стало таким бесполезным, незначительным, бессмысленным. Её тянуло вниз, на самое глубокое, тёмное дно. Видимо, ей было суждено утонуть. Потому что она не научилась дышать под водой. Не научилась плавать. Перед глазами предстал фрагмент падения Бобы в сарлакка, в груди отдающий болезненным спазмом. Воздуха становилось мало, будто кто-то выкачивал из лёгких весь кислород. Армин закричала — громко, неистово, срывая голос и убивая собственные голосовые связки. Крик, раздавшийся из самых глубин её прогнившей души, оттуда, где билось до баржи её сердце. Она давилась собственными слезами, вырвавшимся от бессилия криком. За что с ней так? Чем она заслужила эти страдания? Армин же любила эту жизнь, любила этот мир, несмотря на все его недостатки, нарочно порой сквозь розовые очки на всё смотрела. Жизнь ей отплатила гибелью её близкого. Её любимого человека. Не сберегла. Не сохранила. Боба покинул её слишком быстро. Все моменты с ним пронеслись в одно мгновение: первая встреча, совместные миссии, первый разговор по душам, первый поцелуй, первая близость, первые тёплые объятия, нежные улыбки, совместные посиделки с наушниками в ушах. Их общие победы, колкие диалоги, совместные тренировки. Все самые счастливые моменты пронеслись слишком быстро, оставив горечь и издевающуюся над ней боль. Армин так много Бобе не сказала. Она не сказала, как сильно любила его, как уютно ей с ним было, как с ним она чувствовала себя в безопасности, дома. Буря ушла, оставив одни воспоминания. Армин погибла вместе с Бобой. Она никогда больше не услышит столь родной, хрипловатый голос, не увидит эту потрёпанную, зелёную броню, не обнимет крепко за шею, забывая обо всех проблемах. Боба, её любимый Боба с жизнью простился. Он больше никогда не будет в хорошем настроении — и в плохом тоже. На свежую, глубокую рану соли насыпали. Самое горькое, отдающееся противным вкусом на языке — он погиб по вине её брата. Армин хотелось бы его проклинать, бить яростно в грудь, но была слишком бессильна. Потому что в хлам разбита. Слёзы с новой силой полились вниз по щекам — Боба пообещал отдать тот долг, и он его вернул. Он исполнил свой долг — рьяно защищал её жизнь. До самого конца. На сердце новые, глубокие раны. Организм болью поражён. Чужая, призрачная смерть в лицо улыбалась, костлявой рукой махала. Армин возненавидела себя, так как вдруг поняла, что погиб он из-за неё. Его смерть на её руках. Она стала его падением, его последней, смертельной ошибкой. Всё из-за неё. Армин глотала слёзы с надоевшей болью. Её сердце на куски разрывали, уничтожали до мелких кусочков, до мельчайших атомов. Ей нужен Боба, как источник кислорода. Причина дышать. Нужно было увидеть его снова и это странно, слишком странно, учитывая, что рядом был брат, которого она любила больше жизни. Но Армин его не замечала. Ей не выплыть на поверхность, не вдохнуть новую порцию воздуха. Не спастись. Она позволяла боли тянуть вниз, ибо сил больше не оставалось. Один из последних лучей, греющих её, исчез навсегда в пасти сарлакка. Армин саму себя разрушила и разрушала других, строить она так и не научилась. Зато научилась делать плохо другим и доставлять им ужасные неприятности. Она — ходячая катастрофа с серыми глазами, губительный хаос принося и потом спокойно уходя. Все цветы завяли мигом, засохли. Светлые мечты разбились в дребезги, на мелкие осколки, как её жизнь. У неё вся жизнь вдребезги. Слишком больно. Слишком плохо. Хан сел рядом и дотронулся до плеч, прижал к себе и стал успокаивающе гладить, шептать что-то. Армин его слова разбирала плохо. Она сильнее к нему прижалась, носом в грудь уткнулась и продолжала плакать, всю боль выплёскивая наружу. Дамба, удерживающая эти бушующие волны, не выдержала и разрушалась. Её небеса упали. Рухнули в яму Сарлакка вместе с Бобой. Небеса упали.***
На Эндоре давно вступила в силу ночь. На ночном небе едва мерцала звёздная россыпь. Где-то над ухом гремели победные салюты. Империя пала. Палпатин мёртв, Вейдер погиб, повстанцы победили. Мечта всех осуществилась на глазах. Вторую «Звезду смерти» постигла судьба предыдущей — уничтожена, от неё ничего не осталось, только чёрный пыльный диск с дымным коконом в самом центре. Она взорвалась с Палпатином, Вейдером и другими имперцами. Одна прочная нить, удерживающая весь зверский режим была перерезана. Вся Империя держалась на Вейдере и Палпатина — больше даже, наверно, на Вейдере, поскольку Палпатин только и сидел, что сидел своей сморщенной, старой заднице на троне, цеплялся, как за родного ребёнка, боясь потерять. Вейдер всю грязную работу за этого старого пенька выполнял, руки в крови пачкал. Они оба ушли в одно мгновение и больше никогда не вернуться и тень ужаса больше не пробежит по лицам всех существ в Галактике. Изменение настроений ощутилось сразу. Воздух словно стал чище, дышать становилось легче. Исчезла скованность, колющий, режущий страх за собственную жизнь, впереди была неясность за светлое будущее. Ждало много работы, много изменений и нововведений. Многие вопросы предстояло решать и всё так радужно и весело точно не будет. Будут проблемы, будут сражения, будут бешеные фанатики Империи. Главной задачей теперь было не потерять обретённое. В центре деревни эвоков горел огромный праздничный костёр. Все повстанцы собрались после тяжёлой битвы, Хан крепко обнимал вернувшегося Лэндо, хлопал по плечу от радости, не забывал уточнить про состояние корабля. Эвоки танцевали вместе с дроидами, двигались в такт музыке. Вдали от костра, подальше от всеобщего безобразия, сидела Армин, специально отдалившаяся от остальных, на звёздное небо смотрела. В её глазах светлая печаль пестрила, на губах слабая, вымученная улыбка. Она вполне могла присоединиться к всеобщему веселью, да только на душе ни капли радости. Все праздновали победу, радовались, улыбались до ушей, сияли ярче самых ярких звёзд и радость стремились разнести. Вся Галактика радовалась победе над жестокой Империей. А что Армин? Ей искренне хотелось бы радоваться, да только не могла. Она видела, какие все были счастливые, как делились на мелкие группки. Хан праздновал вместе с Леей, Чуи, Лэндо, Кристой и Люком. Армин смотрела на охвативший всех радостный хаос и грустно улыбалась. Ощущение непричастности к происходящему не отпускало. Не своя она, чужая, лишняя. Ей среди веселящихся не место. Пока все по кирпичику строили своё долго и счастливо, Армин сидела в руинах собственной жизни. Пускай празднуют без неё, Армин никому своим горем настроение портить не хотела. Никто не увидит её шрамов и ссадин. Она смотрела в небо, одна со своей утратой, с играющей музыкой в наушниках. Однажды Хан и Армин нашли в детстве старый плеер с музыкой. Армин сунула в уши наушники и поняла: музыка помогает расслабиться. Помогает уйти от проблем. Она старалась заглушить собственную боль, надломить, уничтожить и жить как прежде. Хотелось забыться, чтобы солнце снова взошло. Правда солнце никак не вставало. Зима не уходила. Боль ещё сверлила внутри. Армин ухватила краем глаза чей-то силуэт, садящийся рядом с ней, и она тут же вынула наушники из ушей. Повернув голову, она увидела Люка. Его лицо расслаблено, на губах цвела лёгкая улыбка, но в глазах какая-то тоска, которую раньше Армин никогда не замечала. — Тоже решила спрятаться от этого праздника? — спросил рядом Люк. Армин насупилась. — Мои мысли читаешь? — Нет, — покачал головой Люк, — просто это заметно. Армин промолчала, отвернув взгляд. Соврал он или нет её не волновало. После Татуина её, кроме брата, перестало многое волновать. В болоте её души плавало желание сбежать от всех проблем, на край Галактики сбежать или туда, где находился Эзра Бриджер, раз его до сих пор не могли найти. Ей это желание перерезать не хочется. Она слишком устала. Устала от вечных проблем, от постоянных переживаний. Порой Армин завидовала дроидам, они были ведь просто машинами без эмоций. Раньше она очень любила каждое ощущение, каждые эмоции, тянулась за чем-то новым, в воды неизведанного с головой погружалась. Она по природе была эмоциональным человеком и никогда не стыдилась этого, гордясь тем, что она была живой, солнечной. Сейчас Армин хотела отключить собственные чувства, остаться без эмоций на какое-то время. Она просто уже не вывозила. Ей передышка от нахлынувших чувств нужна. Люк коснулся её лица взглядом, и Армин в мыслях себя поругала снова. Он же джедай и чувствовал всё, что творилось в её голове. — Армин, я соболезную насчёт Бобы, — начал он ровным тоном. — Я очень удивился, когда он пришёл нам помочь. Не знаю, что ты чувствуешь, но если ты хочешь поделиться этим, то я готов выслушать. Она мгновенно напрягалась. Тупая ноющая боль под солнечным сплетением дала о себе знать. Перед глазами вновь падение Бобы в сарлакка. Его смерть станет для неё самым болезненным кошмаром, напоминанием, что она предотвратить не смогла. Напоминанием, почему её душа превратилась в руины. — Думаешь, мне помогут пустые разговоры или слова сочувствия? — огрызнулась Армин. — Помогут ему? Всё, что мне сейчас нужно, это снова его увидеть. Я одна тут его оплакиваю, другим до него дела не было. Она запнулась и осеклась, осознав, что перегнула палку. Люк ведь ей помочь искренне хотел. Он предложил ей выговориться, а она на него с колючими словами. Титул колючки переходит официально ей. — Прости, — выдавила Армин. — Не извиняйся, — добродушно улыбнулся Люк. Он посмотрел на звёзды и во взгляде светлая печаль, словно он отдался воспоминания. Люк лёг на спину, подперев голову рукой. — Знаешь, когда я был маленьким, тётя Беру мне постоянно рассказывала, что все мёртвые становятся звёздами и следят за нами. Губ Армин коснулась горькая усмешка. Она легла рядом на траву, ощутив прохладу и приятно щекотавшие лицо травинки. — Забавно, мне говорили то же самое, — созналась Армин. Вот только она не могла вспомнить, кто именно ей об этом говорил. То ли Феннек, то ли Рекс, а может это и вовсе одна из проституток в борделе. Ей воспоминания с годами различать становилось трудней. Они сливались в одно размытое пятно и тяжело было отделить сон от реальности. — Я знаю, что ты чувствуешь, — вернулся к теме Люк. — Это странное чувство, когда все празднуют победы, а ты скорбишь об утрате и не можешь веселиться с остальными, потому что тебе совсем не хочется улыбаться. А сказать об этом ты не можешь, потому что не все поймут скорбь по тому, кому, вроде, и скорбь не нужна. Внутри всё сжалось. Люк полностью описал её состояние. Боба для всех был бездушный, холодной машиной для убийств. Злобной, бесстрашной, смертельной. Его уважали и ненавидит одновременно. Он был королём мира преступного. Боба склонял к ногам любых, бил первым всегда, не церемонясь ни с кем, разве что, только с теми, о ком он искренне заботился и считал близкими. Таких у него было мало: Омега, Коннор, да Армин. Его броня была символом собственной победы, грозным тотемом для всей Галактике. Легендарный, великий, могучий — всё это описывало Бобу. Таким он был для всех и был сильным на самом деле. Ему под силу любые испытания любые. Сердце больно кольнуло — Боба не справился с сарлакком и собственной смертью, протянувшей ему рукой и унёсшей навсегда из этого мира. — А кого ты потерял? — заинтересовалась Армин, уловив скрытый намёк в словах Люка. — Так уж вышло, что я потерял отца, — признался он. Армин сдвинула брови к переносице. — Подожди, так у тебя же родители давно умерли, разве нет? — Я тоже так думал. А год назад я узнал, что мой отец жив. И это был тот, кого я ненавидел всем сердцем. — Люк заметил застывший немой вопрос на лице Армин и пояснил: — Вейдер был моим настоящим отцом. Глаза Армин от неподдельного шока округлились. — Охренеть, — выругалась она. Люк медленно кивнул, в подтверждении её слов. — Дерьмово тебе, наверное? — Ты не представляешь, как, — согласился с ней Люк. — Я увидел в нём хорошее. Видел в нём добро, когда никто не видел. Я старался вернуть его к свету и у меня получилось. Жаль только, что он после этого погиб. — Он поник. Его лицо осунулось, глаза потускнели. — Возможно, я жалею, что не узнал об этом раньше. Тогда бы я вернул его на светлую сторону пораньше. Жалею, что так многое у него не расспросил. Про мать, про бабушку, про его детство. У нас было очень мало времени и большую часть занимала одна ненависть. Мне очень грустно, что я не сумел его спасти. Он заслужил покой. На последних предложениях его голос задрожал. Армин молчала, не перебивала. Ей не понять, что чувствовал Люк. Она никогда не поймёт, как в таком чудовище можно было увидеть проблески добра. У неё это за гранью понимания. Её боль была несколько другая, однако имела схожие черты с его болью. Они оба скорбели по тем, по кому скорбеть нельзя было. Кто монстрами считался. Армин, честно, всё равно, она продолжит скорбеть, пока не отболит. Она проглотила липкий комок в горле. Её глаза блеснули от поступавших слёз. Рана ещё свежая, зажить не успела. Воспоминания о Бобе вернулись в мысли. Его профиль в потёртом мандалорском шлеме померещился рядом помехой, призрачным шумом. Армин захотела сказать всё то, что на языке вертелось. Похоже, Люк был единственным, кто мог понять её страдания. — Я хорошо знала его, по крайней мере, так я думаю, — рваным голосом стала говорить она, глядя на звёзды. — Боба был воителем. Он никогда не переставал бороться. Для всех он был каменной плитой, холодной, бездушной глыбой, — Армин лизнула пересохшие губы, — но он был другим с теми, кто был ему дорог. Он помогал мне в трудную минуту, а я помогала ему. Я правда любила его. Очень сильно. — Она повернула голову, столкнувшись с внимательными глазами Люка. — Знаешь, как я это поняла? С ним мне было спокойно. Если ты читал в книжках, что при любви ты дрожишь, нервничаешь и у тебя бабочки в животе, то скажу, что это хрень полная. Когда реально любишь, ты будешь чувствовать уют, а не страх. — Армин поджала губы, отвернувшись и вновь на небо уставившись. — Если жизнь после смерти есть, если все потом реально будут звёздами, я верю, что он обрёл покой. Там он наверняка воссоединился с отцом. — А там мой отец наверняка воссоединился с моей матерью, — поделился Люк. — Они заслужили покой и теперь будут смотреть за нами с неба. Может, они слышат нас и тоже скучают. Армин в последние дни слишком отдавалась нереальному. Нет же никаких доказательств существования другого мира, никто не знает, что ждёт после смерти. Может, там ничего и нет. Одна темнота и никакого покоя. Сухих фактов никаких не было, подтверждающих это. На Армин это было не похоже, хотя она сама была не своя последние дни. И всё же, ей хотелось бы верить, что Боба обрёл покой. Он при жизни был уважаемым человеком. Настоящей легендой. Армин по нему в молодости с ума сходила, постоянно думала, какой он бесстрашный и хотела быть такой же. Боба умер, не оставив ни наследия, ни наставлений. Его толком похоронить нельзя, так как броня и тело в сарлакке переваривались. У него не будет пышных похорон, усыпанной цветами могилы и дорогого надгробия. Прах его нельзя будет развеять на Камино. Боба после себя оставил только приятные воспоминания, которые их с Армин связывали. Она руку к небу потянула, словно за звездой тянулась. К Бобе тянулась, в слепой надежде, что он возьмёт её за руку. Понятно было, что он не откликнется, не отзовётся на её немой зов. Мёртвые не возвращаются. Армин своими глазами видела его гибель. Его последнюю охоту. Она шмыгнула носом и вытерла капающую слезинку с щеки. Захотелось отвлечься и на больную рану не давить. На ум пришёл вопрос, вертевшийся в голове после слов Хана, как только битва на Эндоре завершилась. Её тогда его слова привели в недоумение, и она не поверила ему, подумала, что он пошутил. Видя рядом с собой Люка, она поняла, что это её шанс проверить правдивость слов брата: — Скажи, а это правда, что Лея твоя сестра? — прямо спросила Армин. — Правда, — подтвердил Люк, — я сам только недавно узнал об этом. Армин тихо хмыкнула. — Да в этой Галактике, я погляжу, все друг другу родственниками приходятся. Прям какая-то Санта-Галактика. Неожиданное родство Армин ход напомнило из типичной мыльной оперы. То, что Люк и Лея являлись братом и сестрой поверить было трудно. Брат и сестра, две части одного целого, настолько друг на друга были не похожи. У Армин с Ханом были явные внешние сходства, кроме, разве что, цвета глаз. Между Леей и Люком она этих сходств ни замечала. Ни внешних, ни в чертах их характеров. Люк был более мягким, в отличие от Леи. Искренне верил в надежду, любовь и прочую чушь. Лея была более закалённой, стойкой, изредка Кристу напоминала. Как Армин узнала, последняя успешно получила диплом и официально закончила обучение в академии. Криста спокойно могла издать свою книгу и идти пытаться пробиться во дворец на Набу, для получения работы там. Могла ухаживать за цветами в саду дворца. Хотя, учитывая её потенциал, она вполне уже могла стать сенатором. — Какие планы на будущее? — поинтересовалась Армин. — Криста в эти планы входит? Люк моментально залился краской. Армин специально подняла этот вопрос, видя, как Люк смотрел на Кристу и как постоянно интересовался её здоровьем. Юношеская влюбленная казалось милой и душу частично согревало от трогательной картины. Эта влюблённость напоминала первые ростки красивого цветка и робко пробирающие через тучи лучи солнца. Только слепой не увидел бы эту химию в глазах Люка, когда он глядел на Кристу. Криста вряд ли была той самой слепой. Она слишком проницательная для этого. — Я хотел бы построить храм джедаев, — отвечал он. — Хочу создать новый Орден джедаев, где привязанность станет не запретом — а ключом к мирному сосуществованию. Чтобы джедаи из-за страха привязанности не переходили на тёмную сторону Силы. Но это не прямо сейчас. Для начала я хочу Кристу пригласить на свидание. Уголок губ Армин приподнялся вверх. — Только не тяни с признанием в любви, — посоветовала она, — и цени каждый момент. Пускай чьи-то отношения будут счастливыми и не закончатся смертью в пасте сарлакка. Время — слишком хрупкая штука. Армин, к сожалению, поздно это осознала. — А у тебя какие планы на будущее? — решил спросить Люк. Армин ненадолго замерла, прежде чем пожать плечами. — Не знаю, — честно сказала она. Потому что она никогда не задумывалась над своим будущем раньше и не задавалась вопросами, что ей делать дальше. Ответ уже лежал на поверхности: — Буду продолжать охоту за головами. Сейчас спрос на имперцев сильно вырос. Плюс из-за того, что многие старички пропали, а Боба погиб, место лучшего охотника за головами передалось мне. Она сказала это как данность, как несчастливый приговор. При упоминании Бобы её голос задрожал. В горле встал липкий комок. Армин бы стоило радоваться — она добилась того, чего хотела, заняла место лучшей охотницей в Галактике. Она пришла к тому, к чему шла многие годы. Однако ей радоваться не получалось, ибо Армин хотела добиться славы не таким способом. Не хотела, чтобы инструментом её восхождения стала смерть Бобы. Армин пришла к своей цели, но на её губах не было улыбки. Безудержная радость её не окутывала. Гордость за собственные успехи не клокотала в груди. Она не чувствовала ни радости, ни гордости. У неё глухая пустота внутри, стук сердца эхом там отдавался — какая грустная ирония. Ни достижения Армин её посадили на первое место, а смерть того, кто это место занимал раньше. Армин вспоминала, как раньше выбила так себе место, иногда убивая тех, кто был сильнее, медленные шаги делая к возвышению. Бумеранг или другая моральная, издевающаяся чушь против неё же обернулась. Убивала других — так подавись этим сполна. — Но зачем тебе продолжать? — не понимал Люк. — Ты добилась того, чего хотела и можешь спокойно отдохнуть, заняться чем-то другим. Тебе не придётся больше сражаться, чтобы выжить. Ты ведь поэтому так хотела лучшей стать, разве нет? Армин мысленно усмехнулась — заняться чем-то другим, это кажется слишком чуждым и слух резало. Таким воображаемым, нереальным, не увязывающимся с её внутренним миром. Для неё это самое таинственное и непривычное слово. Армин не представляла себя в другой сфере, да и не хотела. Её устраивало то, чем она занималась и ей решать, когда заканчивать и в отставку уходить. — Ты знаешь, да, я хотела занять лучшее место, чтобы у меня было больше шансов выжить, — собралась силами открыться она. — Я знала, что весь мир этот — не мир храбрецов, а мир подлецов и негодяев. Если не будешь вести себя, как они, с тобой никто считаться не будет. Я стала охотником за головами, потому что не знала тогда, кем могу быть ещё, с моими-то навыками и грязным прошлым. Время прошло и я поняла, что ничем уже не отличаюсь от тех, кого когда-то осуждала. Я так привыкла к борьбе, что не заметила, как начала сражаться не потому, что выжить надо, а потому что мне понравилось признание. Мне понравилось побеждать. И я не для того добивалась славы, чтобы потом уйти. — Но ведь не поздно начать другую жизнь и найти признание в чём-то другом, в более безопасной области. — Не поздно, — не отрицала Армин, — но тут не дело в том, что поздно. Я не хочу этого. Охота стала моим смыслом и в другую сферу я идти не хочу. Ей не ведомы ни сомнения, ни чувство такта. Армин всегда брала без остатка и каждый раз побеждала. Ей понравился вкус победы и она продолжала добиваться победы. Снова и снова, всякий раз ставки повышая. Пока старички выживали, она процветала на зло им. Армин привыкла к своей работе, влилась в преступный мир, стала частью единого организма. Ей не хотелось уходить из этой сферы. Не хотелось быть кем-то другим. Чем-то обыденным, привычным для обычных жителей Галактики она не хотела заниматься. Армин под светом звёзд без цели лежала, но пустота внутри покоя не давала. Боба умер и первое место в топе охотников заняла она, потому что некоторые другие давно не отзывались и неизвестно, что с ними было. Не так она первое место занять хотела, хотя на подсознательном уровне и понимала — в их профессии славы добиваешься, убив другого. Цель, так или иначе достигнута, правда Армин расслабляться всё равно не собиралась. Она получила это место и в её силах доказать всему криминальному миру, что она достойна считаться лучшей. Ей не интересно копаться в себе было, чтобы понять, для чего ей это нужно. Больше её интересовало, как именно она это сделает, какие средства применит. Армин знала, так просто не будет, но она добьётся своей цели. — Если вдруг ты передумаешь или тебе просто понадобится помощь, ты всегда можешь расчитывать на мою помощь, — промолвил Люк. Армин слабо улыбнулась. — Спасибо, — поблагодарила она. — Странно, что мы раньше редко общались. — Так ты постоянно с Ханом и Леей, а я со своей компанией. Да и ты особого желания общаться не проявлял, как, впрочем, и я. Ничего странного. — Верно, — не спорил Люк, — но я думаю, можно легко это исправить? Армин загадочно приподняла бровь. — Если реально пригласишь Кристу на свидание, то можно. Люк скромно улыбнулся и тут же его улыбка перешла в плотно сомкнутые губы и нахмуренные брови. Он поднялся с травы и устремил сосредоточенный взгляд назад, где горел в деревне костёр. Словно он кого-то увидел или почувствовал чьё-то присутствие. — Угнот, ты чего? — Армин поднялась следом за ним. — Я почувствовал что-то, — озвучивал в слух Люк, — чего не ощущал давно. — Если ты про запах костра, то я его тоже давно не чувствовала. Люк пошёл в сторону деревни, и Армин, чуть поколебавшись, последовала за ним, искренне не понимая, чего он мог почувствовать. Она не знала всего про Силу, не понимала многие аспекты, так как не владела ей и не интересовала никогда. Мистическая Сила для неё была за гранью понимания. Хан в неё долгие годы вообще не верил и считал всё это бредом сумасшедшего. В чём-то Армин была с ним раньше согласна, пока своими глазами не увидела, на что способен один такой человек, владеющий Силой. Поковыляв по тропе, Люк и Армин вернулись в деревню. В центре всё ещё горел костёр, празднование победы и не думало заканчиваться. Недалеко от него Армин нашла знакомый силуэт Сабе, стоящих рядом с ней Кристу, её брата Корки и его возлюбленной Саше. Она нервно моргнула, увидев ещё один силуэт. Того, кого она не ожидала увидеть вовсе. Кто считался погибшим уже как четыре года. Нет, не может быть. Это же не он. Армин скорее поверит, что с ума сошла, чем поверит в его возвращение: — Бен? — сорвалось с губ Люка. Он сказал настолько тихо, словно это был лишь шелест травы, но Армин его услышала. Ей не показалось. Она оцепенела от шока. Её глаза поползли на лоб, брови взметнулись вверх, к линии волос. Рядом с Кристой, в старом потрёпанном плаще, стоял её отец — Оби-Ван Кеноби. Живой и здоровый. Такой же, как при их с Армин последней встрече. Разве что, синяки под глазами у него появились и новые седые пряди в волосах. Пару процедур в бакто-камере бы ему не помешали. Оби-Ван мило беседовал с Корки, приятно ему улыбался, а Криста рядом тепло-тепло улыбалась. Как в каком-то сне, будто в бреду, потому что мёртвые не возвращаются. Или он не был мёртвым? Неужто это был такой обман? Армин запуталась окончательно. Уже не понимала, где реальность и сон. Ей казалось, что это обычный сон и она скоро проснётся. По крайней мере, другое логичное объяснение происходящему она никак отыскать не могла. Оби-Ван нашёл взглядом Люка и Армин и его улыбка стала заметно шире. — Рад снова встретиться с тобой в живую, Люк, — отозвался он. Люк и Армин одновременно приоткрыли рты от изумления. Первым шаг к Оби-Вану сделал он, Армин продолжала стоять, переваривая увиденное. — Не могу поверить, — бормотал Люк, осматривая Оби-Вана с головы до ног. — Я же видел, как… — Сила находит пути спасения тогда, когда этого и не ждёшь, — таинственным голосом стал изъяснять тот. — Ах ты, старый сукин сын! — вышла из оцепенения Армин. Она нашла в себе силы ухмыльнуться. — Хитрюга какой! Пока мы тут думали, что ты ласты склеил, ты всех обманул и выжил! Ай да Кеноби! Ветеран не теряет хватки! — Признаюсь, мне не хватало твоей своеобразной манеры общения, Армин, — вымолвил он. Армин приподняла вверх бровь. — Головой ударился? — Очень сильно. К ним вдруг подбежала Лея. — Генерал Кеноби? Бен! — Она остановилась перед ним, приветливо и радостно улыбаясь. — Не могу поверить, что ты выжил! Ты так постарел! — А вы ничуть не изменились, принцесса, — добродушно ответил Оби-Ван. Лея и Люк накинулись на него с объятиями. Он обнял их в ответ, сильнее прижимая к себе, как родных детей, будто этих четырех лет не было. Все эти годы стали такими нереальными, странными. До смешного абсурдными, ведь Оби-Ван всё это время был жив. Этот старик всю Галактику обманул, заставив думать, что он мёртв. Всё было настолько убедительно, что придраться не к чему было. Не было ни единого повода засомневаться в гибели Оби-Вана. Армин предположила, что на то и был расчёт. Подошедший к ним Хан встал рядом с Армин, не отнимая недоуменного взгляда от Оби-Вана. — Это что, тот старик, которого мы с Чуи подвозили? — не верил своим глазам он. — Он самый, — подтвердила Армин. Вопросительная гримаса не сходила с лица Хана. — Так он же умер! Как он выжил? — Понятия не имею. — Мы с Кристой изведывали близлежащие системы от взрыва первой станции и на одной из планет нашли его, — раздался сзади голос Сабе, от которого Хан вздрогнул по причине неожиданности. Армин обернулась, столкнувшись с ней взглядами. — Никто не должен был знать, что он жив, мы держали от всех это в тайне. Сами понимаете, узнай Вейдер о том, что он не добил своего врага, он бы не успокоился. — А он разве бывал спокойным? — саркастично вставил Хан. Армин издала короткий, едкий смешок. Сабе цокнула языком и снисходительно улыбнулась. — Но теперь же его скрывать не будут? — поинтересовался Хан. — Уже смысла нет в этом, наверно. — Я могу отдать ему нашу квартиру, — предложила Армин. Столкнувшись с негодующими глазами Хана, она поспешила объяснить: — Оби-Вану в нашей квартире одному будет комфортней. К тому же, рядом с домом Сабе недавно освободился один большой двухэтажный дом. Он по строению такой же, как и её, много комнат. Ты же сам жаловался, как ты устал, что я забираю у тебя одеяло! — В этом есть смысл, — признала Сабе, — правда мы с Кристой думали, что Бен будет жить с нами. Так бы мы могли ему помогать. — Вот, видишь! — обрадовался Хан, хлопнув Армин по плечу. — Он там жить будет! — Вижу, — лукаво улыбнулась ему Армин, — только мы в дом побольше всё равно переедем. Хан прищурился, глядя на улыбающуюся сестру. — С каких пор ты за нас двоих решаешь? — С этой минуты, — с вызовом бросила она. — Но никто за тебя в этой роли не голосовал! — спорил с ней Хан. — А я без голосования себя выбрала! — Так, не спорить мне тут, — повысила голос Сабе. Её взгляд стал строже. Армин и Хан мгновенно умолкли. — Если будете здесь спорить, то не получите своих любимых пирожных с ягодами. Её слова возымели действие, словно их родная мама отчитала. Они ещё вернутся к разговору о переезде, но позже. Армин и Хан устремили взгляды на Оби-Вана, беседующего с Саше, Кристой, Корки, Люком и Леей. От их внимательных глаз не укрылось то, как Люк взял под локоть Кристу, прт этом скромно улыбаясь, на его щеках алый румянец горел. Похоже, ему всё ещё было неловко, в отличие от Кристы, держащейся со спокойной улыбкой, словно она на важном мероприятии находилась, а не на празднике, посвящённом победе над Империей. — Я могу помочь тебе устроиться во дворец, — предлагала Саше Кристе. — Я слышала, им нужен библиотекарь. — Не стоит, — отказалась Криста, — работа библиотекарем там пока не входила в планы. В мои планы входит, пока что, издание книги, которую я скоро закончу, осталось внести кое-какие корректировки. — Удачи тебе в этом, — пожелала Лея. Корки, всё это время переминавшийся с ноги на ногу, сделал шаг к Саше и прижал её к себе. — Кстати, пап, — обратился он к Оби-Вану, — у нас с Саше радостная новость: мы скоро поженимся. Саше смущённо заулыбалась. Армин и Хан переглянулись, прочитав приятное удивление в глазах друг друга. — Я вас поздравляю! — Лея пожала ей руку. — Я горжусь тобой, Корки, — Оби-Ван положил руку ему на плечо. — Чур я отвечаю за конкурсы на свадьбе! — послышался откуда-то знакомый Армин мужской голос. Все одновременно оглянулись, пытаясь отыскать источник звука. Оби-Ван же остался стоять и лишь лёгкая усмешка коснулась его губ. — Опаздываешь, Вос. Армин не ошиблась, посчитав голос знакомым. К ним откуда-то сверху эффектно прыгнул мужчина — Квинлан Вос. Он называл себя старым другом Оби-Вана, жил на Набу, помогая Кристе и Сабе. При первой встрече Армин посчитала его сумасшедшим наёмником и кинулась защищать от него Кристу. К счастью, тот оказался выжившим джедаем, просто пришедшим навестить впервые дочку старого друга. Квинлан поднялся на ноги, самодовольно улыбнулся и раскинул руки в стороны. — И я рад тебя видеть, Оби-Ван! — Взаимно, старый друг. Оби-Ван и Квинлан пожали друг другу руки. Армин смотрела на счастливое воссоединение старых друзей, возвращение членов семьи, рождение новой любви и создание новых семей, и ощутила невидимую удавку на шее. Все строили счастливые планы на будущее, мечтали, возводили новые мосты, пока у неё жизнь в руинах была. Она не злилась, нисколько. Понимала причину такого мерзкого и скользкого ощущения. Никто из них не виноват, что Боба погиб на глазах Армин. Нет виноватых в том, что она за счастье других радоваться не могла. Есть только она со своим горем и не утихшей скорбью. Ещё был Люк, скорбевший в душе по отцу, который тем ещё ублюдком был. Да, ей было больно, но ей ничего не оставалось, кроме как натянуто улыбаться и скрывать боль от других, дабы праздник никому не портить. Хан прижал Армин к своему боку за плечо. — Пошли-ка, им тут без нас весело, — сказал он, уводя сестру куда-то в сторонку. Армин не вырывалась, от него не отходила, лишь бросила короткий удивлённый взгляд. — Слушай… — Хан замялся, поджав губы, будто подходящие слов ха подобрать не мог. — Неважный из меня брат выходит, да? Слова брата её обескуражили. Армин хлопала ресницами, не веря, что услышала это от него. — С чего ты это взял? — спросила она, остановившись. Хан отвернул взгляд, глядя куда-то в пустоту, явно собираясь с мыслями. — Ну, я забываю, что тебе нравится, — перечислял он, — редко тебя защищал… — Потому что я сама себя защищу. — Не перебивай, мне и так тяжело это говорить, — одёрнул её Хан. Он прочистил горло. — Ну, вот, редко защищал, не интересовался, как у тебя дела. Да и в принципе чувствую, что мы отдалились как-то друг от друга. А я ж тебя люблю, ты ведь у меня единственная сестра. Армин сжала его предплечье и сконфужено улыбнулась. Она его вообще-то тоже, взаимно, других братьев-то у неё нет больше. А этот — особый экземпляр, вызывающий у неё прилив счастья и лёгкости. Другого такого ей не надо. Променять такого брата на другого для неё сродни убийства самой себя. Армин смотрела, как Хан неуверенно повернул голову, не решаясь взглядом с ней столкнуться. Он отразил её улыбку, но в глазах ни капли веселья. — Просто прошло много лет с нашей разлуки, — пояснила Армин, — мы выросли, у тебя появились свои интересы, а у меня свои. Ты с друзьями, я на работе, вот у нас и было мало времени получше узнать снова друг друга. Как бы не было грустно, но такое бывает, когда не находишь тем для разговоров. Мы за годы привыкли друг без друга жить и привыкли к этому. Да и у каждого должна быть своя личная жизнь. — Хан поник, медленно выдохнув и опустив глаза. Таким брата Армин видела впервые. Она подбадривающе стукнула его в плечо кулачком. — Эй, всё в порядке. Я не злюсь на тебя. Не кисни пожалуйста, а то я тоже загрущу. — Ой, только этого мне не хватало, — шутливо проворчал Хан. — Дура, не смей плакать больше. Он притянул её за плечи, чтобы обнять, и Армин с радостью нырнула в его объятия. Этих братско-сестринских объятий ей не хватало очень долго. Находясь в его объятиях и теснее к нему прижимаясь, она радовалась мысли, что у неё остался родной братишка. Её усилия по его спасению не были напрасными. Игра стоила свеч. Армин услышала приближающиеся шаги и увидела подходящего к ним Коннора. Они оба вместе разделяли скорбь по Бобе. До битвы на Эндоре, они вдвоём остались на «Шторме», сидели в полной, безмолвной тишине, тесно прижавшись друг к другу, скорбели и горевали, вспоминали все самые светлые и тёплые моменты с Бобой. Как никак, ни одной Армин Боба дорог сердцу был. Не у одной неё мир рухнул. У них одних на двоих одно горе, одна потеря. Коннор тоже любил его, как к брату старшему относился. На удивление Армин, он держался гораздо лучше, чем она. Он умудрялся находить силы успокаивать её и держать за руку, не давая ей навсегда потерять опору. Армин с его поддержкой и с поддержкой брата смогла ощутить ногами дно. Она благодарна Коннору и Хану за их поддерживающие объятия, на поверхность её вытянувшие. У неё уже был заготовлен план, как в будущем Коннору помочь, тем самым отплатив за всё сделанное. — Ну, ты где был, головастик? — спрашивал Хан у него. — Я заблудился, — оправдывался Коннор. Хан махнул на него рукой. — Хвост с тобой, веди нас. Коннор, как солдатик, кивнул, и Хан с Армин направились за ним. У них с Ханом был какой-то общий секрет, повисший между ними в воздухе. Непонятный, смутный, остающийся загадкой для Армин. — А куда мы идём? — полюбопытствовала она. — Мальчики, вы не расскажете? — Сама сейчас увидишь, — не спешил приоткрывать завесу тайны Хан. — Ты очень грустная в последние дни и мы решили тебе помочь, — рассказал вместо него Коннор. — Фримен, ну, крифф твою мать! Коннор одарил его пожатыми плечами и лёгкой улыбкой. Армин ненадолго ухмыльнулась, всё ещё заинтересованная тайной Коннора и Хана. Что же такого они затеяли? Как они помочь решили и понравится ли ей эта помощь? Должна наверняка понравится, это же помощь от дорогих ей людей, Коннор за столько лет знакомства вполне заслужил место в её топе близких. После смерти Бобы он не останется одиноким. Они остановились недалеко от тропинки, ведущей в тёмный, густой лес. Коннор убрал руки в карманы, глядя по сторонам. Армин настороженно ждала, что же будет дальше. — Мальчики, и это ваш сюрприз? — она сложила руки на груди. — Я лес уже видела. — Привет, воительница. Армин вздрогнула от раздавшегося позади знакомого, родного голоса, обернулась и её губы от удивления раскрылись и вскоре расплылись в радостной улыбке. Душа, упавшая в пятки, воспряла. — Папаня! — Армин кинулась к нему в объятия, крепко обняв за шею. — Полегче, задушишь! — Рекс тихо и бархатисто засмеялся, погладив её по голове. Она его в ответ обнимала крепче, искренне радуясь появлению названного отца здесь. Глуповато засмеялась, не волнуясь, что её смех могут осудить. Один из её самых близких, дорогих, родных людей, оставшихся у неё. Папаня не изменился, разве что, колющей щетиной обзавелся. На нём всё та же белая броня солдата-клона, как в день их первой встречи, шлем только его лицо не скрывал. Если даже это сон, Армин просыпаться не хотела. Это второй на её счету момент, вызвавший у неё искреннюю, счастливую улыбку и заглушивший на время замучившую её боль. Таким поворотом событий она более, чем довольна. Её счастье на лице настоящей, детским восторгом искрящееся. Где-то зацвели новые, маленькие ростки, на месте образовавшихся руин. Шрамы на сердце не так сильно терзали. Радость в крови забурлила, заставляя Армин сильнее сиять. Как же она скучала по папке. Как ей не хватало его советов и отеческой улыбки. Для всех — капитан Рекс, для неё — любимый папка, пускай и не родной по крови. — А для меня обнимашки останутся? — смеялась рядом Гера. Армин отстранилась от Рекса и полными приятного изумления глазами уставилась на неё. Гера дружелюбно улыбалась и раскинула руки в стороны, приглашая в объятия. Армин побежала делиться объятиями уже с ней. Где-то на фоне Коннор и Хан звонко ударились ладонями. Гера в коричневой куртке её сильнее к себе прижала. Криста сдружились после Мандалора с Сабин, а Армин с Герой. Они чаще стали общаться, любовь к пилотированию и жажда справедливости их смогла объединить. Хан постоянно спорил с Герой, эти двое любили выяснять, чей корабль быстрее, Лею и Армин их короткие стычки всегда забавляли. У Геры появился сын Джейсон — маленький мальчик с густыми, зелёными волосами и светлыми глазами. Он ещё маленький, но уже был достаточно смышлёным. Криста его видела один раз, отмечала необычность его внешности и прогнозировала ему светлое будущее. Армин Геру давно начала считать лучшей и близкой подругой, она не сомневалась, что это было взаимно. Она искренне счастлива была видеть Геру, соскучившись сильно ещё и по ней. В последнее время Армин сильно по близким тосковала, стремилась общение с ними не потерять. Мёртвые поля зацвели жизнью. Упавшая птица робко запела. Армин отстранилась от Геры и стала осматривать всех, кто был перед ней: Рекс, Гера, довольные Хан с Коннором и Криста, подоспевшая к ним. Близкие ей люди пришли к ней и не оставили в одиночестве. Каждый в сердце Армин выделялся по своему, имел свои, отличительные черты. Армин все ещё не верила, что происходящее — реальность. Хан и Коннор постарались с сюрпризом. Им удалось её обрадовать. — Даже не верится, что вы все здесь! — слова сами сорвались с её губ. — Всё для тебя, — улыбнулся Хан. — Мы подумали, что собрать всех твоих близких — хорошая идея, — добавила Криста. Близких — она произнесла, казалось бы, безобидные слова неправильно живым голосом, но внутри у Армин что-то щёлкнуло. Появившаяся на барже щемящая дыра разрослась сильнее, весь воздух из лёгких грозясь выбить. В голове стоял громкий гул. Всё то, от чего она хотела отгородиться, навалилось на неё с новой силой. У Армин перед глазами проявилась картина событий на Татуине. Имя Бобы с невыносимым грохотом билось в черепной коробке. Его смерть повторялась словно на перемотке. Тут собрались близкие Армин, да, но не было одного из самых важных. Не было того, кого сердце по прежнему оплакивало. Его отсутствие хорошо ощущалось и отдавало болезненно в груди, где-то под солнечным сплетением, под рёбрами. Здесь отсутствовал Боба. Из-за криффового сарлакка он не мог присутствовать здесь с ними и праздновать победу. Он не заслуживал смерти. Боба — её такой родной, сильно важный, очень дорогой и любимый мужчина заслуживал долгой жизни, самого тёплого уюта, нежных объятий и долгих поцелуев от неё. Его жизнь и так нещадно пытала, так ещё теперь он будет терпеть невыносимые пытки в желудке сарлакка тысячу лет. Он не заслужил такой судьбы. Боба должен стоять здесь, рядом с ней, бросать дерзкие комментарии в сторону Хана и криво улыбаться под шлемом. Бобе счастливая жизнь нужна, не муки в сарлакке. Армин обвела оставшихся близким внезапно осознанным, грустным взглядом, как будто по-новому на всех взглянула. Она вдруг поняла, что не могла потерять ещё кого-то из них. Просто не выдержит их смерть. Армин не переживёт, если останется совсем одной в этом не самом справедливом мире. И она осознала, как не ценила время, проведённое с ними, как не обращала внимание на каждую секунду, каждый мелкий и незначительный момент. Какой же невнимательной, безответственной и легкомысленной дурой она была. — Ребят, простите меня, — дрогнувшим голосом произнесла Армин. Непонимание коснулось лиц всех присутствующих. — За что? — уточнила Криста. Армин неопределённо повела плечом. — Что я вас не ценила. Её не стали ругать, спорить с ней, лишь в ответ улыбнулись, и их улыбки вышли сочувствующими, поддерживающими. Армин выдавила из себя улыбку, но её улыбка вышла разбитой. На неё никто не обижался. Зла под сердцем не держал. — С тебя пиво в качестве извинений, — шутливо выкинул Хан. Армин засмеялась, но её смех вышел таким же разбитым. Она прижала стоящую рядом Кристу к себе, уткнувшись носом ей в макушку и свободной рукой потянувшись к остальными, зовя в объятия. Никого из них Армин больше не отпустит. Никому из них она не позволит умереть. Больше не позволит.***
Метель не утихала, снижала видимость. Всё прямо, как в тот день. Ничего не изменилось за столько лет. Потребовалось немало усилий, чтобы отыскать ту планету и то самое озеро. Армин стояла на заснеженной земле, под шлемом своему главному страху смотрела. На причину её падения и возрождения. Кошмар, приходивший во снах и с разумом играясь, заставляя верить в реальность происходящего. Армин на озеро смотрела и, несмотря на защищающую её тело броню, ощущала пронизывающий до костей холод. Чувствовала, как ледяная вода проникала повсюду, куда только можно, острым льдом въедаясь в конечности и замораживая их. Призрачная вода в лёгкие проникала. Гадкая дрожь пробежала вверх по позвоночнику. Армин судорожно вздохнула, отгоняя ненавистные мысли от себя прочь. Она стояла на земле, на твёрдой поверхности, она не тонула. Воды в лёгких нет, она не захлёбывалась. Армин живая, она спаслась, выжила. Её ничего не убивало. Нельзя убить то, что уже убито. Как бы она не старалась отвлекаться на разговоры с близкими, она не чувствовала себя лучше. Оставаясь в одиночестве, к ней возвращалась кусающая боль, отрывающая кусок за куском от плоти, желая оставить одну пустую оболочку. Армин выжита морально. Душа рваная, поломанная. Хан был рядом, старался её отвлекать, сам советовал что-то, говорил забыть и начать жить заново. Если бы это было так легко ещё. Душа человека — не разбитая ваза, её не склеишь. По рассыпанным осколкам не соберёшь заново в подобие того, что существовало раньше. Хворь неизвестного происхождения с баржи не давала продохнуть, поражая весь организм. Ей не легче. Её состояние не было похоже на всё то, что переживала она ранее. Раньше она хоть знала, что ушедшие из её жизни люди были живы, её эта мысль как-то поддерживала и грела. В этот раз всё иначе. Потому что у Армин впервые на глазах умирал дорогой ей человек и больше не вернётся. Она сгорела, находясь меж двух огней. Воспоминания о Бобе копотью покрылись. На губах Армин воском застыли их признания, поцелуи, колкие комментарии и клятвы верности. Ей трудно боль забыть и трудно не плакать по ночам от неё. Она носила с недавних пор под сердцем скорбь. Сканеры в шлеме выявляли стопроцентную прочность льда. Армин сняла шлем, втянув морозный воздух ноздрями, и положила его на снег. Ледяной ветер целовал кожу. Лея посоветовала Армин похоронить доспехи Бобы, мол, это поможет отгоревать и пережить потерю. Только она не учла, что доспехи, как и их хозяин, находились глубоко внутри сарлакка и ни их, ни тело нельзя было достать. Сабе подсказала выговориться кому-то, выплеснуть накопившуюся боль. Армин за эту идею вцепилась железной хваткой, правда говорить с кем-то она, почему-то, не хотела. Оби-Ван тогда посоветовал другой метод, который, якобы, сумеет устроить настоящую психологическую встряску и даст началу новой жизни старт. Всем тем, кто ей помочь старался, Армин была премно благодарна. Она и сама чувствовала, что от неё прежней одна оболочка осталась. Тяжело, но надо попытаться начать жить сначала. Армин с саднящим сердцем решила попробовать перевернуть страницу и для этого вернулась туда, откуда всё началось. — Ну, попробуем, — она выдохнула облачко пара и ступила одной ногой на лёд. Треска нет. Слух его не уловил. Армин поставила вторую ногу на лёд и всё та же тишина. Лёд не трещал и молчал. Радоваться и с облегчением выдыхать ещё было рано. Набравшись решимости, Армин осторожно пошла дальше, плавными шагами добралась до середины озера. Лёд так и не затрещал, застыл в глухом молчании. Твёрдая опора под ногами, пускай и не самая надёжная, придавала уверенность в безопасности. Что он не треснет. Армин сжала челюсти, помедлила, перед тем, как лечь на лёд, раскинув руки в стороны. На свой страх и риск. Она определённо с ума сошла, раз согласилась на такое. Раз решила лечь на этот лёд, будто хотела с этим льдом поделиться своими эмоциями, вылить их всех туда, под воды, дабы они растворились и их течением унесло. Армин не знала, как ей это должно помочь. Стук собственного сердца в ушах отдавался. В здравом рассудке она на такой шаг никогда бы не решилась вернуться к собственному страху. Ей жизнь собственная дорога. Но Армин всегда бежал импульсивна и на здравый рассудок порой внимание не обращала. Ей, честно, уже всё равно. — Хрень какая-то, — Армин усмехнулась. Снова разбито, печально. Перед глазами метель проносилась. — Сомневаюсь, что ты меня слышишь, но я хочу выговориться. Себе чтоб в первую очередь лучше сделать. Армин правда сомневалась, что Боба её слышал. Она вышла из того возраста, когда она верила в чудеса. Нет никаких подтверждений, что мёртвые их слышат. Ни одного доказательства. Люк говорил, можно и помечтать, представить, что Боба был рядом. Армин, как бы ей признавать не хотелось, была согласна, что ей нужно было знать, что её любимый где-то рядом. Ей нужна была иллюзия его близости. И она попыталась вообразить, что он был рядом с ней. — Повстанцы победили, — стала рассказать Армин. — Ведро и старый сморчок откинулись. Империи не стало. Представляешь? Кавалерии спасения всё-таки удалось выиграть. Она знала, что он не ответит. Армин буквально сама с собой говорила. Точно как сумасшедшая. — Кеноби жив, — продолжила она. — Охренеть не встать, да? Его Сабе, Криста и её брат Корки прятали, чтоб о нём никто не узнал. Сам понимаешь, Вейдер бы его в живых не оставил. Кеноби теперь на Набу живёт, у Сабе и Кристы. Он в порядке, проводит время с семьёй. Сабе ему помогает обустроиться и приспособиться к изменениям в Галактике. Переодически Армин и Квинлан к ним заходили, подолгу в гостях сидели, рассказывали истории из жизни — точнее, Квинлан рассказывал, а Армин молча слушала. — Криста диплом получила, — радовалась за неё Армин. — Говорит, пару глав для её книги напишет и издаст, а потом, если затянет, что-то ещё напишет, об искусстве, вроде бы. Ещё она хочет ухаживать за королевски садом. Они с Люком на свидание сходили. Криста говорит, ей понравилось. Армин за маленькую сестричку была счастлива. Правда, счастлива. Криста заслужила быть любимой, как и Люк. — Лею хотели сделать канцлером Новой Республики, — вспоминала Армин. — Хан всё хочет ей предложение сделать, но медлит, а Лэндо и Чуи на него орут, что он тупит. Кстати, Хан и Чуи от меня съехали. Скоро все полетим на свадьбу к Корки — брату Кристы. Ей нелегко было принять то, что они от неё переезжают. В конце концов, Армин уже привыкла к постоянному храпу Хана и сопению Чуи. — У папки и Сабе всё сложилось. Круто, да? Кристе весело будет. За Коннора не переживай, он тоже в порядке. Работу нашёл. Мой банкир помер и мне срочно нужен был новой. И я подумала, что на это место можно продвинуть Коннора. Он мне о заказы высокооплачиваемые подкидывает. Понимаю, ты скажешь, что я зря дала ему ведать деньгами, но я ему верю. С жильём у него тоже в порядке. Я ему свою квартиру отдала. Коннор очень многое сделал как для неё, как и для Бобы. Видя его хлипкое финансовое положение, вспомнив про отсутствие у него постоянного жилья, Армин решила ему помочь и отблагодарить за всё то, что он сделал. Он заслужил хоть капельку счастья. Коннор Бобе тоже дорог был, и Армин не могла его оставить. Забота о нём теперь на её плечах лежала. Боба не хотел бы, чтобы Коннор загнулся. — А я дом купила новый. По строению такой же, как у Сабе, да и стоит ближе. Мне там нравится. Гости придут, будет хоть куда положить. — Армин грустно усмехнулась, вспомнив, как спала в одной комнате с Ханом и не могла спать из-за его храпа. — Багровый рассвет набрал популярность из-за своей лояльности к новой власти. Ки’ра предложила поработать на неё, и я согласилась. Я теперь одна из головорезов Багрового рассвета. Ну а чего? Ты же сам был таким у Джаббы. Тем более, платят там очень хорошо, а ты говорил, что надо работать там, где больше платят. Маленькие перемены в её жизни уже происходили. Некоторым Армин сама на встречу шла. У неё появился дом побольше. Она в нём расположилась, обустроила всё по своему вкусу. Праздник устроила в честь новоселья. Ей радостно было, когда все у неё были. Только с уходом всех в душе пустота зазияла снова. Дом хороший, очень, но Армин была одинока. Одинока, несмотря на соседство с Сабе, Кристой, Оби-Ваном и Коннором. То, что было прежде, стало эхом нынче. Армин вдруг стала слишком хрупкой и боялась разбиться навсегда. Хотя, похоже, она уже разбилась. Бесповоротно, окончательно. Тень Бобы рядом с ней блуждала. Того, кто спасением служил ей в трудные минуты. Кто поклялся её защищать и защитил. Кто сказал, что скорбеть можно день? У скорби нет отмеченных промежутков. Нет границ и нет срока действия. — Мы с Коннором и папой Омегу нашли. Рассказали ей про тебя… — Армин сглотнула и приоткрыла рот, чувствуя, как становилось тяжело дышать. — Нам тебя очень не хватает, Бо. Мне тебя не хватает. Тебя нет уже седьмой стандартный день, а я всё забыть не могу. — У неё слёзы на глазах застыли, заморозились. — Пусть ты посчитаешь меня слабой, знаю, я слабая, но я не могу тебя отпустить. Не хочу этого. Глаза защипало от слёз. Армин всё ещё скучала. Ей его не хватало. Не хватало советов Бобы, его острых, холодных фраз и твёрдой решимости. Не хватало его глубоких, бездонных глаз, слегка шершавых рук и этой родной улыбки. Она сильно поджала губы, стараясь себя в руки взять. Боба бы не одобрил то, что она себя губила. Он хотел бы, чтобы она жила дальше. — Но я обещаю, я буду жить дальше, — пообещала Армин ему дрожащим голосом — самой себе. Произнесла как клятву, как приговор. — Я буду продолжать охоту. Я не подведу тебя и не очерню твою славу. Ты бы не хотел, чтобы я раскисала. И я не раскисну. — С тяжёлым вздохом она смахнула капающие слёзы и поднялась на ноги. — Я постараюсь. Ты будешь мной гордиться. Я поставлю криминальный мир к ногам, как это сделал ты. Почту так твою память. Мне удастся затмить их, я же затмение, ты сам так меня звал. Обещаю, я не подведу. На лице Армин улыбка появилась. Кривая, несуразная, такая, на какую она была способна. Вроде бы, должно полегчать. Бросив последний взгляд на лёд, она подняла шлем, стряхнула с него снег и на реактивном ранце к кораблю улетела. Вместе со своей болью, Армин на том льду оставила все прежние страхи.
