Было или не было?
2 мая 2023 г., 14:27
Штольман смотрел на Анастасию Елчанинову и пытался понять, как тридцативосьмилетняя женщина может выглядеть на пятьдесят. Природа одарила её красотой, это несомненно. Она явно угадывалась за усталым выражением лица, за морщинами вокруг серых глаз, за опущенными уголками губ. Было такое ощущение, будто жизнь и прелесть нестарой в общем-то еще женщины стёрли, проведя грязной тряпкой по ярким краскам портрета. Неужели многолетняя скорбь так повлияла на неё?
— Я вам очень благодарна, Анна Викторовна, за вашу вчерашнюю помощь! — мягко улыбнулась женщина и угасшая красота проявилась вновь. — Я не подозревала даже, что вы племянница Петра Ивановича. Вы не поверите, какой светлой радостью для меня стала его утренняя записка. Будто проблеск прошлого развеял тучи настоящего, только не такой, какой случился в Опера, а гораздо более приятный. Когда же Пётр Иванович рассказал мне, чем вы и ваш муж занимаетесь, я поняла, что эта встреча не была случайной. Мне нужна ваша помощь, Яков Платонович, ведь Пётр Иванович подтвердил мои опасения, что то, что произошло в театре, мне не привиделось.
— Мы окажем вам любую возможную помощь, — ответил Штольман. — Но нам бы хотелось понять суть проблемы, чтобы начать действовать.
— Я даже не знаю, с чего начать, — растерянно посмотрела Елчанинова на Аниного дядю.
— Начинайте, откуда вы считаете нужным, — тут же успокоил её Миронов. — Яков Платонович и Аннет слушать умеют и выводы сделают правильные.
— Ах вот как, — проговорила Анастасия Георгиевна. До этого она оценила врачебные способности Анны, а теперь, глядя на сосредоточенного Штольмана, она понимала, что и в сыскном деле ей следовало ждать такого же профессионализма. — Тогда мне, пожалуй, следует начать с моей бабушки.
— С бабушки? — удивилась Аня.
— Да, — кивнула Елчанинова. — Много-много лет назад мой прадед заказал для моей бабушки, которая собралась замуж за Николая Глебова, потрясающей красоты тиару у Карла Болина и Готтлиба Яна.
— Вы имеете в виду родоначальников нынешнего ювелирного дома Болинов? — спросил Штольман. — То есть, того самого Болина, чьи сыновья создали императорскую венчальную корону?
— Да, — ответила Анастасия Георгиевна. — Тогда, разумеется, они не были настолько известными ювелирами, но уже тогда качество их металлов и камней не вызывало вопросов. Тиара была великолепна. Изумруды, бриллианты, золото самой высокой пробы. Моя бабушка венчалась в ней. Когда её сын, мой отец, привел в дом мою мать, бабушка передала тиару ей. Когда мы с Владимиром шли под венец, я тоже была в этой тиаре. А сейчас моя дочь, Полина, готовится в скором времени выйти замуж за очень хорошего человек, барона Брэбурга, Эдуарда Нэчбулла-Хьюджесена. Человек более, чем достойный, мне не страшно оставить мою дочь с ним.
Аня нахмурилась. Ей не понравилась эта фраза. Как не понравился синеватый цвет лица, который не могла скрыть пудра, и слишком худые запястья.
— Теперь вы хотели бы передать тиару своей дочери? — спросил Яков.
— Хотела бы, — тяжело вздохнула женщина, — но сделать этого не могу. Видите ли, тиара была не просто дорогой драгоценностью. Это был шедевр ювелирного искусства, без преувеличения. Тиара разбиралась на тонкий ободок, серьги, две броши и ожерелье из изумрудов-капелек. К сожалению, много лет назад ожерелье пропало. У меня остались все остальные части, но собрать тиару без ожерелья невозможно. Поэтому я не могу продолжить семейную традицию и передать тиару дальше. Моя дочь выйдет замуж в прекрасном наряде, разумеется, и с украшениями, которые я передам ей и которые подарит будущий муж, но моё сердце всё равно неспокойно, ведь прерывается связь поколений. Моя мать умерла пять лет назад и не сможет присутствовать на свадьбе, а я в последние две недели, видимо, слишком часто думаю об ожерелье, поэтому я и посчитала, что мне привиделось, что я видела его на сцене.
— Вы видели ваше украшение в театре? — подался вперед Штольман.
— Да, — кивнула головой Елчанинова. — Когда девушка, которая играла служанку-госпожу, вышла в последнем действии, я увидела на ней моё ожерелье. Но всё же я не совсем уверена в этом, потому что, когда я пришла в себя, на её шее ничего не было.
