Плоды воспитания
6 мая 2023 г., 00:05
Пётр Иванович не мог позволить Анастасии Георгиевне добираться до дома во взвинченном состоянии одной, поэтому он вызвался сопроводить её, и женщина благодарно оперлась на предложенную руку. Миронов со странным, пугающим его острым ощущением смертности чувствовал, что ладонь её подрагивает, а дыхание затруднено. Было что-то глубоко неправильное в том, что женщина, которой нет и сорока, вынуждена отсчитывать дни, думая, успеет она дожить до свадьбы дочери или нет. Неужто и в самом деле ничего нельзя сделать? Нужно всё узнать у Аннет вечером. Они со Штольманом отправятся в театр, как только Аня покормит Алекса, а вот вечером, когда что-то станет ясно, можно будет поговорить по-человечески.
В холле Штольманы, Пётр Иванович и Елчанинова столкнулись с Маню, которая несла распевающего младенческие песни Алекса на улицу. Увидев гостью, младенец расплылся в улыбке и затянул еще более громкую мелодию.
— Какой говорливый малыш! — умилилась Анастасия Георгиевна. Она любила детей и стала особенно трепетно к ним относиться в последний год, когда поняла, что ей не суждено увидеть внуков. Она пережила стадию отторжения и отчаяния и теперь, глядя на совсем маленьких детей, испытывала светлую радость, лишь немного приправленную грустью.
— Этого у него не отнять, — пробормотал Штольман, вспоминая первые три месяца, когда по ночам они с Аней не спали, а как раз разговаривали с сыном, который не желал лежать в кроватке, как положено приличному младенцу, а будил весь дом и требовал общения.
— Теперь мне так неловко, — сказала Елчанинова, поворачиваясь к Ане. — Я отрываю молодую мать от ребенка, заставляя вас решать мои трудности.
— Ну что вы! — немедленно поспешила уверить Анастасию Георгиевну в том, что всё в порядке, Анна. — Мы как раз учимся выстраивать нашу жизнь так, чтобы всем было комфортно и все могли выполнять свои обязанности. Поэтому ваша просьба никак не может внести разлад в наш ежедневный уклад.
— Тогда я буду покойна, — улыбнулась Елчанинова. Ей нравилась Аня, нравились её красота, спокойный нрав, любовь к мужу и отзывчивость. Ей понравился Штольман, их с Анной сын и дом. Её почему-то казалось, что в нём должны жить необычные существа, звучать смех и громкие голоса. Этот особняк не привык быть один, хотя долгие годы был одинок, так ей чудилось. Будто в подтверждении её мыслей на крыльце раздались шум самого разного толка и пыхтение. Дверь распахнулось, и в холл спиной ввалился Гастон, со всех сторон увешанный связками книг.
— Жаклин! — тщетно пытался воззвать к благоразумию пытающейся наброситься на волочащуюся по земле веревку собаке. Та не собиралась его слушать, наскакивала на конец шпагата, держащего книги, коротко взлаивала и крутилась вокруг себя от радости. — Жаклин! Фу! Не трогай! Не трогай, кому говорю!
Ничего сделать он не мог, потому что ему мешали книги. У Штольмана, который не ожидал, что Гастон, направившийся в книжную лавку, скупит половину ассортимента, глаза полезли на лоб. Как он всё это донёс?
— Фу! — снова завопил мальчик, и Жаклин в этот раз послушалась. Алекс немедленно попытался слезть с рук Маню, потому что животных он очень любил, а собак особенно, но девушка ему не позволила. Младенец насупился. — Так-то лучше!
В дверную щель протиснулся огромный, огненно-меховой кот и уселся на пороге, презрительно разглядывая собравшуюся в холле публику. Веревки его не интересовали, это удел таких безголовых созданий, как Жаклин, Ане и Гастону явно было не до него, а все остальные не входили в круг его любимчиков. Устроили тут сборище! Да еще, видно, в его кресле сидели, это как пить дать!
— Я прошу прощения, — чопорно поклонился Гастон, когда наконец усмирил Жаклин и, повернувшись, увидел, что холл полон народа. — У меня возникли некоторые сложности с доставкой.
Елчанинова широко улыбнулась. Прелестный мальчик. Она была права. Дом Штольманов и в самом деле был полон удивительными людьми и существами. Яков же был доволен. Хорошие манеры начинали прорастать в их воспитаннике и давать свои плоды.
— Что же ты такого набрал? — удивленно воскликнула Анна, разглядывая три тяжёлых стопки.
— Тут По и Коллинз, как я и хотел, — пояснил мальчик, поднимая руки. — Тут Конан-Дойль, Киплинг и Рид. А вот тут жутко интересные штуки — учебники по теории словесности, арифметике целых цифр. Снова механика, но это я хоть понимаю, электромагнитная природа света, эволюция и происхождение видов, устройство лампочек. В общем не слова не понимаю, но просто описаться как хочу узнать.
Штольман тяжело вздохнул. Его выводы о плодах воспитания и хороших манерах были явно преждевременными.
