Изящная словесность
10 мая 2023 г., 20:35
Штольман к приезду домой уже пришел если не в доброе, то в спокойное расположение духа. Аня, которая взялась ему рассказывать про дядюшкины споры с представителем Герлен, довольно быстро заразила его своими задором и смехом, поэтому Яков перестал злиться на духов с их чудными советами. В конце концов и ферму в Англии они куда-нибудь приложат. Надо только подождать. Когда Штольман распахнул дверь их дома перед Аней, на пороге в секунду нарисовался Гастон, отмытый до скрипа, прилизанный, напомаженный, одетый в лучший (ненавидимый мальчиком за крахмальный воротник и стоящую колом ткань) костюм и источающий на весь холл аромат Кельнской воды, взятой судя по всему у Якова. Аня с удивлением рассматривала мальчика. В такой вид (за исключением одеколона) его можно было привести только под предлогом посещения ресторана, до чего Гастон был большим охотником.
Далее мальчик поразил их еще больше. Достав из кармана пиджака сложенный листок бумаги, он развернул его, вытянул руку так, чтобы, если что, ему было возможно подсмотреть, и пафосно произнес, всеми силами избегая говора уличного люда:
— Досточтимые и богопочитаемые покровители! Моя душа взыграла, когда я увидел вас на пороге этого достопочтимого жилища! Низко кланяюсь вам, прошу дозволения проводить вас к скромному обеду и обязуюсь впредь не посрамить стен нашей обители!
Закончив свою речь, Гастон довольно переступил с ноги на ногу и уставился на опекунов, ожидая их реакции.
— Начал учебник изящной словесности? — оглядывая стоящий колом чубчик мальчика, поинтересовался Штольман. Помады на волосах было не меньше половины баночки.
— Да! — с готовностью ответил Гастон, стараясь не сбиться на уличный акцент. — Такие там словечки… ммм… то есть я хочу сказать, там есть весьма любопытные высказывания!
Аня улыбнулась. Гастон ей нравился любой, поэтому сейчас она могла только умилиться и восхититься стремлению мальчика стать образованным и воспитанным человеком.
— Долго речь учил? — спросила она весело.
Гастон улыбнулся в ответ и шмыгнул носом. Изящная словесность ему конечно понравилась, но покуда он сможет соответствовать надетому на него костюму, пройдёт еще много времени.
— Порядком! — ухмыльнулся он, переходя на свою обычную речь. — Очень уж слова замороченные. Но вам понравилось? Я ведь хорошо всё сделал?
— Шедеврально! — нашел наконец нужное слово Штольман, стараясь не слишком часто вдыхать: аромат Кельнской воды сшибал с ног. Интересно, осталось ли что-то в пузырьке Якова? Судя по концентрации запаха — вряд ли. Он еще не знал, что Пётр Иванович озаботился пристойным видом молодого человека и подарил ему его собственную бутылочку.
Гастон, который в пылу восторга не разобрал, что это был сарказм, просиял и решил, что если его речь на самом деле тянет на шедевр, то на сегодня занятия можно заканчивать и переходить на Дойля, лучше он всё равно уже не сумеет. Мальчик залихватски поправил брюки и унёсся наверх — снимать ненавистный костюм, грызть яблоко и читать новую захватывающую историю.
— Когда, ты говоришь, у нас встреча с учителем? — поинтересовался Штольман, глядя ему вслед.
— Завтра вечером, — ответила Аня. — Но ты должен признать, что эта речь была гораздо лучше утренней! По крайней мере он не сказал, что он описаться может от счастья, что мы вернулись домой.
— Тут не может быть никаких сомнений! — признал её правоту Яков. — Богопочитаемые опекуны и обитель гораздо лучше первичного варианта.
Аня прыснула со смеха и пошла наверх. Её ждал Алекс, аппетит которого мог сравниться разве что с аппетитом молодого бычка. Она и сама проголодалась. Быть кормящей матерью — дело энергозатратное.
