Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

По адресу, указанному Одеттой, как ни странно, находилась весьма неплохая квартира с консьержем внизу и приличной общей лестницей. Дверь Штольманам открыла горничная, которая сказала, что хозяйка только что встала и пока не принимает. Штольман удивленно поднял брови: на часах было три часа дня. — Передайте мадемуазель Бибо, что мы пришли по поводу похищенного ожерелья, — попросил Яков. Девушка пригласила их войти и ушла в дальнюю комнату. Через несколько минут она вернулась и сказала, что хозяйка просит их пройти в гостиную и подождать некоторое время. Штольманы так и сделали. Служанка через пару минут принесла чай и тартинки, сделала книксен и исчезла. Яков подумал, что Элеонор Бибо явно пытается следовать поведению дам из высшего общества: после ночных приемов и балов они тоже спали до обеда (но всё же не до трех дня) и не принимали посетителей. Горничная опять-таки весьма приличная, и квартира обставлена хорошо. Возможно, Одетта Герен из зависти оговорила свою бывшую коллегу? Беспорядка и отсутствия средств тут явно не наблюдалось. Спустя пару минут хозяйка квартиры вошла в гостиную, и Яков понял, что что бы ни пыталась копировать мадемуазель Бибо, делала она это чисто внешне и, к сожалению, в излишнем количестве. Как и у её бывшей соседки по дому, платье актрисы не подходило для послеобеденного времени, а скорее смахивало на вечернее: слишком много отделки и лишних деталей. Кроме того девушка была, без преувеличения, увешена украшениями с ног до головы. Тут были и пресловутые рубины, и бриллиантовые браслеты, и даже небольшая тоненькая тиара, венчающая пышную прическу. Яков хмыкнул про себя: увидев гостей, хозяйка дома широко улыбнулась, но он успел заметить её въедливый и хитрый взгляд, — две секунды ей на это потребовалось — которым она с ног до головы окинула Штольманов и считала по их внешнему виду, кто они и каким положением обладают. Видимо, увиденное девушку устроило, поэтому она улыбнулась еще шире и сказала, усаживаясь в кресло с шикарной спинкой, напоминающее трон: — Приветствую вас в моем скромном жилище! Рада, что вы почтили меня своим присутствием. Аня удивленно заморгала. Элеонор была точь-в-точь, как Гастон пару часов назад. Так же старалась показать товар лицом, не сбиваться на лионский говор и сесть так, чтобы на неё выгодно падал свет и украшения сияли ярче. Только отсутствие напомаженного чубчика составляло разницу, а так — один-в-один. — Вас, вероятно, прислал Симон, — продолжала девушка. — Я готова подписать бумаги и заставить Одди выложить кругленькую сумму. Последняя фраза явно выбивалась из тщательно контролируемой речи и резала ухо, и Элеонор поморщилась, досадуя на это. — Я имела в виду, выплатить положенную мне компенсацию, — исправилась она, стараясь, чтобы улыбка на её лице не выглядела кривоватой. «Надо же, — подумал Штольман. — И здесь нас приняли за адвокатов. Сменить направление деятельности, что ли?» — Мадемуазель Бибо, — сказал он, чувствуя, что повторяется. Утром он уже произносил такую же фразу. — Вы принимаете нас не за тех, кем мы являемся. Девушка на секунду растерялась, а потом прищурилась и осмотрела Анну и Якова еще пристальнее, чем вначале. Реакция актрисы была такой же, как и у Одетты Герен. Они явно друг друга стоили! — Но вы же сказали моей горничной, что вы пришли по поводу похищенного ожерелья! — настороженно сказала Элеонор, сбиваясь на лионский прононс. — Так и есть, — согласился Штольман. — Но вы не законники, которых послал Симон? — Нет, — вынужден был разочаровать девушку Яков. — Тогда откуда вы, черт побери, знаете про моё колье? — превращаясь в пробивную девицу из кафе-шантана, воскликнула Одетта, скрещивая руки на груди. — Проблема в том, мадемуазель Бибо, — проговорил Штольман, — что оно не ваше! И вам придется его отдать!