Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

Элеонор стала наливаться красным. Аня с интересом наблюдала, как покраснели её щёки, а потом настоящая алая волна поднялась из глубокого декольте и залила всё лицо целиком. Оно стало злым и весьма некрасивым. — Что эта мерзавка вам наплела? — почти взвизгнула певица. Штольман не смог удержаться и поморщился. Он плохо переносил истеричных женщин. Особенно с высокими голосами. — Это моё украшение! — Под мерзавкой вы подразумеваете мадемуазель Герен? — уточнил Яков. — Ну конечно! — фыркнула Элеонор. Надо же, даже эмоции девушки выражали одинаково. — Я ей пригрозила, что пришлю своих законников, вот она вам и наплела с три короба, чтобы вы первые ко мне пришли! Гадина какая! Служанка сунулась было в комнату с кофе для хозяйки, но та вдруг схватила вазочку с кофейного столика и швырнула в горничную. — Пошла вон! — завопила Элеонор, когда осколки разлетелись во все стороны. Служанка взвизгнула и скрылась в коридоре. — Сколько раз говорила: не суйся ко мне, когда у меня важные гости! Аня возмутилась. Да что же это такое?! Что одна актриса вещи бьёт, что другая! А еще пытаются доказать, что кто-то из них лучше! Жалость к горничной однако поулеглась, когда та открыла дверь еще раз, подобрала полотенце, которое выронила ранее, и окинула Элеонор таким взглядом, что Ане показалось, что жаркое сегодня вечером хорошо если просто подгорит, а не пополнится львиной дозой стрихнина. Штольман же решил, что второй тур знакомства с характером кафе-шантанных певиц он не выдержит. Надо действовать жёстко и желательно быстро. — Ожерелье, которое у вас украла Одетта, принадлежит вовсе не вам, — процедил он с таким выражением лица, что мадемуазель Бибо перестала злиться, а уставилась на него с видом испуганного суслика, застывшего перед мордой пойнтера. — Истинной его владелицей является знатная дама из России, которая и наняла нас, чтобы его вернуть. Ожерелье было украдено, поэтому вам надлежит немедленно отдать его во избежание проблем с полицией. Говоря про полицию, Яков конечно блефовал, но ему нужен был весомый аргумент, чтобы повлиять на девушку. Результат превзошел все ожидания. Элеонор побледнела, как смерть, и с ужасом уставилась на Штольмана. — Но как же… как же? — залепетала она. — Ведь он говорил, что никто ничего не узнает! Здесь нет никого, кто бы мог их узнать! Никого из Парижа ведь не трогали! Вот, значит, как! Штольман понял, что имела в виду актриса. Не первый год знаком с подобного толка людьми. Судя по всему, источник благосостояния девушки принадлежит к криминальным слоям общества и все недавно появившиеся у девушки украшения — заслуга его преступных деяний. И девушка была прекрасно осведомлена о том, как её драгоценности добываются. Воровали, видимо, не в Париже, но ведь это глупость несусветная! Что за логика? Такой стоимости драгоценности невозможно скрыть — их в любом случае будут искать! Кто придумал такую дурацкую схему? Штольман уже собрался потребовать сию же минуту принести им ожерелье, когда в коридоре раздались крики горничной, шум и возня. Через пару секунд в комнату ввалился несколько облезлого вида молодой человек, долговязый и взъерошенный, с огромным синяком под глазом, раскроенной щекой и разбитыми в кровь губами. Аня всплеснула руками, Яков немедленно приготовился дать отпор, если понадобится, а Элеонор прижала ладони к лицу и выдохнула: — Симон! Парень покачнулся, а потом невнятно — из-за разбитой губы — взмолился, чуть не плача: — Нора, душечка, лапочка, только не сердись! Браслеты и корону придется тоже вернуть! На глазах Якова и Анны с Элеонор произошла очередная метаморфоза. Нервы девушке стоило бы проверить, это несомненно. Так недолго и удар заработать, с таким-то темпераментом! Она покраснела, подскочила с кресла, вцепилась себе в запястья, закрывая браслеты, и заорала так, что у Штольмана в ушах зазвенело: — Ничего я больше отдавать не буду! Это всё моё! Моё! Ты обещал!