Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

— Это фантасмагория какая-то, ей-богу! — все еще негодовал Штольман, открывая боковую дверцу в воротах их особнячка. Даже пылкая тирада в экипаже по дороге домой его на остудила. — Я ему говорю, что буду вынужден привлечь власти, если ожерелье не вернется к владелице, а он головой кивает, как телок на веревочке, но понятно, что он даже вида не делает, что слушает, о чем я ему говорю! Все его мысли занимает мадемуазель Бибо, которая его ни во что не ставит! Да она ведь выставила его через минуту после того, как мы ушли, ты сама видела! И могу поставить свой брегет на кон — без браслетов и диадемы! Аня слушала его и помалкивала. В такие моменты, когда дело шло не так, как планировалось, когда два раза кряду в свидетелях оказывались люди без чести, совести и воспитания, Штольман начинал закипать и, если не дать ему выпустить пар, становился взвинченным и саркастичным. И если учесть, что дома их ждёт жаждущий узнать новости Пётр Иванович, изящно изъясняющийся Гастон и требовательный Алекс, то нужно было срочно потушить хотя бы видимое пламя. — Я уверен, что если мы вернемся сейчас обратно, то увидим этого молодого человека на том же самом месте, щенячьими глазами смотрящего на окна мадемуазель Бибо! — продолжал яриться Яков. — В ожидании её благосклонности и двух браслетов вкупе с диадемой! А нам теперь нужно изощряться и думать о том, как добыть ожерелье у некого Марселя Кабошона. В уверения Симона о том, что он попробует вернуть его обратно, я не верю. Он будет и дальше слюни пускать перед своей Элеонор! — Хорошо, что ты позвонил Антуану, — проговорила Аня, задумав одну хитрость. — Он присмотрит за Симоном до завтрашнего утра. — Присмотрит, — согласился Штольман. — Я пока выясню, что это за фрукт такой, Марсель Кабошон, и попробую придумать, как с ним иметь дело. Тем более Симон сказал, что он должен идти к своему… хм… начальнику только завтра. К тому же я уверен, что мадемуазель Бибо так просто свои украшения из рук не выпустит. Так что парень только к утру и управится! Они как раз проходили тропинку в зарослях шиповника, которая вела к беседке, и Аня неожиданно потянула мужа за руку, чего Штольман совершенно не ожидал, поэтому спустя пару секунд оказался под ветвями ивы, укрытый густой листвой в плену Аниных объятий. — А если я бы такой была? — лукаво и требовательно спросила она. Ей хотелось отвлечь его и заняться совершенно типичным женским делом — погрузить своего мужа в пучину напряженных раздумий, дабы он не слишком расслаблялся после женитьбы и думал о том, что там такое Создатель поместил в голову слабого пола и как это устроено. — Как мадемуазель Герен или мадемуазель Бибо. Штольман в изумлении воззрился на неё. Что уж и говорить, Анин замысел удался: сердиться на стечение обстоятельств, не позволяющих им просто забрать ожерелье, он и думать забыл. — Такой, как они? — поднял брови Яков. Ему вдруг представилась не прекрасная юная и чистая девушка на велосипеде и в шляпке, из-под которой выглядывали кудряшки, поразившая его когда-то на берегу реки, а увешенная побрякушками, напудренная и нарумяненная особа, строящая из себя невесть что. Не помогающая всем вокруг, а старающаяся заграбастать себе побольше. Не ищущая добро даже в самых заблудших душах, а унижающая окружающих, если они ведут себя не так, как ей представляется правильным. Не принимающая себя и уязвимая из-за своих особенностей перед толпой, а стремящаяся быть кем-то другим. Не его Аня, а кто-то совершенно иной. Анна с интересом наблюдала за его лицом. — Вот как потребую у тебя изумрудную парюру целиком! — пригрозила она. — И придётся вам, Яков Платонович, затянуть пояс и работать не покладая рук без выходных. — Ну хорошо! — усмехнулся вдруг Штольман, приходя в хорошее расположение духа. Он вспомнил, как ему чуть ли не силой пришлось заставлять её принять чрезмерные и не свойственные ему, что уж и говорить, подарки в честь рождения Алекса. Аня была совершенно потрясена количеством украшений. Зато Мария Тимофеевна щедрость зятя оценила в полной мере и лучилась довольством всё время своего визита. — Если тебе нужна изумрудная парюра, я тебе её куплю! — Не надо! — испугалась Аня. Перспектива отсутствия дома круглосуточно работающего Штольмана, но наличия при этом какой бы то ни было парюры её не прельщала. — Не хочу я парюру! Она вдруг запнулась, вспомнив о чём-то. — Купи мне лучше новый столик для химикатов! — попросила она. — А то старый я прожгла, когда антисептики мешала. Яков изумленно поднял брови, а потом прижал жену к себе и захохотал, окончательно избавляясь от хандры и злости. Да уж, воистину каждому своё! Большинству женщин для счастья нужны бриллианты и изумруды, а ему досталась та, которую радует стол для смешивания химикатов!