Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

Штольман полагал теперь, что вообще не знает женщин. Вот ни капельки. Ни разу в его жизни согласие купить столик для смешивания химикатов не приводил к такому ошеломляющему эффекту. Аня его целовала с таким пылом, что он решил, что чёрт с ним, со столиком, он даже целую лабораторию готов оборудовать, что уж там! Интересно, почему он согласился приобрести столь ценный для семейного благополучия предмет в зарослях шиповника, а не в собственной спальне? Это было бы гораздо, гораздо удобнее! В голове бамкнуло, Аня вздохнула полунедовольно-полуобреченно, а потом Яков неожиданно понял, что прижат к ивовому стволу. Ослепительно голубые, подёрнутые поволокой глаза оказались совсем рядом, тонкие пальцы скользнули на его затылок, запустив электрические импульсы вниз по позвоночнику, и она снова его поцеловала. Штольмана со всех сторон окутало свежими цитрусовыми духами с нотками белого чая. Голова закружилась еще сильнее. Он вдруг вспомнил, как так же сходил с ума, когда они с Аней встретились в парке, в Затонске, когда сумели наконец в первый раз поговорить по-человечески после его возвращения. Он знал, что деревья и кусты не слишком надежная защита от посторонних глаз, но ничего не мог поделать с желанием дотронуться до неё. Вот и сейчас он был не в состоянии сопротивляться. Прижал её к себе, поражаясь красоте женского тела. Аня после родов стала необыкновенно женственной, мягкой, нежной, и под ладонями Штольмана эта плавность ощущалась особенно сильно. Котелок, сдвинутый на макушку, упал на траву, Анины губы коснулись шеи, и Яков решил, что столики для смешивания химикатов следует запатентовать, как сильнейший афродизиак. Отдаленно слышалась какая-то возня, но Штольман не обращал на неё внимание — ему было совсем не до этого. — А! — раздался неподалеку возглас Гастона и шорох веток. — Нет, всё в порядке! — завопил он. — Их не похитили, огромный шимпанзе не напал на них и земля не разверзлась и не поглотила их! Они тут, скоро будут! Я надеюсь, — несколько скептически добавил он уже тише, и его шаги стали отдаляться. — Что, что? Да всё как обычно! Аня перестала целовать Якова и вдруг задрожала в его объятиях, пытаясь не смеяться в голос. — Огромный шимпанзе! — едва проговорила она. — И пролом в земле! Разумеется, других вариантов нашего исчезновения они придумать не могли! — По-моему, с По и Верном стоит заканчивать, — не мог не улыбнуться Штольман. — Но если быть откровенным, наш дом становится маловат для нас и слишком густо населен. Мы не можем дойти от ворот до порога в том темпе, в котором сочтем нужным. Нас тут же начинают искать с фонарями и собаками. — В этом есть что-то милое, — не согласилась Аня и, подняв котелок, пристроила его на голову мужа. Потом посмотрела на него пару секунд, попыталась сдержать улыбку и лихо заломила шляпу набок. Точно так же, как когда-то в аллее по дороге к особняку Разумовского. — Мило полагать, что нас с тобой мог похитить огромный шимпанзе на гравийной дорожке к дому? — саркастически поинтересовался Штольман, поправляя котелок тем же самым жестом, что и много лет назад. Порядок был для него жизненно необходим. — Ну, репутация у нас с тобой не слишком надежная, — заметила Анна. — Поэтому такая версия имеет право на существование. — Я не согласен, что наша репутация настолько плоха, что земля может разверзнуться и поглотить нас в нашем собственном саду, — съязвил Яков, помогая жене выбраться дорожку. — Ну это чересчур, — согласилась Аня. — Но полёт мысли ты должен оценить. Когда Штольманы открыли дверь, они обнаружили всё своё беспокойное семейство прямо в холле. В ряд выстроились Пётр Иванович с Алексом на руках, Гастон и Марта. Мадам Агнес и Мари маячили в глубине коридора возле кухни. — Только хлеба с солью не хватает, — совсем тихо заметил Яков, который не ожидал такого приема. Аня изо всех сил старалась не смеяться. — Мы видели вас в окно, — сообщила Марта. — А потом вы пропали, — добавил Анин дядя, старательно рассматривая макушку внучатого племянника. — Мы стали волноваться. — Кто же мог подумать, что вы просто лобызаетесь! — фыркнул Гастон, вновь дав окружающим понять, что учебник изящной словесности он читает не просто так. Тут Аня не выдержала и расхохоталась. Как же она любила свою семью!