Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

Вечерами, когда до ужина еще было далеко, и Алекс еще не чувствовал голода, он предпочитал компанию отца любой другой, поэтому, как только выяснилось, что с его родителями всё в порядке, он обосновался на руках Штольмана и принялся пристально изучать его Аниными глазёнками, практически не отрывая взгляда. Яков уже привык к исследовательской деятельности сына, но поначалу это приводило его в смущение. — Бог ты мой! — воскликнул Пётр Иванович, выслушав ту часть истории ожерелья, которую Штольманы узнали за сегодняшний день. — Как вообще оно попало к этому Симону? — Через дележку награбленного, — пояснил Яков, машинально поцеловав ладошку сына, который серьезно выяснял, почему у отца щеки колючие, а у него гладкие. — Он хотел произвести впечатление на мадемуазель Бибо, поэтому собрал троих парней, которым было тесновато в группе Марселя Кабошона и стал за его спиной промышлять воровством, не внося в общее хранилище положенную долю. Более того в последний раз, когда Симону удалось получить благосклонность Элеонор и её аппетиты возросли в геометрической прогрессии, он даже залез в то самое хранилище и вынул оттуда пару особенно ценных вещичек. — Бог ты мой! — снова воскликнул Пётр Иванович. — Да за такое его должны были показательно уничтожить на глазах у всех остальных! Чтобы неповадно было! — Так и вышло! — согласился Штольман, чей слегка сбившийся воротник теперь привлек внимание сына. — Только не для самого Симона, а для его подельников и еще двух наименее надежных членов банды, которые в принципе не имели отношения к обману, но не нравились Марселю. Сам Симон легко отделался. Там темная история с любимой тётей, которая умерла, но сделала для Марселя очень много. Словом, Симона избили и велели вернуть долги. В память о матери. — Что за история! — воскликнул Миронов. — Как же теперь вернуть ожерелье Анастасии Георгиевны? — Тяжело сказать, — честно ответил Штольман и пересадил Алекса на другое колено, потому что правое тот проелозил напрочь. — В данной ситуации меня как частного сыщика сейчас мало интересует существование банды Марселя Кабошона, как таковое. Меня интерересует, как достать искомое украшение. Пока жду вестей от Антуана, который присматривает за Симоном. Хочу связаться с Полем, потому как драгоценности у этого Марселя нестандартные, явно похищены у непростых людей, поэтому полиция не может не знать, что к чему. — Не интересует деятельность Марселя Кабошона, вы говорите? — с улыбкой переспросил Пётр Иванович. — На данном этапе не интересует, — уточнил Яков, отдавая Алекса Маню, которая пришла, чтобы покормить его перетертым овощным пюре. — Разумеется, нельзя оставлять без внимания такую организацию! Но все это после возвращения ожерелья! — Не, — подал голос Гастон, который только что указал Марте на два отрывка из По, которые опровергали возможность похищения Штольманов огромной гориллой или шимпанзе. Теперь девочка дулась на товарища. — Так просто Марсель Кабошон вам в руки не дастся. Даже через полицию. — Ты его знаешь? — спросил Яков. — Его все знают, — пожал плечами мальчик. — Промышляет только цацками, знает в них толк, потому как сын разорившегося ювелира. За десять лет никто его к ногтю не прижал. А всё потому, что он про все облавы знал заранее. В полиции у него свои люди есть. Вот и весь сказ. Штольман поджал губы. Теперь ему захотелось отправить за решетку Марселя Кабошона с утроенной силой. Он не мог выносить, когда человек на службе закона, оказывался предателем и покрывал подобных людей. Нужно всю эту шайку-лейку заставить отвечать за свои преступления. И каких бы полицейских не подкупил Кабошон, вряд ли они сравнятся с помощником префекта, с которым водил дружбу Яков. В дверь позвонили. Раз, два, с силой. Штольман поднял брови. Кто это так трезвонит? Мари, которая открыла посетителю, через секунду пришла в гостиную и сказала, что господин Перре просит Якова Платоновича выйти к нему. Яков поднялся и прошел в холл. Брови его взлетели ещё выше. На пороге стоял слегка нетрезвый Антуан, а у крыльца, прямо перед первой ступенькой, валялся упитый в усмерть Симон Бошан. — Господин Штольман! — невнятно воскликнул Антуан. — Мадемуазель Бибо бросила Симона и укатила вместе с Марселем Кобошоном в его личном экипаже, сияя, как золотой экю в день выпуска! Теперь Симон готов с вами сотрудничать и всё сделает, что вы скажете!