Вердикт
19 мая 2023 г., 07:50
— Я к нему сразу подошел, — пояснял Антуан, которому налили крепкого кофе. Вряд ли Элен, которая месяц назад стала матерью и обрадовала этим мужа и свекровь, придет в восторг, когда Антуан заявится домой в таком состоянии. — Он рыдал на мостовой. Я понял, что это отличный шанс вмешаться в ситуацию и разузнать обо всем побольше. Пришлось волочь его в пивнушку и ждать, покуда он наберется и перестанет плакать.
Штольман поморщился. Что за слабовольный молодчик! Рыдать на мостовой, из-за того, что его дама сердца уехала с другим! Мужчины-истерики ему нравились еще меньше женщин. Оставалась маленькая надежда, в которую Яков не слишком верил, что, когда Симон проспится, то сможет взять под контроль своё слабое нервное устройство. По опыту Штольман мог сказать, что с похмелья такого типа люди вообще теряли любые берега, а, значит, утро их ждёт сопливое и жалостливое. Ну что же, возможно ночь в сарае приведет Симона Бошана в относительное чувство. Мадам Агнес наотрез отказалась оставлять его в доме, особенно на кухне. «Ничего! — провозгласила она, уперев руки в боки. — На улице начало сентября, ночи теплые! Быстрее в себя придет!» Она тоже на дух не переносила подобных мужчин. Аня велела укрыть его потеплее, но в общем была солидарна со всеми.
— Спасибо тебе большое, Антуан, — поблагодарил Штольман сыщика. — Иди домой, тебя заждалась жена. Передавай привет ей и малышке Мириам.
— Да, — улыбнулся растерявший хмель Перре. — Обязательно.
Он не стал оставаться на ужин и ушел домой. Штольманы в полном составе уселись за стол. Дети сегодня ужинали отдельно. Марта оставалась на ночь, и у них был какой-то «военный», как окрестил его Гастон, совет, на котором будут освещаться вопросы, для взрослых ушей непригодные. Аня выслушала детей и серьезно кивнула, стараясь не улыбаться. Надо же, вещи непригодные для взрослых ушей.
— Вы ведь не задумали ничего дурного? — ласково спросила она мальчика.
— Нет, — покачал тот головой, завороженно рассматривая невероятно голубые глаза его Феи. Он все еще не мог привыкнуть к тому, как тепло она к нему относится.
— Так, может, стоит рассказать нам об этом? — так же мягко спросила Анна.
Гастон замер, борясь с желанием тут же выложить ей все секреты, но сумел преодолеть себя.
— Нет, пока не могу, — покачал головой он к конце концов.
— Ну хорошо, — улыбнулась Аня и отправилась к мужу и дяде лакомиться говядиной по-веллингтонски. Гастон с облегчением помчался к Марте. Время для откровений еще не пришло.
На время ужина решили о деле не говорить, поэтому хорошая еда и приятная беседа сделали своё дело — все расслабились и пришли в доброе расположение духа. Пётр Иванович однако должен был спросить о том, что волновало его с сегодняшнего утра.
— Аннет, скажи мне, пожалуйста, неужели дни, оставшиеся Анастасии Георгиевне, настолько малочисленны и быстротечны? Неужто современная наука и в самом деле не может ничего сделать?
Аня посерьезнела и вздохнула.
— Боюсь, что так и есть, дядя, — печально проговорила она. — Болезнь сердца такого вида, как у госпожи Елчаниновой, неизлечима. Медицина на данном этапе ничем не может ей помочь, только немного облегчить её состояние.
Миронов помрачнел и ничего не ответил. Он чувствовал горечь. Горечь и сожаление. События пятнадцатилетней давности, наполненные романтикой, приключениями, пользой, которую он приносил стране, странным образом покрылись патиной и ушли в тень. Смерть Елчанинова, беспросветная скорбь его жены, и вот теперь её болезнь будто перечеркнули часть того лихого задора. Всё же судьба странно распоряжается человеческими жизнями.
— Возможно, если мы найдём ожерелье и дочь Анастасии Георгиевны выйдет замуж в фамильной тиаре, эти приятные события продлят жизнь госпожи Елчаниновой. Иногда воля берет верх над телом, наука знает такие примеры. Кто знает, быть может, желание увидеть внуков позволит Анастасии Георгиевне задержаться в мире живых подольше.
Пётр Иванович рассеянно кивнул и, извинившись, пошел наверх к себе. Слова племянницы не слишком его приободрили. Прошлое уходило и уходило безвозвратно. Ничего вернуть было нельзя.
