Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

— Поэтому, Поль, хоть ты его и посоветовал, я не пущу его на порог! — продолжала бушевать Аня. Штольман понимал, что вставь они с другом сейчас хоть слово, они уйдут на новый виток и его амазонка расчехлит лук и натянет тетиву. — Учитель, как бы образован и умен он ни был, но не любящий детей, не подходит этому мальчику! Поэтому, Яков Платонович, идите! Штольман поднял брови. Вот это переход! Куда ему идти? Если господин Кредоле уже выставлен из дома самой Аней, то ничего больше для устрашения ему уже не нужно, это он по опыту может сказать! — Куда мне нужно идти? — спросил он. — Месье Кредоле сказал, что детям, которые росли на улице, необходима твердая рука! Порой необходимо применять силу, чтобы удержать таких детей, как Гастон, в рамках приличий! Поэтому прежде чем приступать к непосредственно обучению, нужно уделить много времени воспитанию! Особенно покорности и понятия морали, чего таким детям, у которых за спиной почти несомненно криминальное прошлое, без сомнения недостает! Аня последнюю фразу почти выкрикнула, сверкнув глазами, и Полю она вдруг напомнила индейских женщин со старинных гравюр, изображенных с детьми за спиной, но с дротиком в руках. Потрясающе красивая женщина! Но Кредоле-то каков! По отзывам его знакомых он был отличным учителем, но неужели он не понимает, как стоит относиться к детям? Даже он, не имеющий своих отпрысков, приблизительно это понимает! — И что же? — спросил Штольман, скрипнув зубами. Внутри сжалась пружина, такая же, которая сейчас со всей силы распрямилась в его жене. Злость, не ушедшая после мыслей о Кабошоне, вернулась опять. За Гастона, которого жизнь не слишком гладила по голове, хотелось вступиться и немедленно. — Иди к Гастону! — сказала Аня с некоторым отчаянием, которое не слишком вязалось с общей воинственным настроем. Алекс потряс ложечкой, а потом тоскливо пискнул и, кажется, собрался рыдать. Штольман похолодел. Не может ведь этого быть! Гастона ведь дома не было. — Он сейчас с дядюшкой! — продолжала Аня, утешая раскапризничавшегося сына и поглаживая его по спине. Опасения Якова подтвердились. — Иди поговори с ним. Меня и его он не слышит! Он зашел в дом, как раз в момент пламенной речи месье Кредоле! И услышал, что в приличных домах таким детям не место! Лучше рассмотреть вариант со школой. — Он у себя? — Да, — кивнула Аня и села на место Якова, который решительно поднялся, кивнул Полю и вышел из кухни. — Я не мог предположить похожего исхода, — несколько виновато сказал Мартен. Он действительно чувствовал себя неспокойно, ведь именно по его совету Кредоле пришел в дом его друзей. — Есть люди, чьи головы полны знаний, но сердца пусты, — произнесла Аня целуя макушку сына. — Они могут стать гениальными учеными, просветителями, исследователями. Есть люди, у которых всё наоборот: голова пуста, но полно сердце. Они становятся превосходными благотворителями, дают людям отогреться у их тепла. А есть люди, у которых есть всего поровну. Только они могут стать хорошими учителями. Потому как невозможно наполнить голову ребенка, если не касаться его сердца. И ты не угадаешь, что за человек перед тобой, до тех пор, пока не поговоришь с ним, как я с месье Кредоле. Ты не виноват, Поль. И никто не виноват, ведь твоим друзьям мог быть нужен именно такой человек. Мне просто жаль, что Гастон стал свидетелем нашего разговора. Он слишком раним и стал привыкать к нам и дому только совсем недавно. Теперь всё наше долгое поприще придется идти заново. Но это ничего, — улыбнулась она, — мы не привыкли поворачивать обратно на полпути. В этот момент Штольман, стараясь не разбить что-нибудь по дороге, дошел до комнаты Гастона, два раза выдохнул перед дверью, нацепил на лицо выражение заинтересованности, постучал и вошел внутрь, когда услышал голос Петра Ивановича. Сейчас ему придется убивать двух зайцев и делать это с особыми изворотливостью и деликатностью.