Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

— Вот вы где! — стараясь не говорить преувеличенно бодро, произнес Штольман. Он изо всех сил пытался не выйти из себя, глядя на худенькую спину Гастона, который лежал на своей кровати, отвернувшись к стене. Пётр Иванович посмотрел на Якова встревоженно и развел руками, показывая, что он сделал всё, что мог, но толку от этого было мало. — Вас-то я и искал, Пётр Иванович! — Меня? — искренне изумился Миронов. — Да, — кивнул Штольман, зная, что сейчас должен сыграть без фальши. — Мне необходима ваша помощь. Нам ведь необходимо обезвредить Марселя Кабошона, поэтому придется действовать слаженно и всем вместе! А самой важной частью операции будет ваше участие и работа Гастона. Без его умений и знания улицы нам никак не справиться! Он прямо-таки увидел, как Гастон замер, затаил дыхание и стал вслушиваться в его слова, будто от них зависела его жизнь, только что уши не двигались. Анин дядя просветлел лицом, осознав, что задумал Яков. — Ах вот оно что! — воскликнул Пётр Иванович, в очередной раз убеждаясь, что Аня выбрала правильного человека себе в мужья. Было дело, он сам долгое время был несправедлив к нем, за что потом корил себя несчадно, но в глубине души он всегда знал, что Штольман — человек высоких моральных качеств и недюженного ума. Разумеется, сейчас Гастону меньше всего нужно утешение как таковое. Это только разбередит его раны и заденет гордость. Нужно дело и осознание того, что он — неотъемлемая часть семьи, не просто неотъемлемая, а пожалуй что и незаменимая. — Конечно, конечно! Я буду рад оказать вам любую помощь, которая потребуется. — Вы давно были в Опера? — поинтересовался Штольман. — В Опера? — снова растерялся Миронов. — Давненько, надо сказать! — И ваш костюм от Сиже несколько залежался. И бриллиантовая булавка для галстука вместе с запонками тоже! — О! — понимающе сверкнул глазами Пётр Иванович. Он наконец понял, что именно хочет от него Яков. Апатия, которая преследовала его два последних дня, внезапно ушла. — Да, нужно срочно исправлять это упущение. — Только в Опера не покутишь, как следует! — посетовал Штольман. — Деньгами на посоришь! Легкомыслие не покажешь. Вот бы еще узнать, где Марсель проводит свои вечера помимо театров. Гастон? Ты нам поможешь?! Это очень важно! Мальчик секунды две не двигался, а потом сел на кровати, скрестив ноги. Вид у него был удрученный, но вовсе не такой убитый, какой Пётр Иванович видел двадцать минут назад. Замысел Якова давал свои плоды. — Тебе и правда нужна моя помощь? — с надеждой спросил Гастон, глядя в сторону. Он опасался смотреть на Якова, потому что боялся прочесть на его лице подтверждение словам господина, который говорил с его Феей и пытался убедить её, что нужно запрятать его в школу, где его будут исправлять. Будто он сам не знает, что не достаточно хорош для этого дома! — Без тебя никак! — искренне ответил Яков. Агентурная сеть была и в самом деле очень полезной организацией, а управлялся с ней его воспитанник виртуозно. Гастон просветлел лицом, осмелился посмотреть на Штольмана, увидел, что тот смотрит на него, как обычно, без жалости или ещё какого обидного выражения, и немного успокоился. Ну и подумаешь изящная словесность! Ей вон в доме все владеют, а только он может всё разузнать про Марселя Кабошона, чтобы тот ничего не заподозрил. И вообще! Он теперь втрое усерднее будет учиться! Чтобы никто его в далекую школу не отправил! — Ну, тут дело простое! — сказал мальчик немного залихватски. — Фифи сработала, как надо! Только попросила ей еще булочек принести! Очень уж вкусные. Она с нами увидится вечером, перед пересменкой. Я ей отнесу булочек и встречусь с тем, кто нам нужен. Сделаю так, чтобы комар носа не подточил. И ребят возьму в засаде посидеть. Вдруг что не так пойдет! — Очень хорошо! — одобрил Яков, решив не говорить, что сам будет его страховать. Сейчас не время показывать, что помощи мальчика недостаточно. — Видишь, как скоро благодаря тебе мы получили информацию! — Благодаря мне и Марте! — исправил Штольмана приверженец справедливости Гастон. — Я не поеду в школу, правда ведь? — добавил он вдруг, сам не зная почему. Тему-то эту они не поднимали. — Нет, — твердо сказал Яков. — Нам без тебя будет очень сложно. И грустно, ведь мы к тебе уже привыкли! И Анне твоя помощь нужна, Алекс ведь маленький совсем, сам понимаешь, а мне нужно работать, иначе никак! Так что мы найдём другого учителя, который подойдёт тебе! И уезжать не придется! Мальчик подумал секунду, а потом улыбнулся, окончательно приходя в себя. — Ну, это ничего, ничего! — затараторил он. — Я с Алексом отлично лажу, даже когда он мои записи ест и карточки мусолит! Я Анне обязательно помогать буду! Девочкам вообще нужно помогать! И учиться буду! Вот лучше всех! Чтобы всё знать! И чтобы никогда впросак не попадать! Обещаю! — Я тебе верю, — серьезно проговорил Штольман. Гастон улыбнулся, чувствуя, как колотится сердце. — Ну вот и славно! — воскликнул Пётр Иванович, радуясь, что всё разрешилось благополучно. Он привязался к Гастону и переживал за него довольно сильно. — Предлагаю выпросить у мадам Агнес тех самых булочек, покуда они не ушли на подкуп мадемуазель Фифи, и попить с ними чаю! — Давайте! — согласился Гастон оживленно. Жизнь перестала быть мрачной и беспросветной. — Я как раз проголодался! — Вот мы это и исправим! Анин дядя и Гастон вышли из комнаты, а Штольман с облегчением вздохнул. Всё прошло хорошо. Он сумел вывести Петра Ивановича из апатии, как и просила Аня, и исправить то, что натворил месье Кредоле. Мир в их беспокойном семействе был восстановлен.