Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

У Штольмана разламывалась голова. Он держал лицо перед Елчаниновой, но на самом деле желал засунуть голову в бочку с дождевой водой, которая стояла у них на заднем дворе, и хоть как-то унять горный бур, безжалостно вкручивающийся в его левый висок. Вчера вечером после возвращения домой им с Петром Ивановичем и Гастоном сначала пришлось пережить Анину бурную реакцию на дядюшкин синяк и операцию в общем, а потом лечение, восклицания, объятия и шумное укладывание на ночь. Как только взрослым удалось лечь в постель, проснулся Алекс и восполнил недостаток общения, дневные волнения и дискомфорт из-за нового зуба двухчасовым концертом, доказав родителям, что легкие у него развиваются в соответствии с нормой, а где-то, возможно, и превосходит все показатели. Аня, конечно, ушла в другую комнату, но толку было мало, да и разве мог Яков спокойно спать, когда знал, что любимая жена пытается успокоить их сына после тяжелого дня? Правильно — не мог. Вот так и вышло, что спали они с Аней всего два часа. Да и это была бы не беда, если бы сегодня утром Штольман не столкнулся с новым выступлением на повышенных тонах. Ему случилось присутствовать на допросе мадемуазель Бибо, которую вчера доставили в отделение прямо из кабошоновского шалмана, увешенную драгоценностями, что та ёлка на Рождество. Элеонор, вероятно, решила, что она не в полиции, а в своем кафе-шантане, и примерно с полчаса завывала о том, что девушка она честная, что это ошибка, что она гостила у друга и, с чего её сюда притащили, она не имеет никакого представления. Пыл её ничего не могло остудить. Яков не испытывал к даме сердца слюнявого Симона Бошана и тысячной доли той любви, которую питал к Алексу, поэтому её концерт довел его до белого каления. Терпение его иссякло, поэтому когда мадемуазель Бибо наконец увели и дошла очередь до самого Кабошона, Поль и Яков провели беседу так жестко, что Марсель очень быстро понял, что поддержка со стороны его покровителя ему не светит, большинство его людей пойманы, а ценности изъяты. Кабошон был не дурак, поэтому пошёл на сделку — он поможет утопить человека из министерства настолько глубоко, насколько возможно, а ему дадут некоторое послабление к обвинению и не слишком строгое место отбытия срока. Словом, разговор с Кабошоном устроил Штольмана гораздо больше, чем с его новой пассией, но от головной боли это его не избавило — Невероятно, — прошептала Елчанинова, со слезами на глазах рассматривая ожерелье в своих руках. Она на самом деле не слишком верила в то, что его вернут ей, хотя Пётр Иванович и убеждал её в необыкновенных талантах племянницы и её мужа. Но вот оно - вернулось к ней, и теперь Полина продолжит семейную традицию и станет счастливой невестой и женой. — Вы вернули его! Невероятно! Пётр Иванович, дорогой, спасибо вам! Спасибо! Вы всегда были настоящим рыцарем! И сейчас остались верны их кодексу! — Ну что вы, право, — ответил сияющий от удовольствия Миронов. — Это все пустяки! Да и я-то что? Я просто следовал общему плану! Так что благодарить нужно нашу доблестную полицию и Якова Платоновича с Анной! — Да, да! Благодарю вас! — искренне воскликнула Анастасия Георгиевна, оборачиваясь к старающемуся не морщиться Штольману и сидящей около него Ане. Алекс согласился побыть с Маню, поэтому беседа протекала спокойно. — Вы просто не представляете, что вы для меня сделали! Моя благодарность не знает границ, поверьте! Я щедро заплачу вам за ваши хлопоты. — Были рады помочь, — кивнул Штольман, не став отказываться от гонорара. Семейная жизнь требовала вложений, а Елчанинова была женщиной состоятельной и оплата их работы на неё тяжким бременем не ляжет. — А что же известно о том, как попало это ожерелье к этому самому… Кабошону? — спросила Анастасия Георгиевна. — Возможно, этот человек сможет пролить свет на судьбу центральной капли. Нет, вы не думайте, что я меркантильна, я могу заказать сюда новый изумруд на место шерла, но все же я бы хотела передать дочери всё в первозданном виде, если это было бы возможно. — Понимаю, — сказал Яков. — Мы выяснили, где именно Кабошон взял ваше ожерелье. Вы не поверите, но это маленькая меблирашка самого дурного свойства в квартале нищих Версаля.