Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

— Поль, извини нас, пожалуйста, — проговорила Анна и потянула мужа в столовую, потому что она первая встретилась им на пути к двери. — Мы нагоним тебя через пять минут. Мартен поднял бровь, кивнул и пошел дальше по коридору, а Аня закрыла за собой дверь и повернулась к Штольману. — Что случилось? — спросил он, не понимая, зачем Анне понадобилось это делать. — Подожди! — сказала она и приложила прохладные, пахнущие ландышем пальцы к его вискам. — Я же вижу, что у тебя виски ломит. Такую боль терпеть нельзя. От порошка ты откажешься, от капель тоже, я прекрасно это знаю, поэтому поступим по-другому. Аня легко надавливала на кожу, массируя место сосредоточения боли, и Яков почувствовал, как безжалостное сверло сначала замедлило обороты, а после и вовсе разжало свои металлические зубы. Пульсация в висках прекратилась. — Прошло, — удивленно констатировал Штольман. — Хорошо, — улыбнулась Аня, убирая руки. Яков поймал их и поцеловал, благодаря за волшебство. Он почему-то думал, что не только массаж избавил его от боли, это было очередное свойство его необыкновенной жены. Скоро он привыкнет к этому, и уже ничего на этом свете не сможет его удивить. Чему удивляться, если рядом с ним источник чудес? — Работать с головной болью — не дело! Я видела, что тебе было нехорошо! Теперь гораздо лучше, я полагаю! — Не то слово! — согласился Штольман. — Пойдём скорее к Полю! — сказала Анна воодушевленно. — Нам нужно успеть съездить в Версаль, пока Алекс в добром расположении духа! — Ты точно хочешь ехать с нами? Путь неблизкий, да и кто знает, что именно мы там обнаружим! — Точно, — решительно ответила Аня. — Мне сегодня во сне явились Фабиан Бодер и мать Геше и на два голоса умоляли довести дело до конца. Штольман немедленно обозлился. Нет, ну что это такое?! Молодой матери удалось поспать всего пару часов, но даже в это время её в покое не оставили! Да есть ли вообще не привидений управа?! — Не сердись, с этим сделать ничего нельзя, — прочитала его мысли Анна. — Да и ничего страшного, я уже привыкла! С этими словами она чмокнула мужа в подбородок, повела бровями и, сверкая глазами, скрылась в коридоре. Яков, крайне недовольный устройством мира, при котором его жена должна привыкать к непредсказуемым и неконтролируемым визитам посетителей с того света, последовал за ней. Поль, увидев лицо друга, хмыкнул про себя. Нет, семейная жизнь — для него загадка. Аня сияет, Жак злится, но оба довольны жизнью. Удивительное дело! Поехали в Версаль на личном экипаже Поля, поэтому добрались быстро и с комфортом. Район, в котором произошло ограбление, был ужасающим. Нищета, голод и преступность веяли из каждой щёлки. Аня внезапно пожалела, что решила сопровождать мужчин. Что за гадость можно было здесь подхватить, одному Богу известно, а иммунитет у Алекса еще не сформирован. Когда они вернутся домой, она вымоется с ног до головы, сменит платье и еще для надежности антисептиком себя обработает прежде, чем взять сына на руки. Комната, на которую указал Кабошон, располагалась на третьем этаже покрытого плесенью многоэтажного дома, возле которого кучковались потерявшие человеческое достоинство люди. На хорошо одетых гостей они взглянули с завистью и некоторой злобой, но с места не сдвинулись, потому как три здоровых полицейских, сопровождающих помощника префекта, и еще один на месте возницы, не давали простора для действий. Тут уже Штольман пожалел, что разрешил Ане поехать с ними. Публика доверия не внушала. — Как вообще Кабошон со своими подельниками узнал, что здесь есть что-то подобное ожерелью мадам Елчаниновой? — поинтересовался Мартен, оглядывая местность. — Хороший вопрос, — ответил Штольман, помогая Ане переступить через кучу помоев, украшающую мостовую. Они поднялись на третий этаж, стараясь не до чего не дотрагиваться, и постучали в обшарпанную дверь. Сначала ничего не было слышно, потому где-то в глубине комнаты раздалось шарканье и спустя несколько минут на пороге появилась сморщенная, согнутая, иссохшая старушка в засаленном платье. — Да? — спросила она, поднимая лицо к посетителям. Когда свет упал на её глаза, стало понятно, что она совершенно слепа.