Детективное агентство "Анна и её духи". История девятая. Кордебалет из-за ожерелья.

— Отец хотел взять Джимми к себе, — проговорила Геше, грея ладони о чашку чая. Ей всё же стало дурно, поэтому покуда Аня приводила женщину в порядок, Поль спустился вниз и велел одному из полицейских наведаться в забегаловку на углу и принести в квартиру горячей еды и питья. Констебль управился быстро, поэтому уже спустя двадцать минут Анна уговорила женщину съесть миску густой похлёбки и заварила ей большую чашку чая. — Он знал его шесть лет, гораздо дольше, чем меня. Меня он видел три раза в жизни, а с ним работал много лет подряд, взял его совсем еще мальчишкой. Он стал ему другом, сыном даже, мне так кажется, так тепло он писал о нем. Отец хотел, чтобы они в последний раз ушли на добычу, а потом он забрал бы его на ферму. Мама не была против. Она очень устала и просто хотела перестать беспокоиться за всё на свете. Женщина отхлебнула чаю, а потом продолжила, потрясывая головой: — Но отцовским планам не суждено было исполниться. Джимми погиб в ту последнюю вылазку. Он добыл камень, самый красивый изумруд на свете, так писал отец, но лишился жизни. Отец был раздавлен. Он больше не хотел заниматься этим, он хотел вернуться в Англию и работать на ферме с мамой. Но даже это у него не вышло. Мама говорила, что он всегда был такой: мечтал о великом, но даже малое брал с боем. Такая у него судьба, так она говорила. Но если бы его не обманули, в этот раз всё было бы по-другому. Деньги, которые были обещаны ему за камни, не были выплачены полностью. Отец писал, что сначала в банке сказали, что им поступил запрос на совсем другую сумму, потом помощник в конторе указывал на подписанные отцом бумаги, в которых не было и трети оговоренных денег, а потом письма от отца перестали приходить. Денег, которые он послал нам, было достаточно для того, чтобы приехать сюда в конечном итоге, но не хватило ни на долги, ни на ферму. Как маме удалось припрятать что-то, я не знаю, но факт остается фактом — мой отец умер в России, обманутым и отверженным, а мать осталась без мужа и денег и сумела только переехать сюда, в Париж, где жила её сестра со своей семьей. Чай был допит, поэтому Геше на ощупь поставила чашку на стол и положила руки на колени, уже не теребя ткань платья. Еда, тепло и присутствие людей, которые были готовы её слушать, сделали своё дело, и старушка немного успокоилась. — Здесь, в Париже, мама освоилась довольно быстро, стала работать, и мы переехали от тёти Авроры в свою квартиру. Мама никогда не жаловалась на жизнь, но я видела, как тяжело ей жить в маленькой клетушке, пусть не такой, как моя, а гораздо чище, после просторов родной Англии. Тётя не оставляла её поддержкой, ведь она вышла замуж за довольно успешного владельца гостиницы, но отца нельзя было вернуть, дом и деньги тоже, оставалось лишь довольствоваться тем, что предоставила нам судьба. Мама держалась только за счет мыслей о том, чтобы восстановить справедливость. Она несколько раз писала в компанию «Болин и Ян», но толку никакого не добилась. Ей приходили сухие и ничего не значащие ответы о том, что все деньги были выплачены в соответствии с контрактом, камни давно в работе и ни о какой компенсации речи быть не может. Геше вдруг подалась вперед. — Она узнала, что стало с камнями отца! — проговорила она быстро. — Я не знаю, как, не знаю! Знаю лишь, что на это она потратила последние деньги. Однажды она показала мне в газете снимок с венчания какого-то известного джентльмена: «Вот оно, украшение, за которое отец и Джимми заплатили жизнями! Поверь, оно не принесет им счастья! Я в этом уверена!» Это было много лет назад, моя мать давно мертва, но я помню это как сейчас. Я ничего не могла сделать, лишь молиться за всех, зарабатывая на кусок хлеба. Я стала белошвейкой, мне платили хорошо, потому что никто не умел так красиво украсить самое нежное дамское белье! Я даже сумела немного скопить, что было очень кстати, ведь глаза у меня очень быстро испортились, но я бы не сумела и дня протянуть, если бы не Жан. Это мой племянник, третий сын моей кузины, он приходит ко мне раз в неделю, приносит деньги и еду. Без него я бы не выжила. Именно он сделал так, чтобы отцовские изумруды вернулись ко мне. Четырнадцать лет назад Жан пришел ко мне и сказал, что его наняли в дом к очень богатой госпоже и у неё без сомнения находится то самое ожерелье, которое я показывала ему на старой газетной вырезке. — Постойте! — вдруг воскликнул Штольман. — Вы сейчас говорите, что лакей Жан, который до сих пор служит в доме госпожи Елчаниновой, является вашим племянником? — Именно так, месье, — кивнула Геше. — Жан восстановил справедливость — вернул мне то, за что погибли отец и Джимми. Ни ему, ни мне не нужны были деньги, нам нужно было, чтобы все было по справедливости, чтобы их жертва не была напрасной! Наконец справедливость восторжествовала!