Жена для Сатаны.

- Рита. Рита! Ответа не последовало. Начавшая уже волноваться Соня взбежала вверх по лестнице и без стука ворвалась в комнату сестры. - Ты чего не отвечаешь? А? - она подошла и крепко обняла дремавшую девушку. Маргарита вяло зашевелилась, улыбнулась. - Прости, задумалась. - Слушай, может мне не идти никуда, а? Давай останусь. Денис поймёт. - Соня нервно кусала губы, силясь хоть что-нибудь разглядеть в отрешённо-ласковом лице сестры. - Нет. - покачала головой Маргарита, - Иди. Денис... он хороший. - Рита. - нерешительно начала Соня уже давно избитый разговор, - Давай ко врачу сходим? Ну, просто проверимся. Может у тебя с гормонами что-то, или витаминов не хватает?.. Маргарита выдавила улыбку, и Соня внутренне содрогнулась, от того, как неестественно выглядела эта маска. - Ладно. Если тебе так будет спокойнее, сходим. - Правда? Вот уже сколько раз Соня пыталась затащить сестру на осмотр, или к психологу. Неважно, хоть куда-нибудь. Всякий раз Маргрита недовольно морщилась и отмахивалась от разговора. Но неужели, наконец, согласилась? - Милая, правда? Сходим? - Да. Завтра вернёшься и запишемся. Приподнявшись Маргарита с силой вцепилась в младшую сестру, до боли в сердце стиснула её в объятиях. Соню охватила тревога, Маргарита будто просила за что-то прощения. Слишком неожиданым был этот порыв нежности. Так необычно в последнее время. - Ну, иди. До встречи. - Ты. - Соня всё не решалась выйти, - Ты поешь? - Поем. Маргарита лежала в постели, раскинув руки в стороны. Она думала о смерти. Давно думала. Не со страхом, а с желанным трепетом. Она и сама не могла найти этому объяснения, ругала себя по началу, а потом смирилась, приняла и только ждала нужного часа. Ей стыдно было, что она так пугала Соню, поэтому старалась быть бодрее и веселее. Упорно ходила на работу, читала, гуляла, как прежде. Но Соня видела, что Маргарите это безразлично. Всё равно на любимую прежде работу, на книги, на своё здоровье. Она напоминала вечно спокойного зомби. По выходным лежала пластом на кровати, смотрела в потолок. Если Соня не напоминала, Маргарита могла целый день не есть, забывала. Стыд и безысходность слезами скатились по вискам. Прости. Прости, Сонечка. - прошептала девушка, - Но я не могу больше. Не хочу. Она медленно приподнялась на локте, посмотрела в окно. Там плескалась жизнь. Такая бесконечно прекрасная, полная неожиданностей, взлётов и падений. Но Маргарита оставалась безучастна. В голове она раз за разом, как заклинание прокручивала план. Сначала первое - письмо. Оно уже давно лежало в ящике прикроватной тумбочки, дожидаясь своего дня. Второе - таблетки в баночке тёмного стекла. Третье - вода. Всё уже было готово. Когда мысли о добровольном уходе из жизни, словно паразиты, стали прочно укореняться в сознании, Маргарита не знала, какой лучше выбрать способ. Она смерти не боялась, глупо бояться одного короткого мгновения. Страшно было от боли, от мучений, поэтому ей нужен был самый простой выход. Снотворное, очень сильное, ни разу до этого не употребляемое, чтобы наверняка. Таблеток было так много, что при встряхивании склянки они практически не перекатывались внутри. Ей было тоскливо. Всегда грустно расставаться с прошлым, пусть даже оно уже изжило себя. Но что-то захотелось взять с собою, по ту сторону. Маргарита вышла на улицу, и скоро, дрожа от сбирающейся непогоды вернулась в свою комнату, неся в руках пышную охапку цветущих веток яблони, сирени и вишни. Аромат, подкреплённый прохладными сумерками, в миг заполнил комнату. Нежные лепестки плавно опадали на складки белого сарафана, на голые ноги, на тёплый пол, оставляя цветочную дорожку смерти. Да, да жестоко и глупо. Так пусть хоть красиво. Хотя бы так. Маргарите вдруг представилась потрясающая картина. Будто она лежит на зелёной, свежей траве, все белая, словно орхидея, а прямо из её тела растут деревья и цветы. Разрывая прозрачную кожу из вен прорастаю молодые побеги, упругие стебли оплетают лодыжки, шею и руки, путаются в волосах бутоны и листья. А из самого живота восходит к солнцу крепкий ствол яблони, она уходит высоко к небу, укрывая Маргариту своей кроной. Будучи мысленно уже очень далеко, Маргарита действовала механически. Сняла с шеи серебряную подвеску и положила на оставленное письмо. Она легла поверх заправленной постели, как на траву, уже готовая стать почвой для растений. Уже счастливая от одной этой мысли поднесла к губам, застывшим в улыбке, первую таблетку. Потом была вторая, третья, четвёртая, пока Маргарита не сбилась со счёта. На половине склянки, почувствовав, как немеют кончики пальцев, она решила проглотить всё разом, чтобы побыстрее. Закашлялась. Откинулась на подушку. Маргарита смотрела перед собой, не веря, не понимая, что это сон или предсмертный морок? Рядом с нею сидел Воланд, так близко, что она могла разглядеть тонкие морщинки у глаз, плотно сжатые губы, ресницы, брови. И сожаление, бесконечное сожаление в глазах. Маргарита заплакала, сама того не чувствуя. Как ждала она его! Так изнурённый путник в пустыне ждёт блаженного глотка воды. И вот он пришёл. Сейчас. В душе всколыхнулась давно забытая, уснувшая обида. Неужели нельзя было раньше? Почему именно теперь, когда она уходит, он вернулся? Маргарита с трудом разжала губы, но из груди вырвался только тихий, невнятный сип. В следующее мгновение, и посреди комнаты появилась отдалённо знакомая фигура, одетая в чёрное и с чёрными же очками на лице. Существо стояло недвижимо, как кукла. У Маргариты возникло ощущение, будто что-то в её спальне изменилось, но никак не могла понять, что именно. Будь Маргарита в более трезвом уме она бы догадалась, что вовсе не комната изменилась, а она сама. Она в лихорадочном ожидании схватилась за край одеяла. Абадонна механически медленно снял очки и уставился на Маргариту немигающим взглядом. Одной секунды хватило, чтобы девушка счастливо вздохнула и упала на подушку. По крыше забарабанили первые капли ночного ливня.

***

Тело старшей сестры обнаружила Соня. Она вернулась на следующий день и сразу же побежала в спальню Маргариты. Там, раскинув белые руки лежала мёртвая девушка. Она улыбалась сквозь вечный сон и, казалось, вот-вот задрожат голубые веки и она поднимется, сладко потягиваясь. Но нет, она лежала спокойная и тихая, с выражением детской радости на лице. На прикроватной тумбочке оставлена была записка, написанная неровным, прыгающим почерком: Милая, Соня. Прости меня за то, какую боль я тебе причинила. Я очень люблю тебя. Но мне не описать, как я не хочу жить. Мне тяжело, хочется покоя. Только ради тебя я держалась, но теперь тебе есть восемнадцать. И никто не посмеете больше управлять тобой. Ты свободна. Прошу тебя, не тоскуй сильно по мне и прости по возможности. Маргарита.