Этот суровый парень – автор рубрики анекдотов!

      – У меня прабабка была чистокровной египтянкой. Ее родители жили на берегах Нила до самой смерти, а она сбежала за моим прадедом сюда, потому что влюбилась. Поэтому я так интересуюсь культурой Египта.       – Ух ты, так вот почему ты такой загорелый, – Тигнари незаметно провел пальцами по смуглому предплечью Сайно, наверняка вызывая этим незамысловатым действием табун мурашек. Улыбнулся хитро тому, что тот ничего с этим сделать не сможет, ведь они были на работе в окружении немолодых коллег, которые их явно не поймут.       Они действительно начали встречаться. Для Тигнари это было чем-то необычным. Он не планировал увлекаться кем-то настолько, чтобы начинать отношения – у него давно был разработан план академических достижений, которые он должен достигнуть и которые не предполагали отвлечения на что-то еще. Теперь ему придется пересмотреть свои планы. Но, не то, чтобы он был против.       Тигнари не был неопытным студентом: в его жизни были люди, с которыми он «встречался» и набирался опыта, но, чтобы иметь полноценные отношения – еще ни разу. Поэтому с Сайно было немного не понятно, как себя вести. Стандартные схемы из сериалов и фильмов с ним, явно, не сработают, а другого ботаник еще не знал. Впрочем, его очень выручала мысль, что с таким уникальным парнем, какой теперь есть у него, никакие знания и предыдущие опыты не помогут. Тут просто нужно не бояться пробовать и ставить эксперименты. А вот уж их за свою академическую жизнь, Тигнари научился проводить профессионально.              Любое экспериментальное исследование можно разделить на три этапа: подготовка эксперимента, планирование и постановка опытов, анализ результатов. Если с первым и последним пунктом было все понятно, они были завязаны на втором пункте, то вот проведение опытов подразумевало под собой целый список задач, который он выдумал за неделю зимних праздников и планировал решать их по ходу общения. Ну хоть раз в день по паре задачек. Главное, чтобы Сайно не понял, что над ним ставят эксперимент. Хотя это, все же, было для его блага и блага их отношений, которые Тигнари искренне хотел сделать комфортными для них обоих. Ну что поделать, если он не был романтиком, а был ученым до мозга костей? Конечно, пользоваться своими талантами!       Опыт первый: проверить реакцию подопытного на тактильность. Задача под звездочкой: узнать уровень возбуждаемости.       – Прекрати, – Сайно мягко перехватил чужие пальцы, выводящие на загорелой коже соблазнительные круги. Наклонился к его уху, в этот раз куда ближе, чем было в клубе, – а то я захочу поцеловать тебя прямо здесь.       Анализ результатов: тактильность в норме, уровень возбуждаемости высокий.       Опыт второй: оценить значение отношений для подопытного во избежание недопониманий.       – У тебя были раньше отношения? – он спросил это тихонько и без конкретики, чтобы, если что, никто из сотрудников ничего не заподозрил.       – Да. Недолгие. Партнеру… – Сайно, молодец, тоже говорил без конкретики, – не понравилась моя серьезность.       – Серьезность в плане… – Тигнари состроил свое самое суровое лицо, на что Сайно в еле заметной улыбке поднял уголок губ, – или в плане взглядов на отношения?       – Второе. Хотя, может быть, было и первое.       Анализ результатов: отношения строит по типу «волк», со всей серьезностью и, возможно, на всю жизнь. Последнее уточнить по ходу развития отношений.       – Понятно. Не переживай, мне нравится серьезный взгляд на отношения. И, – он снова скуксил суровость на лице, – вот это тоже нравится.       Опыт третий: узнать сексуальные предпочтения.       – Актив? – спросил Тигнари еще тише, чтобы точно не услышали.       – Чаще да, но не принципиально.       – Отлично.       Анализ результатов: сексуальные предпочтения сходятся.       Опыт четвертый…       – Мне нравится твоя прямолинейность, – прервал поток его мыслей Сайно, – спрашиваешь все по делу и не допытываешь намеками. Как ученый. Я, действительно, в самом начале неверно выстроил свое поведение с тобой. Нужно было тоже быть честнее.       – Все в порядке, – Тигнари облегченно выдохнул, ему только что дали зеленый свет на все запланированные эксперименты, – люди редко приемлют такое в отношениях. Ну, витиеватые намеки и тонкое прощупывание почвы ведь гораздо романтичнее. Ясное дело, что ты действовал согласно общепринятым нормам. Но впредь можешь не ограничивать свое «я». Оно мне нравится и полностью устраивает.       – Прекрати, – Сайно снова шепнул ему на ухо, да так, что от его горячего дыхания и звука голоса по шее будто прошелся разряд тока, – а то точно не смогу сдержаться и поцелую.       Опыт четвертый: оценить схожесть интересов на совместное времяпрепровождение.       – Ну уж нет, – Тигнари изобразил недотрогу и хитро улыбнулся, шепнув ответно на ушко, – сначала пригласи на свидание.       – Куда ты хочешь сходить?       – Давай пойдем туда, куда хочешь ты. Сам придумай что-нибудь интересное, а мне устрой сюрприз.       – Ладно.       Анализ результатов: собрать по окончанию проведения эксперимента.       

~~~

      И Сайно придумал. Удивил его сильно, когда они пришли пятничным вечером к зданию какого-то клуба, до которого, к тому же, было очень нелегко добраться. Тигнари не рассчитывал на такое, ведь думал, что прошлый их поход в клуб не слишком-то понравился парню, и он не любитель такого. Но, когда они вошли в темную дверь и преодолели небольшой коридорчик, понял, что опять ошибся. С Сайно он, лучший студент факультета ботаники, как-то слишком уж часто ошибался, предполагая, что уже знает его и тот ничем новым удивить не сможет. А Сайно удивлял. Ведь, как было сказано на бумажной вывеске на внутренней двери, они пришли вовсе не в клуб, а на еженедельное пятничное стендап-выступление с открытым микрофоном.       То есть в место, где каждую неделю с 22:00 до 00:00 собирались такие как Сайно, демонстрировали свое чувство юмора и смеялись с чужих шуток. Этот вечер обещал быть для Тигнари не простым.       – Не знал, что у нас есть подобные заведения, – вежливо произнес он, сдавая свою теплую куртку в гардероб.       – Оно не популярно, – Сайно тоже снял верхнюю одежду, оставаясь в черной футболке. Сегодня она была с надписью «она белая», ботаник еще в офисе спросил, что это значит, и парень пояснил, что это шутка такая, мол футболка черная, но на ней сказано, что она белая. Тигнари решил, что это забавно, хоть и не очень понятно, – мне знакомый рассказал, что его друзья арендуют это место и собираются на подобные вечера, чтобы тренироваться выступать. Пускают также за входную плату любых желающих поучаствовать. Мне стало интересно попробовать, ведь это хороший опыт работы на аудиторию, что несомненно нужно и для моей профессии. К тому же, так я могу протестировать свои анекдоты, чтобы понять, что смешно, и потом рассказать друзьям.       Тигнари помнил заветную фразу его коллеги на корпоративе о том, что Сайно начал шутить в открытую только, когда ботаник пришел работать в редакцию. Додумал потом сам, что это все было для того, чтобы заинтересовать и порадовать того, кто ему понравился. А еще додумал, что Сайно с самого начала искренне доверился ему, и от этого на душе было приятно. Решил, что сегодня он вытерпит все и постарается насладится атмосферой.       – Сегодня ты тоже будешь выступать? – ботаник огляделся, они были одни в фойе перед дверью.       – Да, хочу показать тебе свое хобби.       – Я буду рад увидеть своего парня на сцене, – и поднялся на носочки, чувственно чмокнув его прямо в губы.       По орехово-красным глазам понял, что Сайно не на шутку распалился и, чтобы перенаправить его запал на удачное выступление, тут же открыл дверь и позвал поторопиться пройти внутрь.              Зал был маленьким, но с выделенным приподнятым местом сцены. Тигнари бы сравнил помещение с малым актовым залом в какой-нибудь школе, разве что здесь вместо кресел стояли круглые столики со стульчиками. В углу был прилавок, продавали напитки и закуску, что ж, он будет не против выпить немножко пива для расслабления. Считай, так и время пролетит быстрее, и он станет немножко мягче и податливее для каламбуров Сайно. Все же хотелось сегодня искренне оценить его старания и даже одарить честным смехом. На остальных выступающих ему было все равно.       Они сидели за столиком вместе, когда началось выступление одного из организаторов вечера, Тигнари понял это по тому, как уверенно и развязно держался мужчина на сцене. Впрочем, он не слишком следил за его монологом, потому что в зрительном зале было достаточно темно для того, чтобы незаметно взяться за руки под столом. Ощущение чужих крепких и горячих рук на своих пальцах увлекло ботаника гораздо больше. По мере окончания номера одного человека, организатор объявлял по списку следующего и тот, услышав свое имя или псевдоним, выходил прямо из зрительного зала. Видимо, выступающие заранее вносили себя в списки на конкретный вечер. Опытные завсегдатаи стендап-клуба сменялись новичками, которым зрители оказывали подбадривающую поддержку и не порицали за запинки или волнение. Тигнари вспомнил себя на первой защите курсового проекта – такой же одинокий студент на пустой сцене перед залом других студентов и преподавателей. Из подспорья только заготовка речи и слайды презентации, а из мешающего – боязнь сцены и куча волнения, которая не проходила даже после валерьянки. Он в ученые пошел, потому что им не нужно слишком много выступать на публику, но как оказалось этот навык нужен всем профессиям. Поэтому он понимал этих юнцов, неуверенным голосом начинающих свои номера и пытающихся по ходу расслабиться и заинтересовать зрителей своим юмором.       Стало интересно, какой был Сайно на своем первом выступлении. Волновался ли он когда-нибудь? Конечно волновался, Тигнари уже понял, что лицо кирпичом не было показателем того, что его парень был спокоен, того всегда выдавали руки, это он заметил. Вряд ли на первом стендапе Сайно хоть как-нибудь выдал голосом или лицом волнение, наверняка так же, как при разговоре, ровно прочитал весь заготовленный монолог и не запнулся. Но сейчас-то парень, наверняка, уже профессионал, чувствует себя на сцене комфортно и голос свой контролирует как нужно. Захотелось поскорее увидеть это. И окунуться в его бархатный монолог с чуть хрипловатыми нотками.              Ближе к одиннадцати подошла очередь Сайно. Псевдонима у него не было, его просто позвали по имени, и он неспеша поднялся на сцену, взял протянутый микрофон. Сайно шло быть в центре внимания, он был красивым. Даже горячим. Теперь, когда Тигнари мог не ограничивать себя во взглядах на парня, он стал отмечать, какой привлекательной была его уверенность в себе, каким соблазнительно-мужественным вечно суровое выражение на лице. Как в свете прожектора белели его распущенные волосы и вкусно контрастировали с карамельной кожей. Как выразительно напрягались под этой кожей на руках рельефные мышцы, а точеный кадык двигался во время речи. Как острый красный взгляд пронзал тьму зала и находил его, смотрел прямо в глаза, с негласным требованием «смотри только на меня». И Тигнари смотрел, подперев кулачком подбородок. И тайно ликовал от мысли, что все это вот египетское великолепие теперь принадлежало ему.       – Сегодня было много выступающих, ребята травили остроумные шутки. Как бы не пришлось вызывать скорую с отравлением.       Из-за спины послышались смешки и хлопки рук, Тигнари опомнился от разглядываний своего парня на сцене и присоединился к зрителям. Стоило собраться и послушать, что он говорит.       – Сегодня я бы хотел поговорить о влюбленных людях. Никогда их не понимал.       Тигнари аж встрепенулся. Что?       – Знаете эти клишированные сцены из жизни, где влюбленная парочка прощается друг с другом на остановке автобуса? Видел такую недавно. Они целуются, оторваться друг от друга не могут, прямо-таки два пылесоса. Не потому, что пыль собирают. Потому что прямо засасывают друг друга.       В зале прыснули, а Тигнари словил легкое чувство испанского стыда. Хотя оно не помешало ему скривить губы в усмешке.       – Как-то слышал диалог в кафе. Девушка изо всех сил пыталась намекнуть парню о том, что хочет в подарок серьги. Тот был, видимо, непробиваемым. Она и говорила, что парень ее подруги подарил той красивые серьги; и на телефоне что-то показывала, приговаривая: «смотри какие сережки попались в рекомендациях». Бедная, даже сказала, что ее коллега из офиса хотел подарить ей на день рождение серьги, но она отказалась, сказав, что у нее есть парень. А тот ничего, молчит и кивает. Только когда они собирались уходить, я понял, что у парня просто голос сел и он не мог разговаривать…       Тигнари улыбнулся. Задумался о том, а не он ли вдохновитель этого монолога?       – Но все равно, разве обязательно выдумывать все эти хитросплетения намеков, чтобы сказать партнеру чего ты хочешь? Задавался этим вопросом со школы, когда каждый год 14 февраля наступал день всех влюбленных. Невлюбленные и так чувствовали себя не очень, а в этот день их еще и тыкали носом в цветочки и сердечки, показывая какие они несостоятельные. Думаю, некоторые понимают мои чувства. Но не об этом. Зачем вообще проводили этот праздник в школе? Рассылали по классам анонимные валентинки, хвастались у кого столько. Чтобы общий рейтинг составить, от лучших к худшим, так сказать? Чтобы мы одиночки без валентинок поняли, что мы не просто неудачники, так еще и на самом дне списка, а те, кто получил одну слишком сильно не радовался – они тоже недалеко ушли? Какой-то естественный отбор по валентиночному признаку.       Ладно, это ботаника рассмешило. Он даже хихикнул, вспоминая свои школьные переживания по этому поводу.       – Но не понимал я другого. Если валентинки были нужны для того, чтобы признаться в любви, так почему они все были анонимными? Разве не терялся тогда их смысл? Я могу долго продолжать свои претензии к этому празднику, но время на сцене не резиновое. Оно вообще не имеет физической материи, если уж на то пошло, но при этом я могу тянуть его. Забавно?       Классический каламбур Сайно, Тигнари его сразу понял. Игра слов. В честь этого он отсалютовал ему бутылкой пива и подмигнул. Сайно будто даже повеселел.       – Однажды на 14 февраля в средней школе и у меня, первого с конца списка, случилось свидание. Одноклассница, решила, что я, почему-то, неплохой вариант и позвала в кафе. В тот день я понял, что вообще не создан для такого. Мы сидели в кофейне, украшенной розовыми сердечками, шариками и купидончиками, среди кучи хихикающих за соседними столами парочек, которые явно наслаждались своими свиданиями. Я лишь старался отыскать на стене менее розовую точку, чтобы не стошнило от этой пестроты цвета. Как назло, одноклассница тоже была в розовом, я не мог на нее смотреть, и в тот день пообещал себе носить черное, чтобы люди, общающиеся со мной, не испытывали таких же цветовых мук, как я тогда.       Тигнари прыснул и чуть было не подавился напитком.       – Свидание было ужасным, я был школьником и не понимал, о чем говорить с девочками, а она мялась в нерешительности, явно рассчитывая, что вести беседу буду я. Тогда я подслушал разговор за соседним столиком и повторил за другим парнем вопрос: где ты учишься? Только спустя минуту ее вопросительного молчания вспомнил, что сижу с одноклассницей. После этого пытался подслушать еще что-нибудь дельное из разговора соседей, да так увлекся, что понял, что я уже не на своем свидании, а на их. Даже стал собираться тоже уходить, когда они поднимались из-за столика. Только взглянув на свою спутницу понял, что оплошал, забыв про нее. В итоге мы больше не общались, а я понял, что вся эта романтика не мое, и влюбленные мне не нравятся.       Сайно замолчал, выслушивая аплодисменты в зале, задумчиво поглядел в пол и продолжил более теплым тоном.       – Но, знаете, прошло время, и я понял всех этих влюбленных, их ужасные привычки все романтизировать, ходить на свидания… Потому что влюбился сам, – он бросил незаметный взгляд на притихшего Тигнари, – влюбился и понял, что тоже хочу целоваться у всех на виду, дарить подарки, наверное у всех случается такой период, да? Поэтому, как бы влюбленные парочки не раздражали, они всегда будут. Только я больше ни за что не поведу человека, который мне нравится, на первое свидание в кафе. Поведу в стендап-клуб, слушать мои неловкие монологи и ловить с них испанский стыд, ведь после подобного можно приглашать на свидания куда угодно – в сравнении все будет не так ужасно. У меня все, спасибо!       Тигнари смеялся в голос. У него даже слезы на глазах выступили. Еще минуту назад, когда Сайно буквально признался ему в любви со сцены, он хотел его расцеловать, кинуться на шею с объятиями и приласкать за такую откровенность… Но потом, после уничижительной шутки в свой адрес, завуалированной для зрителей, но прямой, как рельса, лично для него, его разразило заливистым хохотом. Тигнари смотрел на Сайно, спускающегося к нему со сцены, и прикрывал рот рукой, чтобы не так сильно обращать на себя внимание окружающих. Сайно, когда подсел за столик, выглядел очень довольным и даже улыбался.       – Ты невероятный, мне очень понравилось! – ботаник утер пальцем слезу, – но скажи, будет очень неприлично, если мы уйдем прямо сейчас?       – Нормально, мы можем уйти. А что?              Но Тигнари не дал Сайно допытаться у него причины, выпил остатки пива одним глотком и как можно незаметнее юркнул к двери, прихватив парня за руку. Куртки они натянули спешно в молчании, только ботаник продолжал чуть похихикивать и бросать широкие улыбки через плечо. Вышли в прохладу улицы быстрыми шагами и направились, точнее Тигнари направил Сайно, снова схватив за руку, за здание клуба, в переулок между кирпичными стенами без окон. За переулком был пустой двор, достаточно темный – работал лишь один не разбитый фонарь, и было совершенно пусто. Тигнари настойчиво утянул парня дальше, к краю дома, за подъездом, в такой закоулок, что их бы точно никто не смог увидеть ни из окон, ни с дороги. Припал спиной к обшарпанной стене и потянул на себя Сайно за шарф, игриво улыбаясь. А затем жадно поцеловал в губы, обрывая морозные облачка дыхания на пол пути между их лицами. Ему очень хотелось затеряться на кончиках этих губ, всегда так забавно шутивших, хотелось проникнуть глубже, душевно глубже, зацепить то милое и нежное, что показалось на мгновение, когда Сайно признался, что влюблен. Зацепить, взять в руки и согреть. Показать, что тот может открыть ему чуточку больше. Понемножку показывать самого себя ему, Тигнари. А ботаник будет заботиться, поливать каждый день и ставить на солнышко, чтобы оно росло. Чтобы их чувство росло.       Сайно поддавался тянущим за шарф рукам Тигнари и напирал на него, прижимая к стенке. Ботаник замычал от удовольствия, когда парень взял инициативу на себя, потянул зубами за губу и ворвался в его рот языком. Его еще никто так не целовал, чтобы колени в миг подкашивались, а воздух вокруг наэлектризовывался, словно во время грозы. Его притягивали еще ближе, зарывались одной рукой в волосы, наклоняя голову, чтобы проникнуть еще более властно, а второй надежно придерживали за талию через толщу куртки. У Тигнари снесло крышу напрочь.        – Тигнари… Эй, Тигнари, – прошептал Сайно чуть отстранившись, – поехали ко мне. Тут холодно целоваться.       – Только целоваться зовешь? – ботаник не отпускал его от себя дальше протянутых за шарфом рук.       – Не только. Но если не готов, будем только целоваться.       – Готов, Сайно.       – Вызову такси.       Он слишком дергано полез в карман, нашаривая телефон. Вынул, уставился в светлый экран, а Тигнари игриво прижался к его спине, заглядывая через плечо в телефон. Потянулся было к скуле, поцеловать, но едва мазнул губами и был остановлен рукой Сайно, ласково проехавшейся по щеке.       – Потерпи пока не приедем, – парень нечитаемым взглядом посмотрел на Тигнари, нашарил его руку и чуть сжал пальцы.       Такси подъехало довольно быстро.