Make love, not war

Май 2012

Разгрузка идёт на удивление гладко. Будто сговорившись, что его солдаты, что сборище чертей даже между своими не болтают — обходят машину с разных сторон и молча делают дело. Раньше начали — раньше закончили. Подполковник Шульга такой подход, несмотря на поганое с утра настроение, не одобрить не может, и спокойно отмечает для себя, что это неестественное зрелище как-то гипнотизирует. Да и Гаваец неожиданно оказался толковым рулевым, с потенциалом. Даже если это только потому, что они с Локи тут буквально в десятках шагов — всё равно неплохо. — Слушай, Кость… — Просил же так не звать. Локи кивает, соглашаясь — было дело, просил, на людях уж точно — и тихо спрашивает, провожая глазами очередную двойку своих ребят со здоровым мешком: — Кто вот вместо тебя будет? — В смысле? — Ну, — свободовец немного заминается, удобнее устраиваясь на корточках, — после. Если вдруг что. Подполковник чуть не давится дымом, смотрит в тёмную макушку возмущённо, но наглая морда к нему в ответ не поднимается. Локи как смотрел за своими, так и смотрит, разве что теперь чуть весело. В первый день на Янове, уже бесконечно далёкий за прошедшие месяцы, когда все отдышались и отогнали костлявую из-за плеч, он похоже смотрел на них с отрядом — точнее на то, что от него осталось. Не из-за спин, не из авангарда, а прямо изнутри сплошной тихо гудящей толпы — Шульга тогда и взглядом-то не сразу его нашёл. Лидер, господи прости. Гавриленко уже ночью, сидя с ним в будущем кабинете прямо на полу, уверенно, ободряюще улыбнулся — «прогнём, товарищ подполковник». Что же, все ошибаются, иногда даже Серёга. — Не дождёшься, — командир яновского «Долга» легко возвращает себе самообладание — уж к чему, а к дурным вопросам он привык. В отличие от назойливых чужих взглядов из кабины грузовика. — Да я и не жду. Просто, — Локи делает глубокую затяжку, прикрывает один глаз и внезапно в опытном дальномерном жесте вскидывает вправо, в сторону какого-то холма, руку с поднятым большим пальцем, — смотри вон, какая высота хорошая. А ты стал тут важный такой… я бы и без оптики понял — шакал. С лаконичным «с-сука» кто-то роняет ящик — судя по дребезгу, с консервами — но в целом тишина, прерываемая только невнятным бормотанием вольных барыги с водителем, сохраняется. Внизу молчат ещё немного и таки смотрят на него через плечо с ненавязчивым интересом, напоминая о вопросе. — Без понятия. Звягинцева, наверное, дёрнут. — Наслышан, — свободовец улыбается азартно, совсем потеряв интерес к выгрузке. — А что майор, ничего мужик? Взгляды из кабины становятся дольше и долговец, не выдерживая, зло поворачивает голову в её сторону, не утруждаясь скрываться — там-то никого ничего не смущает. Из-за пыльного стекла на них смотрят пристально, оценивающе и с неуместным весельем на небритых рожах — вольные сталкеры что-то бурно обсуждают, хоть и на пониженных тонах. Смутно подполковник видит на задних пассажирских и кого-то третьего, точнее, только руки, указывающие по сторонам в обезьяньей манере. На них с Локи или нет — понять невозможно, но разговор очень злит его самим фактом, хоть до путей не долетают даже интонации. — Эй… — Как он в качестве мужика — это ты сам проверяй, — бросает Шульга раздражённо, не в силах концентрироваться в обе стороны. — А солдат что надо. — Мы люди маленькие, товарищ подполковник, нам много не требуется. Главное чтобы вас посговорчивее был и козлил строго по уставу, тупо и в лоб, — Локи негромко смеётся, уловив сменившийся тон. — Ладно, и похозяйственнее — а то тебя что ни попроси… Главный в группе вольных — торгаш, с которым Гаваец сговорился и за которым он ни хрена не следит — теряет последние берега и чуть не липнет к стеклу, подняв козырёк. Локи беспечно продолжает говорить вполголоса что-то совсем несущественное, подкуривая ещё раз — ему и дела нет, что их обоих тут пасут, не соблюдая даже минимальных правил приличия. Разводит панибратство со всеми и хоть на голове у него потом пляши… Подполковник дожидается от барыги ответного взгляда вскользь, неспешно делает вперёд пару демонстративных шагов и останавливается, довольно ухмыльнувшись — водила начинает заводить, а остальные резко делают вид, что очень заняты. — …или закажи с Ростка, так быстрее. — Что? Свободовский лидер терпеливо вздыхает. — Вообще не слушаешь. Лампочек, говорю, добавь к запросу с Ростка, раз всё равно поставка будет. — Слушаю я, — неуверенно отвечает Шульга, справившись с первичным соблазном спросить у соперника, не идиот ли тот случайно. Хотя, если задуматься, идея внезапно не такая уж и плохая. Можно отрапортовать в штаб, что они со «Свободой» испытывают бытовые трудности и просят помощи — тогда товарищ генерал будет здесь самое позднее к концу недели. Может даже с подкреплением, чёрт знает когда обещанным. — Зачем? И с каких хренов ты в поставках наших разобраться успел? — Диверсию затеял — впотьмах хочу оставить твоё сраное командование, — ворчит Локи сквозь фильтр, игнорируя второй вопрос. — Ну блин, затем, чтобы светло было. Сидим же все, как в… норе. Нормально тебе? — Меня всё устраивает. — Костя, ты спишь на полу. Тебя и дыра в потолке устроит. Их прерывает рёв доживающего мотора — ненавистная уже подполковнику «шишига» наконец заводится в муках. Один его рядовой вытаскивает из-за колёс какую-то коробку, освобождая выезд, а остальные — тихо, спокойно, потому что без сил на грызню — сползаются обратно на станцию. Настроение ощутимо улучшается и он не удерживается: — Может и на полу, зато всегда у себя. — Подумаешь, спутал… — Локи примирительно фыркает, тушит окурок о кусок кирпича под ногами и поднимается неторопливо, — просил же не вспоминать, всего-то один раз было. Жестите, уважаемый. — Ну и кто тебе виноват?

***

Нервно пристукнув пальцами по рулю, водила терпит ещё несколько секунд, прежде чем, не оборачиваясь, за капюшон втянуть навязавшегося с ними на сделку Женьку обратно в кабину — сзади послышалось характерное ойканье. — Не на что там так пялиться. Хочешь наблюдать — валяй, но не отсвечивай сильно. Видишь, нервные они, что те, что другие. — Да как же не на что? — парень по привычке начинает нормально, но быстро переходит на шёпот, заваливаясь между старшими и упираясь локтями в коробку передач. — «Должники» со «свободными» вместе жратву перетаскивают! Бля… они ещё и в одну дверь заносят? — Тихо ты, — торговец давится глухим смешком, прокашливаясь от долгого молчания. — Ясное дело — склад-то продовольственный один. — Чей? — Общественный, — авторитетно выдаёт водитель, от нечего делать разглядывая командование Янова — две с виду малопримечательные фигуры виднеются дальше к путям, на вежливой дистанции от нейтральных дел. — Общественные — сортиры, — лениво бросает второй старший, тоже глядя куда-то в том направлении. — Вольный он, молодёжь, коммерческий, то бишь. Сиди спокойно, радуйся, что мы тоже коммерсанты, а не грузчики. Парень, оценив через боковое зеркало масштаб работ — груда ящиков с мешками росла ввысь и вширь бесконечно — согласно угукнул, но тихонько высовать нос в окно, как и задавать вопросы, не прекратил. — Так он с кем, со «Свободой» или с «Долгом»? — худая ручонка без перчатки тычет указательным пальцем прямо в спину Гавайцу, который с ними уже расплатился и теперь умудрялся контролировать всё и сразу, почти не двигаясь с места. — Он с мозгами — слыхал о таких? Группировка малочисленная, но серьёзная. Только с ней дела и веду… Витька, ну ты чего завис? Пакуемся. Водитель понятливо кивает и начинает укладывать наличные в плотных пачках по карманам и под бронещитки добротной снаряги, между делом оценивая обстановку. Стоянка кажется Витьке безопасной и удобной, потому он почти не беспокоится. Какой бандит сунется на базу с двумя гарнизонами сразу, если они и одного ссутся? Да и на дорожные патрули можно было рассчитывать — больше здесь заняться всё равно нечем. — Да ну… они это щас в его магазин разгрузят, а потом оттуда покупать будут? С наценкой? — Женька, подобранный под предприимчивое крыло старшего как раз за трогательные зачатки деловой жилки, в очередной раз доказывает их у себя наличие, не унимаясь в искренних непонятках. — Почему пополам не закажут? — Ну нет, таких чудес тебе даже мама-Зона не выдаст, — торгаш оборачивается как раз вовремя, чтобы уже в свою очередь подтянуть подопечного назад. — Сюда уже можно экскурсии водить, а так совсем будет, мать его, заповедник. «И возляжет лев с агнцем», как говорится… Сзади знакомо громыхнуло тяжёлыми ботинками — кто-то запрыгнул в кузов, чтобы бережно вытащить особо хрупкие сумки. Группа синхронно затихает, прислушиваясь, но только до тех пор, пока шаги не начинают отдаляться. — Смотри, как друг на друга оглядываются, — он продолжает мысль с лёгким кивком в сторону порядком замученных обитателей станции, рассортировавшихся естественным порядком строго по цветам. — Главные так вообще удавятся чего-то там делить. Шульга, наверное, сначала удавит, а уж потом… — Так это он чтоль? — недоверчиво хмурится водила, уже в который раз цепляясь за массивный силуэт в чёрном комбезе. — Локи-то я знаю, видал как-то… издалека. — Он, — тихонько поддакивает Женька, и кабину дополнительно освещает экран его КПК. — Заройся ещё глубже на Затоне и вообще будешь не в курсах, кто сейчас и где… — Цыц, кому говорят. Не тебя спрашивают. — Ну он, а кто ещё? — торговец, смачно перетянув оставшуюся котлету из косарей резинкой, передаёт её водителю и хмыкает в усы с почти искренним сочувствием. — Торчит тут, как привязанный, с зимы. Выжигатель-то всё, уже недели две того — шастай не хочу по мостам, а его хоть бы кто сменил. — Ну, значит надо, — неуверенно улыбается напарнику Витька. — А за что его так? — Кто ж их разберёт? Может и ни за что, просто глаза мозолил. Или Воронину вожжа под хвост попала — и всё, дядя, держи командировку… — торгаш посмеивается, откидывает по своей стороне козырёк, всматривается и тут же меркнет лицом. Шульга уже чуть ближе к машине и смотрит не просто в лобовое, а прямо на него, с выражением, не предвещающим ничего хорошего — будто слышит что. — Ладно, хер бы с ним. Управились, заводи. Завести получается не сразу — приходится подождать. Думая о том, что ему точно не помешает часть выручки на замену пары деталей, и ещё время, чтобы найти помощника на их установку, Витька с безграничными любовью и терпением похлопывает по приборной панели и уточняет у напарника очевидную вещь: — До июля не высовываемся? — Ясное дело. Хватит, наездились. — А жаль, — Локи чуть виновато улыбается, увидев, как не заметившие его вольные едва не подпрыгнули в сиденьях. — На минутку, мэн. Можно?

***

В конце краткого разговора Локи в ответ кивают и уже начинают открывать дверь, но свободовец только простецки отмахивается и легко, совсем несолидно запрыгивает на подножку. Говорить о чём-то с барыгой он начинает сходу, засовывая голову в окно чуть ли не по плечи. Подполковник видит эту поразительную беспечность — он бы ещё сел туда четвёртым, не имея при себе никакого оружия — уже по факту, потому ему только и остаётся, что остановиться перед самым порогом, прислониться к тёплой от солнца стене станции и ждать. С такими мерами предосторожности этот болван зря забивает голову его потенциальными заместителями — не доживёт просто. Он никому не приказал остаться и подстраховать, не сказал ничего и ему — Шульга заметил, что его соперник слинял, чисто случайно, обернувшись на псов. Не заворчи за вагоном мутант, его во всех отношениях сложное соседство вполне могло бы и закончиться прямо здесь. Наблюдая за тем, как Локи пытается сдать назад и не расшибить себе затылок, он думает, что это было бы досадно. После стольких-то с ним мучений.