Недостаточно

Стайлз хочет свернуться в клубочек и спрятаться в темный угол. Здесь слишком ярко. Свет проникает даже сквозь его закрытые веки, и он чувствует себя более незащищенным, чем если бы он был голым. Он снова дергает руку, и наручники дребезжат там, где соединяются с кроватью. Они отделаны мягким мехом, явно сделанным для удобства, но это никак не помогает ему успокоиться. С тыльной стороны его ладони тянется капельница, и Стайлз смотрит на полупустой пакет прозрачной жидкости, как будто взгляд на нее может заставить ее течь быстрее. Почему так медленно? Каждая капля, кажется, падает целую вечность, отчего Стайлзу хочется вылезти из кожи вон. Ему нужно убираться отсюда сейчас же. Вдобавок к его страданиям, его голая шея ужасно чешется. Он тянется свободной рукой, чтобы почесать ее, но, конечно же, в этот самый момент должна войти медсестра. – Прекрати, – рявкает она на него. – Мне нужно связать тебе обе руки? Он качает головой и крепко закрывает глаза, чтобы остановить слезы, его дыхание сбивается в груди. Он хочет… он хочет, чтобы та успокаивающая рука снова коснулась его волос, хочет снова услышать, что он хороший, даже если знает, что не заслуживает этого. Он продолжает прокручивать в голове то, что произошло в подвале, снова и снова, полный решимости навсегда запечатлеть это в своей памяти. Ему уже давно не было так легко. Даже мысль об этом, о темноволосом Доме с зелеными глазами и добрым голосом, снова согревает его. Это воспоминание поможет ему пережить бесчисленное количество сабдропов в будущем, он уверен в этом. Капельница заканчивается неожиданно, как и все плохое в конечном итоге, даже если в какой-то момент кажется, что этого никогда не произойдет. Медсестра подходит, чтобы вынуть капельницу, а за ней следуют двое мужчин с властным видом. В голове Стайлза почти нет сомнений относительно их ориентации, и от этого у него сжимаются зубы. Мужчины подтаскивают к его кровати два стула и пригвождают его недовольными взглядами. Они представляются как агент такой и агент другой, имена не задерживаются в его голове. – Теперь Вы готовы дать показания? – Ага. То есть, да, сэр, – Стайлз быстро исправляется, когда видит мрачное выражение на лице агента. У него все еще немного кружится голова, и где-то в глубине его головы раздается голос, что, возможно, ему следует нанять адвоката или что-то в этом роде, но на самом деле он просто хочет поскорее с этим покончить. Свалить отсюда. Не то чтобы ему было куда идти, но где угодно лучше, чем здесь, в этой стерильной клетке. Агент устанавливает записывающее устройство и начинает допрос. Стайлз отвечает настолько честно, насколько может. Он просто слишком вымотан, чтобы пытаться сплести какую-то ложь. Правда всегда проще, и если у него будут проблемы… ну, он этого заслуживает. Его спрашивают о Тео, о том, как давно он его знает, и о мужчинах, с которыми тот тусовался. Они спрашивают, знал ли он о наркотиках, и Стайлз качает головой. Честно говоря, у Стайлза были подозрения, что Тео замешан в чем-то незаконном, но тот никогда ему ничего не рассказывал. Стайлз все равно проводил большую часть своего времени взаперти, будучи наказанным за то или иное. Он и правда медленно учился. Вскоре они, кажется, удовлетворены его ответами и начинают вставать. Стайлз не может не смотреть на них в замешательстве. – Подождите, так это все? Вы не арестуете меня за... пистолет? – Нет. Это была самооборона, и агент Хейл сказал, что Вы сотрудничали. Можете идти, но Вы должны явиться в центр как минимум на три сеанса. – Хорошо. Да, сэр, – говорит Стайлз, хотя и знает, что этого не произойдет. Ни за что на свете он не станет подчиняться какому-то незнакомцу в чертовой клинике. Наконец, они записывают его номер телефона и адрес, на случай если он понадобится им для дачи показаний, и Стайлз быстро сочиняет несколько цифр и название улицы. Не то, чтобы у него есть телефон. Или дом. Через час его отпускают, на нем снова его старая потрепанная одежда. По крайней мере, погода становится теплее, думает он, выходя из больницы и оглядывая оживленную улицу, как будто может найти подсказку или намек на то, что делать дальше. В конце концов он часами блуждает, бесцельно бродя по городу, который он когда-то знал. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он по-настоящему выходил из дома. Впрочем, мало что изменилось. Одни магазины закрылись, другие открылись, жизнь продолжается. Солнце начинает садиться, когда он оказывается на знакомой улице. Ноги у него подкашиваются, и все мышцы дрожат от усталости. О, черт с ним, думает он, нажимая на дверной звонок дрожащей рукой. У него не осталось других вариантов. Дверь открывается, и Стайлз удивленно отступает на шаг. Симпатичная шатенка смотрит на него с любопытством. Внимание Стайлза сразу привлекает изящный тонкий ошейник на ее шее, украшенный сверкающими камнями. – Привет, – говорит она, когда Стайлз просто продолжает пялиться. – Эм, привет, я искал... – Элли, кто там? – доносится из глубины квартиры, и в следующий момент выглядывает голова Скотта. – Стайлз? О Боже мой, что за черт! Стайлз не успевает вымолвить слово, сразу попадая в объятия. Скотт вырос за последний год, думает Стайлз, стал шире и сильнее. Или это просто потому, что Стайлз стал худым и хрупким. Тем не менее, он позволяет притянуть себя поближе. Объятия идеальные, и когда Скотт кладет руку ему на затылок, он чувствует, что может разрыдаться, если хоть чуть-чуть ослабит бдительность. Вместо этого он быстро отстраняется и нервно вытирает ладони о штаны. – Прости, что я вот так объявился, но... – Ты с ума сошел? Это не проблема. О, это Эллисон. Эллисон, это Стайлз. – Привет, – Стайлз неловко машет рукой. – Рад встрече. – Взаимно, – улыбается она, и на ее щеке появляется милая ямочка. – Я только что приготовила лазанью, если ты вдруг голоден. Она ведет его на кухню, и Стайлз заинтересованно оглядывается по сторонам. Это место изменилось с тех пор, как он делил его со Скоттом. Их старая потрепанная мебель была заменена наборами ИКЕИ, а в каждом углу стоят цветы и декоративные безделушки. Домашняя атмосфера заставляет Стайлза чувствовать себя еще более неуместным в его грязных рваных джинсах и синяках на шее. Стайлз пытается сдержать себя, но все равно съедает две огромные порции, прежде чем Эллисон успевает съесть половину своей. Он видит, что они бросают на него обеспокоенные взгляды, но не может заставить себя замедлиться. – Итак, – наконец говорит Скотт, когда Стайлз откидывается назад, пыхтя. – Что случилось? – Ничего, я просто хотел заглянуть, посмотреть, как у тебя дела... – Угу, – говорит Скотт, конечно он не купился на ту херню, что несет Стайлза, что — вполне справедливо. – И, может… остаться на пару ночей? Просто пока я что-нибудь не придумаю? – Конечно, ты можешь остаться. Что случилось? – Я, эм... это сложно, – бормочет он, и выражение лица Скотта причиняет боль. Когда-то они были лучшими друзьями. Он заслуживает хотя бы какого-то объяснения молчания Стайлза за весь прошлый год, Стайлз знает это знает, он просто… прямо сейчас он больше не может выносить осуждающих взглядов. Скотт не давит, и они молча убирают со стола и моют посуду. – Я постелю тебе на диване, – говорит Скотт, как только они заканчивают. Стайлз осторожно присаживается на край дивана. Он истощен. Кажется, что сегодняшний день никогда не закончится. Держать глаза открытыми сейчас кажется слишком сложной задачей. Он резко пробуждается от изнуренного сна и слышит приглушенный шепот из коридора. Несмотря на то, что они явно пытаются говорить тише, Стайлз сразу понимает, что Скотт и Эллисон спорят, настойчивость в их тоне доносится до гостиной, хотя Стайлз не может разобрать слов. В прочем не трудно догадаться, о чем идет речь. В животе Стайлза возникает тяжелое чувство, и он нервно заламывает пальцы. Спустя минуту входит Скотт, неся несколько одеял и подушку. Он бросает их на диван и со вздохом садится. – Буду с тобой супер честен, – начинает он, и Стайлз оседает. Он прижимает колени к груди и просто удрученно кивает. Это была глупая идея – прийти сюда. На самом деле он не может винить Эллисон за то, что она не хочет, чтобы он был здесь. Ему нужна всего одна ночь. Он слишком устал, чтобы прямо сейчас мыслить здраво. – Дерьмово выглядишь, – говорит Скотт, и Стайлз удивленно вскидывает голову. – Хм? – Тебе нужно… Я не знаю, могу я что-нибудь для тебя сделать? Ты знаешь, я с Эллисон, но ты можешь встать передо мной на колени, если это поможет. – Что? Нет… нет, я в порядке. – Ты определенно не в порядке. – Да, ладно, я имею в виду, я не собираюсь впадать в сабдроп или что-то в этом роде. – Обещаешь? – Да. Скотт, кажется, на мгновение смягчается и просто откидывается назад. Какое-то время они сидят в тишине, а потом Скотт встает и начинает застилать диван. – А что насчет твоего отца? – спрашивает он, и Стайлз съеживается. Он не может вернуться к отцу. Не после всего, что он сделал. Отцу будет лучше без него. – Это... – сложно, хочет он сказать снова, хотя и знает, как глупо это звучит. – Я поговорю с ним, мне просто нужно время, чтобы собраться с мыслями, – это еще одно обещание за сегодняшний день, которое он не намерен выполнять, и чувство вины тяжелым грузом оседает у него в животе. – Ладно. Можешь оставаться столько, сколько нужно. А теперь отдохни немного, – Скотт неловко похлопывает его по плечу и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. – Спасибо, – шепчет Стайлз в пустую комнату и наконец ложится. Ему требуется некоторое время, чтобы найти правильное положение, вжавшись в спинку дивана и плотно укутавшись в одеяла. Это не то же самое, что объятия, но этого достаточно, чтобы он наконец заснул.