The Calm to Her Storm

       13 октября 2012       — Что, если меня загонят в угол? — спросила Роуз своего дядю в миллионный раз за этот день. Но Билл был терпелив. Он знал, как много значил для нее этот турнир, и не только потому, что она любила играть в волшебные шахматы.       — Тебя не загонят в угол, — заверил ее Билл. — Мы вместе отрабатывали сотню различных комбинаций, и тебе удавалось выкрутиться из каждой. У тебя все получится.       — Я все еще думаю, что нам следовало за завтраком тайком подсыпать немного успокаивающего зелья в ее чай, — прошептал Гарри на ухо Гермионе. Она усмехнулась и игриво шлепнула его по руке.       — Я настаиваю на том, чтобы не подсыпать ничего в чай моей дочери. Спасибо.       — Джеймс! — зашипела Джинни у них за спиной. Гермиона и Гарри оглянулись на нее. Одной рукой ведьма держала Лили, другой — Альбуса. Третий ребенок, о котором непосредственно шла речь, находился поодаль. — Перестань приставать к человеку, проверяющему билеты!       Гарри уже был готов рассмеяться, но увидев в глазах своей жены мольбу о помощи, с трудом сдержал смех и отправился за своим непослушным сыном.       Гермиона же посмеялась и за себя, и за него. Она любила своего племянника, но солгала бы, если бы сказала, что он не являлся сущим кошмаром. Ее собственный сын же спокойно стоял рядом с ней и держал ее за руку. По крайней мере, пока не заметил своего нового друга.       — Скорпиус! — Хьюго крикнул достаточно громко, чтобы привлечь всеобщее внимание. Учитывая, что они находились в вестибюле рядом с несколькими стойками регистрации, в помещении определенно было много людей. Естественно, всем стало любопытно, к кому обращался ребенок. Ну, точнее уже, к кому он бежал. Хьюго сумел выскользнуть из хватки матери, пригнуться и протиснуться своим крошечным тельцем сквозь толпу, чтобы добраться до маленького светловолосого мальчика и его отца.       — Ну, рассказывай, что знаешь? — сказал Билл Гермионе. — Не могу поверить, что этот человек действительно улыбается.       — Он рядом с детьми, — рассуждала она. — Никто не может сдержать улыбку в присутствии детей.       — Включая Снейпа? — поддел он ее, и Гермионе нечего было на это ответить.       Признаться честно, она с нетерпением ждала сегодняшнего дня. Гермиона рассказала всем, кто собирался прийти поддержать Роуз, что Малфой с сыном тоже будут присутствовать. Несмотря ни на что, это должно было произойти, и Гермионе не хотелось, чтобы обстановка была холодной или неловкой. Роуз была невероятно восприимчивым ребенком, и последнее, что ей было нужно — это поглядывать с трибун на свою маму и остальных членов семьи, пытаясь понять, почему у всех такой раздраженный вид.       — Привет, Скорпиус! — поприветствовала его Роуз, как только он появился в поле ее зрения. Она обняла мальчика и помахала рукой его отцу, а затем повернулась к Биллу. — Дядя Билл, это мой друг Скорпиус!       Билл держался по-хорошему сдержанно. Не говоря уже о том, что он в принципе был одним из самых «уравновешенных» членов семьи, оправдывая свое положение старшего. Присев, он протянул мальчику руку.       — Приятно познакомиться с тобой, Скорпиус.       — Спасибо, — застенчиво ответил он и поднял глаза на своего отца. — Это мой папа.       Билл перевел взгляд на блондина, которого не видел больше десяти лет. Несмотря ни на что он встал и протянул ладонь и ему.       — Рад тебя видеть.       Ложь.       Драко пожал руку.       — Взаимно.       Еще одна ложь.       — Доминик! — раздался крик Флер, когда ее вторая дочь пронеслась мимо регистрации и направилась к детям. — Ne cours pas!       Маленькая девочка остановилась рядом со всеми, нахмурившись.       — Mais, j'aime beaucoup courir.       Лицо Скорпиуса просияло.       — Moi aussi, mais mon père n'aime pas.       Все взрослые, не считая Малфоя, уставились сначала на мальчика, а потом повернулись к Драко, который не скрывал своей гордости за сына.       Он пожал плечами и беззастенчиво сказал:       — Что? Если ты живешь во Франции всю свою жизнь, то обязательно что-нибудь подхватишь.       Прежде чем кто-либо успел прокомментировать его слова, прозвучало объявление, призывающее всех посетителей занять свои места, а всех игроков направиться в главный зал.       — Совет! — в отчаянии воскликнула Роуз, поворачиваясь к своей матери. — Мне нужен совет. Я всегда получала совет в последнюю минуту перед игрой… от папы.       Сердце Гермионы разбилось вдребезги. Хуже всего было то, что она не знала, что сказать, чтобы успокоить свою явно нервничающую дочь. По-видимому, в таком положении же были ее дяди и тети.       — Твой отец когда-нибудь учил тебя блефовать? — внезапно спросил Драко. Роуз повернулась к нему и опустила голову.       — Блефовать?       Драко улыбнулся.       — Я думаю, что нет. Видишь ли, это стратегия, все твои мысли отражаются на лице и общем языке твоего тела.       Роуз снова подняла голову, девочка была ужасно заинтригована.       — Как это работает?       — Ну, ты должна уметь читать человека, с которым играешь. Если он или она выглядит смущенным, то ты можешь попробовать блефовать. Если противник собирается сделать ход, который угрожает тебе, улыбнись. Веди себя самодовольно, будто поощряешь на это действие.       — Но если я не хочу, чтобы делали этот ход?       — И в этом весь смысл. Противник переосмыслит свои действия, а затем пойдет в том направлении, в котором тебе нужно, — усмехнулся Драко. — Поверь мне. Это сработает.       — Все игроки в главную комнату, пожалуйста! — прозвучало объявление.       — Роуз, — обратилась к ней Гермиона. — Тебе надо идти внутрь, любимая.       Роуз, все еще заметно нервничавшая, глубоко вздохнула.       — Вы уверены?       — На сто процентов, — ответил Драко. У Роуз не было иного выбора, кроме как поверить ему на слово, тем более, что дверь в главную комнату могла закрыться в любой момент.       — Спасибо, — поблагодарила его Роуз, быстро обняла свою мать, а затем пошла в зал.       Гермиона посмотрела ей вслед, прежде чем обратиться к Драко, приподняв при этом бровь.       — Ты только что научил мою дочь слизеринским трюкам?       — Покерным, — честно ответил Драко. — Кроме того, я думаю, что мы слишком взрослые, чтобы делиться на Дома, не считаешь?       Черт возьми, он был прав.       Естественно, его правота действовала ей на нервы, учитывая, что она терпеть не могла ошибаться. Но волшебница ничего не ответила, чтобы не портить атмосферу перед турниром. Вместо этого она схватила сына за руку и последовала за своими друзьями в зал.       Оказавшись внутри, Гермиона осознала, что ей возможно придется сидеть рядом с Малфоем. Остальные члены семьи (Молли, Артур, Джордж и другие) уже расселись по местам, но оставили между собой несколько свободных кресел, чтобы все члены семьи могли сидеть рядом. Теперь, когда вся группа поддержки Роуз была на месте, Гермиона поняла, что ее предположение оказалось верным: поскольку Хьюго и Скорпиус сели вместе двумя креслами левее от них, оставалось еще только два свободных места для нее и Малфоя. Вздохнув, она решила, что проще успокоиться и извлечь максимум пользы из этой ситуации.       — Ты разговариваешь с сыном по-французски дома?       Драко был явно удивлен ее обращению к нему. Он быстро оглядел ее, прежде чем ответить:       — Мы теперь ведем светскую беседу? Правда?       Гермиона издала гортанный стон.       — Это был обычный вопрос, Малфой. Просто забудь об этом.       — Нет, — ответил он, полностью насладившись наблюдением за ее реакцией. — Но, когда он взволнован или расстроен, у него часто вылетают французские фразы.       Несмотря на попытку сдержать себя, Гермиона ухмыльнулась.       — Очаровательно. Вы с женой, должно быть, в восторге от этого.       — Я — да. Она? Не совсем. Она не знает языка.       Гермиона нахмурила брови.       — Как долго вы жили во Франции?       — Тринадцать лет — я, десять — она, что никак ее не оправдывает.       — Тогда тебе следовало научить ее, — усмехнулась Гермиона. Драко покачал головой, его нос слегка сморщился и все лицо исказилось в гримасе.       — И вызвать у себя головную боль? — он снова покачал головой и скрестил руки на груди. — Я бы предпочел этого не делать.       Гермиона могла определить, когда тема была щекотливой, поэтому не стала углубляться в это. Кроме того, пришло время начинать турнир и она переключила все свое внимание на дочь: у Роуз, казалось, теперь было веселое выражение лица. Для шестилетнего ребенка она была настоящим шахматным гением. Ее маленькая девочка побеждала соперника за соперником, большинство из которых были на несколько лет старше. Сердце Гермионы наполнилось гордостью, и, если она не ошибалась, сам Драко казался впечатленным ею.       Все шло как по маслу, пока Роуз не вышла в финальный раунд. Ей предстояло сразиться с победителем прошлогоднего турнира, что, естественно, заставило бы занервничать любого. Гермиона наблюдала в безумном предвкушении и благодарила Мерлина, что с сердцем у нее было все в порядке.       Драко слегка наклонился и прошептал:       — Ты в одном шаге от того, чтобы возникла необходимость накачать тебя успокаивающим зельем.       — А у тебя есть с собой что-нибудь? — искренне спросила Гермиона, жалея теперь уже, что не взяла утром тот флакон у Гарри для себя. Драко усмехнулся и продолжил наблюдать за партией, улыбка украсила его лицо, в то время как ее поникла.       — О нет, — нахмурилась она, наблюдая за удрученным видом Роуз. — Она застряла. Она не знает, что делать. Она…       — Шах и мат, — радостно объявила Роуз, сделав свой ход вслед за ходом своей соперницы. Ее дочь посмотрела на трибуны и радостно помахала рукой, когда диктор объявил ее победительницей.       — И это, Грейнджер, то, что люди называют блефом, — нахально ответил Драко и помахал Роуз в ответ.       

***

      После турнира все они собирались отпраздновать это событие в Норе, и Малфоя со Скорпиусом пригласили присоединиться (из вежливости, конечно, и чтобы показать хороший пример детям). Однако, всё прекрасно понимая и ничуть не обидевшись, Малфой отказался, заявив, что им с сыном пора идти. Гермиона наблюдала, как Роуз поблагодарила Скорпиуса и его отца за поддержку и вежливо спросила, может ли она писать им время от времени.       Вот тогда-то мяч и упал.       Роуз в принципе была милым и благодарным ребенком, но Гермиона хорошо знала свою дочь. Она видела, что что-то потрясло девочку, и Гермиона знала точную причину этого.       Остаток вечера они провели, празднуя победу в Норе, Гермиона издалека наблюдала за своим ребенком, стараясь держаться рядом со всеми. Но к концу ночи, когда пришло время идти домой и ложиться спать, «режим мамочки» заработал в полную силу, и пришло время разобраться в этом вопросе.       — Итак, Роуз, — начала Гермиона, садясь рядом с дочерью на кровать, — что не так? Ты была грустной с момента окончания турнира.       Роуз потеребила ушки на своем плюшевом кролике-зайчонке, подарке родителей Гермионы, и глубоко вздохнула.       — Это из-за Скорпиуса. И его отца, — смущенно ответила Роуз. — Я… я сегодня узнала, что они Малфои, когда спросила, могу ли я написать им.       Как я и думала, — горько размышляла про себя Гермиона. Она знала, что этот день когда-нибудь наступит, однако представляла, что это случится, когда дети будут в Хогвартсе, а не в дошкольном шестилетнем возрасте, сойдясь на любви к игрушкам.       — И? — спросила Гермиона. Роуз крепко прижала к себе простынь.       — Папа часто говорил, что мы никогда не должны доверять ни одному из них.       Да, да, так он и говорил.       — У твоего отца были свои причины так считать. Но… я больше не думаю, что это правильно.       — Значит, Малфои не плохие люди?       — Ты думаешь, Скорпиус плохой человек?       Роуз резко выпрямилась, взволнованно и широко распахнув глаза.       — Нет! Он очень милый и он мой друг. И Хьюго тоже.       — Ты права. Скорпиус — очень милый мальчик. Его отец… не самый приятный тип, — честно призналась Гермиона, но коротко усмехнулась, чтобы снять напряжение. Покачав головой, она осторожно уложила дочь обратно в постель. — Но он не плохой человек. Не бойся писать своему другу. И всякий раз, когда мистер Малфой и его сын будут свободны, вы можете встречаться и играть вместе. Хорошо?       Роуз улыбнулась и зевнула, кивая. .       — Хорошо. 3 ноября 2012       Последние три недели дом Гермионы напоминал отделение совиной почты. Она только и видела либо свою сову, либо эту величественную птицу, которая являлась совой Малфоев, влетающих в ее окна и вылетающих из них. Что ж, теперь можно было официально заявить, что Скорпиус Малфой был лучшим другом Роуз и Хьюго.       Вечера пятницы или субботы, как правило, были выделены для игр, что означало, что Гермионе с Драко приходилось терпеть общество друг друга. Что ж, возможно «терпеть» – слишком резкое слово. Она решила придерживаться того, что сказала Роуз в ту ночь: Малфой был раздражающим, но не был злым. Волшебник развлекал себя тем, что она теперь могла назвать… игривыми подшучиваниями. Если бы кто-нибудь сказал ей, что Драко Малфой однажды будет «игрив» с ней, она бы отправила этого человека в палату Януса Тики. Что ж, Гермиона предположила, что он повзрослел.       — Эй! — крикнула она ему.       Ладно, либо не до конца повзрослел. Драко только что воспользовался беспалочковой магией, чтобы открыть крышку солонки, пока она ненадолго отходила, и рассыпал немного вокруг.       — Ради Мерлина, — упрекнула его Гермиона, используя свою палочку, чтобы избавиться от соли. — Сколько тебе лет?       — Тридцать два, — ответил он, отвлекаясь на нее, и улыбнулся. — А иногда и шесть, как моему сыну.       — Я думаю, что тебе всегда шесть.       — Это может быть правдой. Так забавно, раздражать тебя.       Гермиона попыталась впиться в него назидательным взглядом, но вместо этого просто рассмеялась. По крайней мере, он был честен. Вздохнув, она принялась есть еду, которую никогда раньше не пробовала. Ресторан, который предложил Драко, был ей неизвестен. Его спроектировали специально под семейный досуг: для родителей имелась крытая обеденная зона со стеклянными стенами, столовая же для детей находилась снаружи, также рядом была игровая площадка, и везде волшебным образом поддерживалась нужная температура. Таким образом, родители могли спокойно есть, наблюдая через стекло за своими детьми. С того места, где они сидели, Роуз, Хьюго и Скорпиус были им хорошо видны, прекрасно проводя свое время.       — Ты ведь понимаешь, что мы застряли вместе, верно?       Гермиона оторвалась от своей еды и нахмурила брови.       — Что ты имеешь в виду?       — Посмотри на них, — Драко указал головой на детей. — Когда Скорпиус в прошлом месяце сказал своей матери, что собирается посмотреть, как его подруга Роуз играет в волшебные шахматы, и что он будет сидеть рядом со своим другом Хьюго, уже тогда я все понял. В тот момент я уже знал, что нам придется доставлять их друг к другу, пока они не станут достаточно взрослыми, чтобы встречаться самостоятельно. И, пожалуйста, смотри, — он снова указал головой на детей. — Первая фаза.       — Мерлин… — вздохнув, Гермиона посмотрела на Драко, а затем произнесла с немного дразнящей усмешкой: — Хочешь сказать, что я действительно должна открыть тебе доступ к своему камину?       Драко издал гортанный смешок.       — Я думаю, что пока в этом нет необходимости. Достаточно встречаться на нейтральной территории, как и раньше.       — Согласна. Я могу быть терпимой к тебе до определенной степени, но предпочла бы не впадать в крайности.       Драко наклонил голову, слегка приподняв уголки губ.       — Взаимно.       — Могу я предложить вам еще чашку чая? — к их столику подошла официантка с чайником в руке. Они оба согласились, поблагодарив ее. Обслужив Гермиону, официантка добавила низким, мягким голосом:       — Я ужасно сожалею о Вашей утрате.       Все веселье, которое чувствовала Гермиона в течение дня, испарилось в одно мгновение. Ее лицо стало жестким и мрачным, и, плотно сжав губы, она поблагодарила девушку, которая вскоре оставила их. Драко напряженно наблюдал за разворачивающейся сценой и был озадачен увиденным.       — Люди все еще так делают? — он недоумевал.       Гермиона подняла на него глаза.       — Делают что?       — То, что сделала эта официантка. Выражают тебе соболезнования.       — По крайней мере, раз в три дня или около того, — пожала плечами она.       Драко нахмурился.       — Это чертовски ужасно.       — Это ожидаемо, — просто ответила Гермиона. — Иногда об этом легко забыть, но Рон, включая нас с Гарри, является «национальным достоянием» за неимением лучшего термина. Его всегда будут помнить за то, что он помог спасти волшебный мир. Люди опечалены его кончиной.       — Я понимаю это, правда, но… — Драко вздохнул, отодвигая от себя тарелку. — Позволь мне спросить тебя об этом самым грубым из всех возможных способов. Как ты собираешься нормально двигаться дальше, если люди продолжают постоянно напоминать тебе о том, что твой муж мертв?       — Я и не нуждаюсь ни в чьем напоминании, — горько ответила она. — Вселенная напоминает мне об этом каждый раз, когда я по ошибке зову его по имени, а он мне не отвечает. Или когда я… Когда мне приходится ложиться спать одной.       Драко редко терял дар речи, но это случилось сейчас. Он сидел там, не моргая, пока Гермиона, наконец, не продолжила:       — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, пожалуйста?       Драко едва заметно кивнул.       — Конечно. У… Роуз уже случались всплески случайной магии?       Гермиона слабо улыбнулась ему. Она чувствовала себя разбитой, пока это не сменилось чувством благодарности к нему за смену темы.       — Да. У Хьюго тоже, — ответила она. — В прошлом году — у Роуз, а у Хьюго — всего три месяца назад.       — Хьюго? — повторил Драко, поглаживая подбородок. — Ты говорила, ему четыре?       — Да, — радостно ответила Гермиона, беря свою чашку. — Он еще мал для Учебного Центра Юных Волшебников, чтобы учиться управлять магией, как его сестра, но я запишу его после его дня рождения в следующем году.       — Это весьма впечатляюще, хотя я не должен удивляться. В конце концов, ты его мать.       Она чуть не уронила свою чашку.       — Это был… комплимент, Малфой?       — Факт, Грейнджер, — уточнил Драко. — Если я когда-нибудь сделаю тебе комплимент, ты узнаешь.