The Calm to Her Storm

       29 апреля 2013       Драко сидел в своем любимом кресле на верхнем этаже и рассматривал снимки, сделанные прошлой ночью. Скорпиус, Роуз и Хьюго убедили их с Гермионой зайти в волшебный эквивалент фотобудки. На первом снимке они выглядели довольно застенчивыми, и колдо передавало, как они покраснели и улыбнулись сами себе, опустив глаза на свои колени. На втором они уже смотрели в камеру и один раз переглянулись. На последнем снимке (самом смелом) они обнимались. Драко смотрел на него дольше всего.       Наконец он встал, чтобы убрать их, положив в книгу вместе с газетной вырезкой о той самой ведьме и ее друзьях, которую хранил у себя долгое время. Как раз в тот момент, когда он убрал книгу на место, снизу донесся рев камина. Драко нахмурил брови, поскольку никого не ожидал. Ему хотелось бы, чтобы это была Гермиона, хотя и знал, что это не может быть она. Вместо нее он обнаружил у камина свою мать.       — Мама? Что ты здесь делаешь? — спросил он, подходя ближе. Нарцисса лишь ухмыльнулась и сняла легкий шарф, которым была обмотана ее шея.       — Что? Мать уже не может просто навестить своего сына?       Брови Драко высоко поднялись.       — Может, но ты обязательно предупреждаешь о визите заранее. Прошу, садись, — он жестом пригласил ее сесть в одно из плюшевых кресел, а сам сел на диван. — Что-то не так?       — Не так? Может быть и нет, но, возможно, есть что-то, что доставляет некоторое беспокойство, — призналась Нарцисса. — До сведения твоего отца, а также моего собственного дошла информация, что у миз Уизли появились чувства к тебе.       Драко мог бы упасть со своего места, даже сидя. На самом деле, это чуть не произошло, но он инстинктивно вцепился руками в диванные подушки.       — Прошу прощения?       — Ты нравишься миз Уизли.       — Откуда, черт возьми, вам двоим это известно?       — Вини в этом ведьму, — объяснила Нарцисса. — Очевидно, у них с твоим отцом завязался спор, и это просто вырвалось у нее в ходе разговора.       Драко хотел бы знать, какого рода спор случился у Гермионы с его отцом, из-за которого прозвучало такое признание. Но предположил, что для этого найдется время позже. Сейчас же суть дела заключалась в том, что он ей нравился. Гермионе нравился он. Когда это началось? Как это началось? И почему она ему ничего не сказала?       — Драко.       Голос матери вырвал его из раздумий. Вернувшись к реальности, Драко понял, что именно по этой причине она и пришла к нему. Тогда он откинулся на спинку дивана и воздержался от того, чтобы скрестить руки на груди. Это было бы невежливо по отношению к матери.       — Значит, отец послал тебя, не так ли? — обвиняющим тоном начал Драко. — Чтобы выяснить, разделяю ли я ее чувства? Чтобы дать мне список причин, по которым я не должен этого делать?       — Нет, я пришла от имени Астории.       — Конечно, моя изменяющая жена. Да, пожалуйста, продолжай.       Нарцисса вздохнула, прежде чем очень осторожно сказать:       — Я знаю, что Астория не была для тебя… самой лучшей женой…       Драко фыркнул.       — …но она приложила усилия, чтобы измениться.       — Возможно, тебе стоит поискать определение слова «усилия», мама, потому что я могу заверить тебя, что она этого не делала.       — Она разорвала все связи с джентльменом, с которым развлекалась.       Что ж, для Драко это было новостью. В последний раз, когда он проверял, она была с тем французом. С другой стороны, это было в начале года, и многое могло измениться за несколько месяцев. Он, безусловно, и сам мог бы сказать то же самое о себе.       — Она сделала это, опасаясь, что потеряет тебя из-за миз Уизли, — продолжила Нарцисса. — И после того, что она рассказала о вашем разговоре той ночью, я не могу не верить в правдивость этих слов, — его мать нахмурилась и поднялась со своего места и села рядом с ним на диван. С такого близкого расстояния Драко мог видеть беспокойство в ее глазах. Это уже было просто смешно, но в то же время ему нельзя было сейчас смеяться в присутствии своей матери.       — Значит, Астории потребовалась гипотетическая соперница, чтобы понять, что она была неправа? — задал риторический вопрос Драко. — Прелестно.       — Драко, будь благоразумен.       — Нет, мама, ты будь благоразумна, — серьезно сказал он. — Вы с отцом пытались спасти тонущий корабль, которым являлся мой брак в течение многих лет. Плавал ли он вообще? Но Грейнджер… Она заставляет меня чувствовать себя желанным и нужным, даже не говоря об остальном. И в течение нескольких недель, даже месяцев, я ловил себя на том, что делаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива, потому что это то, что я хочу делать. Потому что я расстраиваюсь, когда она несчастна. И если то, что я только что сказал, не прояснило ситуацию до конца, я скажу тебе вот что: я собираюсь рассказать Грейнджер, что она не одинока в своих чувствах. Я собираюсь продолжить процесс развода с Асторией. А когда все закончится? Я намерен встречаться с Грейнджер, если она согласится. Это будет первый выбор в моей личной жизни, который мне предстоит сделать. И я сделаю это, мама, независимо от того, нравится это тебе, или отцу, или кому бы то ни было еще или нет.       Нарцисса непонимающе уставилась на своего сына. Таким страстным он был в своих речах. Она не видела, чтобы в нем так разгорался огонь с тех пор, как… Что ж, никогда она не видела его таким.       Женщина ничего не могла сказать в качестве опровержения и просто кивнула. Это была печальная концовка сценария, но Астория опоздала. Она уже потеряла своего мужа.        10 мая 2013       — Скорпиус хочет увидеться с тобой на этих выходных.       — Это прекрасно, — кивнул Тео. — Приведи его ко мне домой, и мы отлично проведем время.       — Здесь, — подчеркнул Драко. — Скорпиус хочет, чтобы ты пришел сюда, чтобы он мог показать тебе эту штуку, которую построил из своих Лего.       — Хм, ну, скажи моему крестнику, что я бы с удовольствием, но его отец до сих пор не признался одной ведьме в том, что она ему нравится, даже после того, как узнал, что он ей нравится.       Драко закатил глаза и вздохнул.       — Прошло почти два месяца, Тео.       — Вот именно! Грейнджер дала тебе добро, а ты до сих пор ничего не сказал. Чего ты ждешь? Рождества?       — Ну, это, безусловно, было бы романтическим жестом.       Тео покачал головой, при этом из камина полетели тлеющие угли. Драко воспользовался своей палочкой, чтобы потушить их, прежде чем начался пожар.       — Честно, Драко. Почему ты ей не сказал? Ты уже знаешь, что она к тебе чувствует. Это легкая победа.       — Потому что я параноидальный идиот, который продолжает думать, что есть причина, по которой она мне не открылась, — горько нахмурился Драко. — Что, если это потому, что она напугана? Что, если она сдерживается из-за своего мужа?       — Или, что, если она не сказала тебе, потому что не была уверена в твоих чувствах? — возразил Тео.       — Или все же первый вариант.       — Черт возьми. Послушай, если ты не скажешь ей до конца месяца, это сделаю я.       Драко поперхнулся воздухом.       — Прошу прощения?       — Да, — кивнул Тео. — Как ты хорошо помнишь, я превосходный фальсификатор. Небольшая записка от тебя к ней должна все уладить.       Лицо Драко вытянулось.       — Ты бы этого не сделал.       — Черт возьми, я бы так и сделал. Кроме того, из того, что ты мне рассказал, все чистокровное общество в любом случае думает, что вы двое вместе.       Это, к сожалению, было правдой. Помимо того, что Драко наслаждался обществом Гермионы больше, чем кто-либо из тех, кто был на празднике (кроме его сына, Роуз и Хьюго, конечно), он не хотел оставлять ее одну. Одного раза было достаточно, когда она оказалась наедине с его отцом. Однако вместо того, чтобы видеть в нем просто ее спутника на вечер, окружающими это воспринималось как нечто большее. Ходили слухи о его измене, что приводило Драко в абсолютную ярость, зная, что подвиги его жены были совершенно отвратительны (независимо от того, прекратила она это все или нет). Но таково было чистокровное общество. Муж являлся главой дома, единственным, кто отвечал за полное счастье своей семьи. Если жена была расстроена или искала близости в другом месте, заботой мужа было исправить эту ситуацию. Совершенно варварские и несправедливые традиции, Драко не мог дождаться, когда сможет покончить с подобным. Тем временем Астория рассказала о слухах о его любовнице во время их недавнего сеанса с их консультантом. Драко на мгновение забеспокоился, подумав, что месье Дюпон сочтет это основанием для продления бракоразводного процесса. К счастью, его объяснения по поводу чисто платонических отношений было достаточно, чтобы снять его с крючка. Ей бы понадобились доказательства, чтобы добавить их в анкету о разводе в Министерстве для продления бракоразводного процесса.       — До конца месяца, — предупредил Тео.       — Да, да, — проворчал Драко. — А теперь, если ты меня извинишь, Грейнджер будет здесь с минуты на минуту.       — О, правда? И какие приключения у тебя запланированы на сегодня?       — Отвлекающие. Уже десятое.       Тео тут же нахмурился.       — Оу. Тогда удачи. Передай ей мои наилучшие пожелания.       Драко кивнул, поблагодарил Тео и помахал ему на прощание.       В прошлом месяце Гермиона уже сопротивлялась не так сильно и позволила ему похитить ее еще раз. Мужчина не был уверен, было ли это потому, что она знала, что он не примет отказа, или потому, что она была в это время на работе и не хотела устраивать сцену. Он появился в обеденное время с едой на вынос, и они поели вместе в ее кабинете. Затем ей удалось взять отгул на остаток дня, и они провели его, предаваясь воспоминаниям о своем детстве, ведя себя, как самые настоящие дети в маггловском парке. Они сидели на качелях, развлекались на игровой площадке и прекрасно проводили время на двусторонних балансирующих перекладинах-качелях, хотя их ноги были слишком длинными для этого. Это был хороший день, один из тех, когда Гермиона была счастлива и беззаботна. Что делало ситуацию еще лучше, так это тот факт, что он заставлял ее чувствовать себя так. Чего бы он только ни отдал, чтобы заставить ее чувствовать себя так постоянно.       — Малфой?       Драко поднял голову. Он все еще стоял на коленях перед камином, но был уже не один. Гермиона стояла рядом с ним, очевидно, обдумывая какой-то вопрос.       — С тобой все в порядке? Ты, казалось, пребывал в такой глубокой задумчивости.       — Я в порядке, — ответил он, наконец вставая. — Просто рад, что ты прошла через другой камин. Иначе я мог бы подпалить себя.       Гермиона рассмеялась.       — Верно, мы определенно не хотели бы этого. Разговаривал со Скорпиусом?       — Вообще-то, с Тео. Он передавал тебе привет.       — О, передай ему от меня тоже. Я думаю, нам всем стоит как-нибудь потусоваться вместе. Я бы с удовольствием познакомилась с его девушкой. Магглорожденной, о которой ты упоминал, да?       Драко на мгновение был застигнут врасплох. Ее слова звучали достаточно искренне, но смысл, стоявший за ними, направил его мысли в несколько разных направлений. Но, конечно, был только один способ должным образом справиться с надвигающейся неловкостью:       — Ты ведь понимаешь, что только что попросила о двойном свидании, не так ли?       Лицо Драко озарилось в тот момент, когда лицо Гермионы вытянулось. Она начала заикаться и теребить края своих рукавов.       — Я, ну, я имею в виду… Я не совсем так это сформулировала. Я просто… Я… — щеки Гермионы запылали, и эффект усилился, когда Драко пересек разделявшее их пространство и посмотрел на нее сверху вниз. Поддев ее пальцем за подбородок, он прикрыл ей рот. Возможно, он позволил своему пальцу задержаться немного дольше необходимого на ее лице, но ему было все равно, и Гермиона не возражала.       — Мне очень нравится заставлять тебя заикаться, — признался Драко.       Гермиона ухмыльнулась.       — Позволю тебе понаслаждаться моим смущением.       — Никому бы это не понравилось больше, чем мне, — засмеялся он. — Давай уже пойдем и насладимся этим вечером. Я не могу украсть тебя у твоих детей на целую ночь.       Он был прав, хотя Гермиона не упомянула, что Гарри любезно предложил остаться с Роуз и Хьюго на всю ночь на случай, если они с Драко задержатся. Она чуть не умерла на месте от его предложения, как из-за его великодушия, так и из-за двусмысленности, на которую он намекал. Но Гермиона решила проигнорировать его предложение, пообещав себе быть дома к назначенному часу. Все, что угодно, лишь бы избежать глупого выражения на лице друга, не говоря уже о какой-либо неловкой ситуации со Скорпиусом или его матерью. Была пятница, и Астория должна была привести мальчика позже этим же вечером.       Гермиона последовала за Драко в одну из многих комнат, в которой ей еще не доводилось бывать, несмотря на то, что за последние несколько месяцев она часто бывала в его доме. Ее брови высоко поднялись, как только они оказались внутри, а руки уперлись в бока.       — Бильярдный стол, — констатировала Гермиона очевидное, закрывая за собой дверь. — Что может быть более кричащее «недавно разведенный мужчина», чем это?       — Ах, ах, я еще не разведен, — сказал Драко, хватая два бильярдных кия с правой стены. — Через три месяца я буду свободным человеком, — он протянул ей один, но Гермиона просто стояла сложа руки.       — Что?       — Я ни черта не смыслю в бильярде.       — Ты никогда раньше не слышала об этой игре?       — Ну, нет, я слышала, просто никогда не играла.       Драко ухмыльнулся и прислонил кий к столу.       — Каково это?       Гермиона нахмурилась.       — Каково это, что?       — Не знать всего.       — О, ради Мерлина, — фыркнула она. — Человек всего лишь демонстрирует определенный набор знаний и умений, и ее обязательно должны назвать Всезнайкой. Нелепость… Просто покажи мне, как играть.       — Как пожелаешь, — усмехнулся Драко. Кий, который он держал в руке, он протянул Гермионе. Все еще колеблясь, но она все равно взяла его и подошла к короткому концу стола, в то время как Драко достал откуда-то треугольную рамку и начал складывать в нее шары.       — Есть разные способы игры, но самый простой — нужно просто забить больше всех шаров в любую из этих луз, — он указал на две лунки на короткой стороне стола, у которого стояла Гермиона, две — на другой стороне и две — в середине обеих длинных сторон. — Как бы то ни было, дело не только в знании правил. Тебе понадобится немного мастерства. А именно — как держать кий, чтобы сделать правильный удар.       Гермиона наблюдала, как Драко отделил рамку от собранных шаров, придав им идеальную форму. Биток он поставил посередине между остальными шарами и краем стола.       Гермиона сидела на краю стола, заинтригованная обстановкой, как и всем, что было для нее в новинку. Однако она еще больше заинтересовалась (и на самом деле была парализована), когда Драко подошел к ней сзади. Она почувствовала тепло во всем теле и прекрасно понимала, что жар исходил не только от него, а разгорался в ней самой от этой близости.       Драко потянулся к ее руке, но остановился.       — Если позволишь?       Он был гораздо ближе, чем казалось на первый взгляд. Его голос звучал глубоко и громко у ее уха, и она надеялась, что он не услышит, как сильно она сглотнула.       — Да.       Одной рукой Драко накрыл ее ладонь, державшую кий. Другой — скользнул вниз по запястью ее свободной руки. Именно эту руку он осторожно положил на стол.       — Тебе стоит зажать его, — он указал подбородком на кий, — между пальцами, чтобы ударить по шару.       — Хорошо, — Гермиона подняла кий и попыталась прицелиться, полностью одобряя его действия, не говоря уже о слабости, которую почувствовала в своем теле, когда Драко использовал свою руку, которая все еще лежала поверх ее ладони на столе, чтобы соответствующим образом переместить ее пальцы и кий.       — Не держи слишком крепко. И оттяни его назад настолько, насколько тебе нужно, — правая ладонь Драко переместилась на ее предплечье.       Теперь он стоял еще ближе. Было ли вообще между ними какое-то расстояние? Все, что Гермиона осознавала, так это то, что его тело прижималось к ее спине, а его лицо было всего в нескольких сантиметрах от ее лица, пока он говорил. Она может растечься в лужицу прямо сейчас, если он не отодвинется (не то чтобы она этого хотела). И поэтому, когда волшебник действительно отошел и велел ей бить, Гермиона и так сделала, наблюдая, как биток попадает в аккуратно расставленную форму из шаров, и все они разлетаются по столу.       Драко ухмыльнулся.       — Хороший удар для того, кто никогда раньше не играл.       — Спасибо, — просияла Гермиона. — Хотя, я должна признать, что если это все, то я не совсем понимаю привлекательность этой игры.       — Я полагаю, что да. Честно говоря, она больше служит для расслабления. По крайней мере, для меня, — Драко взял свой кий, который ранее положил на стол, и подошел к противоположной стороне от Гермионы, где биток замедлил движение и остановился. — Конечно, если бы кто-то из нас обладал дикой натурой, я бы предложил сыграть в бильярд на раздевание.       — Прости?       Драко рассмеялся, увидев, как расширились глаза Гермионы, ее лицо отражало ясные мыслительные процессы, которые, очевидно, она переживала в своей голове.       — Полагаю, это определенно оживило бы обстановку? Но поскольку ни один из нас не склонен к авантюрам, как насчет игры в двадцать вопросов? Мы могли бы спросить друг друга о чем-нибудь по очереди.       — Ну и кто теперь пытается узнать друг друга получше? — поддразнила Гермиона, вспомнив, как Драко однажды насмехался над ней подобными словами. Очевидно, он вспомнил этот момент и склонил голову в знак согласия.       — Что-то в этом роде. Итак, моя очередь, мой вопрос. Когда и как именно вы стали такими хорошими друзьями с Министром Магии?       — Что заставляет тебя думать, что мы хорошие друзья с Министром? — спросила она, наблюдая, как биток попал в синий шар, и отправляя его в лузу.       — В тот день, когда я впервые пришел к тебе в офис в прошлом году? — напомнил Драко, подстраиваясь для следующего удара. — Я ворвался, когда вы двое разговаривали.       — О, я почти забыла об этом. Эй, разве теперь не моя очередь?       — Я попал, так что это дает мне еще один шанс. Ответишь, пожалуйста, на мой вопрос?       — Кингсли сражался на войне вместе с нами, — наконец ответила она. Вторым выстрелом Драко промахнулся, и теперь, наконец, настала ее очередь. — Так что, мы были лично знакомы.       — Вполне справедливо. Второй вопрос: почему именно Департамент Магического Благополучия?       — Простой ответ: я верю в справедливость для всех, будь то магглорожденные или домашние эльфы. Я хотела найти способ внести свой вклад даже после того, как волшебный мир встал на ноги. Это был хороший способ.       — Если бы я знал, что ты задумала именно это, я бы, возможно, обуздал свою гордость и попросил тебя о помощи в свое время, — мрачно улыбнулся Драко. Гермиона почувствовала, как ее сердце сжалось от сочувствия к нему. Была еще одна вещь, помимо жены, которая часто делала его угрюмым.       Теперь была ее очередь, и она пыталась прицелиться так, как он учил, но не могла сконцентрироваться. Его улыбка не коснулась глаз, и это обеспокоило ее.       — Неужели тебе действительно было так тяжело здесь, что пришлось уехать?       — Ну, меня никто не забрасывал камнями, — неудачно пошутил он, наблюдая, как Гермиона пытается пристроиться к столу. Это был дерьмовый удар, и биток пролетел мимо шара, в который она целилась, и оказался прямо в угловой лузе. — Несмотря на это, утонченная жестокость может быть такой же ужасной, — он подошел к ней сзади, чтобы взять биток из сетки и поместить его туда, куда он хотел. Драко взглянул на ведьму, обнаружив на ее лице сочувствие, прежде чем приготовиться к следующему выстрелу. — Если бы я пришел тогда к тебе… ты бы мне помогла?       Хороший вопрос. Если бы она знала его так, как знает сейчас, то — да, в этом нет сомнений. Но десять с лишним лет назад?       — Я бы не захотела, — честно призналась она, — но я бы все равно это сделала. Каждый заслуживает честного второго шанса. Каждый.       Ответ Гермионы настолько отвлек Драко, что он совершенно ужасно промахнулся. Вместо того чтобы сосредоточиться на ударе, он думал о ведьме, которая была слишком добра.       — Твоя очередь.       Да, настала ее очередь, но Гермиона не стала бить. Вместо этого она продолжила их игру в двадцать вопросов и прислонилась столу, опираясь на кий.       — Когда я впервые встретила Скорпиуса в зоомагазине, он сказал, что у тебя есть моя фотография. Некоторое время назад я попросила его показать мне ее. Извини, — добавила она виновато, заметив, как он приподнял бровь. — Это была газетная вырезка со мной Гарри и Роном. Я предполагаю, что мой вопрос заключается в следующем… почему она хранится у тебя?       Драко глубоко вздохнул и отложил в сторону свой кий. Уперевшись руками о край стола, он ответил:       — Я уехал из Англии, потому что нахождение здесь было мучительным для меня. Этот снимок на самом деле во многом был причиной, по которой я это сделал. Я был просто… так поражен тем, насколько счастливыми вы все могли быть после того, через что вам пришлось пройти. Я сохранил его, чтобы напоминать себе, что если вы смогли это сделать, то и я смогу.       — А ты смог? — неуверенно спросила Гермиона. — Я имею в виду, ты нашел способ это сделать.       — Когда у меня родился сын, да, — Драко лучезарно улыбнулся. — И еще… когда я встретил тебя.       Если и существовал более быстрый способ ускорить ее сердцебиение, она бы в это не поверила. Гермиона стояла, поигрывая концами своих рукавов, совершенно неспособная посмотреть ему в лицо. Почему? Потому что сейчас она могла чувствовать его эмоции. Напряженность его взгляда. Она не чувствовала такого пристального внимания с тех пор, как Драко отнес ее в спальню для гостей в то утро. Это было неожиданно и… Это было что-то незнакомое, что-то, чего хотела или в чем нуждалась, и что заставяло ее трепетать от волнения.       — Я не спала, — неожиданно для себя сказала Гермиона. Она тут же пожалела, что произнесла это вслух, но брови Драко нахмурились от ее комментария, и теперь пути назад не было. — В тот день, когда ты отнес меня в мою комнату. Я… я не спала.       — О, — это было все, что смог ответить Драко. Он помнил тот день, особенно тот момент. Именно тогда он осознал, что его чувства к ней изменились. — Ну, — смущенно сказал он, проводя рукой по затылку, — разве теперь я не чувствую себя неловко?       — Нет, не стоит, — эти слова быстро вырвались из нее, потому что последнее, чего она хотела, это чтобы Драко чувствовал себя неловко рядом с ней. И в довершении ее слов раздался звук быстрых шагов, так что она оказалась по ту же сторону бильярдного стола, что и он, не более чем в футе от него. Гермиона снова пыталась унять свое волнение, дергая рукава. Это был ее нервный жест, и то, что она не могла заставить себя произнести следующие слова, еще больше усиливало волнение.       Драко мог видеть, как она нервничает. Это заставляло его самого нервничать еще больше, потому что ему очень хотелось думать, что причина, по которой она волновалась, была та же, что и у него. И с каждой секундой бессвязного бормотания, исходившего от хрупкой ведьмы, стоявшей перед ним, он приближался на шаг ближе к ней.       — Ты не должен чувствовать себя неловко, потому что я… когда ты… Я… — Гермиона на мгновение закрыла глаза и потерла большим пальцем правой руки свой висок. Вот тогда-то она и почувствовала это. Пальцы Драко на своей щеке, как и то утро.       — Если бы я сказал тебе, что ты нравишься мне больше, чем просто как друг… что бы ты ответила? — смело спросил Драко, хотя внутри у него все сжалось от волнения.       Глаза Гермионы все еще были закрыты, когда он задал свой вопрос, но теперь она их раскрыла, и автоматически накрыла его руку своей.       — Я бы ответила, что ты только что признался в том, что я хотела сказать последние два месяца.       Два месяца? Два месяца? Действительно ли знаки, которые Драко искал, были там все это время? Неужели он действительно был таким идиотом, не заметив их? Или, может быть, он просто отбросил их в сторону как слишком прекрасные, чтобы быть правдой? Как бы то ни было, слышать, как Гермиона произносит эти слова, было музыкой для его ушей. Ему ничего так не хотелось, как заключить ее в объятия и никогда не отпускать, но он остановился, вспомнив одну вещь: она была вдовой, и он должен был учитывать это, как ради нее, так и ради себя самого.       — Ты бы оттолкнула меня, если бы я попытался поцеловать тебя?       Вот она, дилемма. Драко проанализировал все: как сильно Гермиона вдруг сжала его ладонь, все еще лежавшую на ее щеке, насколько она была напряжена. Он мог представить, какие мысли проносились в ее голове, и ему было страшно узнать ответ.       — Я… я не знаю.       Драко сглотнул.       — В любом случае, могу я попробовать?       Дерзость. Чистая и беспредельная дерзость этого человека, и Гермиона просто не могла удержаться от улыбки. И вместе с улыбкой последовал кивок. И с этим кивком небольшое расстояние между ними сократилось, когда рука Драко, которая была на ее щеке, скользнула по ее шее к затылку, а другая — вокруг талии. Она не могла не сравнивать его действия с тем, что сделал бы Рон, потому что он был единственным мужчиной, который прижимал ее так близко, заставлял чувствовать приятное безумие на протяжении более десяти лет.       Но когда губы Драко коснулись ее губ, сравнение прекратилось. Это было быстрое прикосновение, быстрая проверка на прочность, но все равно оно захватило ее. Он отстранился, но едва заметно, позволив своим губам нависнуть над ее губами, словно спрашивая разрешения.       Гермиона сократила расстояние и поцеловала его, и слава Мерлину за это. Возможно, Драко и сделал первый шаг, но он хотел, чтобы она продолжила. Чтобы она дала свое согласие и подтвердила, что это было именно то, чего она хотела. И теперь мужчина знал, что по крайней мере в этот момент, так оно и было. Он почувствовал, как ее руки обвились вокруг его шеи и притянули его еще ближе. Медленный и такой значимый для них поцелуй углублялся с каждой секундой, пока они не оторвались друг от друга, чтобы сделать вдох.       И даже тогда они продолжали наслаждаться этой близостью. Драко поцеловал ее в лоб. Он расцеловал ее в обе щеки. Он также поцеловал ее в нос, и Гермиона рассмеялась, прежде чем снова прижать его губы к своим, а затем уткнуться лицом ему в шею.       — Это многое меняет, не так ли? — спросила она через некоторое время.       — Да, но я хочу позволить тебе решить, как пройдут эти изменения. Я знаю, на чём стою. Ты, с другой стороны… — Драко вздохнул. — Ты здесь джокер.       Гермиона прикусила нижнюю губу и посмотрела на него снизу вверх.       — И… где, собственно, ты находишься?       Драко улыбнулся.       — Я попросил тебя о поцелуе, не так ли?       Она почувствовала, как мгновенно вспыхнули ее щеки, и кивнула. И, по воле вселенной, ей удалось заметить календарь, висящий на задней стене комнаты. 10 мая. Вместо того, чтобы дарить Рону цветы, она была здесь и влюблялась в кого-то нового.       — Я больше не плачу, — внезапно сказала Гермиона. — Мне все еще грустно, но я… Я уже не такая активно скорбящая вдова, какой была, когда мы впервые встретились. Ты помог мне с этим. Ты напомнил мне о том, какие чувства вызывал у меня Рон, но в этом-то и проблема, — она нахмурилась. — Я не хочу думать об этом так. Я хочу быть с тобой только ради тебя, а не потому, что ты помог мне выйти из этого состояния или по каким бы то ни было другим причинам.       Сердце Гермионы бешено забилось под конец ее речи. Тем более, что Драко ничего не ответил, а просто пристально посмотрел на нее.       Это было мучительно.       — Ты не собираешься ничего сказать?       Это, казалось, вывело его из оцепенения, и он прислонился своим лбом к ее лбу.       — Все, что я услышал, это то, что ты хочешь быть со мной.       Гермиона рассмеялась.       — Конечно, это было бы единственное, что ты услышал.       Драко ухмыльнулся. Естественно. Он крепче обнял ее, прежде чем добавить:       — Я не хочу заставлять тебя забывать своего мужа, Грейнджер. Я также не хочу пытаться его заменить. Я просто хочу тебя и ту часть тебя, которую ты позволишь мне получить.       Не хватило бы слов, чтобы описать, какой груз вины свалился с ее плеч. Тот факт, что он хотел быть с ней, что он мог быть таким терпеливым и понимающим… Это заставляло ее нуждаться в нем и желать его больше, чем он мог себе представить.       И поэтому Гермиона кивнула, делая решительный шаг в это новое приключение с человеком, которого, она к своему счастью больше не могла называть своим другом.